На контрасте с гигантским беруанским деревом Омарон казался крошечным, лишенным всякой ценности и даже ничтожным, как, наверное, представляется невеждам, когда они смотрят с высоты своего человеческого разумения на муравейник.

Беру же походил на великана, которому безразлично все, что творится внизу. Каждая деталь этого диковинного города выглядела слишком уж большой. Неестественно огромные ветви, уродливо-крупные листья с толстыми бурыми прожилками, из которых можно было смастерить одежду взрослому человеку, отчетливо просматривавшийся грубый узор древесной коры, точно борозды, оставленные исполинскими колесницами, – все, решительно все казалось странным. Впрочем, неестественность этих поистине впечатляющих размеров не внушала отторжения, напротив, она будоражила любопытство.

Единорог превзошел все самые смелые ожидания Артура, ибо донес всадника прямиком до Престижного графства, где жила семья Тина. Он сполна отплатил ему за ту небольшую помощь, которую тот ему оказал. Во время полета Артуру казалось, что единорог не слышит его мыслей; однако, когда доброе животное плавно приземлилось напротив аккуратного гнездима № 53 на Тенистой ветке Великосветского графства, клипсянин начал смутно догадываться, что белый единорог все-таки может понимать его. Артур аккуратно слез со спины нового друга и с благодарностью погладил его по спутанной гриве.

– Ты так мне помог! – с чувством глубокой признательности прошептал юноша, глядя в проницательные глаза удивительного животного. Единорог слегка прикрыл веки: чудилось, будь он котом, то тут же замурлыкал бы от удовольствия. – Я не знаю, где твой дом, но, надеюсь, ты больше не попадешь к омаронцам, – ласковым голосом добавил Артур и, оставив единорога, пошел к знакомому гнездиму. Сердце его забилось в сильной тревоге, ибо сейчас наступал тот самый переломный момент, когда он должен был наконец узнать, что случилось с его друзьями.

Появление гостя прошло незамеченным для обитателей Тенистой ветки; ничто не потревожило их дневной покой или же, что более вероятно, обед, так как любой прием пищи для беруанца представлялся чуть ли не самым важным мероприятием дня. Артур с восхищением осматривался. В первый раз ему довелось побывать здесь в холодное время года, когда сад выглядел пустым и заброшенным. Сейчас же, глядя на это буйство всевозможных цветов, Артур с трудом мог вообразить себе более ухоженное и вместе с тем более запущенное место, где человек сотрудничает с природой, не переделывая ее под себя, а благосклонно предоставляя ей право на действие.

Зеленый плющ разросся в беспорядке, полностью укутав изумрудным одеянием маленький гнездим. Невысокие яблони, похоже, никогда не знали обрезки, ибо их ветви неряшливо торчали во все стороны. Фиолетовые рододендроны естественным забором окружали небольшой участок земли; алые розы кокетливо склоняли чудные бутоны; белые маргаритки пушистым ковром покрывали аккуратные дорожки; желтые ромашки робко выглядывали из небольших глиняных горшков, подвешенных к гнездиму на специальные крючки; ветви беруанского древа с одной стороны создавали непроницаемый заслон от ветра и непогоды, а с противоположной красивый участок земли украшала великолепная панорама на лес, расстилавшийся далеко-далеко внизу. Поистине это место стоило того, чтобы хоть раз в жизни здесь побывать.

Перед тем как постучать в дверь гнездима, Артур минуту созерцал этот прекрасный вид. Он не верил своим глазам; столько дней у него ушло на то, чтобы сюда добраться, столько препятствий возникло на пути к желанной цели, столько разных людей ему удалось повстречать. Среди них были настоящие друзья и другие, может, не такие запоминающиеся, но тем не менее оставившие в сердце Артура неизгладимый след.

Алчный господин Ролли со своей невероятной жестокостью, которого, как оказалось, ждал весьма печальный конец, несчастные игроки Потешных боев, так навсегда и оставшиеся рабами богатых господ, непримиримый Медведь, никогда не проигрывавший, но все же познавший горечь поражения, коварный Змей, думающий лишь о самом себе, надменная госпожа Тилли, которая однажды поняла, что учеба – не такое уж и недостойное занятие для богатой армутки, слабовольный мечтатель Карм, грезивший о лучшей жизни, лежа на роскошных подушках, Сурт и Нут – неплохие ребята, которым все же недоставало смелости, безжалостный Востверз, растерявший все свои человеческие качества, изящный господин Рем, изо всех сил старавшийся казаться благородным, но по сути своей таковым не являвшийся…

Помимо всего этого вихря людей, стремительно пронесшегося в жизни Артура, были и те, которые всегда будут, пусть даже незримо, идти рядом с ним, поддерживая и помогая ему на пути. И несмотря на расстояние – губителя всякого рода отношений между людьми, – они будут, как и прежде, делиться с ним бесценным опытом.

