Сури теперь целыми днями не выходила из библиотеки Воронеса. Порой ей начинало казаться, что она сама является неотъемлемой частью здания, например фундаментом или же колоннами. Страшная апатия захватила все ее существо.

Как она одна надеется отыскать свиток, когда не может переместиться и на пол-единометра? Неужели ей самой нужно ходить по всем человеческим поселениям, чтобы найти ненавистного черноволосого мальчишку, которых, наверное, в каждом городе хоть пруд пруди?

В таких мрачных раздумьях Сури проводила все свои дни, лишь изредка прерываясь на еду и сон. Иногда к ней заходили люди, и тогда она по привычке перевоплощалась в Вингардио, чей образ ей уже претил настолько, что с ее губ теперь не сходила полная отвращения к самой себе жалкая улыбка.

Вот и сегодня ее опять потревожили: слуга захотел доложить, верно, о какой-нибудь сущей безделице. И как настоящий Вингардио терпел этих шутов?

– Сегодня мне нездоровится. Я не желаю, чтобы меня беспокоили понапрасну, – скучающим голосом произнес лжевладыка, с откровенной неприязнью разглядывая слугу, который так низко склонился, что длинные волосы, свисающие с его головы, подметали пол перед ногами Сури. «У него даже не хватает мозгов посмотреть на меня и увидеть, что я сильно отличаюсь от истинного Вингардио!» – с нарастающим раздражением подумала про себя Сури. Она никогда не любила льстецов и подхалимов, ей больше по душе была искренняя собачья преданность, какой обладал ее незаменимый слуга Дантрос.

– Но господин! Смилуйтесь! Вы уже целую неделю не хотите ничего слушать… А наши люди ждут приказаний! – бойко проговорил наглец, исподлобья глядя на ноги своего повелителя. Действительно, Вингардио, который уже во время их длительного путешествия в Воронес казался немного тронувшимся умом, сейчас же выглядел совсем чудным. Он подозрительно не выходил из библиотеки, не давал никаких приказаний слугам, и все люди, последовавшие за бывшим властелином, теперь решительно не знали, что им следует предпринять.

Остаться в Воронесе или вернуться в Дреполис? Надо ли продолжать войну или она уже давно закончилась? Должны ли слуги наконец нормально прислуживать господину, который вдруг стал настолько самостоятельным, что даже не позволяет никому выносить свои ночные горшки и менять одежду?

Все эти простые на первый взгляд вопросы весьма волновали преданных людей, которые намеренно оставили свой дом в Дреполисе и отправились за властителем в Воронес. Теперь же они смутились и растерялись: вся эта ситуация должна была как-то проясниться, и чем быстрее это произойдет, тем лучше для них.

– Там в загонах сотни белых единорогов! Они были разведены неумелами по вашему приказанию! Теперь мы не знаем, что с ними делать… Стоит ли отпустить их на волю? – продолжал тараторить слуга, желая как-то заполнить своими словами эту тягостную тишину, которая уже давно воцарилась в покоях повелителя.

Вингардио отстраненно смотрел перед собой. Белые единороги…

Мерзкие твари. Сури всей душой ненавидела единорогов. Ее отвращение к ним могло сравниться разве что с ненавистью к Ирионусу. Создания, давшие человеку силу, которую она по какой-то неведомой причине не может постичь! Более того, она никак не способна влиять на естествознателей, что означало только одно: их сила была более могущественной, чем ее собственная. Осознание своего несовершенства особенно тяжело переносится гордыми и амбициозными людьми, стремящимися к безупречности во всем. А ведь Сури относилась именно к таким.

Однако же о чем говорил этот слуга? Зачем вдруг она могла приказать разводить единорогов, когда ненавидит их всем своим существом? Ах да, Сури совсем запамятовала, что она сейчас является не самой собой, а всего лишь жалким Вингардио. Порой Сури забывала, кто она, ибо у нее уже давно не было лица, она словно состояла из воздуха. Если бы Сури однажды совершенно случайно превратилась в саму себя, то есть в того человека, который когда-то прислуживал старой ведьме в лесу, она бы уже, наверное, и не вспомнила, что это ее настоящий образ.

