Перед Артуром, который шел вперед, будто в бреду, не различая дороги, вырос великолепный Пандектан. Наверное, если бы он не был так удручен, то непременно восхитился красотами этого великолепного королевского дворца. Глядя на белоснежные узорчатые стены, можно было подумать, что огромный великан на досуге связал его гигантскими спицами, как женщины обычно мастерят носки или шапочки.

Белые тонкие ветви, составлявшие основу для стен, переплетались таким причудливым образом, что напоминали сложные вязаные узоры. Их необычайно нежный кремово-белый цвет словно создавал аллюзию на молочный шоколад; казалось, мастера, приложившие руку к строительству Пандектана, пожелали, чтобы покои короля выглядели наиболее привлекательно, а учитывая, что самым привлекательным на свете свойством для беруанцев обладала еда, то и дворец непременно должен был ассоциироваться с чем-то съедобным.

Созерцая воздушный Пандектан, можно было также сравнить его с быстро тающей во рту сахарной ватой, которая была накручена вокруг ствола дерева, словно на палочку. Дворец не мог похвастаться башнями, окнами, карнизами, воротами, донжонами и рвом вокруг – словом, всем тем, чем действительно могли обладать традиционные замки, когда-либо появлявшиеся на территории Беруанского королевства. Однако отсутствие этих привычных элементов отнюдь не умаляло достоинств Пандектана, ибо дворец был, несомненно, одним из лучших произведений искусства, когда-либо созданных рукой человека.

К парадному входу дворца вела большая белоснежная лестница, которая, надо отметить, вносила некую прозаичность в его невесомый и почти сказочный облик. Если бы этой самой лестницы не было, то никто не смог бы даже вообразить, что в подобном месте живут люди, а не какие-то мифические существа.

Сам вход представлял собой красиво сплетенную арку, впрочем, ничем не закрытую, пройдя сквозь которую можно было сразу же попасть во внутренние дворы королевских хором.

Артур сам не знал, зачем идет во дворец. Тин, кажется, говорил, что у ребят там проходят занятия, но раз Тод с Дианой так беспечно гуляли у озера, можно было предположить, что все занятия давно закончились. Впрочем, может, ему удастся увидеть во дворце кого-то из преподавателей? Отчасти придя в себя после недавней встречи с друзьями и испытания, которое за ней последовало, Артур все более начинал осознавать, что Индолас был прав, когда советовал подождать его. Не нужно было разделяться. Это соображение, раз пришедшее ему в голову, теперь неотступно следовало за ним, все усиливаясь. Почему же Артуру подумалось, что Индолас прав?

По правде говоря, его немало смутила и расстроила странная встреча с друзьями, которые вроде бы оставались такими же, как и раньше, но при этом их поведение выглядело необъяснимым. Почему, например, Тин ни о чем его не спрашивал? Разве это похоже на его любопытного друга, который в первую очередь должен был завалить Артура вопросами? Где остальные ребята? Почему вышли только Тод с Дианой? Что за нелепое раскаяние Тода? Почему Артуру вдруг пришла такая ужасная мысль об убийстве соперника, совершенно противная всем его моральным убеждениям? Неужели он так устал после своего длительного путешествия, что стал бредить наяву?

Все это в совокупности казалось чрезвычайно подозрительным, и в какой-то момент Артуру даже почудилось, что ему надо быстрее бежать из этого иллюзорного Птичьего графства, красивого и опасного, беззаботного и мрачного, залитого солнцем и одновременно мраком, где вроде находились его лучшие друзья, которые вместе с тем вполне могли оказаться врагами. Однако глупая безрассудность и самонадеянность настолько овладели всем его существом, что он упрямо поднимался по белоснежным ступеням, по-прежнему желая отыскать друзей.

Удивительное дело, но он смог беспрепятственно попасть внутрь дворца. Никто не потребовал пропусков, о которых говорил Тин, никакая охрана не преградила ему путь железными пиками – здесь не было ни души. У Артура даже создалось впечатление, что дворец абсолютно пуст и нет в нем короля, свиты, вельмож, слуг. Нет даже учителей Троссард-Холла, которые, по словам Тина, как раз должны были здесь находиться.

Клипсянин бесстрашно зашел в лабиринты дворца, которые довольно безразлично встретили своего гостя. Внутренний Пандектан был таким же прекрасным, как и внешний. В центре его был двор, посреди которого чернел ствол беруанского дерева, уже далеко не такой толстый, как в Короедном графстве. Он не был похож на бескрайнюю коричневую гору, а скорее на обычный ствол дерева, пусть даже и достаточно крупный по своим размерам. Повсюду стояли скамейки, как будто единственным занятием короля и его служащих был отдых. На их золоченых спинках сидели маленькие птички; Артуру впервые довелось видеть настолько интересное разноцветное оперение, которым могли похвастаться здешние обитатели. Птицы беспечно щебетали, хоть как-то оживляя неестественную тишину этого молочно-белого исполина.

Комнаты друг за дружкой располагались вокруг ствола и, словно водная рябь, кругами расходились от него. Сначала шел круг поменьше, затем больше и еще больше… Покои вились спиралью, все время поднимаясь: чтобы зайти в каждое новое кольцо, надо было найти в него вход, что являлось не совсем простым делом. В какой-то момент Артур, бесцельно перемещаясь по кругу, вдруг осознал, что окончательно заблудился и теперь не знает даже, как вернуться во внутренний дворик, откуда он пришел.

Белые ветви, пустота комнат, торжественная тишина, словно возвещающая о каком-то необыкновенном событии, отсутствие людей – все это действовало Артуру на нервы. Его раздражал этот нескончаемый лабиринт нанизанных друг на друга комнат.

