Артур очнулся от сильно мучившей его жажды.

– Пить, – прохрипел он в пустоту, впрочем, особенно не ожидая ответа.

Вдруг его потрескавшихся губ коснулась мокрая губка, и капли живительной влаги просочились в горло. Артур жадно облизывал губы, страстно желая еще, но кто-то лишь продлевал пытку, не давая напиться.

– Воды, – как в бреду умоляюще повторил он: сознание его балансировало между сном и действительностью.

– Прости, школяр, у меня нет больше воды, – издалека послышался знакомый голос, который окончательно пробудил больного. Раскрыв глаза, Артур увидел склонившегося над собой ужасно расстроенного Алана. Тот выглядел таким бледным и не похожим на самого себя, что Артур не узнавал в нем вечно язвительного проводника.

– Что происходит? – непонимающе спросил Артур. – Где мы? Как ты оказался в Птичьем графстве?

– Сначала ты глотнешь крапивной настойки, и только потом я буду с тобой разговаривать, – строго ответил Алан, напоминая своим поведением заботливую мамашу. Этот образ настолько не подходил ему и показался Артуру таким забавным, что, несмотря на свое плачевное состояние, он улыбнулся.

Алан помог Артуру сделать несколько больших глотков. Конечно, обычная травяная настойка кагилуанцев значительно уступала темной силе Сури, однако, как и всегда, после этого напитка Артуру стало гораздо легче.

– Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? – замогильным голосом произнес друг, и Артур не смог удержаться, чтобы не съязвить:

– Алан, я не девчонка, чтобы у меня кружилась голова при виде твоих рыжих кудрей.

Алан неуверенно улыбнулся. На самом деле себялюбивому проводнику ужасно не хватало друга.

– А вот я, признаться честно, школяр, чуть не упал в обморок при виде тебя! В таком состоянии я тебя еще не находил…

Оба приятеля переглянулись и тихо рассмеялись, вопреки всем невзгодам. И как только этот дружеский смех прозвучал в помещении, где они находились, Артур почувствовал такое умиротворение, словно Сури и всех ее мрачных замыслов не существовало вовсе.

– Так где же мы? – нетерпеливо поинтересовался Артур, пытаясь осмотреться. Он лежал в удобном гамаке, висевшем посреди комнаты. По всему было видно, что они находятся в чьем-то богато обставленном гнездиме.

– В Ласточкином графстве, – ответил Алан.

Артур с облегчением выдохнул, так как понял, что неизбежная встреча с Сури откладывается.

– Я думал, ты в Омароне, – заметил клипсянин. Алан кивнул.

