Артур с тяжелым сердцем покидал семью Тина. Он предчувствовал что-то плохое, но не знал, с какой стороны ждать беды. Опять один, как и прежде! Усталость сковывала его движения, но Артур благоразумно предпочитал идти вперед, так как понимал, что ночью у него куда больше шансов незаметно проникнуть в Короедное графство, находившееся как раз под Престижным.

К слову, существовала единственная легальная возможность попасть на уровень ниже – через пограничный пункт. Из энциклопедии о Беру и беруанцах Артур уже знал, что графства соединялись между собой только с помощью туннеля, проделанного в стволе дерева. По нему в определенные часы подвесные лодки спускались, а потом их вновь поднимали при помощи натяжных канатов. Таким манером жители могли подняться или же, наоборот, спуститься. Проезд, разумеется, осуществлялся за немалую плату пограничнику, поэтому только самые зажиточные беруанцы обладали роскошью путешествовать вверх-вниз по своему желанию. Также необходимо было иметь с собой определенный пропуск с четко прописанной целью визита.

Все эти сложности были введены неспроста: богачи не желали видеть жителей с нижних уровней, поэтому все перемещения людей происходили в пределах своих графств.

Артур, разумеется, не мог идти к пограничному пункту. У него не было ни одного венгерика, а просить деньги у госпожи Треймли ему не позволила гордость. В его карманах лежали лишь два пропуска: в Ласточкино графство, доставшийся ему от мертвого беруанца, и в Птичье – от госпожи Треймли. Сам факт наличия нескольких пропусков мог вызвать нежелательные расспросы. Поэтому Артур не рассчитывал особо на пограничников – он хотел попасть на самые отдаленные темные ветки, где, по его мнению, можно было найти другие, может, менее законные способы проникнуть в Короедное графство. Артур вполне отдавал себе отчет в рискованности всего этого предприятия, что, однако, ни в коей мере не останавливало его.

Сейчас же Артур шел по главной улице Великосветского графства.

Жилые гнездимы становились все выше и больше, своим видом напоминая пузатых воробьев на ветке. Некоторые постройки походили на торговые ряды; яркие вывески подсвечивались фонарями, привлекая внимание прохожих. Впрочем, было видно, что заведения уже не работали, а все торговцы разошлись по домам.

Артур с любопытством осматривал гнездимы; в некотором роде он проникся необычной атмосферой древесного города, и ему действительно доставляло удовольствие здесь гулять, тем более в ночное время, когда улицы были совершенно пустынными. Главная ветка, по которой он шел, в какой-то момент начала разветвляться и паутиной расходиться в разные стороны. Обрывов видно не было, но бывали случаи, когда дороги кончались, и там за невысокой перегородкой чернела беспроглядная тьма.

Артур уже больше часа брел по основной улице; не так уж и долго, но он так устал после длительного путешествия, что даже эта на первый взгляд несложная прогулка была ему в тягость. Яркие витрины, вначале привлекавшие его внимание, теперь ускользали и расплывались в ночной мгле. Вот перед его взором промелькнула надпись: «Антиквариат. Меняю изделия на комнату в гнездиме». И вот эта: «Бюро путешествий „Башмак“. Предлагаем походы на самые опасные и живописные ветки столицы! Цены не жалят».

Тут имелись рекламные вывески на любой вкус и цвет, кроме тех, что действительно были нужны Артуру. Одни гнездимы выглядели чуть более бедными, но вскоре они сменились величавыми постройками, принадлежавшими зажиточным беруанцам. По форме эти роскошные особнячки уже напоминали не маленькие круглые пышки, но настоящие произведения искусства. Их окружали великолепные сады-парки с коваными оградами.

Артур, наверное, еще долго шел бы по южной стороне, отчаянно борясь со сном, но в какой-то момент все изменилось. Ему почудилось, что на пустынной улице он не один. Сперва клипсянин подумал, что это какой-то загулявший местный житель, от винотеля позабывший адрес гнездима. Незнакомец медленно шел чуть поодаль от него и своей вальяжной походкой вполне мог сойти за местного гуляку. Однако когда Артур обернулся, чтобы посмотреть, кто идет за ним, то никого не увидел. Словно тот специально отступил в тень, поспешив скрыть следы своего присутствия.