Подозрительно, что здесь никого не было. Причем, судя по заброшенному виду помещений, складывалось впечатление, что их обитатели уже давно покинули Пандектан. Все это могло говорить только об одном. Повстанцы, какими бы малопривлекательными они ни показались сперва Артуру, были правы. Они, вопреки официальной версии, распространенной на дереве, являлись не зачинщиками мятежа, а его жертвами или пострадавшими. Короля и всю его свиту действительно выдворили с дерева. Повстанцы вовсе не хотели свергать короля, скорее напротив, они мечтали вернуть ему законную власть, вот и все.

В одной из комнат Артур в бессилии остановился, так как не знал, куда идти дальше и был ли в этом хоть какой-нибудь смысл. Своим друзьям он сможет помочь, только объединившись с Индоласом, самому же ему вряд ли удастся что-то сделать. Лишенный естествознательских способностей, он не мог ничего противопоставить этому миру, где царили неведомые ему колдовские чары.

Неужели это все было последствием тех странных голосов, которые Артур впервые услышал в Троссард-Холле?

Артур огляделся, чтобы понять, куда попал. Это была очередная спальная комната – во дворце он насчитал уже около двадцати подобных помещений, предназначенных для сна. Кстати, ни одну комнату не закрывала дверь, словно жителям Пандектана совсем нечего было скрывать и даже такие интимные моменты, как сон, они предпочитали делить со всеми окружающими.

Эта спальня казалась необычной тем, что не была закрыта внешней стеной и представляла собой нечто вроде балкона с прекрасным видом на парк. Артур подошел к белоснежным поручням, которые ограждали комнату от пропасти, и с нескрываемым восхищением посмотрел вниз. Он не мог не преклоняться пред этой красотой, созданной совместными усилиями человека и природы. Огненно-красный шар заходящего солнца перед ним, этот чудесный зеленый парк с небольшими лужицами лазурно-голубых озер, изумрудный лабиринт аккуратно подстриженных деревьев и живописные полотна, сотканные из множества клумб с диковинными цветами, – от этой красоты перехватывало дыхание; она заставляла полностью забыться и отречься от всех проблем и настойчиво предлагала предаться молчаливому созерцанию.

Большая кровать посреди комнаты, накрытая кроваво-красным бархатным балдахином, стояла прямо напротив этого гигантского окна, вероятно, чтобы лежащий на ней человек мог непрестанно любоваться сказочными пейзажами Птичьего графства.

– Красивое место? – послышался тихий голос за спиной Артура, и тот сильно вздрогнул, ибо уже не ожидал встретить в этом вымершем дворце человека. Потом обернулся и с изумлением увидел перед собой незнакомую женщину. Она стояла за кроватью под красивой стреловидной аркой и внимательно смотрела на него.

Артур ее не знал. Она не походила ни на одного из преподавателей Троссард-Холла. Впрочем, женщина обладала такой непримечательной внешностью, что даже если бы Артур где-нибудь ее увидел раньше, то вряд ли запомнил. Есть такие удивительные человеческие лица, из которых талантливый мастер может создать любой образ, так как они являются совершенно нейтральными и подходящими кому угодно – старику и молодому, красавцу и уроду.

В лице незнакомки не было каких-либо запоминающихся характеристик, асимметрий, родинок, неровностей, остроты или, наоборот, сглаженности. Оно было совершенно пропорциональное, ровное, без единой морщины, но при этом могло принадлежать как человеку молодому, так и пожилому. Цвет у него тоже был какой-то неопределенный – не то беловатый, не то розоватый, губы казались не толстыми и не тонкими, глаза были не большими и не маленькими. Незнакомка являлась обладательницей длинных темных волос, однако более конкретно о них сложно было как-то высказаться.

В этом и состояла основная странность, которая сразу бросилась в глаза внимательному Артуру, который дольше, чем того позволяли приличия, разглядывал эту неизвестную женщину. Она вроде была не против такого откровенного созерцания.

– Удивительно, я думал, во дворце никого нет, – наконец произнес Артур, прервав затянувшуюся тишину.

Женщина неопределенно пожала плечами.

– Ничего удивительного, Артур, – мягко возразила она. Тихий шелестящий голос вполне подходил под ее облик: в нем также не было ничего выразительного, ни одной запоминающейся интонации. Услышав свое имя из уст незнакомки, Артур встрепенулся и с изумлением посмотрел на собеседницу.

– Разве я вас знаю? – неуверенно спросил он. Неожиданно та весело засмеялась.

– Как принято говорить у беруанцев – и да, и нет, – ответила она. – Ты знаешь меня и не знаешь одновременно, впрочем, так ли это важно?

– Вы…

– Меня зовут Сури, хотя вряд ли мое имя тебе о чем-то скажет. Даже мне оно мало о чем говорит, – с грустной улыбкой произнесла она.

В этот самый миг Артур вдруг ощутил всем сердцем, что на сей раз попал в передрягу, из которой ему, возможно, уже не выбраться. Индолас был далеко, да и сможет ли он найти его теперь, чтобы помочь?

Необъяснимый ужас сковал ему грудь, хоть раньше Артуру казалось, что страх за свою жизнь более уже не владеет им. Сури как будто прочитала его мысли и с пониманием улыбнулась. Можно было даже подумать, что она ему сочувствует.

– Ты весьма изменился… И, судя по всему, проделал большой путь. Как тебе дорога? – тихо проговорила Сури, и теперь, несмотря на то что голос ее не выражал абсолютно ни одной эмоции, Артур явно почувствовал, что она откровенно издевается над ним.

– В пещере… В пещере я оказался по вашей вине? – с нарастающим волнением спросил он.

– Ты всегда был догадливым. Не думала, что тебе удастся оттуда выбраться. Впрочем, вижу, ты дорого заплатил за свое освобождение… Потерял силу…

Сури приблизилась.

