Был уже день, и перед пропускным пунктом собралась большая очередь. Многие богачи покидали увеселительное Короедное графство в это время – уже не слишком раннее для того, чтобы по приходе в гнездим завалиться спать, но и не слишком позднее для того, чтобы, отоспавшись дома, вновь отправиться промышлять по трактирам. Люди выглядели сонными, осоловелыми, кто-то даже прикорнул, прислонившись головой к спине впереди стоящего соседа, такого же обмякшего, уставшего и поникшего. Напитки, окрылявшие этих людей в течение всей ночи, уже более не справлялись со своей ролью, и несчастные мучились от ужасной головной боли.

Пропускной пункт находился прямо в стволе, который был поистине исполинским, и при приближении к нему казалось, что видишь перед собой отвесную коричневую гору, такую широкую, что человеку, предпочитавшему ходить пешком, потребовался бы день, чтобы обойти ствол дерева по кругу. И в этой самой горе зияло небольшое отверстие, подобно пещере, куда медленно входили люди и бесследно исчезали в его черных недрах. Было очень жарко, парило, грузные дамы в причудливых платьях сильно потели, заполняя все пространство вокруг своим запахом. Повсюду роем кружили насекомые, монотонным жужжанием подгоняя толпу.

Артур тоже стоял здесь и терпеливо ждал своей очереди. На нем были чудесная атласная сорочка из белоснежного полотна, легкий приталенный сюртук, подчеркивающий его превосходную фигуру, и темные укороченные брюки, сшитые по последней моде. Если бы омаронцы увидели юношу в таком виде, то, вероятнее всего, даже не узнали его. Без устрашающих шрамов на руках, уродливой татуировки, грязных походных тряпок и мешковатой сумы за спиной, в этой франтоватой одежде, которую Артур сам вряд ли бы себе выбрал, чисто вымытый и благоухающий, с бронзовой кожей, черными волосами цвета гагата и задумчивыми темно-голубыми глазами, он совершенно не походил на того измученного, избитого и грязного бродягу, каким предстал перед омаронцами и семьей Треймли. Сейчас он вполне сошел бы за богатого беруанского сынка, который вместе с остальными прожигателями жизни возвращается на свою ветку. В целом, это даже было ему на руку, ибо на пропускном пункте на него не стали бы обращать лишнего внимания.

Артур наконец-то подошел к кульминационной точке своего путешествия – то есть к долгожданной встрече с друзьями. Будет ли их отношение таким же враждебным, как у Дорона, или он сможет им все объяснить? Как отнесется к нему Диана? Он ведь просто исчез, не сказав ей ни слова. Впрочем, что он мог объяснить? Артур не хотел пока говорить про отца и свиток. Сейчас это было лишним, ведь неизвестно, кто его главный враг.

Артур боялся рассказывать все друзьям, чтобы ненароком не навлечь на них беду. Он также не желал упоминать имени Индоласа, однако как сохранить все это в секрете? Наверняка Тин и все остальные уже знают о том, что он на дереве. Госпожа Треймли сослужила ему дурную службу, когда предупредила ребят о его местонахождении. Любопытный Тин, Триумфия и Диана непременно будут задавать вопросы по поводу того, почему он сразу не поднялся к ним в Птичье графство.

Что же на это придумать? Что он заблудился? Решил прогуляться по городу? Все это выглядит более чем нелепо. К тому же он уже говорил Люции, что собирается навестить знакомого в Беру… Так что в настоящий момент Артуру, увы, ничего не приходило на ум. Он всем сердцем ненавидел всякую ложь, тем более здесь, когда речь шла о его друзьях.

– Молодой человек, вы будете проходить? Ваша очередь подошла! – раздался требовательный голос, и Артур, рассеянно подняв глаза, увидел, что к нему приблизилась молодая женщина в пышном одеянии. Удивительно, как она в подобном наряде переносит жару. Незнакомка была совершенно мокрой от пота и одновременно надушена до такой степени, что стоять рядом с ней не представлялось возможным. Наверное, ее расчет был на то, что один из запахов обязательно сработает и сразит какого-нибудь привлекательного господина наповал. Артур кивнул ей и быстро прошел внутрь дерева, решив спастись бегством. Он слышал, как эта дама говорила соседке:

– Видела, какой хорошенький? Совсем не похож на беруанца. Скорее на армута.

– Может, он и есть армут?