Тогда Артур пошел вперед чуть быстрее, и он мог поклясться, что незнакомец также ускорил шаг. Кто это? Неужели не праздный прохожий? Что-то подсказывало Артуру, что нет. Так, значит, Люция все-таки не послушала его и написала Тину? Тогда в Птичьем графстве все уже оповещены о прибытии гостя. В том числе и его недруг.

Артур не имел ни малейшего понятия об этом заклятом враге, который уже давно пытался ему навредить, начиная со странного белого единорога, пытавшегося свалить его со спины Баклажанчика, и заканчивая ловушкой в темной пещере. Казалось, один факт существования Артура доводит кого-то до крайней степени бешенства.

Спустя какое-то время загадочный шелест шагов начал раздражать Артура. Он злился оттого, что человек прячется, не хочет выдавать себя, словно играет с ним, пытаясь напугать и вывести из равновесия. А вдруг по пятам за ним идет тот самый человек, который безжалостно убил его мать и отправил в страшное подземелье отца? Что тогда? Артур действительно не знал, что бы он сделал, если бы увидел этого человека перед собой. Сама идея мести претила его натуре.

Артур резко остановился и чуть вернулся назад. Ему до болезненной дрожи захотелось увидеть врага, посмотреть в глаза. Но неизвестный скрывался в тени больших гнездимов, не показывая своего лица. Вероятно, он хотел только проследить за ним и выведать его планы.

Как раз этого Артур допустить не мог. Он резко сорвался с места и побежал вперед. Гнездимы молниеносно проносились перед его глазами. Один, второй, третий.

Преследователь тоже побежал – только бесшумно, едва касаясь земли. Артур видел его черную тень, отбрасываемую фонарями, однако нельзя было различить очертаний фигуры и лица. Артур бегал довольно быстро, а длительное путешествие развило в нем небывалую выносливость. Он почти сразу смог оторваться от незнакомца.

Главная улица осталась далеко позади, теперь же перед взором уставшего путешественника возник совсем иной город – трущобы, где бродили остервенелые от голода коты, пряча под тощий живот обрубленные хвосты, где пахло свежим бельем, так как на стенах многих гнездимов висели тщательно постиранные простыни, где было темно, а ветки угрожающе качались под сильными порывами оюньского ветра. Вполне приятные запахи чистого белья разбавляли другие – смердящие, исходившие от канализационных труб с верхних веток. В этом захолустье царило зловоние протухших продуктов, испражнений ночных горшков, лечебных настоек, старых вещей и заброшенных свалок.

Замученный юноша остановился на секунду, чтобы перевести дыхание. Начиналась гроза, и вдалеке угрожающе буркнул гром.

«Этого еще не хватало», – подумал Артур про себя, с тоской глядя на жирные тучи – предвестники сильной бури. Небо на какое-то время утихло, будто ожидая разрешения; но потом разразилось таким грохотом, что казалось, небесная твердь расколется на тысячи маленьких частиц.

Когда молния вонзилась в податливое небо, Артур смог отчетливо увидеть то место, куда он попал. И, даже несмотря на свою храбрость, клипсянину вдруг стало не по себе. Прямо перед ним открывалась зияющая пропасть, не огражденная никакими заборами. Дорога резко обрывалась, никому не нужная и бесполезная, а впереди маячила лишь пустота.

Теплый дождь, словно бродячий музыкант, заиграл каплями по неказистым гнездимам. Артур с досадой почувствовал, как его одежда стремительно мокнет. Если бы на нем был плащ из Троссард-Холла, сотканный из лучших непромокаемых материалов, его бы не пугала непогода. Однако запасная кагилуанская одежда подходила скорее для званых ужинов, но никак не для прогулок в дождливую погоду. Рубашка сразу же прилипла к телу; несмотря на приятный оюньский вечер, Артур начал зябнуть. Единственное, что хоть немного радовало до смерти уставшего юношу, – это то, что преследователь потерял его. Хотя бы в этой мелочи он смог нарушить чьи-то планы.

Артур решил переждать грозу, но все никак не находил убежища. У гнездимов не было козырьков, чтобы спрятаться под ними от дождя. Бесполезные блуждания по опасным тонким веткам без каких-либо ограждений ни к чему не приводили и могли статься весьма рисковой затеей, и Артур остановился, обхватив себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Ему было так холодно, что зубы его начали стучать в такт каплям дождя.