– Думаю, ты заслуживаешь того, чтобы я кое-что тебе рассказала, – продолжила она. – В целом ты мне симпатичен, и я с удовольствием возьму тебя к себе в подмастерья вместо Дантроса. Эта идея нравится мне по двум причинам: с одной стороны, я уже давно нуждаюсь в хорошем слуге, а с другой – таким образом я отомщу наконец твоему отцу за смерть Дантроса. Ирионус однажды забрал у меня верного помощника, я же заберу у него сына в свое услужение; по-моему, это справедливо.

Артур совершенно не понимал, о чем идет речь. Никакого Дантроса он не знал и в помине. Однако одна только мысль о том, чтобы он мог вдруг прислуживать этой неприятной женщине, вызвала у него такое непреодолимое отвращение, что он скривился, даже не посчитав нужным скрыть эмоции. Сури неодобрительно покачала головой.

– Думаю, тебе надо быть сдержаннее, Артур, – прямо заметила она. – Я не люблю, когда не подчиняются моим приказам.

– Никогда в жизни я не буду подчиняться вашим приказам, что за абсурдная мысль! – воскликнул тот с искренним негодованием.

– Будешь, – с такой непоколебимой уверенностью ответила Сури, что клипсянин почувствовал, как у него холодеют руки от леденящего душу ужаса. Казалось, она обладала неким знанием, которое давало ей эту уверенность. Жгучая ненависть поднялась волной в сердце гордого юноши, и он резко шагнул в сторону Сури. Она выглядела такой хрупкой и тонкой, и при его теперешней физической подготовке он мог бы одной рукой поднять ее, как веточку, и выбросить с балкона.

Однако неожиданно Артур скривился от боли, так как со всего размаху врезался в невидимую стену, преграждавшую ему путь. Вероятно, он разбил себе нос, так как сразу ощутил, как по его лицу течет теплая кровь. Можно было подумать, будто коварная стена сделана из прозрачного камня. Сури безразлично посмотрела на то, как кровь окрасила его атласную сорочку, и многозначительно кивнула в сторону. Артур перевел взгляд и, к своему огромному ужасу, обнаружил Диану, которая стояла чуть поодаль от них. Она вытянула вперед руку, направив ее на Сури. Ее лицо было сосредоточенным на каком-то сложном процессе, о сущности которого Артур мог лишь догадываться.

– Диана – естествознатель? – с трудом пролепетал он.

– Не совсем, – мягко возразила Сури. – Она такая именно потому, что я в настоящий момент воздействую на ее сознание. Девчонка не понимает того, что делает. Без моего влияния она не обладает никакими способностями. Чтобы простой человек стал естествознателем, нужно сочетание нескольких условий. Во-первых, ему необходимо обладать знаниями подлинных свитков. Во-вторых, учить его должен естествознатель. Я всю жизнь стремилась стать естествознателем и многие свитки могу процитировать наизусть. Однако по неизвестным мне причинам я не могу сама использовать силу. Но этот печальный факт не мешает мне передавать ее другим, что я и делаю в настоящий момент.

– С помощью тех голосов, которые я слышал в школе! – догадался Артур.

Сури пожала плечами.

– Да. Мне повезло, что никто, кроме тебя, их не различал. Ты должен знать, что я, может, и не обладаю способностями естествознателей, но при этом кое-какие трюки мне даются очень хорошо. Например, я способна влиять на сознание людей. Но это только в случае длительного воздействия и при наличии еще одного необходимого элемента, о котором я сообщу тебе позже. На естествознателей я, разу меется, влиять не могу, так как они имеют врожденную защиту от моих чар. Пока ты был естествознателем, Артур, я никак не могла на тебя воздействовать. Но не теперь.

– Но зачем… Зачем это все? – воскликнул Артур, одной рукой вытирая кровь с лица.

– Зачем что? – нахмурилась Сури. – Я бы хотела, чтобы ты научился точно формулировать свои вопросы, так как я не люблю, когда у человека в голове каша. Зачем я воздействовала на школьников и сделала их латентными естествознателями? Или зачем я хочу видеть тебя своим слугой? Начну отвечать со второго вопроса, так как он мне представляется более интересным. Твой отец много раз переходил мне дорогу, он развязал войну между естествознателями, которая никому не была нужна. Он убил моего преданного слугу Дантроса и, как мне раньше казалось, забрал свиток, способный вмиг наделить любого человека властью единорогов. Тот самый свиток, которым я хотела воспользоваться сама. Когда мой любимый слуга переместился ко мне, весь истекая кровью, без «Последнего слова», я была вне себя от горя и поклялась, что непременно отомщу. Дантрос сказал мне, что у Ирионуса есть сын. Это дало мне небольшую надежду на успех. Отыскав тебя, я могла бы повлиять на твоего отца и забрать у него свиток. Я приблизительно знала, как ты выглядишь, но при этом никогда не видела Ирионуса. Так что найти тебя было проще. Так как сама я не могу перемещаться в пространстве, я отправляла на поиски друзей…

– Белых единорогов?