– Нет, вряд ли. Откуда бы он тут взялся, ведь на дерево никого не пускают…

Артур не услышал окончание этого высокоинтеллектуального диалога, так как очутился в месте, заполненном совсем другими звуками: неприятным скрежетом металла и пыхтением работавших людей. Перед изумленным юношей предстала небольшая серая платформа, висевшая внутри ствола дерева, словно шаткий мостик над бескрайней бездной, разверзшейся вокруг. Платформа с деревянными скамейками и навесом освещалась круглыми фонарями и была весьма похожа на почтовую станцию – место, где путники обычно могли поменять уставших лошадей, отдохнуть после длинного пути и перекусить. Один из таких поч товых станов находился в Клипсе, однако за недостатком приезжих он очень быстро пришел в запустение: слишком уж незначительным был город, где вырос Артур.

Вдоль дальнего от входа края платформы сверху вниз вились, словно лианы, четыре толстых каната. Издалека казалось, что они просто висят, слегка покачиваясь, но, присмотревшись, Артур увидел, что они движутся. Канаты поочередно уходили один вверх, другой вниз. Когда юноша подошел ближе к краю платформы, то посмотрел вверх и увидел, что левая пара является одним канатом, перекинутым через блок на высоте четырех-пяти единометров над платформой. Вторая пара канатов также оказалась единым целым, но блок находился уже ниже платформы, и к нему был прикреплен вращающийся вал. Артур снова посмотрел наверх; над ним опускалось нечто вроде расписной деревянной лодки, привязанной к канату, движущемуся вниз. Когда импровизированное судно зависло перед ним, он заметил, что там никого нет. Изящная лодка нырнула под платформу, а затем снова вынырнула, пройдя через блок, и в этот раз она выжидательно остановилась на уровне пола станции, как бы приглашая Артура войти в нее.

Здесь надо еще отметить, что по своему строению беруанское древо являлось поистине уникальным экземпляром, ибо оно было совершенно полым изнутри. Подобная особенность этого чудаковатого исполина облегчила людям задачу по строительству станций для перемещения между графствами.

Работники вручную синхронно толкали огромные колеса, которые через шестерни и валы приводили в движение канаты, обеспечивая тем самым перемещение специальных деревянных лодочек – крошей – вверх и вниз. Кроши были единственным официальным видом транспорта, перемещавшим беруанцев из одного графства в другое. Лодочки были маленькие, изящные, с причудливо изогнутыми носами, с резной лавочкой внутри, рассчитанной всего на двух человек. Между двумя станциями курсировали две кроши, которые крепились к канатам так, чтобы, когда одна из них останавливалась у края верхней платформы, вторая причаливала к нижней.

Плату за проезд взимали серьезные господа – пограничники или же пограветочники. Они же управляли движением крошей. На каждой станции имелось как минимум два пограничника. В то время как первый важно восседал внутри смотрового гнездима, второй встречал и провожал пассажиров, не забывая аккуратно взимать с них плату. Периодически они менялись местами, чтобы один не засиживался, а другой – не застаивался.

В смотровом гнездиме, помимо стула и инвентаря по уборке платформы, были три трубки: одна для связи с нижней станцией, другая для связи с верхней станцией, а третья – для связи с самими трудягами. Обычно процедура посадки и оплаты подъема или спуска занимала не более одной минуты, но в редких случаях пассажиры могли начать спорить или находились в таком тяжелом похмелье, что для погрузки в крошу им была нужна основательная помощь. Именно в такие моменты пограничник в смотровой будке наклонялся над третьей трубкой и громко в нее произносил, что «отправка судна задерживается!», а позднее извещал рабочих, что «можно поднимать!». Целый день крутить колесо – работа не из легких, однако подобный физический труд хорошо оплачивался в Беру, и трудяги жили в достатке.

Пока Артур с любопытством разглядывал крошу, к нему незаметно подошел пограничник. Грузный растрепанный мужчина вперил в Артура недоброжелательный взгляд, который говорил о его сильной неприязни к богатым щеголям, спускавшимся в Короедное графство, чтобы покутить. Честный работяга не любил прожигателей жизни, так как и сам был бы не прочь погулять, если бы у него было на это время.

– Плата за проезд. Путешествуете в одиночестве? – пробасил проверяющий. Артур кивнул и начал рыться в карманах, желая отыскать пропуск в Птичье графство. – За это платите надбавку. Раз вы один, то, значит, и комфорта больше, – нагло добавил страж порядка. Однако его лицо стало кислым, когда неожиданно перед его глазами возник новенький пропуск в самое престижное графство – Птичье. Уже совсем другим взглядом смерив Артура с ног до головы, пограничник пропустил его вперед. – Правила вам известны, удачного пути, господин!