Бедняга корил себя за свою дурацкую гордость; казалось бы, чего ему стоило остаться в уютном гнездиме родителей Тина? Тем более что Люция сама предлагала переночевать у них. В конце концов глава семейства тоже подобрел бы и сменил гнев на милость. Но теперь уже поздно об этом думать, он сделал выбор и сейчас вынужден стоять под проливным дождем, смертельно уставший, озябший, дрожащий, наедине с таинственным недоброжелателем и тощими кошками.

Мутным взглядом Артур уставился перед собой, искренне желая, чтобы его мучения как можно скорее прекратились. Вдруг перед ним сквозь пелену дождя выплыла белая вывеска, которую от ветра нещадно качало из стороны в сторону. На ней крошечными размытыми буквами было выведено: «В нижние графства без документов». Надпись была сделана такой незаметной неспроста – случайные люди и не обратили бы внимания, а неслучайные и так обо всем знали.

Артур с робкой надеждой постучал в ветхую дверцу гнездима. В какой-то момент он осознал, что стучит по незапертой двери, которая от его резких движений чуть отворилась, гостеприимно предлагая измученному путнику войти. Артур зашел внутрь, дрожа всем телом. С его одежды градом стекала вода, заливая грязный пол гнездима.

Как выяснилось, далеко не все беруанские постройки были столь же уютными, как дом семейства Треймли. Пол и стены здесь выглядели грубыми, неотесанными, из них повсюду топорщились ветки, как щетина из ершика для чистки ночных горшков. У стены стоял единственный колченогий стул, такой дряхлый, что, казалось, одно малейшее прикосновение разрушит его до основания. Артур с отвращением вперил взгляд в отъевшегося таракана, который деловито проползал прямо над его головой; потолки здесь, к слову, были очень низкие.

Гнездим состоял из двух грубо сколоченных отделов – узкого коридора и главной комнаты с запертой дверью, на которой размашистыми красными буквами было выведено: «Не стучать и не разговаривать!»

Артур подождал минут десять, но потом все же решился постучать, так как сломанный стул был вовсе не предназначен для приятного времяпрепровождения.

Дверь распахнулась почти сразу, как будто хозяин специально сидел за ней, дожидаясь незваных посетителей, и из комнаты осторожно выглянула испуганная голова в ночном колпаке, который свисал до самого пола. Затем Артур увидел владельца гнездима целиком. Это был уже немолодой мужчина с волнистыми рыжими лохмами волос, рыхлыми щеками, запавшими веками, болезненно круглым животом, как у человека, который не следит за своим питанием; несуразный ночной колпак придавал его облику какой-то комичный вид. Глаза мужчины смотрели забито и испуганно: вероятно, он каждую секунду боялся, что нагрянут представители властей и закроют его лавочку, размещенную в таком неприглядном месте. Увидев, кто к нему пожаловал, незнакомец немного расслабился, а затем, спохватившись, грозно сдвинул брови, решив сыграть роль злого невыспавшегося хозяина, которого тревожат всякие бездомные по пустякам.

– Чего надо? – резко спросил он, вытаращив круглые, как два венгерика, глаза. Жалкий вид гостя отнюдь не вызвал в нем сострадание, а, напротив, презрение и даже отвращение.

– Т-там льет как из ведра… М-можно я пережду у вас непогоду? – заикаясь от холода, вежливо попросил Артур. Он старался изо всех сил, чтобы его голос не звучал слишком уж жалобно.

Хозяин угрюмо насупился, потер лоб, затем отрывисто буркнул:

– Я не занимаюсь благотворительностью. Пошел вон.

Артур вскинул подбородок, намереваясь в ответ бросить какую-нибудь колкость, но вовремя сдержался, благоразумно решив, что все-таки он не в том положении, чтобы язвить.

– Мне очень нужно спуститься в Короедное графство, я видел вывеску… – дрогнувшим голосом проговорил он, решительно не зная, что сделать и предпринять, чтобы убедить вредного старика впустить его в дом.

– Э?

Этот скудный вопрос мог значить что угодно, но Артур все же вежливо повторил свою просьбу.

– Спуститься? – обрадовался хозяин. – Что же ты раньше молчал? Проходи к дядюшке Горбсу. – С этими словами он пропустил наконец гостя внутрь своего скудного жилища. Во второй комнате было довольно тепло, но так сильно воняло застарелой мочой и пóтом, что Артур невольно скривился. – Чего рожи строишь, у меня не хоромы, простите уж, – с неприязнью заявил хозяин, внимательным взглядом окидывая гостя. – Преступник, что ли? – подозрительно осведомился он.