– Да, я там был. Но, знаешь, когда мы там с тобой расстались в последний раз, я почувствовал, что… Словом, ощутил себя, как говорится, полной скотиной. Ты спас мне жизнь в лесу, а я так отплатил тебе за помощь. Когда я увидел тебя в Омароне, всего избитого, то понял, что поступил подло. Совесть так мучила меня, что я решил отправиться к господину Рему, чтобы просить его отпустить тебя. Коронер сказал мне, что не намерен никого отпускать. По его мнению, ты, как и другие ученики Троссард-Холла, был причастен к вопиющему восстанию, а значит, должен был понести наказание. Я не смог его разубедить, и даже мое красноречие в этот раз мне не помогло. Через какое-то время я вновь наведался к Рему, желая узнать про твою дальнейшую судьбу. Я застал судьишку в ужасном негодовании. Он гневно доложил мне, что ты вероломно сбежал на единороге, улетел к дружкам, лишив омаронцев возможности что-либо выяснить. Сперва я ужасно обрадовался, так как подумал, что ты наконец-то в безопасности с друзьями. А потом я случайно узнал, что жители Полидексы через несколько дней подойдут к дереву и начнется война. Всех зачинщиков мятежа король приказал убивать без разбора, не делая ставку на то, что ими могли оказаться школьники. Услышав это известие, я решил, что должен во что бы то ни стало тебя предупредить. Но как я мог тебя найти? Впрочем, я догадывался, что ты в Птичьем графстве. Самом труднодоступном для простого человека, у которого нет соответствующей бумажки. Тем более проход на дерево был закрыт. Но, когда между беруанцами и омаронцами начались переговоры, я настоял на том, чтобы меня тоже взяли в делегацию. Все-таки я знал тебя лично и мог оказать неоценимую помощь. В конце концов я убедил всех, что мы с тобой расстались закадычными друзьями и ты вполне мог бы поделиться со мной важными сведениями при встрече. Я должен был передать тебе и остальным школьникам требования, выдвигаемые королем и знатью. Основным условием было то, что восставшие обязаны добровольно впустить на дерево официальных представителей власти и вернуть им украденные гнездимы. Король обещал не начинать военных действий, если будет достигнуто соглашение между сторонами. Итак, меня в числе двух других уважаемых господ впустили на первый уровень города. Ну а дальше все было не так уж и сложно, недаром я пройдоха Алан. Ты, наверное, не знаешь о том, что мой папаша – беруанец и у него есть свой гнездим в Престижном графстве? Когда я был совсем маленьким, он выгнал меня из дома, сказав, что я потребляю больше еды, чем он может купить. Он страшно пил в те времена. Я не мог оставаться на дереве, так как заботливый родич лишил меня всего, даже беруанской прописки. Я был простым бродячим мальчишкой, которого тут же поймали и препроводили в Омарон. Я не хочу рассказывать, какую жизнь вел впоследствии. Мне приходилось драться до кровавых лоскутов на теле ради обычного куска хлеба. В Омароне я вкалывал как вол за ничтожную тарелку жареных короедов в день. И все эти годы лишь одна надежда согревала мне сердце – что однажды я вернусь в Беру, восстановлю свои права, у меня появится прекрасный гнездим и я буду спокойно жить и процветать, не дрожа от холода и не думая о завтрашнем дне. Это был своего рода вызов для меня, и в каком-то смысле этим я хотел также отомстить отцу, бросившему меня на произвол судьбы. Теперь ты знаешь, что в Беру у меня есть родственник, который вряд ли признает меня за такового. Впрочем, это не так важно. Важно другое: папаша занимался нелегальными перевозками между графствами. У него имелись обходные пути, чтобы попасть на нижние графства. Я знал обо всех. В детстве я частенько лазил по канализационным проходам между графствами, не боясь быть замеченным стражами порядка. Я знаю все обходные дороги наизусть и могу отыскать нужную лазейку с закрытыми глазами. Так что во время наших утомительных переговоров я смог улизнуть. Сначала я намеревался заглянуть к отцу. Не знаю, зачем я захотел вдруг увидеть его.

– Господин Горбс – твой отец? – удивленно предположил Артур.

Алан с грустью улыбнулся.

– Ты как всегда сметлив, мой дорогой школяр.

– Я тоже был у него, вот совпадение!

– Да, именно ты на самом деле помог мне попасть в Ласточкино графство. Помнишь, ты оставил у папаши свой пропуск? Дело в том, что мой отец переправлял людей только в нижние графства, а в верхние у него доступа не было. Поэтому, если бы ты не оставил у него этот жалкий клочок бумажки, я бы никогда не смог прийти во дворец, понимаешь?

– Но как же ты из Ласточкиного попал в Птичье?