Кирим. Настоящий друг, оказавшийся совсем не таким, каким он сам себя представлял, находясь в рабстве в шатрах Ролли. Человек, решивший однажды кардинально измениться и, главное, нашедший в себе силы для этой замечательной метаморфозы. Своевольная Тэнка, капризная, как и все девушки, но преданная и готовая пожертвовать собой ради друзей. Бабушка Кирима, добрейший человек. Она помогла именно в тот момент, когда это действительно требовалось. Суровый господин Смел с очаровательной женой и ворчливая бабушка Грейда с мудрыми советами.

Алан. Артур затруднялся сказать, являлся ли Алан ему настоящим другом, однако что-то ему подсказывало, что тому еще представится шанс показать себя с лучшей стороны. В конце концов, каждому человеку дается такая возможность, пока он еще жив. Артур не осуждал его, особенно теперь, выбравшись из Омарона.

Он понимал, что у человека могут быть свои соображения, взгляды, ошибки и решения, за которые он несет ответственность самостоятельно. Каждый имеет свободу воли на то, чтобы поступать сообразно своим убеждениям. Очень часто происходит так, что личные воззрения человека настолько влияют на его характер и поступки, что не позволяют ему отличать хорошее от плохого. Человеку начинает казаться, что хорошо только то, что выгодно ему, и в конечном счете, изначально обладая свободной волей, люди становятся рабами своих же собственных убеждений, зачастую ложных. Если бы Алан не вбил себе в голову, что нет ничего важнее жизни в столице, если бы эта мечта так не овладела его сердцем, заглушив все остальные чувства, то он нашел бы в себе силы отказаться от своей прихоти ради другого человека, того, кто мог бы стать ему настоящим другом.

Как бы то ни было, это длинное путешествие научило Артура многому и подарило ему бесценный опыт. И вот теперь он находится здесь, в роскошной столице, окруженный со всех сторон пахучими цветами, в саду, который принадлежал его друзьям, и сердце его наполнилось щемящей радостью.

С потаенным волнением и даже с робостью Артур постучал в дверь круглого гнездима.

Послышалась возня за дверью, после чего она отворилась, и перед Артуром предстала худощавая Люция Треймли – немного взъерошенная, в опрятном фартуке, испачканном мукой, здоровая и румяная. Артур выдохнул с облегчением, так как боялся, что с семьей Тина произошло что-то нехорошее. Но нет, Люция выглядела жизнерадостной, здоровой, молодой, и только легкая паутинка морщинок вокруг рта раскрывала ее настоящий возраст. Увидев того, кто к ним пожаловал, она всплеснула руками и воскликнула:

– Артур! Это ты?! Не верю своим глазам, какое счастье! – С этими словами она заключила покрасневшего юношу в крепкие объятья. От нее вкусно пахло выпечкой и шоколадом. – Дорон! Хватит пялиться в газету, иди посмотри, кто к нам пожаловал! Это ведь Артур, наш мальчик! – на весь гнездим закричала Люция, все никак не желая выпускать дорогого гостя.

– Я тоже рад вас видеть! – смущенно пробормотал Артур, наполовину задушенный ее сильными руками.

– Как мы волновались за тебя! – охала гостеприимная хозяйка, и, когда она наконец освободила его из объятий и пропустила в гнездим, Артур лицом к лицу столкнулся с Дороном. Полноватый мужчина безмятежно попыхивал длинной старинной трубкой, доверху набитой листьями Ваах-лаба; одет он был просто, по-домашнему, словно уже давно не покидал пределы родного гнездима. Его белый, залихватски закрученный чуб на лбу до боли напомнил Артуру знакомый образ его друга – Тина.

– Добро пожаловать, дорогой! – проговорил Дорон, с чувством пожав Артуру руку. Потом он на шаг отошел от него, придирчиво осматривая со всех сторон, и его радостное лицо на мгновение омрачилось. Господин Треймли совершенно не узнавал Артура, того мечтательного мальчика, грезившего приключениями, который впервые оказался у них в гостях. Мрачноватый вид, исходивший от всего его облика, кровожадный орел на шее, отнюдь не добавляющий привлекательности, свежие, только недавно зарубцевавшиеся раны на руках и уродливые синяки на уставшем лице, бронзовая от загара кожа, как бывает после долгих месяцев нахождения на солнце, и казавшиеся теперь совсем черными синие глаза, в которых светилась искренняя радость от встречи с дорогими людьми, но помимо этого еще что-то неуловимое, тревожное, чего господин Треймли не мог постичь. – Гм… гм… Ты очень вырос, – растерянно заметил Дорон, не зная вполне, как облечь в слова свои мысли. Он вдруг с удивлением подумал, что его сын кажется гораздо младше.

– Какая ужасная штука у тебя на шее! – воскликнула Люция, наконец тоже рассмотревшая гостя как следует. – Что это ты учудил! – начала ворчать она, однако, увидев, как вспыхнули темные глаза Артура, сбилась и замолчала.