– Нет, почему это? – удивленно возразил Артур. – Просто нет документов.

– Знаем мы эти «нет документов». А у кого в наше время их нет? Только у преступников. Ведь и статья в кодексе имеется такая, – язвительно проговорил дядюшка Горбс.

– Насколько я знаю, там есть также статья о незаконной торговле документами, – дерзко парировал Артур. – Как мне кажется, это преступление куда более серьезное.

Хозяин насупился. Затем, поразмыслив хорошенько, все-таки решил сменить гнев на милость, так как стал говорить о любимом предмете, то есть о деньгах.

– Десять венгериков, – безапелляционно заявил он, вытянув вперед мокрую от пота ладонь.

Есть люди, которые настолько являются прагматиками по своей сути, что даже не могут себе представить доброе дело без какой-нибудь личной выгоды, желательно материальной. Дядюшка Горбс относился именно к этой породе людей: он и мизинцем бы не пошевелил, если бы знал, что это не принесет ему никакой прибыли.

Артур погрустнел, так как денег у него совсем не было. Как же он мог так сглупить и не взять взаймы у госпожи Треймли хотя бы несколько венгериков! Хозяин дома мигом все понял.

– Как! Ты осмелился войти в мой дом, не имея при себе ни гроша! Бродяга! – Проговаривая все это, он угрожающе шел прямо на Артура, выпятив живот вперед. – Уходи немедленно!

– Мы… Мы можем поменяться! – вдруг выпалил находчивый клипсянин, которому в голову неожиданно пришла блестящая идея.

– Чего?

– У меня есть пропуск в Ласточкино графство… Это место более престижное и находится на высоких ветках. Взамен прошу спустить меня в Короедное… – быстро сказал Артур, искренне надеясь, что его предложение заинтересует жадного пройдоху.

Дядюшка Горбс замер, и на его лице отразились, наверное, все оттенки алчности. Он даже чуть вытянул вперед шею и начал с удовольствием облизывать губы, словно в предвкушении приятного обеда. Видно было, что такой обмен ему по душе.

– Что ж, парень… В принципе, я согласен, – важно проговорил хозяин, всячески стараясь скрыть свое желание обладать вожделенным предметом. Он вновь протянул руку, но Артур и не думал ничего ему давать, ибо понимал, что, скорее всего, пропуск в Ласточкино графство стоит куда больше и он имеет все основания потребовать к себе более человеческого отношения. Поэтому Артур спокойно заявил, приятно улыбнувшись:

– Я бы также посушил свою одежду у печки, взял у вас плащ, если таковой имеется, и не отказался бы от чашки чая с листьями Ваах-лаба.

Старик сперва опешил от такой наглости, но затем махнул рукой.

– Эх, что уж там. Я сегодня добрый. Так и быть, будет тебе и чай, и плащ, и все остальное. Только если бы ты был моим сыном, я бы тебя за дерзость отхлестал по щекам.

– Если бы я был вашим сыном, то не пришел бы к вам за помощью, – со смехом ответил Артур, оглядываясь. В самом дальнем конце комнаты стояла небольшая закрытая печурка, от которой распространялось приятное тепло. Стены гнездима были в несколько слоев заделаны войлоком, благодаря чему они не пропускали холодный ветер. В этом, конечно, были и свои минусы, так как помещение совершенно не проветривалось.

Рядом с печью висел гамак, который источал нестерпимый смрад. Казалось, лежавший на нем почерневший от пота матрас никогда в жизни не знал стирки. На полу посреди комнаты, будто половая тряпка, валялся круглый коврик, такой же грязный, засаленный и вонючий, как и матрас.

Артур, не дожидаясь приглашения, снял с себя мокрую рубашку и с наслаждением присел возле печи. Дотрагиваться до гамака ему не хотелось.

Горбс, охая и сетуя на поздний приход гостя, побрел заваривать чай.

– И занесла же тебя нелегкая, – пробубнил он из своего угла комнаты.

Артур, не слушая его, отдыхал в благодатном тепле. Сонливость смежила ему веки. В какой-то момент дядюшка подошел к нему и кинул плащ, кстати, не такой уж и старый. Удивительно, но он даже вполне подошел Артуру по размерам.