– Что еще за белые единороги? – вялым голосом переспросил Вингардио, на что слуга тут же ответил, обрадовавшись, что у него получается вести с повелителем хоть какой-то мало-мальски разумный диалог:

– Ну ведь фиолетовые единороги оставили нас… А многим естествознателям хотелось бы, чтобы все было как раньше.

– Естествознателей уже нет! – яростно воскликнула Сури, чрезвычайно разозлившись. Нет, впрочем, несколько осталось. Но это ее враги, которых она не собиралась принимать в расчет. Все равно, согласно ее плану, они должны были исчезнуть.

– Но господин, – с жаром возразил слуга, – вы же планировали прочитать свиток и вернуть силы? Как только вы это сделаете, появятся и другие естествознатели. Я и сам давно мечтаю о подобном ремесле… – Здесь голос слуги стал таким приторным, словно ему на язык вылили полбанки варенья из древесной коры. – И потом… Эти единороги… Они также смогут помочь осуществить наши планы. Они же будут слушаться вас не хуже преданных собак.

Здесь Вингардио вдруг очнулся от оцепенения, которое властвовало над ним последние дни. А что, если попытаться? В конце концов, Сури удалось обдурить преданных слуг Вингардио, так почему же не попробовать с единорогами? Насколько она знала, белые породы не отличаются особой сообразительностью. По своим качествам они больше похожи на лошадей.

– Я хочу немедленно их осмотреть! – тоном, не терпящим возражений, заявил Вингардио. Слуга засветился от радости. Ведь именно ему удалось хоть немного расшевелить господина. Он почти вприпрыжку побежал за хозяином, продолжая тихонько бубнить ему в спину:

– Если бы только вы научили меня естествознательству… Я бы мог…

– Придержать язык, я полагаю? Отправляйся в каморку для слуг и не докучай более своему господину! – язвительным голосом пробурчал Вингардио, вполоборота развернувшись к слуге. Полумрак библиотеки был на стороне Сури, ибо она все-таки разительно отличалась от настоящего владыки.

Парень с грустью отошел в сторону, а Сури наконец покинула стены затхлой библиотеки, которая за все эти дни успела так ей надоесть, что она сама уже была готова сжечь ее дотла. Даже ценные свитки ее больше не радовали. Какой в них толк, когда она все равно не может постичь заключенное в них знание?

Стояла чудесная оюньская погода. Воронес поражал своим необычайно благоприятным климатом, который создали естествознатели. Долина, где располагался город, выглядела пестрой от многообразия причудливых цветов и растений. Чуть ближе к лесу возвышался огромный загон.

Приблизившись к нему, Сури увидела белые морды животных. Каждый красавец был как на подбор: стройный, мускулистый, с тонкими быстрыми ногами и серебристыми крыльями за спиной. Животные шумно втягивали воздух широкими ноздрями, и по звуку, который они издавали, представлялось, что в гигантской кузнице равномерно работают кожаные меха.

Сури приблизилась и в нерешительности остановилась, увидев, что один из единорогов, самый крупный и сильный, внимательно смотрит на нее, как бы оценивая. Этот разумный взгляд немало смутил Сури. Как же естествознатели с ними обращались? Как вели диалог? Кажется, умозрительно… Какая это, однако, бессмыслица! Неужели с животными вообще можно разговаривать, да еще и думать, что они скажут что-нибудь в ответ? Это все равно что спрашивать у короеда, почему он так называется, и самому отвечать за него.

Размышляя таким образом, Сури деловито осматривала единорогов. Их свобода ограничивалась не одним лишь загоном: неумелы из предосторожности приковали их цепями, вероятно, из-за страха, что свободолюбивые животные могут улететь. У каждого на шее висел тяжелый железный ошейник, оставлявший на нежной молочно-белой коже красные отметины. Перед загоном на небольшом столярном столе стояла банка с одним-единственным ключом, который, видимо, мог освободить единорогов.