– Все по порядку, школяр. Я встретил папашу, мы мирно с ним поговорили. Он даже пустил слезу и сказал, что невероятно раскаивается в своем поступке. Может, это было правдой, не знаю. В любом случае я рад, что заглянул к нему. Потом он рассказал мне об одном странном пришельце с татуировкой на шее. Я сразу же смекнул, что речь идет о тебе. Также папаша сказал, что ты – настоящий простофиля, раз обменял свой ценнейший документ на спуск вниз. Сперва я удивился. Я-то как раз думал, что ты должен был держать путь наверх. Я предполагал, что все ученики находятся в Птичьем графстве. Однако рассуждать на эту тему долго я не мог. Я решил, что куда бы ты там ни спускался, ты все равно рано или поздно пойдешь к друзьям. Так что я потихоньку стянул пропуск у папаши и на следующий же день отправился в Ласточкино графство. Признаюсь, мне пришлось долго побродить по барским полям, наслаждаясь роскошными особнячками богачей, но к вечеру я все-таки нашел способ подняться в Птичье графство. И знаешь, что я узнал, Артур? Так как в Ласточкином графстве в основном селилась прислуга короля и весь обслуживающий персонал, для них в южном конце ветки сделали специальный упрощенный проход наверх. Наверное, для того чтобы они по первому требованию правящей особы бежали подчищать ночные горшки. Поэтому я беспрепятственно по довольно удобным веревочным лестницам поднялся…

– Но как же тебя не заметили в Птичьем графстве? – с неприкрытым восхищением спросил Артур, которого невероятно впечатлили похождения его проводника.

Алан приосанился и принял свою обычную самоуверенную позу.

– Во-первых, я поднялся ночью. Во-вторых, я не особенно старался афишировать свое присутствие, так как понимал, что от людей, которые покидали беруанцев с дерева вниз как гнилую картошку, вряд ли стоит ждать чего-то хорошего. Тебя я, конечно, люблю, школяр, но ты мне уже как родной, и я готов даже мириться со всеми твоими причудами, а вот что касается остальных… Кстати, лестница привела меня в служебный квартал в Птичьем графстве, вероятно, также созданный для слуг. Там мне удалось подслушать весьма любопытный разговор. Твои друзья, кажется, обсуждали тебя и говорили, что ты опять куда-то пропал; они искали тебя по всему графству, но так и не нашли. Я тогда подумал, что ребята тебя явно плохо знают, так как ты даже в самом безопасном месте умудряешься попасть в передрягу. Я догадался, что с тобой, как обычно, случилась беда, однако вставал важный вопрос… Где тебя искать? Я решил, что вряд ли найду тебя в королевском парке, где твои дружки просмотрели каждый куст, поэтому сразу направился к Пандектану, предположив, что ученикам, скорее всего, туда доступ запрещен, а ты любишь лезть куда не следует. Ничего не было видно, но я легко нашел дорогу, так как дворец подсвечивается в темноте. Удивительное свойство, как будто светлячки облепили его стены… Ну а потом…

– А во дворце как тебе удалось меня найти? Это же настоящий лабиринт!

– Я ведь прирожденный проводник, а это вам не на дудочке играть. Найду кого угодно, – совсем уж горделиво провозгласил тот, и Артур, не выдержав, весело рассмеялся. Алан тоже улыбнулся. Однако он быстро помрачнел, когда вспомнил кое-что. – А теперь рассказывай ты, школяр. Что тут вообще творится и почему я нашел тебя в таком замученном состоянии?

Артур отпил еще настойки, которая сразу придала ему сил, и вкратце поведал Алану обо всем, что с ним произошло. На этот раз друг не сомневался в его словах и даже почти не удивился, когда тот начал рассказывать про Сури и Теней. Когда Артур закончил описывать свои приключения, Алан длинно присвистнул:

– Вот честно, школяр, если бы мне это рассказал кто-нибудь другой, а не ты, я бы подумал, что у парня от переедания короедов мозги слетели, но ты… Ты – это другое дело. Я верю тебе.

– И на том спасибо, – хмыкнул Артур.

– Однако… Я не совсем понял… Твое состояние… Ты сейчас будто охвачен какой-то болезнью… Как тебя можно вылечить?

– Я думаю, мне сможет помочь Индолас. Но я не знаю, когда он придет, а самое главное, где он окажется, когда переместится. Боюсь, ему также нельзя идти в Птичье графство, ведь там его могут заманить в ловушку.