– Сынок твоего возраста. Ему это уже вряд ли пригодится. Нá вот чай. – Он протянул Артуру кружку с листьями Ваах-лаба.

Тот с благодарностью взял чай и начал смаковать этот восхитительный напиток, полюбившийся ему еще с Омарона.

– Такое ощущение, что ты по дереву на спине проехался, – вдруг пробормотал Горбс, с отвращением разглядывая уродливые шрамы, оставшиеся после наказаний господина Ролли. – Кто же ты такой, парень? Откуда держишь путь? Ты ведь не беруанец?

– Я путешественник, – скупо ответил Артур. Он не собирался откровенничать с этим подозрительным человеком.

– Понятно, – криво усмехнулся хозяин. – Знаем мы таких. Путешественников. Что ж, долго ты будешь еще чаевничать или дашь все-таки старику поспать?

Артур кивнул и быстро накинул на спину рубашку, которая уже успела немного подсохнуть. Сверху он надел плащ, и ему стало совсем тепло. Теперь он мог хоть всю ночь идти под проливным дождем.

– Я готов!

– Пропуск вперед, – проворчал дядюшка.

Артур безразлично пожал плечами и, достав из кармана брюк смятую бумажку, протянул ее хозяину. Тот резко схватил ее, будто испугавшись, что гость передумает. Полные губы его растянулись в насмешливой улыбке. По хитрому лицу Горбса было видно, что он считает Артура настоящим простофилей, раз тот согласился на такую невыгодную сделку. Старик даже не предполагал, что в другом кармане у Артура лежал еще один пропуск, только не в Ласточкино, а в самое престижное – Птичье графство.

Горбс проворно наклонился к коврику и привычным движением сдвинул его в сторону. Артур с удивлением увидел, что под грязным половиком располагается люк, закрытый плоской деревянной крышкой.

– Приходится жить в доме с дырой посередине… Удобства в этом мало, но деньги приносит, так что я не против, – зачем-то объяснил Горбс и, кряхтя, отодвинул деревяшку в сторону.

Артур с интересом глянул в просвет и отшатнулся – глубокий колодец перед его ногами устремлялся куда-то вниз, в кромешную чернь. Из дыры пахнýло испражнениями.

– Тебе туда, – с противной усмешкой проговорил хозяин.

– Э-э… А как же мне спуститься? – озабоченно спросил Артур, которому вовсе не хотелось ломать кости в канализационной яме.

– Как, как. В первый раз, что ли? – фыркнул старик. – Можешь целиком, можешь по частям. Шучу я. Сейчас дам канат.

С этими словами он достал толстую прочную веревку, которая одним концом крепилась за ветку дерева внутри гнездима, а другой ее конец господин Горбс бросил в черный колодец.

– Страховку себе сделай, – ворчливо добавил он, видя, что Артур взял веревку в руки и совсем не понимает, что ему с ней делать. Потом хозяин все-таки догадался, что странный юноша и правда занимается этим первый раз, и смилостивился, решив все сделать сам. Он ловко смастерил что-то наподобие веревочных шорт и помог Артуру надеть их. – Теперь вниз. Как спустишься и будешь готов – дерни за веревку, я подниму ее.

– А где конкретно я окажусь, когда спущусь? – поинтересовался Артур, уже с отвращением представляя дальнейший маршрут.

Горбс во весь голос расхохотался.

– Где, где… А куда, по-твоему, канализационные трубы идут? Лучше, пожалуй, и не знать, так легче будет терпеть. Удачи тебе, господин путешественник. Не забудь после помыться!

Артур криво улыбнулся и подошел к краю колодца. Что ж, выбирать не приходилось. Отважный клипсянин аккуратно начал спускаться, глядя перед собой. Постепенно голова с ночным колпаком все удалялась и удалялась, и Артур полностью погрузился в зловонный мрак. Теперь он понимал происхождение того ужасного запаха, который царил в гнездиме господина Горбса. Только в колодце гнилостные ароматы ощущались во сто крат сильнее.

Стены канализационной трубы были покрыты желтой слизью и белым скользким налетом. Один раз Артур нечаянно коснулся сапогом боковины и с ужасом почувствовал, что под его ногой что-то неприятно хрустнуло. Присмотревшись, он увидел маленьких черных насекомых, которые ползали взад и вперед по стенам колодца. То были одни из самых неприятных их представителей, которые любят мирно жить бок о бок с отъявленными грязнулями, – тараканы, своим видом напоминавшие большие черные семечки подсолнуха с волосатыми лапками.

