Уход кого-то из родителей оставляет неизгладимый отпечаток на семейной картине. В семье, где, например, рано умирает мама, девочка начинает функционально выполнять роль жены для своего папы. Она старшая в доме, она теперь прикрывает тыл. С большой вероятностью она становится мамой для своих младших братьев и сестёр.

Для старших

Старшие вместе с утратой родителя становятся ещё старше. Они начинают нести родительское бремя. Есть несколько подводных камней, которые я не могу не обозначить.

Во-первых, в позиции партнёра для папы можно застрять. Женщины, которые с детства «замужем» за папой, неохотно вступают в романтические отношения. Партнёру некуда приходить: место занято. Эти женщины хранят верность своим отцам. Они могут быть в браке, но хотя бы фамилией демонстрируют: «Я, как и прежде, папина».

Очень красиво и ярко этот процесс показан в фильме «Отцы и дочери» (США, 2014) с Расселом Кроу и Амандой Сайфред в главных ролях. Героиня, рассказывая свою детскую историю, произносит: «Я уже любила однажды». Она имеет в виду папу. Хранить верность ему – обещание, которое она с доблестью выполняет, не подпуская близко к сердцу мужчин. Их много в её жизни, но ни один из них не рядом.

То же самое происходит с мальчиком, который даёт детскую клятву быть с мамой навсегда. Оберегать её, быть опорой, надёжным мужским плечом. Папы больше нет, сделать это некому. Мы видим такие семьи, где сорокалетние мальчики живут с мамами под одной крышей. Решение детское, а последствия – взрослые.

Быть партнёром для родителя и родителем своим братьям и сёстрам – лишить себя шанса на свою семью. И это второй подводный камень. Выполняя родительскую функцию, дети-взрослые настолько наедаются воспитанием и заботой, что вынести всё это повторно уже для своих реальных детей кажется невыносимым. Поэтому они часто бегут от этого. «Сыта по горло, я уже навоспитывалась», – может отчаянно кричать женщина в ответ на вопрос о своих детях. Или абсолютно не демонстративно, молча, просто самосаботировать продолжение рода. Освобождение места, куда смогут прийти свои дети, происходит через выстраивание равных отношений с братьями и сёстрами. Выход здесь.

Стоит сказать, что функциональное смещение не равно отношениям при официальном усыновлении или опеке брата или сестры.

В этом случае все участники ситуации переходят в правовое поле. Здесь действуют правила другой системы: есть определённые контрактные обязательства, которые надлежат исполнению сторонами.

Важным навыком станет умение разделять роли: где опекун, усыновитель, а где просто сестра или просто брат. Есть пул вопросов, которые возможно обсудить, только будучи в первом амплуа, и наоборот. Уместность, разделение контекстов и переодевание внутренних «костюмчиков». Разрешающая фраза «Я тебе не мама» будет возвращать в нужную роль.

Ещё один системный лайфхак. Говоря с братом или сестрой, стоит представлять родителей за его или её спиной. Такая визуализация позволит дать им место. Для усиления позиции можно зайти в расстановочное поле, разложив листы – напольные якоря. Обозначить родителей, стоящих за спиной брата или сестры, и наблюдать за своими ощущениями. Допустимо произнести вслух, склоняя голову, и с уважением:

«Вы навсегда его/её родные родители. Я никогда не заменю вас. У вас своё место, у меня своё».

Как показывает практика, становится легче. «Когда мама ушла из семьи, я фактически стала замещать её своим сёстрам. Заботилась по-матерински. Честно скажу, очень от этого истощилась. Хотелось сбежать, что и удалось отчасти – переехала далеко от дома. Помогла системная работа с собой. Сейчас у меня есть сёстры, а не “случайно удочерённые”, и я этим горжусь», – делится своими успехами старшая сестра сестёр, вовремя остановившаяся в выполнении родительского функционала для сиблингов.

Для младших

Для младших ситуация смерти кого-то из родителей имеет иной, специфический отпечаток. Младших, как правило, стараются уберечь от этой трагедии. Стремясь таким образом позаботиться, взрослые начинают фантазировать о том, где на самом деле умерший – на Северном полюсе, в экспедиции в пустыне, да хоть в космосе. «Нет, он не умер, он…» – такие слова всё дальше уводят от реальности.

Взрослые находят какое-то логичное, как им кажется, объяснение. Они думают, что так делают лучше. На самом же деле на расстановочном поле ситуация будет выглядеть следующим образом.

Мы, все взрослые, стоим в круге и держимся за руки, оплакивая умершего. Мы вместе. Мы рядом. Мы разделяем друг с другом это горе. Мы поддерживаем друг друга. Мы видим эту смерть, мы её принимаем. А малыш – вне этого круга, он исключён. Он остаётся со своим горем наедине. Младший в этот момент проживает свой персональный ад.

Этот фонтан чувств порождается двойным посланием. Вербально это вполне себе годное для продажи «Всё хорошо, мама жива, просто…», а бессознательно считывается: «Что-то не то». Обман.