– Добро пожаловать и… немедленно за стол! – неловко произнес Дорон, желая разрядить обстановку.

Артура не пришлось долго уговаривать. Счастливый юноша упивался каждой минутой, проведенной с друзьями.

– Только вот… Тебе бы надо умыться, мой хороший, – безапелляционно заявила госпожа Треймли. Она сказала бы так любому из своих детей, ведь и Артура она отчасти воспринимала как сына. Люция строго указала ему на отдел гнездима, предназначавшийся для ванных процедур.

Артур прошел по покачивающемуся гнездиму в маленькую, свитую из прутьев ванную комнату. Здесь вкусно пахло пряностями. Теплая вода заманчиво плескалась в глиняном горшке, и Артур с удовольствием умылся. Над своеобразным умывальником висело небольшое овальное зеркало, и клипсянин, мельком глянув в него, с отвращением поморщился.

Во время своего длительного путешествия ему еще ни разу не доводилось смотреть на себя в зеркало. Он уже и забыл про то, как отвратительно выглядит эта запекшаяся татуировка кровожадной птицы, так чуждо смотревшаяся на его бронзовой от загара шее. Огромный, начинавшийся от уха и доходивший до самого плеча, темно-бордовый, выпуклый, этот орел с уничижительным презрением и чувством превосходства взирал на мир своим единственным кроваво-красным глазом. Артур стремительно вышел из ванной комнаты, не желая больше созерцать это живое напоминание о днях, проведенных в Мире чудес, и направился в уютную столовую.

Здесь за деревянным столиком уже вовсю суетилась хозяйка дома, раскладывая всякую снедь и напитки. Она перемещалась так быстро, что гнездим угрожающе шатался из стороны в сторону, создавая иллюзию качки во время бушующего шторма.

Господин Треймли вновь неловко покосился на Артура. Казалось, он все хочет что-то у него спросить, но не решается это сделать. Затем, вздохнув, он заискивающе обратился к жене:

– Милая, ты ведь не будешь против, если мы в честь приезда нашего дорогого гостя выпьем по кружечке винотеля?

Госпожа Треймли напустила на себя строгий вид, но, несмотря на это, все же достала пузатый сосуд из шкафа. Жаркий оюнь – самое благоприятное время для изготовления винотеля и, безусловно, для дегустации. Она не без труда вытащила жирную пробку и разлила булькающий напиток по солидным тарам, которые господин Треймли, чтобы не злить лишний раз жену, предусмотрительно окрестил «кружечками». В воздухе тут же запахло терпким гранатом.

– А где же Лилия и Стурция? – полюбопытствовал Артур у супружеской четы.

Дорон жадно пригубил винотель и смачно причмокнул.

– Они сейчас в гостях у Тина. Я все тебе расскажу, только не торопи! Сначала – еда, а потом разговоры.

Услышав это, Артур улыбнулся. Он узнавал в Дороне истинного беруанца – человека, который первое место отводит приему пищи. Тин тоже был таким.

Между тем на столе стремительно появлялись орехи, фрукты и самые изысканные блюда, на которые была способна только очень хорошая беруанская хозяйка. Салат из розоватого голубиного мяса с крупными листьями хрустящей зелени, только что сорванной с грядки, запеченная сорока в яблоках, всевозможные десерты, среди которых особенно вкусно благоухали сахарные пончики со взбитым кремом. В центре стола горделиво возвышалось главное блюдо – жареные короеды в оливковом масле, аккуратными симметричными горками насыпанные на виноградные листья. Этот беруанский деликатес, несомненно, казался хозяевам самым вкусным, но как раз на него Артур старательно не обращал внимания, отдавая предпочтение другой еде.

– Дорогой, может, тебе насыпать короедов? – озабоченно спросила Люция, но Артур только улыбнулся и вежливо покачал головой. Мысль о том, что ему снова придется впихнуть в себя этих мерзких насекомых, которыми его старательно кормили все последние дни, внушала ему непреодолимое отвращение.

Они выпили винотеля, и Артур вновь убедился, что вкус алкоголя ему не по душе. Он сделал всего несколько глотков, но после всех перенесенных тягот его организм был настолько ослаблен, что Артур быстро захмелел. Голова его закружилась, а гнездим закачался из стороны в сторону сильнее обычного. Ему стало жутко весело.

Господин Треймли, в отличие от гостя, пил единолитрами и быстро погрузился в чарующую негу гранатового напитка. Кажется, они много говорили за столом, и Артур потом не мог вспомнить, о чем конкретно. Однако действие винотеля проходило очень быстро, и как только шикарный ужин подошел к концу, обстановка моментально стала более серьезной, как бы настраивая гостя и хозяев на важную беседу.

– Это чудесно, что ты вернулся! – с чувством проговорил господин Треймли, с сожалением ощущая, что чары винотеля больше не властны над ним. Люция не пила и не вмешивалась в их беседу; и лишь сейчас, окончательно придя в себя, Артур подметил, что хозяйка с заметным беспокойством смотрит на него.