– Эй, путешественник! Не забудь потом отсоединить веревку и три раза потянуть. Я ее подниму! – глухо прозвучал откуда-то голос Горбса. Теперь казалось, что светлое и уютное отверстие наверху так далеко, в то время как в самом туннеле не было ничего, кроме тьмы, вони и копошащихся насекомых.

Черная труба иногда становилась совсем узкой, и Артуру приходилось обтираться о склизкие вонючие стены; новый плащ вмиг приобрел жалкий вид. По ладоням засеменили тараканы.

– Чтоб тебя! – воскликнул Артур, отбрасывая от себя омерзительных насекомых. Мучения казались бесконечными. У него онемели руки, а голова заболела от вони. Когда он наконец почувствовал ногами твердую опору, то просто не поверил своему счастью. Как можно быстрее Артур сбросил с себя страховку и с наслаждением отряхнулся от тараканов, которые успели заползти ему под одежду и доставляли весьма неприятные ощущения. Потом три раза потянул веревку, и она тут же резво устремилась вверх. Вдруг в колодце стало совсем темно, так как старик задвинул проем в полу. «Доброго» дядюшку явно не заботила дальнейшая судьба путешественника, которому в полном одиночестве предстояло найти выход из канализационной трубы.

Артур огляделся, так как еще плохо осознавал, куда попал. Округлый ребристый пол говорил о том, что он стоит на какой-то ветке, проходившей, по-видимому, в Короедном графстве. По крайней мере, Артур на это очень надеялся. Вокруг стояли огромные чаны с чудными насосами, сверху донизу залитые мутной жидкостью. Впрочем, запах, исходивший от этих гигантских емкостей, не оставлял ни малейших сомнений об их содержимом. В чаны выходили канализационные трубы, поуже, чем та, по которой спускался Артур.

Вдалеке можно было увидеть проем, откуда тянулся мягкий лунный свет. Артур устремился к спасительной лазейке, так как уже не мог более переносить ужасной вони, стоявшей в беруанской канализации. Быстрыми шагами он дошел до выхода и с наслаждением вдохнул свежий бодрящий после дождя воздух. Гроза уже закончилась, а ветер, разогнав облака, дал возможность луне единолично властвовать на небосклоне.

Артур был счастлив как никогда: он с честью преодолел это испытание и без проблем спустился в Короедное графство. Но на смену радости пришло отчаяние, ибо он увидел перед собой крутой обрыв. Вдалеке сквозь гигантские листья виднелось бесконечное по своим размерам поле. Где-то там были лес и неприметный Омарон. Корявая ветка, к которой спускались канализационные трубы, была довольно короткой, а до другой, соседней, на которой располагались жилые гнездимы, было приличное расстояние. Как же беспрепятственно попасть на ту сторону? Только одна более-менее широкая ветка тянулась над крутым обрывом прямо к чьему-то покосившемуся домишке на самом краю. Вероятно, хозяева специально возвели тут гнездим, чтобы наслаждаться видами из окна. Впрочем, весьма разнообразные запахи из канализации начисто лишали всех достоинств это прекрасное месторасположение.

Артур ступил на неблагонадежную опору, отчего-то сразу вспомнив Потешные бои, когда они с Тэнкой и Лэком преодолевали препятствия, сотворенные больной фантазией испорченных богачей. Клипсянин никогда не боялся высоты, поэтому пройти даже по тонкой ветке над обрывом не вызывало у него дрожи в ногах. Несмотря на это, он предпочел переползти, так как подошвы его сапог были мокрыми и он мог запросто поскользнуться и свалиться.

Артур руками и ногами обхватил качающуюся ветку и пополз вперед к спасительной изгороди. Шаткий мостик под весом его тела трясся и качался, однако каким-то счастливым образом ему все же удалось приблизиться к забору на соседней ветке и ухватиться за него. Потом он аккуратно перелез его и спрыгнул в чей-то благоустроенный сад, очень напоминавший угодья семьи Треймли. Здесь чудесно пахло ирисами и рододендронами, что после канализации казалось Артуру совершенно изысканными ароматами. Ему очень хотелось бы задержаться в прекрасном саду подольше, но он не мог себе этого позволить. Все-таки он находился на чужой территории, откуда его могли прогнать взашей за нарушение частной собственности.