– Разумеется, – с видом знатока ответил Артур, хотя совершенно не имел понятия, о чем идет речь. Неужели для того, чтобы подняться, нужно еще знать какие-то правила? Артуру необходимо было показать, что он уже не первый раз пользуется подобным видом транспорта, поэтому он отважно подошел к краю платформы и шагнул внутрь кроши, поприветствовавшей его угрожающим покачиванием. Он сел на лавочку и пристегнулся кожаным ремнем, который предусмотрительно лежал на дне лодки. Артур уже был готов отправиться в путь, но его транспортное средство продолжало висеть в воздухе, словно ожидая кого-то.

И точно, к нему вальяжно направлялась та самая дама, которая во весь голос обсуждала его со своей соседкой. Видимо, пограничник решил по максимуму испортить Артуру поездку: это была его маленькая месть за то, что франтоватый юноша не заплатил за проезд. Дама с огромным трудом водрузила свое объемное тело в крошу, и суденышко сразу сильно перекосило на одну сторону. Хорошо, что Артур догадался заранее пристегнуться ремнем, в противном случае он бы рисковал вывалиться из этой неблагонадежной конструкции.

Наконец начался длительный подъем. Клипсянин с интересом глянул через бортик и увидел зияющую пустоту. Где-то вдалеке светили фонари, говорившие о том, что границы Короедного графства заканчиваются.

– Вы боитесь высоты? – томным голосом произнесла дама, кокетливо косясь на Артура.

– Нет, – хмыкнул тот в ответ.

– У вас весьма запоминающаяся внешность. Вы совсем не похожи на беруанца, скорее на армута…

При этих словах Артур вдруг мысленно увидел Дага де Вайта, преподавателя-армута Троссард-Холла. Вспомнилось, как они с ребятами подозревали его в том, что это именно он бродил ночью возле спального домика Морских львов с красной огрой, предназначенной для убийства. Также всплыли страшная история, которую армут поведал в Хвойной долине у костра, и трагедия, последовавшая за этим рассказом. Артур почти что наяву увидел сошедшего с ума Антуана. Неужели Даг де Вайт приложил к этому руку?

Артур снова ощутил, как сильная тревога зашевелилась в его сердце. Не навлечет ли он беду на друзей своим приездом? Артур, конечно, бравировал, когда убеждал Индоласа в том, что с ним не случится ничего страшного в Птичьем графстве. Он так сказал только для того, чтобы избавить естествознателя от лишних волнений. На самом деле Артур ни в чем не был уверен. Он понимал, что тот, кто отправил его с отцом в пещеру на верную гибель, вполне может повторить свою попытку.

– Я рада, что дерево закрыли.

– Что? – рассеянно переспросил Артур. Оказалось, что его соседка все это время о чем-то говорила, а он даже ее не слушал.

– Не очень-то вы любезны, – нахмурилась беруанка. – Я рада, что проход на дерево закрыт.

– Почему? – неловко спросил Артур, чувствуя себя ужасно глупо.

– Да потому, что теперь никто не опасается спокойно гулять по веткам. Раньше, например, маленьких детей воровали, чтобы на дереве было меньше народу.

Артур стал слушать внимательнее. Вот эта информация могла оказаться очень интересной. Тод как-то рассказывал, что его младшую сестру украли с дерева. Возможно, то, что сейчас узнает Артур, как-то поможет его другу. Поэтому он сказал соседке:

– Я тоже слышал о том, что дети пропадают из Беру… Но куда их потом уводят?

Беруанка искренне обрадовалась, что смогла хоть как-то заинтересовать своего молчаливого собеседника. Поэтому она бойко ответила, напустив на себя загадочный вид:

– Говорят, что их продают в Мир чудес. У армутов ведь, как известно, процветает рабство.

Рабство. Артур живо вспомнил шатер господина Ролли. Горячий песок на губах, тошнотворный запах крови, бряцанье кандалов, гортанные окрики надзирателей и страх такой силы, что подкашиваются ноги. Ему стало нехорошо. Неужели сестра Тода попала в столь ужасное место?

– Но если армуты и правда такие красавцы, как про них рассказывают, то я была бы не прочь попасть к ним в плен… – мечтательно проговорила беруанка, кокетливо поглядывая на Артура. – Что бы они, интересно, сделали со мной?