– А где Тин? – Артур наконец перешел к волнующему его предмету.

Господин Треймли понимающе кивнул и, достав из кармана курительную трубку, набил ее табаком.

– Думаю, пришло время рассказать тебе все подробно. Пока вы учились в школе, события в столице были весьма тревожными… Тут творилась такая неразбериха, что мы с мамой, честно говоря, радовались, что наши дети в безопасности Троссард-Холла.

– В городе были беспорядки… Многие, недовольные политикой короля, выходили на ветки, – подтвердила миссис Треймли, бесцеремонно перебив мужа, но тот спокойно продолжил:

– Но то были лишь мирные демонстрации, покуда, как мы потом узнали, не сформировался отряд повстанцев с северной части дерева… Они, как я полагаю, замыслили захватить власть, свергнуть молодого короля и отнять у нас гнездимы на южной стороне… Вот таким вероломным образом север обернулся против юга! Давно уже мы не слышали такого. И в тот самый момент, когда северяне уже задумали напасть на короля и учинить кровавую расправу, появляется Дейра Миноуг со своими единорогами! Дейра всегда была мудрым политиком, и только она могла предвидеть катастрофу заранее. Благодаря ее помощи и вмешательству удалось разогнать завоевателей и защитить южан. Всех повстанцев с позором прогнали с дерева, и я считаю, что это мудрое решение, ибо только сейчас мы смогли вздохнуть свободно. Выпускники школы и старшекурсники так умело оказали сопротивление, что в результате этого короткого противостояния, окончившегося полным разгромом северян, никто не пострадал. Все произошло тихо и, как бы это абсурдно ни звучало, мирно, ибо могущественные и вместе с тем сострадательные единороги вкупе со своими благородными всадниками разрешили ситуацию без ненужного кровопролития. Но, боюсь, мы слишком легко отделались тогда. Новости до нас доходят очень тревожные. В газетах пишут, что повстанцы решили призвать на помощь жителей Полидексы, чтобы вновь попытаться осуществить задуманное! Те-то уж умеют воевать! Там мальчиков с пяти лет учат держать в руках оружие. Полидексяне живут на открытых полях, и ничто не защищает их, кроме разве что шального ветра и высоких колосьев ячменя, поэтому им приходится учиться воевать с самого раннего детства. Помимо прочего, поговаривают, что они уже давно мечтают вернуться в свой старый дом на дерево, для чего и готовятся. Так что повстанцы планируют объединиться с Полидексой, чтобы отвоевать у южан их плодородные земли.

– Все это странно! – воскликнул Артур. – Я был в Омароне, там рассказывают совсем другое!

Хозяева гнездима переглянулись между собой, будто удивляясь реплике гостя.

– Омаронцы считают, что их необоснованно согнали с дерева! Причем, как я понял, король, вся его свита, знать и вообще все, кто занимал верхние ветки, находятся как раз внизу.

– То есть ты видел в Омароне короля? – насмешливо проговорил господин Треймли. Артур отрицательно покачал головой. Действительно, он не мог сказать, что видел его, так как вообще не представлял себе, как выглядит этот король. Однако Артур очень хорошо запомнил рассказ Алана.

– Причем, – добавил он немного смущенно, – по словам омаронцев, причиной всех бед являются люди из Троссард-Холла на единорогах, по вине которых половина беруанского населения оказалась в Омароне.

– Какая бессмыслица! – фыркнула госпожа Треймли, принявшись яростно тереть грязную тарелку губкой. – И не стыдно им так врать!

– Врать – не устать, было бы кому слушать! – усмехнулся ее муж, снова с наслаждением затянувшись. – Я продолжу, если позволишь. В общем, мы, то есть южане, озаботились по-настоящему. Если жители Полидексы придут сюда с оружием, у нас немного шансов на победу, несмотря на кажущуюся неприступность дерева. Говорят, полидексяне умеют даже подниматься в воздух, подобно птицам, с помощью как бишь их…

– Дурижаблей! – угодливо подсказала ему хозяйка, оставив наконец тарелку в покое.