– Да, они должны были тебя найти. Однако время шло, а мне не удавалось продвинуться ни на шаг. Однажды я получила необычайный подарок – фиолетовый единорог сам принес в школу, где я находилась в тот момент, черноволосого мальчишку, который, судя по возрасту, вполне мог быть сыном Ирионуса. Этот единорог не был у меня в подчинении, и я подозреваю, что все вышло совершенно случайно, но это было мне на руку! Я догадывалась, что ты, Артур, тот самый мальчик, которого я искала, однако мне надо было в этом удостовериться. Во-первых, мне нужно было увидеть, являешься ли ты естествознателем и какие у тебя есть способности. Я должна была узнать о них, чтобы понимать, с чем я могла столкнуться на своем пути к свитку. Ты мог здорово помешать мне. Во-вторых, мне надо было выйти на твоего отца, Ирионуса. Сначала я планировала поговорить с тобой, узнать как можно больше информации о тебе, но, к своему удивлению, я увидела, что ты совершенно не имеешь понятия ни о каких способностях, равно как и о своих родителях! Помню, тогда я опять засомневалась. Могло ли так статься, что Ирионус ничего не поведал сыну о необычайных возможностях? На мой взгляд, это просто невероятное упущение. Впрочем, это уже не мое дело. Итак, мне нужно было убедиться, что ты естествознатель. Как я могла это сделать? Я знаю, что иногда сила пробуждается в сложных ситуациях, например в состоянии сильного испуга. Я решила создать тебе такие условия, чтобы, с одной стороны, выявить твои способности, а с другой – выманить Ирионуса, который, конечно же, не мог оставаться в стороне, когда с его сыном происходит что-то странное. В том, что твой отец на тот момент также был в Троссард-Холле, я почти не сомневалась. Он должен был, по моим расчетам, находиться рядом с сыном. Ночью я мысленно попыталась выманить тебя на улицу из спального домика. Я не могу влиять на умы естествознателей, но ты все равно почувствовал нечто странное и вышел. Я хотела напасть на тебя, чтобы ты в состоянии аффекта проявил свои силы. Тогда я бы точно убедилась в том, что ты естествознатель. Как я уже говорила, этот инцидент также мог напугать твоего отца, который тут же дал бы о себе знать. Как ты знаешь, у меня не получилось осуществить задуманное. Вместо того чтобы проявить силу, ты повел себя как обычный глупый человек, то есть начал орать во все горло. Это могло разбудить остальных. Мне же пришлось отступить. У твоего отца также хватило ума затаиться и никак не проявить себя, так что я, можно сказать, ничего не обнаружила.

– Но ведь у спального домика я видел армута в капюшоне! А не женщину! – растерянно пробормотал Артур, довольно неучтиво перебив Сури. Она вновь укоризненно покачала головой, словно сетуя на невоспитанность собеседника, а затем начала видоизменяться.

Ее женское, в общем-то, вполне нейтральное лицо приобрело ужасные очертания. Мужчина, который предстал перед Артуром, вроде бы не обладал какими-либо явными уродствами во внешности, но при этом казался безобразным до жути. Да, это, несомненно, был он – кошмарное видение, явившееся Артуру в ту ночь и породившее столько подозрений и догадок. Что это за сила, которая позволяет так изменять внешность?!

Спустя минуту на месте мужчины вновь стояла Сури. Только теперь Артуру начало казаться, что та как будто выглядит чуть по-другому. Она почувствовала его удивление и смущенно хихикнула.

– Ты прав, Артур, я уже не помню, какой была. Слишком много образов и превращений. Я продолжу, если позволишь. Моя попытка узнать, кто ты такой, и выйти на твоего отца не удалась. Я тогда подумала, что, возможно, ошиблась и на сей раз фиолетовый единорог выбрал себе всадником обычного человека, а не естествознателя. При этом я все же решила понаблюдать за тобой, выяснить все подробности твоей жизни, чтобы точно понять, кто ты. Впрочем, мне не пришлось долго ждать. Артур, ты ведь помнишь, что случилось с тобой на озере? По какой-то причине тебе подсунули неисправную капсулу. Это меня смутило, так как я понимала, что ответственный преподаватель не мог допустить подобную оплошность по отношению к своим ученикам. Тот, кто это сделал, наверняка понимал, зачем он это делает. Вот это была настоящая загадка для меня. Кто мог намеренно дать тебе неисправную капсулу? С какой целью? Чтобы на вредить или что-то еще? Признаюсь, я изрядно поломала себе над этим голову. Сначала я подумала, что есть человек, который тоже по какой-то причине хочет от тебя избавиться. Но почему? Лишь потому, что ты естествознатель? После озера, когда ты столько времени смог продержаться под водой, я уже не сомневалась в том, что ты тот самый мальчик, кто мне нужен. Теперь мне надо было выяснить еще кое-что. Какой конкретно силой ты обладаешь и чего мне стоило бояться. Я должна была знать, в какой области естествознательства простираются твои умения. Я не долго думала, как это сделать… Полет к старой родственнице в Клипс… Я намеренно создала там опасную для тебя ситуацию при помощи моих маленьких друзей, чтобы ты смог наконец проявить себя как естествознатель. Разумеется, я не планировала тебя убивать. Потом мои помощники доложили мне о том, что ты на самом деле обладаешь огромной силой. Я поняла, что, скорее всего, даже твой отец не является таким могущественным естествознателем, как ты. Это означало, что мне пришлось бы с тобой считаться.

– А при чем тут Антуан? Он ничего не сделал! – проговорил Артур, не в силах сдержать гневные нотки в голосе.

Сури безразлично пожала плечами.