– Выжгли бы раскаленным добела ножом на вашей нежной шее уродливое клеймо, по которому в случае побега вас бы сдал любой армут в городе, каждый день до крови били палками и плетью за малейшую провинность, кормили помоями, держали в конуре на улице, а когда вы совсем придете в негодность, отдали бы голодным собакам на съедение, – невинным голосом проговорил Артур, с большим наслаждением заметив, как в темноте стремительно меняется лицо богачки. Женщина вздрогнула, видимо, в красках представив себе слова Артура, и надолго замолчала. Она вышла в Престижном графстве. Артур же, пересев на другую лодку, отправился дальше, наверх.

Прошло довольно много времени, прежде чем наконец-то кроша с Артуром поднялась в Птичье графство. Прекрасно обустроенный пропускной пункт, сияющий как новый венгерик, выглядел великолепно, но не только потому, что находился в самом престижном графстве Королевства. Помимо прочего, он был расположен внутри Пандектана, ибо ствол дерева являлся также центром, вокруг которого был построен этот удивительный дворец.

Платформа Птичьего графства была застелена ворсистыми коврами ручной работы, и когда Артур ступил на пол, ему почудилось, что он идет по мягкому лесному мху. За стойкой в пропускном пункте сидел благообразный мужчина; как же он отличался от провожатого в Короедном графстве! Этот пограничник был гораздо симпатичнее, любезнее, предупредительнее. Его улыбка была настолько приторной, словно он обмазал себе уста фирменным беруанским вареньем из древесной коры.

– Дражайший господин, добро пожаловать в Птичье графство! Милейший, вас не затруднит показать пропуск? Заранее благодарю и прошу прощения за причиненные неудобства.

Артур достал пропуск. Пожалуй, такого отношения к своей персоне он еще нигде не встречал. Казалось, что он какой-то очень важный государственный чиновник. Что ж, вся эта ситуация была и нелепой, и забавной одновременно.

Охранник внимательно изучил пропуск, еще раз заискивающе улыбнулся Артуру и отдал бумажку, а вместе с ней небольшой свиток, перевязанный золотистой лентой.

– Это карта Птичьего графства. Если изволите про гуляться.

– Спасибо, – поблагодарил его Артур. Карта действительно могла ему весьма пригодиться.

– Проходите прямо по коврам к выходу. Вас кто-то ожидает?

Артур пожал плечами.

– Да, возможно.

– Тогда не смею вас больше задерживать, господин.

Артур устремился в сторону выхода. Оказалось, что хоть пропускной пункт и находился внутри дворца, тем не менее он был изолирован от него толстенной стеной. Наверное, местные инженеры неспроста спроектировали внутреннее убранство именно таким образом: им нужно было как-то оградить дворцовые покои от приезжающих в Птичье графство людей.

Артур вышел на улицу и в первое мгновение ослеп от яркого солнечного света. Так как Птичье графство находилось на самой верхушке дерева, то никакие ветки не закрывали его от солнца, которое тщательно освещало каждую деталь, даже самую незначительную, хотя, вероятнее всего, здесь таких не было и в помине. Архитекторы продумали все до мелочей.

Извилистые парковые дорожки были выложены драгоценными камнями, среди которых виднелись крупные изумруды, сверкающие на солнце. Изящные урны для мусора, напоминающие скорее армутские вазы, мастера изготовили из хрусталя, а удобные скамейки были сделаны из чистого серебра и покрыты узорчатыми коврами. На каждом шагу стояли кокетливые малиновые вазочки со свежими фруктами, печеньями, зелеными леденцами в форме листьев Ваах-лаба, застывшей жженой смолой с сахаром и другими беруанскими сладостями. Где-то можно было взять пакет с сушеными короедами в соли или в сахаре, где-то в расписных пиалах лежало изысканное варенье, такое густое, что в нем вертикально стояла маленькая ложка.

Удивительное дело, но ни одна муха не садилась на прекрасные кушанья, ни одно насекомое не оскверняло жужжанием это идиллическое место! Казалось, все угощения ненастоящие – настолько они выглядели безупречно.

Артур изумленно крутил головой, глядя на всю эту избыточную роскошь. В небольших фонтанчиках била газированная вода или пахучие фруктовые соки, которые прекрасно подходили для утоления жажды в оюньский денек.

Парковые дорожки украшали скульптуры, приземистые хвойники, подстриженные под разных зверей, в том числе и единорогов, и чудесные цветы, из которых на зеленой траве складывались целые картины. Парк напоминал огромный город, где были свои улицы – малахитовые лабиринты из подстриженных туй; изумрудные площади с фонтанами и боскетами из кустов; висячие сады; места для отдыха и игр в крокет. Тут имелось все, чтобы вмиг сразить человека, впервые забредшего в эти края.