– Да нет, вроде дирижаблей. Ну, впрочем, не суть важно, нам от этого не легче. Если бы нас согнали с дерева, мы бы вряд ли смогли жить на земле… Опасности, которые там подстерегают, увы, слишком реальны. У нас только одна надежда на Дейру и Королевский Совет. Я не говорил тебе, но у беруанцев никогда не было своей армии, ибо необходимость в том отсутствовала. На дереве нас и так не одолеет враг. Однако подобное попустительство отнюдь не защищает от внутренних конфликтов. Получается, кроме всадников на единорогах, нам совсем не на кого надеяться. Конечно, у короля есть личная охрана, но, боюсь, этого недостаточно, особенно если придут полидексяне. Я очень рассчитываю на единорогов. С их помощью можно наблюдать за врагом и отслеживать его действия. Также на них проще оказать сопротивление в необходимый момент. Конечно, мы очень переживаем за детей, но Дейра разрешает участвовать во всем этом только выпускникам школы и старшекурсникам. Младшим студентам и некоторым преподавателям предлагали остаться в школе и продолжить учебу, но все единогласно решили поддержать родной город. Все-таки большинство учащихся в Троссард-Холле – беруанцы. Безучастных не осталось. Теперь все с удобствами размещены в Птичьем графстве, покуда Дейра и другие советники разрабатывают план обороны города… Для первокурсников это, конечно, сплошное развлечение и нечто вроде дополнительных каникул. В разгар оюня, когда учеба должна идти своим чередом, они вдруг срываются с места и получают возможность пожить в престижном графстве, куда пропускают лишь привилегированных особ. Ребята, верно, имеют общение с самим королем. – Здесь господин Треймли замолчал, с удовольствием смакуя такую перспективу. Он всегда знал, что его Тиннарий далеко пойдет, но никогда не думал, что все случится настолько быстро. Сам Дорон тоже являлся государственным служащим, но отнюдь не такого уровня, чтобы свободно беседовать с королем.

– Значит… все там, в Птичьем графстве? – растерянно переспросил Артур. Вся эта история немало удивила его.

Господин Треймли кивнул.

– Все до единого. И наш сын уже не раз справлялся о тебе. Мы ужасно волновались… Ты так неожиданно пропал из школы, что никто даже не подозревал, куда ты мог деться!

– Да уж… – подтвердила госпожа Треймли. – Я так за тебя переживала! Мы ужасно удивились, что в школе даже не могут присмотреть за студентами…

– Но мы при этом были уверены, что с тобой все в порядке и ты ушел по собственному желанию, – быстро добавил Дорон. – Ведь у тебя есть свой единорог, в отличие от других учеников. Непонятно, правда, почему ты не оставил друзьям никакой весточки… Знай, что Тин почти каждый день отправляет нам письма с вопросами о тебе… Он надеялся, что ты сможешь прилететь на единороге сюда к нам… И вот ты так и сделал. Ты ведь пришел с ним, не так ли? – спросил Дорон.

Артур покачал головой.

– Я прилетел сюда на единороге, но не на своем. На белом. И думаю, он уже улетел.

Господин Треймли приподнял брови, а лицо его чуть нахмурилось.

– Что же с тобой произошло, мой мальчик, и где ты был все это время? Почему от тебя так долго не было вестей?

Артур какое-то время молчал, обдумывая ситуацию. Опять возникал вопрос о том, что ему можно говорить родителям Тина, а каких тем лучше избегать. К сожалению, он не мог им рассказать про естествознателей, Вингардио и про то, что в школе на его жизнь уже не раз покушались… Про ловушку в пещере и таинственный свиток, возвращающий все силы, который и по сей день остается сокрытым для всех. Про страшные голоса, влияющие на сознание, омерзительное Желтое море, преследовавшее его по пятам, и прочие вещи, которые человеку несведущему могут показаться бредом душевнобольного. При этом честный юноша совершенно не хотел врать, поэтому решил придерживаться старой тактики: рассказывать правду, но о некоторых деталях умолчать.

– Я действительно какое-то время отсутствовал в школе, но, когда вернулся, все ученики уже покинули Троссард-Холл… Мой единорог тоже куда-то пропал. Так как оставаться одному в школе показалось мне бессмысленным делом, я решил дойти до ближайшей деревни, где узнал, что в небе не так давно видели пролетавших единорогов. Они направлялись в сторону Беру. Я подумал, что смогу найти ответы в столице, поэтому пошел сюда через лес, наняв провод ника… – Здесь Артур сбился, так как почувствовал, что его слова уже звучат несколько фантастично, а хозяева и без того смотрят на него круглыми от изумления глазами.

– Ты… пошел… пешком? – выдохнула госпожа Трейм ли, проведя по непослушным волосам ладонями; она явно забыла о том, что ее руки все еще в моющем средстве.

Артур кивнул, и при взгляде на его честное и открытое лицо сложно было усомниться в правдивости слов. Однако господин Треймли все же заметил:

– Но это невозможно! Сколько тварей водится в лесу… И как ты смог выжить после такого пути?

Тот с грустью усмехнулся:

– Думаю, у меня просто был очень хороший проводник.

Дорон немного смутился. Рациональный склад ума не позволял ему в полной мере поверить словам Артура. С какой стати мальчишке покидать школу? Как он мог самостоятельно выйти из Троссард-Холла, преодолев лабиринт? Какой такой проводник захочет идти прямиком через полный опасностей лес?

Также Дорону не понравились странные реплики Артура по поводу повстанцев из Омарона… Казалось, будто он пытается их оправдать. С другой стороны, Дорон действительно доверял Артуру и не представлял, чтобы тот рассказывал небылицы с таким серьезным видом.