– Он сам виноват. Глупец шатался ночью там, где не следовало. Не знаю, что он забыл возле леса вечером, но тем не менее… Мальчик увидел, как я иду, перевоплощаясь на ходу. Антуан еще крикнул, что узнал меня и никакой неожиданности не выйдет. Я, конечно, не была уверена в том, что он видел именно меня, однако рисковать не хотелось, зачем мне лишние проблемы? Я не знала, где скрывается Ирионус, но понимала, что он где-то рядом. И если бы естествознатель узнал обо мне, то тут же уничтожил. Поэтому беспечные слова мальчишки мне показались на тот момент опасными. Какое-то время я наблюдала за ним, а потом увидела, что ведет он себя странно, не так, как обычно. Неужели он что-то подозревал? Стало быть, я решила избавиться от него, так как он мог нарушить мои планы по выслеживанию Ирионуса. Я решила сделать это во время похода к Сватошским скалам. Лучший момент сложно было придумать. При этом мне нужно было не только избавиться от Антуана, но еще и подойти к Желтому морю. Я говорила тебе, что становлюсь сильнее только в его непосредственной близости? Мое могущество словно удесятеряется рядом с морем. Мне необходимо было набрать из него воды для осуществления своих дальнейших планов, о которых тебе пока еще неизвестно. Итак, две важные задачи в одном месте. Как я могла их осуществить? Очень просто. Исказив показания стампоса, я завела вас в самое опасное место. Там я намеревалась избавиться от Антуана, в мыслях послав ему приказ оступиться. Так как дорога была узкой, со всех сторон нас окружали обрывы и у всех были завязаны глаза, что тоже отнюдь не облегчало продвижение, моя задумка должна была воплотиться в жизнь. Я мысленно отправила ему повеление упасть, но глупому мальчишке здорово повезло, ведь вмешался ты, Артур, и поймал его. Видно, тебе, как и твоему отцу, суждено все время нарушать мои планы. Впрочем, это не так уж и важно теперь. Я не смогла тогда столкнуть Антуана, однако мне все еще нужно было подойти к Желтому морю. Что ж, я все сделала таким образом, чтобы мы разделились. Печальную историю с Тодом ты и так знаешь, а я, пользуясь всеобщей неразберихой, набрала себе в Желтом море силы для будущих свершений. Затем, как ты помнишь, я расправилась с Антуаном. Как это произошло? Я долго думала, что бы такое предпринять, но в конечном счете решила, что убивать мальчишку будет глупой затеей. Я никогда не любила убийства. За всю свою жизнь я убила лишь нескольких людей, о чем невероятно сожалею теперь – ведь они могли принести куда большую пользу, будучи живыми! Но об этом после. Услышав занимательный рассказ Дага де Вайта, я подумала, почему бы не сделать как в его истории? Видишь, даже у меня есть чувство юмора. Я дождалась, когда Антуан окажется один, и применила на нем свою силу – я решила прочитать его воспоминания, вторгнувшись в его сознание! Понимаешь ли, процесс этот довольно болезненный – если переусердствовать, можно сильно навредить человеку и даже лишить его жизни. Здесь я смогла бы, как говорится, за один укус съесть двух короедов: с одной стороны, я узнала бы его мысли и поняла, видел ли мальчишка меня на самом деле или нет. С другой стороны, я навела подозрения Ирионуса на Дага де Вайта, ибо именно он поведал тот рассказ про затерянную экспедицию, что уже само собой казалось неслучайным после того, что произошло с Антуаном. Я решила максимально приблизить историю армута к реальности, однако, мне кажется, я все-таки немного перестаралась – мальчишка забыл даже больше, чем я хотела. Он словно превратился в младенца. Его надо было заново учить ходить и говорить. Я не рассчитала свою силу, которой оказалось слишком много, ведь неподалеку от меня находился главный источник моего могущества – Желтое море… А потом… Потом, в целом, ничего особенного. Мы вернулись в школу. Во время похода я окончательно убедилась в том, что профессор Каучук является твоим отцом. Это было несложно понять. Сначала я выяснила, что именно он отдал тебе капсулу. Я подумала, что, может, это еще один твой враг. Потом я догадалась, что, скорее всего, не имея возможности переговорить с тобой начистоту, он хочет, чтобы у тебя проявилась сила и ты, Артур, наконец-то понял, кем на самом деле являешься. Это было довольно мудро с его стороны. Но потом профессор стал делать глупости. Я всегда умела подмечать мелочи. А когда Ирионус увязался вместе с нами в Хвойную долину… Бедняжка так мучился и волновался, глядя на тебя… Тут в целом было несложно догадаться. Итак, я вас нашла. Но не это меня волновало. Главное – свиток, то есть «Последнее слово единорогов». Он мог наделить меня силой естествознателей, и я стала бы более могущественной, чем вы с отцом вместе взятые. Я могла уже не бояться вас и спокойно осуществлять свой план. Поэтому я следила за вами. И я присутствовала тогда при вашей первой встрече в лесу, Артур. Я все слышала. Поверь, это было так трогательно, что я чуть не прослезилась. Душещипательная история из уст Ирионуса оказалась весьма занимательной. А самое полезное, что я для себя из нее выявила, – это то, что у вас нет никакого свитка! Я столько времени охотилась за твоим отцом, подозревая в краже ценного предмета, а «Последнее слово» находилось в другом месте! Старик-библиотекарь, этот мерзкий неумел Арио Клинч, наглым образом обманул меня! По какой-то немыслимой причине он остался верным прежнему хозяину, Вингардио, а меня направил по ложному следу! Я даже теперь подозреваю, что он был настолько предан этому старому дураку, что намеренно искалечил себе руки, не желая вновь записывать для меня свиток! Из вашего разговора я также поняла, что вы хотите уничтожить «Последнее слово». Теперь вы мешали мне, вставали у меня на пути. Я узнала про вашу секретную переписку, ну а об остальном тебе известно. Не так уж и сложно было вас обхитрить, оставив послание в книге: один подумал, что оно от отца, другой – что от сына. Я решила отправить вас в пещеру единорогов, туда, куда я уже однажды отправила беднягу Вингардио. Избавившись наконец от вас, я приступила к самому интересному… К непосредственному осуществлению своей главной цели. Но об этом я расскажу тебе в следующий раз, сейчас я немного устала.

– Это ты убила мою мать? – резким голосом спросил Артур, не считая более нужным обращаться на «вы» к человеку, который сделал ему столько зла. Сури почувствовала эту неучтивость, и ей это сразу не понравилось. Не очень хорошее начало для будущего слуги. Однако она решила повременить с наказанием.