Должно быть, план Вингардио выглядел следующим образом: он намеревался прочитать свиток и вновь обрести естествознательские умения, благодаря которым смог бы приручить единорогов. Вероятно, он мечтал навсегда привязать к себе этих животных взамен тех, которые однажды по собственной воле отвергли его. Сури слабо понимала истинные намерения бывшего властителя, однако она порой могла быть весьма проницательной.

Сури задумчиво взяла в руки ключ и покосилась на могучего единорога, который своим видом чем-то приглянулся ей. Сури поняла, что не испытывает такой ненависти к белым единорогам, как к фиолетовым, и осознание этого факта немного успокоило ее. Проследив взглядом за любимцем, она вдруг уловила некое изменение в его умных проницательных глазах. Они, будучи светлыми от природы, словно бы чуть потемнели от волнения.

Лже-Вингардио оскалился в своей фирменной улыбке. С решимостью он шагнул в загон и начал освобождать всех единорогов, начав с того, первого, самого прекрасного. Животные заволновались, запыхтели, затопали. Тяжелые ошейники с неприятным бряцаньем падали на землю, а бывшие пленники копытами словно бы закапывали в песок эти ненавистные предметы, которые унижали и порабощали их.

Сури не забыла ни про кого: она обошла всех. С доброжелательной улыбкой Вингардио на устах она освобождала единорогов. Бедные животные, ошалевшие от радости, начали медленно выходить из загона. Их гигантские крылья трепетали от восторга, ведь единороги обрели то, ради чего были созданы, – свободу! Прекрасные, статные, с блестящей, переливающейся на солнце кожей, которая защищала их спины подобно доспехам из чистого серебра, они один за другим покидали ненавистное пристанище. Движения громадных крыльев вызвали сильный ветер, от которого заколыхались верхушки деревьев.

Покуда все единороги белым облаком поднимались в воздух, лже-Вингардио стоял, небрежно опершись о деревянную стену загона, и продолжал задумчиво улыбаться. Казалось, его совсем не расстраивал тот факт, что неблагодарные животные ушли, даже не выразив признательности спасителю. Напротив, своей непринужденной осанкой и искрящейся физиономией он словно показывал, как был счастлив лишь из-за того, что оказался способным на этот добрый поступок, возможно, единственный в своей жизни.

Затем лже-Вингардио обернулся и внимательно посмотрел на того, кто остался в загоне. Животное медленно вышло наружу, неуверенно поводило головой по сторонам, будто пытаясь вспомнить свои ощущения до того, как на его шею водрузили железный обруч. Затем единорог обернулся к спасителю, который стоял перед ним, сияющий и торжествующий. Маленькие глаза единорога, похожие на два лесных ореха, моргнули, а затем произошло немыслимое: голова свободолюбивого животного почтительно склонилась! Оказывается, вовсе не нужно быть естествознателем, чтобы найти общий язык с единорогом!

Сури победоносно улыбалась, так как знала, что нашла себе новых союзников. Летающие звери помогут ей в той области, где она была совершенно немощной, – в перемещениях! Именно единороги найдут для нее свиток, благодаря которому она наконец-то восполнит пробелы в своем могуществе. Сури пока плохо понимала, зачем ей нужна сила, однако она всем сердцем чувствовала, что так будет правильно. В конце концов, Сури всегда стремилась только к тому, что казалось ей правильным. Она распустит слуг Вингардио, так как они были ей уже ни к чему.

Сама же Сури планировала остаться в Воронесе, чтобы продолжать поиски. Вдруг старый Арио Клинч обманул ее и желанный свиток находится здесь, на прекрасных полках только что отстроенной библиотеки, у Сури под носом? Как бы то ни было, теперь у Сури имелось больше шансов на успех, ибо на ее стороне были белые единороги. Они, подобно собакам-ищейкам, выследят младенца, из-за которого умер несчастный Дантрос, принесут его к Сури, и тогда она сможет выйти на главного врага…