Из-за всех этих неразрешенных загадок полноватый мужчина даже вспотел, не зная, что следует предпринять и сказать. Тогда он не придумал ничего лучшего, как задать еще один вопрос:

– Артур, как долго ты был в Омароне и с кем там разговаривал? Кто тебе поведал про повстанцев и про то, что их согнали с дерева? И главное, как ты попал к нам? Все пропускные пункты сейчас закрыты ввиду чрезвычайной ситуации… Хотя, впрочем, ты говоришь, что прилетел на единороге… Где ты его взял?

– Когда я пришел в Омарон, меня схватили и удерживали на том основании, что я ученик Троссард-Холла. Мне задавали разные вопросы про нашу учебу в школе. Меня спрашивали о том, почему вдруг ученики раньше срока прилетели на единорогах в Беру… Я ничего об этом не знал, поэтому, соответственно, ничего не мог им рассказать. Не представляю, сколько бы меня там продержали, но мне удалось убежать. У них в плену находился белый единорог. Я освободил его, и он помог мне, доставив до вашего гнездима. Понимаю, что мои слова звучат немного абсурдно, но это правда.

Дорон еще больше помрачнел. Рассказ Артура приобретал все более фантастический окрас, и ему это решительно не понравилось. Допустим, мальчишку могли остановить повстанцы. Но зачем им силой удерживать его? Только на том основании, что он ученик Троссард-Холла? Может, они намеревались с его помощью как-то навредить беруанцам? История выглядела крайне загадочной, особенно в это не спокойное время.

«Неужели парень врет?» – ломал себе голову Дорон. Ему отчаянно не хотелось так думать, однако других логичных объяснений он не находил. Еще и эта удивительная история с освобождением плененного единорога!

– Почему ты не предупредил друзей, что уйдешь из школы? – спросил вдруг он, не сдержав ноток отчуждения в голосе. Артур это сразу же почувствовал, и его лицо залилось краской. Господин Треймли упрекал его в том, в чем на самом деле не было его вины. Так как Артур помимо своего желания оказался в пещере, то и предупредить, разумеется, никого не смог. Однако как это объяснить Дорону, чтобы тот ему поверил?

– У меня не получилось никого предупредить, – глухо отозвался Артур, вполне осознавая, что его слова со стороны звучат нелепо.

– Что ж… Пойдем, я покажу тебе письма Тина, – совсем уж суровым голосом произнес господин Треймли, резко встав со стула, и Артур послушно поплелся за ним, чувствуя все более возрастающую неловкость.

Они с Дороном прошли в спальную комнату Тина – тут все было по-прежнему. Невероятный бардак, блестящие фигурки всадников повсюду и огромный кокон посередине – кровать-гамак. Яркие оранжевые цвета в комнате живо напомнили Артуру ее обладателя. Давно он не видел своего друга, веселого и надежного, с залихватским чубчиком на голове.

На крошечном столике лежала небольшая стопка писем, на которых корявым почерком было выведено что-то рукой Тина. Дорон с нарочитой торжественностью вручил Артуру письма и незамедлительно вышел из комнаты, не говоря ни слова. Он был крайне разочарован их беседой.

Артур сел на кровать и с волнением принялся читать. В целом записи были вполне в духе Тина; от строк веяло веселостью и беззаботностью, однако неизменно каждое послание заканчивалось словами: «Мам, пап. Артур так и не появлялся? Я не знаю, где он, боюсь, могла приключиться беда… Как только он вернется, сразу же пишите мне. Мы все очень переживаем за него. Ваш, надеюсь, горячо любимый сын Тин».

Эти письма подтверждали тот факт, что его друг находится в добром здравии. Сперва Артур переживал, что, возможно, ребят подчинил тот странный голос, который он не раз слышал в стенах Троссард-Холла. Артур однажды передал услышанные слова Тину, отчего тот набросился на него, словно помешанный. Но тогда Тин не контролировал себя и не узнавал Артура. Эти же послания говорят совсем о другом. Они были написаны живо, весело и, несомненно, в стиле его друга. Если бы Тин находился под каким-либо психологическим воздействием, вряд ли он бы такое написал. Но что произошло? Артур не доверял повстанцам в полной мере, но все же он не видел оснований ставить под сомнения слова Алана и Востверза. Как же быть тогда с версией Дорона?

Артур отложил в сторону письма и решительно направился в столовую. Он надеялся продолжить беседу с господином Треймли. Однако, проходя по узко сплетенному коридору, услышал следующий разговор.

– Что все это значит? – тихо спрашивала Люция.

– С парнем что-то случилось, – угрюмо отвечал Дорон. – Он совсем изменился. Что это за странная татуировка у него на шее? Не исключено, что он связался с дурной компанией… А эти ужасные синяки на лице? Наверняка он с кем-то дрался…

– Но он же сказал, что его держали в плену в Омароне… Может, повстанцы дурно с ним обходились? – тоненьким голосом робко предположила госпожа Треймли.