Все краски были настолько яркими, почти вызывающими, что Артуру померещилось, будто он попал в выдуманный мир, нарисованный рукой талантливого художника. Впрочем, прелесть этой показной роскоши была довольно мимолетной: сперва она ошеломляла, вызывала восторг и дикое желание осмотреть каждый уголок Птичьего графства, однако спустя какое-то время блеск драгоценных камней начинал раздражать и приводить в легкое недоумение, порождавшее вопросы.

Зачем, например, нужно, чтобы мусорные баки были непременно из хрусталя? Неужели они из-за этого перестанут быть мусорными баками? Разве не лучше потратить деньги на то, чтобы помочь беднякам на нижних ветках или же понизить налоги на гнездимы? Разве на самом деле человеку нужны эти излишества, несметные богатства и вычурные украшения? Разве природа уже не наградила нас всеми необходимыми для созерцания красотами? Впрочем, так могут думать простые люди, но королям, скорее всего, такое видение мира недоступно, ведь они всегда будут на все вопросы смотреть с высоты птичьего полета, а оттуда, как известно, видно многое, но детали, увы, остаются незамеченными.

Артур в растерянности остановился, ибо он совершенно не знал, куда ему следует держать путь. Парк казался поистине огромным, так где же могли находиться его друзья? Может, во дворце? Но как в таком случае попасть в сам дворец? Артур открыл карту, которую ему передал заботливый работник пропускного пункта. Выяснилось, что почти всю территорию Птичьего графства занимает парк. Помимо этого, тут были также гигантский дворец Пандектан и отдельная территория, где селились приближенные короля. Поселение слуг было незримо отделено от дворца зеленым лабиринтом; вероятно, это было намеренно сделано для того, чтобы прочертить границу между простыми людьми и коронованной особой.

Артур решил пройти по зеленому лабиринту до поселения слуг, который именовался на карте красиво – Шевенград. Быстро спускаясь по парковым аллеям, он вдруг увидел вдалеке чью-то одиноко стоявшую фигуру. Это был…

– Тин! – воскликнул Артур. Это действительно был он. Коренастый, с веселой ухмылкой и длинным чубчиком, который забавно скручивался у него над самым лбом. Тин немного вытянулся, но в целом ничуть не изменился.

– Арч, ты! – радостно выкрикнул Тин, резво кинувшись к другу. На секунду остановившись перед ним, он внимательно осмотрел Артура с ног до головы, словно проверяя, все ли с ним в порядке, а затем заключил в крепкие объятья. – Наконец-то, приятель! Мы так волновались за тебя! – затараторил он. – Так рад тебя видеть!

– Я тоже очень рад! – счастливо улыбнулся Артур. Сперва он с беспокойством смотрел на Тина, пытаясь найти в нем какие-либо изменения, но, к его огромному облегчению, друг выглядел совершенно таким же, как и прежде.

– Я ждал тебя, – заметил Тин, улыбаясь во весь рот. – Каждый день приходил сюда, думая, что ты вот-вот появишься. Сам бы ты тут вряд ли разобрался, что к чему…

– А где остальные? – поинтересовался Артур. Он мечтал увидеть всех. Тин небрежно махнул рукой.

– Они еще учатся. Вот скукота! В таком месте разве можно думать об учебе?

Артур согласился с другом. И правда, в этом прекрасном графстве мысли об учебе могли приходить разве только в самую последнюю очередь, да и то с большой натяжкой.

– Диана тоже там? – нетерпеливо спросил Артур. Несмотря на то что он был безумно рад видеть Тина, он бы все-таки предпочел, чтобы встречала его именно Диана.

Тин кивнул.

– Конечно, она на уроках, ты ведь знаешь, девчонки повернуты на учебе. Триумфия вообще не вылезает из дворца. Она получила доступ в королевскую библиотеку и теперь сидит там с утра до ночи. Мы даже на уроках с ней не встречаемся, представляешь? – Тин театрально закатил глаза. – Пойдем за мной, учеба скоро закончится, и ты со всеми поговоришь. Кстати, ты ведь был у моих родителей, правда? Как у них дела?

Артур неопределенно пожал плечами, вспомнив неприятный разговор с Дороном.

– У них… Вроде все хорошо. Они очень рады за тебя, Тин. И надеются, что ты войдешь в доверие к королю.

Тин весело хмыкнул.

– Да уж. Папаша, видимо, только и мечтает, чтобы я был уборщиком королевского горшка.

– Тин, я так испугался, когда не застал вас в Троссард-Холле… Я все думал, что-то случилось, – проговорил Артур, внимательно глядя на друга.