Алан сжал голову руками.

– Я не знаю, что нам делать, – наконец сказал он, и Артур внутренне улыбнулся, когда услышал это «нам».

– Боюсь, из меня сейчас выйдет не очень хороший помощник, – заметил Артур, ненавидя свою слабость. Он отчетливо понимал, что нужно срочно действовать, попытаться предупредить Индоласа, но у него не было сил даже на то, чтобы перевернуться на другой бок в гамаке, что уж было говорить о вылазках из гнездима?

– Ничего… Мы что-нибудь придумаем, – поспешно добавил Алан, увидев, как помрачнело лицо друга. – Значит, твои эти… Тин, Диана. Они все как бы под жизурманом, что ли? Не соображают, что делают?

– Я… Не знаю, как это работает… Но в том, что они явно не в себе, я не сомневаюсь, – задумчиво ответил Артур.

– Ладно, попробуй поспать. Ты должен завтра проснуться бодрым, – сказал Алан.

– Да, мамочка, – с иронией хмыкнул Артур, впрочем, послушавшись друга. Долго уговаривать его не пришлось, и уже через несколько секунд он погрузился в исцеляющий сон. Алан же продолжил сидеть рядом с ним, размышляя. Он думал обо всей ситуации, в которой они оказались, а также о том, что на самом деле произошло в Беру, и в сердце его росла тревога. Алан понимал, что школьники ни в чем не виноваты, но из-за своей поработительницы они могли оказаться под ударом омаронцев. Если начнется война, то пострадают невинные.

Эта мысль все более угнетала его. Алан вспомнил, что во время переговоров перст короля требовал в ближайшие два дня впустить короля со свитой. В противном случае Беру будут брать приступом. Один день уже прошел… Никак нельзя было допустить трагической развязки. Алан заботливо взглянул на спящего Артура, который даже в забытьи продолжал сотрясаться от ужасной лихорадки.

«Сможет ли парень выкарабкаться?» – подумалось ему. От этой мысли Алану стало так тягостно на сердце, что он, в негодовании скрипнув зубами, вышел из служебного гнездима. Собственная жизнь вдруг представилась ему ничтожной и не имеющей никакой ценности. Он бы с радостью отдал ее ради спасения друга.

Для Алана это было незнакомое чувство. Привыкший всегда жить лишь для самого себя, он никогда всерьез не думал о других людях. Конечно, он по-своему любил Тэнку, так же как и бабушку Грейду, но не было в этой любви никакой жертвенности, сильной привязанности, готовности поступиться однажды своими интересами. Сейчас же Алан, случайно вовлеченный в интриги загадочной Сури, в первый раз в жизни действительно заинтересовался материями, непосредственно с ним не связанными. Ему вдруг остро захотелось быть полезным кому-то еще. Это чувство, пока еще довольно слабое, мучило его и радовало одновременно.

На улице было тепло, несмотря на ночь. Скоро начнет светать. И Алан, подгоняемый своими рассуждениями, задумчиво направился в сторону веревочных лестниц. Ему пришла в голову одна мысль, которая могла бы помочь остальным. По крайней мере, так ему казалось. В кармане его сюртука лежала карта Птичьего графства, которую он позаимствовал у Артура.

Из Пандектана специально назначенным Верховным распорядителем велось управление процессами распределения провизии по пищеснабдителям. Из дворца заводам поступали указания, какое количество продуктов должно пойти ежедневно в каждое из графств. Пропускные пункты работали слаженно именно потому, что в Пандектане имелись специальные устройства для оповещения каждой станции. Приказ держать дерево закрытым приходил именно из Птичьего графства. Отменить его можно было только из Пандектана, и никак иначе. Такая централизованная система хорошо помогала управлять гигантским деревом.