– С какой стати им дурно с ним обходиться? Только на том основании, что Артур из Троссард-Холла? Милая, это же нелепо. Да и как они вообще узнали, что он учился в школе… Парень нам недоговаривает. Больше меня даже смущает эта его история исчезновения из школы. Почему он вдруг покинул Троссард-Холл, никому ничего не сказав? Он вообще в курсе, как переживал за него наш Тин? А сейчас наглец думает, что может просто так объявиться, ничего не рассказывая? Что он вообще о себе возомнил? Еще смеет нам врать! Меня раздражает вся эта ситуация!

– Дорогой, ты слишком суров к нему. Не сомневаюсь, что мальчик говорит правду.

Артур не захотел дослушивать этот милый семейный диалог; он ушел в комнату к Тину. Впервые за долгое время на него накатило чувство такого беспроглядного одиночества, что ему остро захотелось заплакать, как в детстве, когда люди несправедливо обижали его кормилицу Левруду. Всю дорогу в Беру юноше приходилось сталкиваться с незаслуженным к себе отношением, начиная от безразличного презрения армутских богачей и заканчивая жгучей ненавистью омаронцев. Все это мало трогало Артура, ибо обычно он был невосприимчив к чужому мнению. Однако глухое недоверие со стороны людей, в общем-то, близких глубоко ранило его. Неужели одних его слов недостаточно для того, чтобы ему поверить? Неужели нужно было выдумывать сказки, врать, чтобы его слова звучали правдоподобно? Да, конечно, история о том, что он покинул школу на своем единороге, так как захотел навестить дальнюю родственницу Левруду в Клипсе, может, и выглядела бы более правдоподобной, но она не являлась правдой!

Сюда можно было еще присовокупить, что тот же самый баклажановый единорог без проблем донес его до Омарона, но это было далеко от истины! Так неужели нужно лгать для того, чтобы придать веса словам? Неужели уродливая татуировка на шее в глазах других невольно делает его причастным ко всем возможным дурным поступкам? Почему так бывает, что зачастую близкие люди вместо того, чтобы оправдывать, напротив, делают все возможное, чтобы обвинить? Почему иногда случается, что совершенно незнакомый человек может проявить куда больше добра и понимания, чем тот, на кого более всего возлагаешь надежды о помощи?

Грустные мысли потоком хлынули в его сознание, и бедняге почудилось на мгновение, что он вновь видит перед собой желтоватый туман, поднимавшийся с поверхности коварных янтарных вод. И словно не было выхода из этого тумана. Артуру даже подумалось, что никакие его действия, вызванные добрыми побуждениями сердца, не смогут разогнать в полной мере желтушный пар, который всегда будет состоять из сомнений, непрекращающейся борьбы, предательства близких людей, отчуждения, непонимания и одиночества. В этот момент Артуру стало настолько безразлично, где он находится и что с ним происходит, что, казалось, если бы он сейчас вновь попал в шатры Ролли, его бы это нисколько не огорчило. Любое место представлялось ему лучше этого гнездима, где его принимали за лжеца и дурного человека.

Вдруг в комнату вошла Люция. Она выглядела расстроенной.

– Артур, ты… – Она невольно замолчала, испугавшись неестественной, почти болезненной бледности, которая явно проступила на загоревших щеках гостя. – Ты нездоров? – участливо поинтересовалась она, с ласковой заботой взяв его за руку, и почти тут же вздрогнула. – Что это? – спросила она, с удивлением уставившись на глубокие шрамы, которые уродливыми полосками поднимались до самых локтей, – отметины, доставшиеся Артуру после особо неудачных уроков с госпожой Тилли. – Это сделали повстанцы? – почти в ужасе пролепетала добрая женщина.

– Не волнуйтесь, все в порядке. Это не повстанцы. Просто по дороге я попал к армутам, вот и все.

– Армутам… – бессмысленно повторила за ним госпожа Треймли, нахмурив лоб. Она никогда не сталкивалась с жителями степей и плохо представляла, что это за народ. Беруанцы были совершенно несведущими в географии.

– Все нормально, – твердо повторил Артур, искренне надеясь, что та не будет его жалеть или еще что-то в этом роде.

– Ты к нам надолго? – с беспокойством спросила Люция.

Артур покачал головой.

– Просто Дорон, он… Такой упрямый. Вбил себе в голову, что ты плохо поступил по отношению к друзьям. Он вспылил, понимаешь… И теперь настаивает, чтобы…

– Я сейчас уйду, – тихо отозвался Артур.

– Нет, ты не так меня понял… Я сама не хочу, чтобы ты уходил… Надо сообщить Тину, что ты вернулся… Но Дорон, он…

– Вы правда думаете, что я соврал? – дрогнувшим от волнения голосом спросил Артур у госпожи Треймли. Его выразительные голубые глаза с такой надеждой посмотрели на Люцию, что та совсем смутилась.