– Если тебе от этого будет легче, Артур, то это не я убила твою мать, а мой слуга Дантрос, – мурлыкающим голосом ответила Сури. – Но действовал он исключительно по моему приказанию. – Произнеся эти слова, она с наслаждением увидела, как Артур вздрогнул всем телом. Мальчишка совершенно не умеет себя вести, ей придется долго с ним работать. Дантрос был совсем другим… И он являлся естествознателем, а этот теперь – обычный человек. Овчинка, конечно, не стоила выделки, радовало одно: он – сын Ирионуса. – Мы скоро закончим наш сегодняшний разговор, – почти ласковым голосом произнесла Сури. – Но сначала я объясню тебе положение вещей. Ты станешь моим слугой. Но каким бы ни было мое могущество, я все же не могу подчинять волю других и насильно склонять на свою сторону, а времени долго воздействовать на тебя у меня нет. Тем более нет еще гарантии, что это воздействие сработает. Например, упрямец Тод все время выходит из-под моего контроля.

– Тод и Диана… Это все было специально подстроено? – тихим голосом поинтересовался Артур. Неожиданно он успокоился, и на него снизошло какое-то непостижимое умиротворение.

– Молодец, мальчик. Да, я хотела, чтобы ты сам возжелал стать моим слугой. Это могло произойти в том случае, если бы ты убил Тода. Убийство настолько изменяет человека, что делает его навсегда рабом. Это крепко привязало бы тебя ко мне. А строптивый Тод мне и так не был особо нужен. Но ты не захотел принять мои правила… Наверное, ты все-таки слишком добрый для того, чтобы совершить убийство. А доброта, как известно, слабость и вместе с тем невероятная глупость. Что ж, тогда я решила действовать по-другому. Я захотела все тебе рассказать, чтобы ты осознанно принял добровольное решение идти за мной.

Артур насмешливо посмотрел на Сури.

– Не представляю, как это можно осуществить, – дерзко ответил он, но Сури лишь тихо засмеялась. И таким бесцветным был этот смех, что скорее походил на молчание, чем на какие бы то ни было звуки.

– Я предлагаю тебе выбор. Либо ты будешь мне служить, либо ты умрешь. Все просто. Дантрос тоже вставал перед этим выбором, и он решил в пользу первого, проявив необыкновенную смекалку. В твоей я даже не сомневаюсь.

– По-моему, лучше смерть, чем прислуживать убийце своей матери, – гневно выплюнул Артур, внутренне удивляясь ее словам. Неужели она вообразила, что его можно запугать?

– Я еще не договорила, – строго заметила Сури. – Смерть эта будет мучительной. Я уже решила, что буду делать с тобой. То же самое, что и с Антуаном. Я не знаю, как ты провел эти несколько месяцев, равно как не знаю, каким образом ты выбрался из пещеры и потерял свою силу. Мне это весьма интересно. Помимо прочего, я думаю, ты мог бы случайно найти свиток… Либо твой отец мог передать тебе какую-нибудь важную для меня информацию… Словом, я хочу знать, что с тобой происходило все то время, пока мы не виделись. Я намереваюсь прочитать твои воспоминания, однако это процесс настолько болезненный, что от трех-четырех воздействий обычный человек, как правило, умирает либо же сходит с ума – это зависит от длительности испытания. Однако последний вариант мы не рассматриваем, ты мне слишком нравишься, и я не хочу делать из тебя сумасшедшего. Итак, если ты добровольно согласишься стать моим слугой и все мне расскажешь, я избавлю тебя от этих ненужных мучений, после которых в любом случае последует смерть… Хотя, зная твое невероятное упрямство, думаю, сразу ты не согласишься… Что ж. На второй раз, я уверена, ты изменишь свое решение. И тогда я тебе расскажу обо всех преимуществах быть моим слугой и о том, какую я преследую цель.

Клипсянин поднял глаза на Сури – в ее бесцветных зрачках он читал полное безразличие. На самом деле теперь Артур уже не представлял для нее совершенно никакой ценности, так что она и правда легко может убить его. И, по сути, ей было все равно, к какому решению он придет в итоге.

– А что значит быть твоим слугой? – внезапно поинтересовался он, а Сури одобрительно кивнула.

– Ты начал задавать верные вопросы, так же как и Дантрос. Ты выпьешь напиток, сделанный из вод Желтого моря, и навсегда станешь зависимым от меня или, если так тебе больше нравится, верным мне. У тебя не будет свободы выбора – только моя воля взамен на твою. Поверь, я хорошо отношусь к своим слугам. У тебя будет все, что только пожелаешь. Ты сможешь даже стать королем Пандектана, если попросишь. Тебе нужна Диана? Думаю, здесь тоже не будет никаких проблем. Обычно я выполняю любые капризы своих слуг. Дантрос был от меня без ума.

– Моя воля слишком мне дорога, чтобы я отдал ее тебе, – сквозь зубы проговорил Артур, бесстрашно посмотрев на врага.

– Хорошо, – покладисто согласилась Сури, словно наперед зная, что таким будет его ответ. – Дантрос, а ведь он тоже был естествознателем, оказался все-таки поумнее тебя. Как знаешь, Артур.

Она махнула рукой, словно подавая Диане невидимый сигнал. Та медленно вышла из комнаты. Теперь Сури была без защитного поля, и Артур мог бы даже попытаться…

Но он не успел. Она поймала бесцветными глазами его глаза, и Артуру вдруг почудилось, словно в него что-то проникло извне. Боль ужасной силы пронзила все его тело; бедняге почудилось, что изнутри его раздирают на куски. Не в силах стоять, Артур упал Сури под ноги, корчась от болезненных судорог. Его загоревшее лицо вмиг потеряло все свои краски и так сильно побледнело, что казалось почти просвечивающим насквозь. В каком-то лихорадочном сне несчастный стал пересматривать все происходившие с ним события.

К счастью, Сури не смогла прочитать его воспоминания, связанные с пребыванием в пещере. Защита единорогов не дала ей это сделать. Поэтому все началось с того дня, как он переместился в Троссард-Холл.