Сури вполне устраивал этот порядок. Она не хотела впускать омаронцев наверх, и тот факт, что она могла закрыть дерево, не выходя из дворца, был очень удобен. С одной стороны, военные действия представлялись крайне невыгодными, так как в результате всегда гибнут люди, а ей нужно было иметь в наличии как можно больше живых и здоровых сообщников. С другой стороны, могущества Сури все же не хватило бы на то, чтобы повлиять на разум всех людей. Ей с трудом удавалось удерживать под контролем школьников, а о том, чтобы манипулировать взрослыми людьми, она пока еще не могла и мечтать. Поэтому война нужна была в том смысле, что во время вооруженных действий одни люди убивают других, а любое преступление против личности являлось наиболее эффективным инструментом Сури, чтобы легко склонить людей на свою сторону.

Соединение двух элементов – чар Желтого моря и осознанного желания одного человека причинить вред другому – весьма располагало к тому, чтобы немедленно подчиниться воле Сури. Она еще плохо понимала механизм того, как это работает, однако могла с точностью сказать: чтобы впоследствии разместить в человеке Тень, нужно особое действие с его стороны. Одного дара внушения, которым она, впрочем, владела весьма искусно, увы, было недостаточно. Поэтому именно война вкупе с действием Желтого моря смогла бы повлиять на сердца людей и превратить их в жалкое подобие Дантроса. И те, кто выживет в этой войне, несомненно, превратятся в ее слуг. Конечно, в этом случае придется пожертвовать некоторой группкой людей, но она сравнима с ничтожной горсткой песка в армутской пустыне; ее жалкий вес ничего не добавит и не поменяет в общей картине.

Поэтому Сури намеренно затягивала переговоры: ей хотелось, чтобы из Полидексы наконец пришли люди, и тогда можно будет начинать войну. Жаль только, она не сможет сделать школьников в полной мере своими подчиненными. Они действуют не по своей воле, а значит, Тень пока не может проникнуть в их сердца. Вот если бы Артур согласился сам, то в этом случае у нее появился бы преданный слуга, как Дантрос. Обидно, что мальчишка уже не естествознатель.

Такие мысли смущали разум Сури, пока она задумчиво бродила по молчаливым лабиринтам Пандектана. Этот дворец ей нравился, хоть она никогда не была ослеплена идеями богатств. Сури обладала весьма неприхотливым характером; она могла жить в лесу, не имея крыши над головой, равно как и в роскошном Пандектане и в обоих случаях чувствовать себя весьма неплохо. Впрочем, прогуливаясь сейчас по темным залам, где ничье неровное дыхание не нарушало тишину прекрасной теплой ночи, Сури все-таки испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие. Если бы кормилица узнала о том, что бессловесная сирота, никогда в детстве не обучавшаяся наукам, сможет достичь таких высот, она бы, наверное, весьма удивилась.

Сури много раз думала о старухе. Ей было непонятно, почему, обладая дарами Тени, та прозябала в дряхлом домике в лесу, никак не желая изменить свою жизнь? В целом каждый человек сам решает, на что ему следует употребить дары Тени. Старуха, по всей видимости, была сумасшедшей, поэтому и скрывалась в лесу от людей. А может, она просто готовила Сури, и в том было ее предназначение, о котором она сама, вероятно, не догадывалась.

Внезапно Сури услышала, как в воздухе пронесся легкий перезвон колокольчиков. Кто-то находился во дворце! Кто-то, помимо нее и Артура, который был прикован болезнью к постели и просто физически не смог бы встать.

Сури ощутила легкое волнение. Чувство опасности взбудоражило ее и даже в каком-то смысле порадовало, ибо Сури не любила, когда все давалось слишком просто. Она сразу догадалась, что звук исходит из главного зала, откуда осуществлялось управление городом. Именно там располагались механизмы, благодаря которым можно было подать сигнал работникам с нижних графств. Отсюда она сама не так давно отправила вниз послание о том, что нужно как можно дольше затягивать переговоры и по-прежнему отказываться кого-либо пускать на дерево, кроме парламентеров. Глупые беруанцы думают, что защищают столицу от жестоких повстанцев, а на самом деле они ее защищают разве что от самих себя.