Безусловно, с чувством обмана нарастает и негодование в отношении тех, кто правду знает. Отношения словно на грани ножа: малейшее неверное телодвижение, сказано что-то лишнее – и из обманутого выливается фонтан непрожитых чувств.

Эту позицию младший приносит в свою взрослую жизнь. «Вокруг обман» – с этой позицией он живёт. Когда врут самые близкие, от чужих иного и не жди. Жизнь будет макать в схожие ситуации, как котёнка в лужу, а грабли – ударять вновь и вновь. Урок на доверие – самый дорогой урок для младших при утрате родителя.

Если вы как родитель столкнулись с подобной ситуацией, то, во-первых, я вам очень сочувствую: утрата близкого человека – утрата на всю жизнь. А во-вторых, я настаиваю на том, чтобы вы собрались с духом и поговорили со всеми своими детьми, с младшими, теми, кто был исключён из совместных переживаний, по-особенному тепло. Это время непростой беседы. Постарайтесь подобрать слова, близкие к правде, без фантазий – они легко считываются. Правда – лучшее, что вы можете подарить для будущего своих детей. Рассказывая о том, где папа или мама на самом деле и что так, как было раньше, уже не будет, вы включите ребёнка в этот круг и дадите ему возможность разделить с вами совместное горе. «Навсегда в твоём сердце» – достойнейшие слова родителя, потерявшего своего партнёра и родителя своих детей.

Мне очень понравился ритуал, придуманный сценаристами для Бриджит Джонс в новой части[35]. В день рождения умершего мужа она с детьми писали ему письма (каждый – своё), а потом, держась за руки, отправляли их в небо на воздушных шариках. Каждый год. Здесь они вместе, здесь никто не исключён. Папе даётся место в сердцах детей.

Если же вы были тем самым ребёнком, которого исключили, предлагаю посмотреть на своих близких не сквозь призму ненависти и накопившейся злобы, а через призму бережности к вам. Списком выпишите себе их замысел – время вынести оправдательный приговор. Они стремились сберечь в вас детское.

Понимаю, если не удастся сделать это сразу. Наверняка есть тот, на кого вы злитесь больше всего. Кто он? Попробуйте разглядеть его добрый замысел через системное упражнение.

С помощью напольных якорей разложите ситуацию смерти вашего близкого. Здесь обязательно будут позиции вас, того, на кого вы злитесь, и того, кого вы вместе потеряли. Встав на лист, где обозначен ваш «злодей», вы сможете посмотреть на ситуацию его глазами и прочувствовать истинные мотивы. Какова подлинная тема? Ощущаете?

Этот человек так же, как и вы, проживал своё горе. Не всегда в этом состоянии мы способны на принятие разумных решений. Возможно, в вашем отношении было одно из самых нелогичных в его жизни, но соберите все внутренние силы и попробуйте найти в своём сердце место для простого человеческого сочувствия. Уверена, вам удастся посмотреть на события минувших лет взрослым взглядом.

Для младших при утрате родителя одновременно свойственна и динамика вины. Старший быстро взрослеет, перед нами оказывается маленький взрослый. Новый функционал, который не по возрасту, обременяет, ограничивает. Часто своя жизнь отодвигается на второй план, на первый же выходит намерение поставить на ноги своих младших. Чисто родительское намерение, все верно. Видя это, младшие, те, кого взяли под своё крыло старшие, начинают испытывать вину. «Это я во всём виноват, я тебя лишил детства» – этот эмоциональный долг порождает в младшем желание чем-то отблагодарить. Я бы даже сказала, откупиться. Это желание тормозит собственную жизнь и не впускает в неё положенное хорошее. Выдерживать своё хорошее – не так просто, как кажется. Особенно когда родному человеку рядом плохо. Если вы чувствуете нечто схожее, то вернитесь к тем разрешающим фразам, которые я давала.

Для единственных

Вы уже знаете единственных как тех, кто с детства в близком контакте со старшими взрослыми. При утрате родителя они будут искать эту взрослую фигуру вовне. Ею может выступить спортивный тренер, учитель в школе, даже священнослужитель. Как правило, это тот, кого легче идеализировать, кто недоступен. Есть вероятность, что такого же идеального они будут искать в партнёры всю свою жизнь, однако шансы найти такого человека в реальности ничтожно малы.

В случае, если оставшийся в живых второй родитель решает создать семью вновь, динамика для единственного обретает дополнительные отягощающие краски. Для единственной девочки, оставшейся без матери, – особенно. Внимание отца ранее отдавалось ей целиком, появление же в доме «новой» женщины – сигнал «К бою». Конкуренция с мачехой будет очень сильна. Они будут бороться за место рядом с мужчиной. Эта динамика у нас в культурном коде: какую сказку ни возьми – в каждой конкурентная борьба между падчерицей и мачехой. Нам «подсказали», что «правильно» – так.

Эта позиция заведомо проигрышная для ребёнка. Конкуренция с вышестоящими – невыносимо тяжёлый багаж, который обязательно проявится во взрослой жизни. Например, это грозит нарушением иерархии в других системах – найме, бизнесе и прочих. По воле случая именно в коллектив с начальником-женщиной скорее попадёт женщина, чтобы допрожить конкуренцию с мачехой. Стоит как можно раньше разрешить себе проиграть ту битву.