Отчаяние и страх за друзей вновь владеют его сердцем… Он выбирается из лабиринта, ищет себе проводника… Встреча с веселой Тэнкой и пройдохой Аланом. Страшный подземный город Кагилу, где властвуют чары таинственного Желтого моря.

Он дико кричал от боли, совершенно не помня себя и не имея ни малейшей возможности контролировать эмоции.

Сури с небывалым интересом смотрела на похождения Артура; она словно бы читала увлекательную книгу с захватывающим сюжетом. Все эти приключения немало забавляли ее. Сури удивляла искренняя привязанность Артура к друзьям. Ради каких-то незначительных людей он был готов на такой продолжительный и опасный путь? Но еще больше Сури изумилась, когда дошла в его воспоминаниях до Мира чудес. Если до этого она только подозревала, что ее будущий слуга немного веткой тронулся, то теперь уже нисколько в этом не сомневалась. Как можно было так глупо себя вести? Эти постоянные никому не нужные жертвы… Сури так увлеклась сюжетом, что совсем перестала смотреть на пленника, который между тем уже даже не мог кричать, а просто беззвучно корчился от невиданных мук в ее ногах.

Сури как раз просматривала сцену, когда ответ Тилли на уроке был настолько удручающий, что вызвал справедливый гнев господина Ролли. Артур тогда потерял сознание от боли, однако сейчас, чувствуя и переживая муки несравненно более нестерпимые, он не мог никуда скрыться, так как Сури словно бы когтями вцепилась в его сознание, не давая ему забыться.

В какой-то момент она все-таки бросила на своего подопечного взгляд: несчастный задыхался от боли, а из носа у него вновь пошла кровь. Тогда Сури решила остановиться, чтобы не лишиться раньше времени своего будущего слуги. «Все-таки простые люди слишком слабы», – с презрением подумала она. Сури быстро вышла из воспоминаний Артура, и, когда она это сделала, слабый стон раздался из его запекшихся губ.

Сури медленно приблизилась к распростертому на холодном полу юноше. И вот сейчас, когда он беззащитно лежал перед ней, бледный и дрожащий, с мокрыми, прилипшими ко лбу волосами, в окровавленной сорочке, Сури, как ни странно, не ощутила удовлетворения. Когда-то давно она хотела отомстить одному человеку, которого подозревала во всех неприятностях, случавшихся с ней; она долгое время носила в сердце обиду и желание справедливого возмездия. Однако сейчас, отправив врага на верную смерть в пещеру и издеваясь над его сыном, она не чувствовала ровным счетом ничего. Ни триумфа от победы, ни радости, ни даже жалости к поверженному врагу. Вообще ничего.

Напротив, ей как будто стало нехорошо. Неужели правду говорят, что месть – это оружие, которое обрушивается на того, кто к нему прибегает?

Несмотря на полное безразличие по отношению к Артуру, Сури все же поняла, что нужно срочно привести его в порядок, поэтому, порывшись в карманах платья, она достала небольшую зеленую бутыль с травяным лекарством и влила половину снадобья Артуру в рот, отчего несчастный громко закашлялся, не в силах заставить себя проглотить напиток. Сури дождалась, пока на его бледных запавших щеках появится болезненно-желтушный румянец, и отвела руку. Артур открыл воспаленные глаза и невидящим взором посмотрел на Сури. Казалось, он не совсем понимает, что с ним произошло. Однако через какое-то время некая мысль появилась в его темных глазах, а вслед за ней – ужасный испуг. Все его тело непроизвольно задрожало от панического страха перед женщиной, которая всего за несколько минут смогла причинить ему столько страданий, даже не коснувшись его физически.

Сури удовлетворенно улыбнулась. Теперь она не сомневалась, что второго раза не потребуется. «Каким бы дураком он ни проявил себя на Потешных боях, сейчас ему должно хватить ума меня послушаться», – подумала Сури. Надо отметить, она вовсе не была жестока, ну или, по крайней мере, сама не казалась себе такой. Ей искренне не хотелось убивать Артура, так как она понимала, что, избавившись от человека, уже невозможно получить от него никакой пользы.

Когда Сури была маленькой, она без всякой жалости убила кормилицу. А потом сразу за ней – напарника Ларри, капнув в его чай сок листа коршняка ползучего, который спустя минуту после растворения в напитке перестает быть ядовитым. Потом было еще несколько убийств, но тогда Сури не вполне понимала, в чем заключается ее настоящее призвание. Сейчас же она сделала бы все возможное, чтобы переманить человека на свою сторону, но не убивать его.

– Тебя лихорадит, как во время болезни… Ночью принесут напиток с лекарством, так как у тебя будет сильнейшая жажда. Завтра я вновь приду поговорить с тобой. Надеюсь, ты добровольно захочешь принять мою сторону. Если же нет, то мы посмотрим продолжение твоей истории…

С этими словами Сури стремительно вышла из комнаты, предоставив юноше содрогаться от мучительных конвульсий.

Прошло несколько длинных часов после того, как Сури оставила пленника в одиночестве. Все это время Артур находился на границе между сном и явью; порой у него начинался сильный бред, и тогда он выкрикивал в пустоту королевской спальни бессвязные обрывки фраз. Все его тело изнывало от боли неизвестного происхождения, которая не оставляла его ни на секунду. Беспорядочные мысли роем кружили в его голове, но он никак не мог сосредоточиться.

Должно быть, в какой-то момент бедняга все-таки потерял сознание, потому что, когда он вновь очнулся, на красивый парк Птичьего графства уже спустилась ночь. Измученному пленнику было ужасно холодно, и его сильно знобило; вся его одежда, предусмотрительно купленная Индоласом, была мокрой насквозь. Вероятно, у него поднималась температура.