Беруанец понимающе кивнул, и его длинный чуб кивнул в такт своему обладателю.

– Мы тоже переполошились, когда узнали, что творится в столице… У многих тут семьи… Но Дейра очень хорошо придумала с единорогами. Они быстро разогнали повстанцев, а мы, думаю, за заслуги перед городом получим медали за отвагу…

– А чем вы занимаетесь? Учеба проходит как и раньше? – спрашивал Артур, которому было интересно абсолютно все, что касалось жизни его друзей.

– Да, занятия продолжаются так же. За исключением того, что я не вижу больше прекрасную сирену, – с наигранной грустью проговорил Тин. – Она предпочла остаться в озере Троссард-Холла. Сказала, что столичная обстановка повредит ее здоровью, ну или что-то в этом роде, представляешь? Ее популярность среди учеников мигом снизилась после такого заявления. Все-таки я считаю, это неправильно – оставлять своих в беде. Сейчас, когда город в опасности…

– А правда, что будет война? – спросил Артур.

– Конечно. Все только об этом и говорят. Я не знаю когда, но все же…

– Неужели школьники будут участвовать?

– Почему нет? В конце концов, сидеть на единороге особого ума не надо. Тем более что Дейра не хочет никого убивать. Наша цель – не дать никому пройти на дерево, вот и все. С помощью единорогов мы будем отгонять их.

– Я слышал, из Полидексы идут воины. Они вряд ли остановятся перед убийством, – заметил Артур, но Тин только беспечно махнул рукой. Ребята прошли какое-то время молча, бок о бок, как в старые добрые времена, а затем Тин вдруг серьезно сказал другу:

– На самом деле, если бы все мы являлись естествознателями, как ты, нам было бы в разы спокойнее.

Артур с грустью усмехнулся.

– Я больше не естествознатель.

– Что? – Тин так удивился, что даже на секунду замер.

– Я потерял силу. Теперь я ничем не отличаюсь от тебя.

– Жалко, – протянул Тин. – Со своими способностями ты бы мог здорово нам помочь. Ты ведь останешься у нас? – вдруг спросил он. Артур удивленно кивнул. Этот вопрос показался ему немного странным, ведь он шел сюда так долго именно затем, чтобы быть с друзьями. – Это хорошо. Я очень скучал по тебе. С девчонками совсем не так интересно проводить время, они только об учебе и могут говорить. Арч, ты, наверное, хочешь есть? Могу отвести тебя в столовую для студентов… Либо ты можешь поесть прямо здесь, в парке! – С этими словами Тин зачерпнул рукой пригоршню короедов из ближайшего лотка и с удовольствием запихнул их себе в рот. Артур улыбнулся. Его друг по-прежнему постоянно думает о еде.

– Сначала я бы хотел со всеми встретиться, – сказал он.

– Тогда подожди здесь, – предложил Тин, указывая на стреловидную беседку у водоема. – А я схожу посмотрю, не закончилась ли учеба.

– Я могу пойти с тобой.

Тин покачал головой:

– У тебя еще нет пропуска во дворец, приятель. Сначала твой приезд должны оформить, бюрократическая волокита, как и везде. Подожди меня здесь, я мигом! – Сказав это, Тин во всю прыть кинулся куда-то по зеленым лабиринтам.

Артур задумчиво смотрел Тину вслед. Он уже давно представлял себе эту долгожданную встречу с друзьями, мечтал о ней, пока лежал избитым на соломе в шатрах Ролли. Мысли об этом поддерживали его и давали ему силы на борьбу. Сейчас же Артур пытался в голове сопоставить мечты с реальностью. Вроде все нормально, однако что-то не сходилось, какая-то деталь показалась ему странной. Но какая?

Сложно было сосредоточиться. Его сильно отвлекали раздражающе яркие краски, эти покрытые золотом дорожки…

Чтобы занять себя, Артур стал прогуливаться вдоль искусственного озера, по которому плавали чудесные лебеди – белоснежные и черные, очевидно, для создания контраста.

Вдруг он увидел какую-то парочку, которая направлялась к озеру. Статный юноша по-хозяйски обнимал девушку за талию, а она весело щебетала, напоминая со стороны прекрасную птичку. Влюбленные не видели Артура, который спрятался за беседкой, наблюдая за ними. Сначала ему показалось, что он не знаком с этой парочкой, но потом, когда они подошли ближе, Артур внезапно узнал в самодовольном юноше Тода! Да, это несомненно был он, красавец Тод с длинными вьющимися волосами, которые он заботливо собрал в хвост. Женоподобной внешностью Тод чем-то походил на Кирима, за тем лишь исключением, что армут был более смуглым и утонченным. Артур хотел было подойти к ребятам, однако что-то остановило его. Сердце клипсянина учащенно забилось, и немудрено: прекрасной спутницей Тода была… Диана!