Прежде чем отправлюсь к следующему пункту, остановлюсь ещё на нескольких принципиальных системных моментах при утрате родителя.

При образовании новой семьи, в случае если у мачехи или у отчима есть свои дети, конкуренция за лидерство между ними может стать камнем преткновения не на один год. Всё дело в иерархии.

Смоделируем ситуацию: в семье, где умерла мама, с папой остались старший сын и младшая дочь. Он, предположим, женился на женщине, у которой единственный сын. В новой системе мальчики, несмотря на единый возраст, будут пытаться определить иерархию. Быть старшим в семье среди братьев и сестёр – лакомый трофей, в борьбу за который вступают оба.

Родители сначала активно включаются в этот процесс, пытаясь извне урегулировать вопрос. Но я бы порекомендовала дать им возможность самим в рамках одной горизонтали разрешить эту ситуацию. Те навыки, которые сиблинги обретут в этом процессе, очень ценны и не раз пригодятся в жизни.

Выдержать сначала нейтральную позицию – стратегически верный ход для родителя. Хоть на какое-то время. Плачевными могут оказаться последствия, если вовлечься в сражение на стороне кого-то из них. Оба имеют право на место старшего. Конечно, есть несколько рекомендаций, верных с точки зрения системных порядков:

– Во-первых, коммуникация ведётся с родным ребёнком родным родителем. В приведённом примере мать общается со своим сыном, отец – со своим. Если вести перекрёстные диалоги, миссия будет провалена. Ребёнок супруга – не ваш ребёнок, у него есть свои папа и мама. Их слово имеет вес. Отец нового семейства не должен претендовать на роль отца сыну своей супруги. Отсюда много конфликтов в таких семьях: каждый претендует на что-то не своё.

– Во-вторых, родительская ответственность – заложить новую иерархию новой системы. И здесь решающей станет дата рождения. Тот, кто раньше родился, – того и тапки старшенького. «В нашей семье теперь будет так» – продиктованное сверху решение задачи, которая казалась нерешаемой. Иногда требуется такое волевое наставление.

Хочу обратить внимание на то, что если новый родительский союз закладывался в период до десятилетнего возраста детей, у них есть шанс на формирование навыков дополнительных сиблинговых позиций. Такой богатый опыт коммуникации будет служить им многие годы. Система в этом случае гибче.

Подводя итог блоку по системным последствиям утраты родителя, обращу внимание на тенденции, когда эта трагичная ситуация происходит уже во взрослом возрасте сиблингов и при их «непереваривании» друг друга. Конкуренция обостряется.

«Я была бы рада, если бы у меня кто-то был из родных, но после смерти мамы мы перестали общаться с братом. Наверное, я никогда не смогу простить его за такое отношение к ней. Для меня его просто нет. Братья и сёстры – это не только те люди, с которыми мы родились, но и те, кто замещает нам их, – наши друзья. Я благодарю таких людей за то, что они в моей жизни», – пишет младшая сестра брата.

Дети готовы соревноваться даже в уровне боли: «А кому всё-таки больнее? Мне! У меня горе больше!» После смерти родителя они продолжают бессознательно вести этот подсчёт «баллов любви»: меня больше любили. Бессознательная борьба за любовь, в которой невозможно подвести итоги.

Но у горя нет меры. В целом, невозможно определиться с его мерностью. Чем конкретно соразмерить? Каждый горюет по-своему. Единственное, что поможет расставить верные позиции и убаюкать вьюгу внутри, – осознание уникальности отношений с ушедшим родителем:

«Ты знал/знала одну маму – я знал/знала другую маму, у вас свои отношения – у нас свои».

С каждым ребёнком складываются не похожие на другие отношения, отсюда и уникальность боли. Внутренние переживания не подлежат сравнению – их не взвесишь на весах. Тяжело каждому по-своему. Уникально.

Это и стоит донести родителю, который остался наедине со своими горюющими детьми. Горюющими и продолжающими тыкать в открытые раны друг друга острой палкой из слов ненависти. Подходит для любого возраста, даже если детям уже далеко за тридцать. И даже если эти дети – вы.

Хочу сказать сиблингам, потерявшим родителя. Вы одной крови, и вы оба потеряли родного человека. Это горе, если разделять его с близким, становится легче. Рецепт таков: излечивать друг друга теплом и бережностью. Поддержка в этом случае – противоядие горю.

Важно поучиться давать её из равных позиций, из той же горизонтали. Смотреть на брата или сестру в горе стоит как на сильного, могущего справиться с ударом судьбы:

«Я вижу тебя сильным. Я уважаю твою судьбу. Я уважаю те силы, которые ведут тебя. Сестрой я могу тебе быть, братом могу, мамой/папой – не могу».

Эта позиция позволит не впасть в замещение родителя и пронести через жизнь удовольствие быть только сестрой или только братом.