– Думаю, что ты просто нам не все рассказал, – помедлив, ответила она.

– Да, не все. Но тем не менее каждое мое слово – правда.

– Что ты собираешься делать? – спросила Люция. Артур безразлично пожал плечами.

– Пойду к друзьям в Птичье графство. Но сперва я должен увидеть одного человека…

– Не знала, что у тебя есть знакомые в Беру.

– Я тоже не знал, – криво усмехнулся Артур.

Люция подошла к столу и, порывшись в письмах, достала пропуск.

– Это прислал тебе Тин. Он все надеялся, что ты придешь к нам, поэтому бумажка оставалась у нас дома. По ней ты сможешь беспрепятственно подняться на самые высокие ветки.

– Спасибо, – сказал Артур, с благодарностью взяв пропуск. – А спуститься с ним я тоже смогу? – уточнил он, но тут же пожалел о своем вопросе, так как госпожа Треймли вновь начала подозревать его в неискренности.

– А зачем это тебе вниз? – строго спросила она.

– Я же сказал, что у меня здесь знакомый… Полагаю, он живет на нижних ветках.

– Думаю, мой милый, тебе стоит идти к друзьям, – заявила госпожа Треймли. – Потом уже ты сам решишь, что делать. Пропуск не позволит тебе спуститься, а так как пропускной режим сейчас особенно строг, тебя, чего доброго, могут задержать как преступника. Ведь у тебя нет беруанской прописки. Короче говоря, мой тебе совет: иди сразу к друзьям.

Артур кивнул, не желая спорить с госпожой Треймли. Для себя же он уже точно решил, что сперва отправится на поиски Индоласа. Несмотря на острое желание повидать друзей, Артур должен был все же найти надежного человека, которому он смог бы полностью довериться и рассказать про отца, свиток и многое другое. Возможно, владелец трактира «Веселая индюшка» поможет ему разобраться во всех вопросах, которые тревожили его в данный момент.

– Что ж, думаю, ты можешь остаться на ночь и немного передохнуть после долгого пути, – заметила Люция. – Ведь, судя по твоим словам, у тебя было весьма утомительное путешествие. Я отправлю с голубем весточку Тину, что ты скоро поднимешься к ним.

– Нет, не надо, – быстро возразил Артур.

– Почему? – удивилась госпожа Треймли, и в ее глазах вновь мелькнуло подозрение, столь претившее ему.

– Зачем писать, когда я и сам скоро буду у них? Тем более что я не остаюсь у вас ночевать. Спасибо за приглашение, но я бы хотел быстрее всех увидеть.

– Возможно, ты и прав, – с заметным облегчением сказала Люция, обрадовавшись, что не придется уговаривать Дорона. – Тогда передавай привет нашему мальчику, – добавила она. – Тебе нужно что-нибудь еще с собой?

– Нет, спасибо, – просто ответил Артур, с сожалением поднявшись с удобного гамака Тина. Напрасно он надеялся на гостеприимный прием в этом гнездиме; как оказалось, его путь еще не закончен.

Люция проводила гостя до выхода, по всему было видно, что она испытывает ужасное неудобство. Дорон слышал, что они уходили, но специально не вышел попрощаться.

– Не обижайся на него. Это после винотеля. Дурной характер, – извиняющимся голосом проговорила Люция. Артур с грустью улыбнулся.

– Я вовсе не обижаюсь и очень хорошо его понимаю.

– Я верю, что ты говоришь правду, – поколебавшись, добавила добрая женщина, и уже за одни эти слова Артур был ей премного благодарен.

Когда он вышел на улицу, солнце уже померкло. Бросив последний взгляд на знакомый гнездим, Артур зашагал по широкой ветке, не имея ни малейшего понятия, куда ему следует держать свой путь. Он намеренно не стал спрашивать у Люции дорогу до Короедного графства, ибо не был уверен, что она не передаст эти слова Тину. Пока нельзя допустить, чтобы в школе стало известно о его прибытии, ведь среди студентов и учителей все же находился человек, который отправил их с отцом в пещеру. Чем позже таинственный неприятель узнает о его местонахождении, тем лучше.

Как только тьма воцарилась над городом, в гнездимах зажглись резные фонарики. Круглые чаши домов уютно подсвечивались изнутри, и бедным повстанцам снизу, наверное, казалось, что они смотрят на праздничную елку, украшенную огнями. Дороги, проложенные вдоль веток для ездовых лошадей, и туннель для перемещения с нижних уровней на верхние также подсвечивались – чтобы загулявшие жители могли беспрепятственно найти дорогу домой.

Артур шел куда глаза глядят, а перед ним, подобно гигантскому полю, простиралась ветка Великосветского графства с многочисленными гнездимами. Смертельная усталость одолевала его, однако он ничуть не жалел, что ушел. Интуиция ему подсказывала, что это было правильное решение.