Поэтому Артур бесшумно пробежал сад и во второй раз перемахнул через ограду. Ему сопутствовала удача – никто не обнаружил странного юношу, прыгающего ночью по чужим огородам.

Теперь он наконец-то оказался на широкой улице, более или менее обустроенной. Конечно, здесь было значительно беднее, чем в Престижном графстве, и этот факт сразу бросался в глаза. Изредка ему встречались загулявшие прохожие. Все они как один изумленно глазели на юношу, который походил сейчас скорее на чистильщика канализаций. Заметив только эти подозрительные взгляды, полные брезгливости, Артур благоразумно решил избавиться от грязного плаща, который вонял испражнениями. Его темная рубашка по крайней мере смотрелась более пристойно. Также он постарался очистить лицо от грязи, чтобы не привлекать к себе очень много внимания. Теперь Артуру надо было отыскать трактир.

Когда он вежливо обратился к одной пожилой беруанке, чтобы узнать, где находится «Веселая индюшка», женщина так резво отпрыгнула от него, что сразу скинула себе десяток лет.

Приятный на вид мужчина с трубкой табака в руке был лучшим кандидатом для сбора информации, поэтому Артур спросил у него.

– Я, вообще-то, не охоч до трактиров… Предпочитаю навещать друзей… Но этот – один из самых первых и известных в графстве. Он находится на пересечении Мармеладной и Зефирной веток в гнездиме № 1. Идите-ка прямо, не сворачивая, минут тридцать – и упретесь в него.

Затем мужчина, чрезвычайно довольный собой, побрел дальше, мурлыча себе под нос старинный романс. Артур, следуя его подробным указаниям, шел по прямой дороге, куда более оживленной, чем та, по которой ему довелось прогуливаться в Великосветском графстве. Видно было, что Короедное графство в основном предназначалось для развлечений.

Какие только названия улиц не встретились Артуру! Тут были Коктейльные, Барные, Кутежные, Икорные, Мясные, Винотельные, Хлебные, Селедочные, Булочные, Пряничные, Копченые, Салатные и прочие ветки, чьи наименования непременно были как-то связаны с едой. Но Артур, памятуя слова случайного прохожего, никуда не сворачивал и шел прямо. От всех этих съедобных названий бедняге сильно захотелось есть: все-таки шикарное пиршество в гнездиме семейства Треймли было уже давно, а поздний ужин ему заменил лишь терпкий напиток с Ваах-лабом. Однако оставалось только надеяться на то, что друг отца примет его с гостеприимным радушием и разрешит остановиться у него. В противном случае Артуру, не имевшему ни одного венгерика, здесь нечего было делать.

Артур сильно волновался. Встретит ли он Индоласа? Вдруг старый друг отца уже давно не владеет трактиром? Выслушает ли Индолас его историю, поверит ли ему? События последних дней говорили о том, что даже друзья могут начать сомневаться в искренности его слов, что уж говорить про человека, который ни разу в жизни его не видел? Артуру даже не удалось сохранить ценный предмет, которым его снабдил отец, чтобы Индолас смог узнать его! Увы, в негостеприимных шатрах господина Ролли у него забрали все вещи, которые Артур так и не смог вернуть впоследствии. Как же убедить Индоласа? А главное, как самому узнать его?

Впрочем, отец рассказал об одной замечательной характеристике, которая могла сразу же указать на его старого друга, – разноцветные глаза. Что ж, значит, по одной этой примете Артуру придется искать таинственного Индоласа.

Замученный юноша довольно долго брел по ветке, однако, когда путешественник уже совсем выбился из сил, на его пути появился надутый в виде пончика гнездим, на котором огромными буквами было выведено: «ТРАКТИРЪ». Напротив надписи кверху лапами висели муляж жирной индюшки с комично выпученными глазами и острый нож, угрожающе занесенный над ее тощей шеей; вероятно, этот нож указывал на то, что всякой птице в трактире рады исключительно в виде блюда. Из просветов между сплетенными на старинный манер ветвями горел огонек. Сквозь дырявую дверь сочился белый дым от сжигания листьев Ваах-лаба. Артур, не раздумывая, шагнул внутрь.