Если бы бедняга мог наблюдать себя со стороны, он бы заметил, как с его лицом произошла удивительная метаморфоза: оно болезненно исказилось, словно от удара, губы побледнели, а взгляд, полный боли и отчаяния, устремился на этих двоих, которые так бесцеремонно нарушили его безмятежное состояние. Тод со своей спутницей сели у озера, по-прежнему не глядя в сторону беседки, где, не дыша, замер Артур. Чудилось, неведомые силы полностью парализовали его тело. Диана задумчиво смотрела на глянцевую поверхность озера, прекрасная и нисколько не изменившаяся.

Артур с жадностью взирал на любимую. Это был дорогой для него образ, который помогал ему, направлял и наставлял, а также давал силы на новые свершения. Темные каштановые волосы, сейчас казавшиеся все-таки чуть короче, чем раньше, мягкая улыбка, которая могла вмиг стать насмешливой и дерзкой, проницательные серые глаза, которые видели всех насквозь, одухотворенность во всем ее облике – эти черты словно бы навсегда отпечатались в сердце Артура. Он действительно любил ее и, как ребенок, в нетерпении ожидал встречи.

А потом Артур перевел взгляд на Тода, самодовольного, франтоватого, явно слишком беспокоившегося о своем внешнем виде – это было заметно по его заботливо уложенной прическе, тщательно выбранной одежде, аромату, который распространялся от него за версту… Внезапно Артур ощутил такую ненависть, что, наверное, если бы в этот момент он все-таки был естествознателем, то, даже не задумываясь, испепелил бы Тода одним движением руки. Гнусная мысль об убийстве соперника показалась ему сейчас такой разумной и логично обоснованной, что он даже сделал шаг вперед.

Ревность и желание мести желтой пеной всколыхнулись в груди Артура; они подгоняли его, накрывали все его существо, подобно гигантским волнам во время шторма, нещадно бросали из стороны в сторону, как щепу, случайно оказавшуюся в эпицентре стихии. А ведь действительно, почему бы и нет? Тод прекрасно осознавал, что Диана не принадлежит ему, но тем не менее осмелился позариться на нее, соблазнить! Разве это не должно повлечь за собой справедливое возмездие? Артур сделал еще один шаг вперед, мучительно борясь с самим собой. Его губы побелели от напряжения, так сильно он их сжал.

Вдруг Диана шепнула что-то Тоду, приблизившись к его уху чуть ближе, чем того позволяли приличия, и побежала куда-то в парк. Тод же остался спокойно сидеть на берегу озера, глядя на медленно проплывавших черных лебедей. Что ж, вероятно, так будет лучше, свидетелей не осталось, он может быстро расправиться с Тодом, а потом утопить его в озере, и никто даже не узнает, что произошло. Артур, мягко ступая по песку, приблизился к ничего не подозревавшему Тоду, который все это время стоял к нему спиной. Его кудри, собранные в хвост, ужасно раздражали Артура; когда он смотрел на них, то, казалось, мог ударить соперника только по той причине, что тот являлся их счастливым обладателем.

Еще несколько шагов: теперь клипсянин находился прямо за спиной у врага и мог вполне воспользоваться благоприятной ситуацией и ударить его сзади. Сначала по голове, затем… Артуру померещилось, что все его существо переполняют желчь, обида, горечь, а еще ему пришла в голову совсем уж удивительная фантазия – если бы он вдруг нечаянно расцарапал себе руку, то увидел бы, что у него по венам течет желтая кровь, а не красная, как у всех людей. Им овладело странное чувство: когда ты вроде вполне управляешь мыслями, но при этом где-то отдаленно осознаешь иллюзорность контроля над самим собой.

Артур вдруг понял, что если сейчас он причинит зло Тоду, то пути назад не будет. Уже ничего нельзя будет поменять, он таким образом как бы перейдет невидимый рубеж, отделяющий его прошлую жизнь от будущей. А потом ему вспомнился фиолетовый единорог – светлый и добрый образ, который уже почти изгладился из его памяти. Вспышкой он пронесся в его затуманенном разуме, осветив на мгновение все черные помыслы, которые в этот миг вдруг показались Артуру чудовищными. И он не смог ничего сделать. Просто стоял за Тодом, ненавидя его всем сердцем, но при этом не желая причинить ему зло. Между тем соперник повернулся и вполне дружелюбно улыбнулся Артуру.