Впрочем, после этой кратковременной передышки мысли Артура немного прояснились, и он даже смог вспомнить разговор со своей мучительницей. Она, кажется, что-то говорила про лекарство и воду… Как только Артур об этом подумал, всем его существом овладела такая острая мучительная жажда, что он тихо застонал, невероятно страдая от своего бессилия. Он попытался было приподняться, однако это оказалось глупой затеей, ибо у него ничего не получилось. Теперь можно было понять, почему Сури не удосужилась связать его. В этом совершенно не было необходимости, ибо он ощущал себя настолько больным и истерзанным, что не мог даже пошевелить пальцами.

Артур не знал, сколько еще прошло времени; он просто лежал, свернувшись калачиком на полу, мучаясь от жажды и холода. Большую кровать с кроваво-красным балдахином укрывали теплые пуховые одеяла, но он даже не мог помыслить о том, чтобы забраться на нее; в настоящем его состоянии это действие приравнивалось к восхождению на высокую гору без соответствующего снаряжения.

Вдруг послышались тихие шаги, и Артур с едва прикрытым страхом глянул в сторону резной арки. Он боялся вновь увидеть мучительницу. Однако это оказалась Диана. Любимая зашла к нему в комнату, неся в руке что-то похожее на глиняную кружку. Это была долгожданная вода, о которой говорила Сури! Артур хотел обратиться к Диане, но, пока он собирался с силами, чтобы произнести хоть что-то членораздельное, она ушла, оставив кружку на полу на расстоянии нескольких шагов от него. Артур с немым отчаянием смотрел на воду. Интересно, это тоже входило в планы Сури? Издеваться над ним любыми возможными способами?

Вода была всего в нескольких шагах, для здорового человека – сущая безделица, но для него это целый путь, который почти невозможно было преодолеть. Артур в бессилии закрыл глаза, но, несмотря на опущенные веки, он продолжал видеть перед собой эту заманчивую кружку с живительной влагой, которая должна была напоить его и хоть как-то облегчить страдания.

Не выдержав нестерпимой пытки, Артур попытался добраться до воды. Он по-змеиному пополз вперед, с содроганием ощущая, что каждое маленькое продвижение мучительной болью отдается во всем теле.

Спустя какое-то невыносимо длительное время Артур смог наконец приблизиться к воде. Он был не в состоянии взять кружку в руки, а просто припал к ней губами и стал жадно втягивать в себя воду. Она была приятная на вкус, сладковатая и пахучая, словно в нее добавили сахарный сироп. Выпив все до остатка, Артур провалился в затяжной сон, а когда вновь открыл глаза, понял, что ему стало значительно лучше.

Начиналось утро. В воздухе приятно пахло влажной росой, которая постепенно начала испаряться под воздействием солнечных лучей. Королевский парк вновь заблестел при свете, как хорошо начищенный венгерик. Ненавязчиво щебетали птицы, а в комнате, которая стала Артуру тюрьмой, начинал прогреваться воздух, и клипсянин наконец перестал мучиться от холода.

Артур попытался поудобнее сесть, прислонившись спиной к кровати. Постепенно мысли его стали приобретать некие очертания; с отчетливой ясностью пленник мог теперь осознать если и не все свое положение, в которое он попал, то хотя бы некоторые подробности. У него по-прежнему не было сил на то, чтобы встать, но, по крайней мере, он мог шевелиться.

Прямо перед ним открывалась панорама парка, а позади находилась арка, где маячила желанная свобода. Сейчас, когда во дворце не было ни души, Артур мог запросто ускользнуть из тюрьмы и попробовать убежать из негостеприимного Птичьего графства. Однако, увы, он не мог даже помыслить о такой роскоши. Ему оставалось только сидеть и любоваться парком, раскинувшимся перед его взором, пока не придет тот, кто хочет навсегда забрать у него эту привилегию – осознанно созерцать мир вокруг себя.

Сейчас, когда Артур стал более-менее ясно мыслить и та мучительная боль больше не отвлекала его, он мог воспроизвести в голове разговор с Сури. Что предлагала ему эта жестокая женщина? Она навязывала ему странную идею о том, чтобы он был ее слугой… Зачем ей нужна власть в Беру? Как это связано с Желтым морем? Впрочем, о таком сложном Артур и не помышлял сейчас. Он лишь старался решить для себя, что будет отвечать врагу. В какие-то моменты у него не было никаких колебаний, и даже весь дух его возмущался против коварного предложения Сури. Артур, никогда в жизни не отступавший от своих принципов, просто не мог принять ее условия. Чего бы ему это ни стоило. С другой стороны, когда его тело в конвульсиях содрогалось от отголосков вчерашних мучений, на него накатывали страшные сомнения. Артур боялся, что не вынесет пытку, сдастся и таким образом предаст себя, всех тех, кого он любил, а также все, ради чего жил. Порой ему даже думалось, что согласиться на предложение Сури куда проще, чем еще раз претерпеть то, что выпало на его долю. Она предлагала ему легкое решение, но требовала взамен непомерную плату. То, что составляет главный элемент жизни каждого человека, – свободу выбирать между добрыми и злыми поступками. Этот выбор – нравственного толка, и если бы Сури предложила Артуру обычную смерть с возможностью сохранить свободу воли, он не задумываясь выбрал бы этот вариант, так как для него нравственные категории всегда представлялись более ценными. Однако Сури не хотела ограничиваться одной лишь смертью: она настолько беспощадно издевалась над ним, применяя изощренные способы истязания, что бедняга даже не мог вообразить, что сможет повторно это перенести. Каким бы твердым ни был его характер, какой бы несгибаемой ни была его воля, сейчас она дала трещину. И когда Сури тихо вошла в королевские покои и насмешливо посмотрела на Артура, обреченный даже внутри себя еще не знал, какое же все-таки решение примет.