Сури медленно зашла в главный зал. Пол здесь был устлан ковром из золотых монет, которые шуршали, подобно морскому прибою, когда Сури величественно проходила вглубь зала.

Вдруг раздался оглушительный грохот – хрустальная ваза упала на пол, а монеты при этом стали позвякивать, словно кто-то начал играть в бубен. Сури нахмурилась: вот это уже было непростительным. Неужели Тод забрел туда, где ему не следовало находиться?

Этот упрямый мальчишка выводил ее из себя. Он очень плохо поддавался внушению. Как только начнется война, нужно избавиться от него при первой же возможности.

Удивительное дело, но неуклюжим наглецом, нарушившим тишину дворца, оказался не Тод – и даже не Артур. Сури не знала этого человека, однако что-то в его облике показалось ей смутно знакомым, словно она совсем недавно его где-то видела. Неужели такое возможно?

Неизвестный как будто пытался подать сигнал нижнему графству, но он, похоже, никак не мог разобраться, за какую веревку надо тянуть, чтобы зазвенели нужные колокола. Может, это один из повстанцев? Сури, заинтригованная, наблюдала, как тот продолжает без разбора тянуть за веревки, при этом так крепко выражаясь, что она порой морщилась, прикрывая уши руками.

Через какое-то время бесплодных попыток юноша вдруг заметил медный колокол побольше, одного удара в который было достаточно, чтобы служащие Нижнего графства подали приказ открыть дерево для посетителей. Один незначительный звук впустит внутрь слуг короля. Сури, разумеется, не могла допустить, чтобы это произошло раньше назначенного времени, поэтому решила обнаружить свое присутствие:

– Пожалуй, не стоит пускать завоевателей на дерево, они всех здесь перебьют.

Сури с явным наслаждением, присущим скорее хищному зверю, который наблюдает за своей жертвой, заметила, что юноша вздрогнул всем телом. Он медленно обернулся и со смесью испуга и удивления посмотрел на Сури.

Незнакомец ей сразу очень приглянулся. У него было красивое мужественное лицо, строптивые карие глаза, прекрасная фигура, как у беруанского атлета, который употребляет в пищу исключительно короедов на парý, ну а главное достоинство его внешности – рыжая грива волнистых волос, каскадом спускавшихся до плеч. Этот благообразный парень чем-то напомнил Сури Вингардио; только бывший повелитель естествознателей был низок ростом, а этот красавец – высок и строен. Спустя секунду Сури вспомнила незнакомца из воспоминаний Артура.

– Добрый вечер, Алан, – прошелестела она. – Не ожидала вас здесь увидеть.

– Признаться честно, я тоже не ожидал. Но даже рад, что так получилось, – спокойно ответил Алан, вполне овладев собой, а Сури заинтригованно улыбнулась. Ей всегда нравились нестандартные варианты развития ситуации.

– Может, конечно, это выглядит грубо, но я все-таки хотела бы указать на одну немаловажную деталь: хоть Пандектан и не является моим, тем не менее сейчас он находится в моей собственности, а вы ее нарушили своим появлением. Нарушение прав собственности указано в особой статье беруанского кодекса, – сладким голосом промурлыкала Сури. Однако красавец ничуть не смутился.

– Я не являюсь гражданином столицы, поэтому не подпадаю под юрисдикцию беруанского законодательства. – При этих дерзких словах Алан сделал неловкий шаг назад, словно бы он случайно оступился. Сури подошла чуть ближе к своей жертве. Она чувствовала сильный страх, исходящий от всего его тела.