– Я знал, что ты здесь, – неожиданно смущенно проговорил Тод, нарушив неестественно-мрачную тишину, воцарившуюся на озере. – Тин мне все рассказал.

– Диана… тоже знала? – хриплым голосом проговорил Артур.

Тод покачал головой.

– В этом случае она вряд ли пошла бы со мной на озеро, – с затаенной грустью улыбнулся он. – Но я… Я ведь специально привел ее сюда. Знаешь, мы очень подружились за все это время…

– Не хочу это слушать! – грубо оборвал его Артур и отошел на шаг в сторону. Но Тод настойчиво продолжал говорить:

– Диана очень тосковала без тебя. Ей нужна была поддержка. А я думал… Что ты, может, ушел из школы и вообще уже не собираешься возвращаться. Мы ведь ничего про тебя не знали. Я надеялся, что она в конечном итоге полюбит меня, ведь она сама мне уже очень давно нравится. Но, к моему огромному сожалению, Диана всегда относилась ко мне как к другу, даже теперь, несмотря на все мои усилия. И когда я узнал, что ты пришел… То почувствовал такую злобу, что решил отомстить тебе. Я как будто получил невидимый толчок в спину, заставивший меня сделать эту глупость… Ведь это же, право, настоящее ребячество! Я даже сейчас не могу себе объяснить, чего я этим поступком добивался… Разве что разозлить тебя, но ведь какая бессмыслица…

Артур жадно вслушивался в слова Тода. Где-то в своем разуме клипсянин понимал, что друг говорит правду. Это странное место словно бы толкает людей на необъяснимые поступки. Например, ужасные мысли об убийстве Тода, которые вдруг пришли ему в голову… Разве они принадлежали ему? Разве он когда-либо смог помыслить подобное? Очевидно, что нет. Однако не так-то просто оказалось выйти из того болезненно-раздраженного состояния, в которое он впал. Почему, собственно, ему следует верить Тоду? Зачем тот заявился сюда с его девушкой? Почему сама Диана не вышла его встречать? Где, наконец, Тин, который, казалось, уже совсем и думать забыл про него… Где он шляется? Почему Тин не рассказал всем, что он в Птичьем графстве, а только Тоду?

Все эти многочисленные вопросы рождали в сердце Артура глухую обиду на друзей, несмотря на то что по своей натуре он никогда не был обидчивым.

– Артур, – неловко продолжил Тод, – на самом деле все мы очень скучали по тебе и волновались. Это правда. Не знаю, что на меня нашло. Прости меня, друг. – Последняя фраза у беруанца получилась совсем жалобной, и Артур почувствовал острое желание причинить Тоду боль. Он продолжал молчать, не подозревая, что невидимые стервятники уже летают над его сердцем, желая заполучить себе добычу. – Ты простишь меня? – вновь спросил Тод, как побитая собака глядя на приятеля. Интересно, он вообще осознает, что остался жив только благодаря дурацкому великодушию Артура?

– Нет, – холодно отчеканил Артур, вызывающе глядя на Тода. – Я бы убил тебя за подобные шутки, но, видимо, я слишком слаб, чтобы это сделать. Так что в целом тебе повезло, проваливай!

Тод вздрогнул как от удара, казалось, ему действительно очень жаль, что разговор пошел в таком ключе. Согнувшись, он медленно побрел в сторону, не глядя на Артура. Что ж, поделом ему. Нечего было устраивать это шутовское представление. Какая-то дурацкая месть, а затем еще более нелепое раскаяние.

Однако чем дальше Тод уходил, тем хуже становилось на сердце у Артура. Совесть начала поддразнивать его. Сперва у него появилась слабая тошнота. Затем это чувство распространилось на все его тело, ему стало так дурно, что он в сердцах выкрикнул: «Зачем, зачем я несправедливо обидел его?!» Действительно, причины никакой не было. Вернее, она была, но заключалась отнюдь не в Тоде или Диане. А совсем в другом. И Артур это очень хорошо знал, но тем не менее позволил себе настолько поддаться дурным помыслам.

Совершенно расстроенный, Артур поплелся к дворцу. Он плохо соображал в этот момент. Наверное, он надеялся найти там всех и поговорить начистоту.

А еще ему вдруг пришла в голову одна занятная мысль: он неожиданно понял, почему разговор с Тином показался ему таким странным! Лучший друг ни о чем не спрашивал его, как если бы ему было совсем не интересно, где он провел все эти месяцы…