– Вы из повстанцев? – не выдержала Сури. Ей было ужасно любопытно узнать, почему он здесь, а главное, как он догадался, что на дереве что-то неладно. Помимо этого, она не совсем понимала, как пройдохе удалось попасть из Омарона на дерево. Не прилетел же он сюда, в самом деле, подобно единорогу?!

– Нет, я не из повстанцев, – тихо произнес Алан, снова сделав шаг назад. Сури тут же догадалась о его планах. Пройдоха вздумал ее обмануть, ибо всячески старался дотянуться до заветного колокола, наивно полагая, что она ничего не видит.

– Не советую этого делать, – с плотоядной улыбкой заметила Сури. – Но вы мне нравитесь, Алан, и я предлагаю вам моральную дилемму. Вы можете либо добровольно согласиться служить мне, и в этом случае вас ждет жизнь, полная удовольствий, либо выбрать смерть, но на этом все закончится. Что вы выберете? – Сури выжидающе замолчала. В принципе, она догадывалась, что Алан может начать возмущаться. Сури была даже готова к резкому отказу, как было в случае с Артуром. Но Алан насмешливо посмотрел на нее и сказал твердым ровным голосом:

– Разумеется, я хочу быть на вашей стороне.

Сури сперва подумала, что ослышалась. Так быстро не соглашался даже Дантрос, хотя старик находился на пороге смерти.

– Ты хорошо подумал? Если сделаешь выбор, то назад пути нет… – От удивления отбросив всю свою показную вежливость, произнесла Сури, вцепившись глазами в будущую жертву.

– А что тут думать, – пожал плечами Алан. – Я всегда выбирал то, что выгодно для меня самого, а теперь, судя по всему, лучшее для меня решение – остаться жить. Помимо прочего, быть слугой человека, который смог учинить в столице королевства переворот, свергнуть власть и подчинить себе все дерево, – это не только выгодно, но и чрезвычайно лестно. Мне нравится быть на стороне победителя.

Сури от удовольствия закрыла глаза. Вот таких людей она желала видеть подле себя. Умных, расчетливых, циничных… Жаль, что не все являются такими, как этот Алан, подарок судьбы, который сам попал к ней в руки, чтобы заменить ее старого слугу Дантроса. Если бы Сури могла так быстро убеждать других, то она в кратчайшее время вызволила бы Теней на свободу.

Однако в тот самый момент, когда все эти приятные мысли сахарным сиропом растеклись в ее разуме, она вдруг услышала отчетливый звон колокола, который прогремел на весь Пандектан.

Сури в ярости открыла глаза. Жалкий мальчишка вздумал с ней играть! Неужели он не принял всерьез ее предупреждение?

Сури мгновенно достала из кармана длинного одеяния тонкий нож с ребристым острием. В принципе, он не особо был ей нужен, ибо она предпочитала использовать другие виды оружия. Но в глазах Алана ей отчего-то захотелось выглядеть более консервативной и даже в каком-то смысле традиционной. Поэтому Сури быстро размахнулась и всадила нож ему в живот по самую рукоятку. Красавец ничего не успел сделать: ни увернуться, ни отпрыгнуть – настолько стремительным был ее расчетливый бросок. Сури с укором посмотрела в карие глаза, которые заволокло пеленой мучительной боли, и назидательно сказала:

– Я не люблю убивать. Но еще больше я не терплю хитрецов, которые думают, что можно сделать выбор, озвучить его, а потом поступить по своему усмотрению. Человек должен отвечать за принятое решение. Ты мог бы стать хорошим слугой и жить всласть, но ты предпочел другой вариант, что ж, да будет так.

С этими словами Сури брезгливо оттолкнула Алана в сторону, и он, застонав, тяжело упал на пол, вызвав своим падением мелодичное побрякивание монеток. Сури подошла к колоколу, от которого все еще распространялись отголоски того звона, что приказал нижним графствам открыть дерево.

Чтобы отменить этот приказ, ей надо было всего лишь позвонить в соседний колокол. Однако, подумав, она не стала этого делать.