Пришла весточка от господина Рема с требованием зайти к нему на доверительную беседу. Эту информацию Артуру передал хозяин дома, притворно сетуя на невозможность избавления пленника от неприятных допросов.

– Не в моей власти запретить ему допрашивать тебя. Но я ручаюсь за то, что никто не посмеет сделать тебе ничего дурного, – пообещал господин Олов.

– Отрадно слышать, – усмехнулся Артур.

– Я сам проведу тебя к нему, – строго предупредил тот.

В этот же день они не мешкая направились вниз с дерева, так как дом господина Рема по неизвестным причинам находился на земле, а не на спасительных ветвях.

Когда Артур впервые за долгое время покинул сплетенные стены временной тюрьмы, то на мгновение ослеп от пестрых красок, преобладающих в Омароне.

Город преобразился до неузнаваемости. Многочисленные подвесные мосты были полностью забиты людьми, которые продвигались по ним так медленно, что некоторые предприимчивые господа успевали во время этих переходов с ветки на ветку даже пообедать.

Вся поляна под деревом была плотно заставлена маленькими кибитками, наскоро возведенными из самых дешевых материалов. Разноцветные прилавки ломились от всевозможных товаров, привезенных купцами из разных концов Беруанского королевства. Это был второй день ярмарки; всеобщее оживление достигло предела.

На берегу озера горделиво возвышались изящные лодки с воздушными фиолетовыми парусами, смиренно ожидая своих богатых владельцев. Тихая гавань Омарона была оживлена путешественниками, искателями приключений, пройдохами, купцами, клоунами и бедняками, с затаенной надеждой промышлявшими возле многообещающих торговых палаток. Все это сборище кричало, визжало, спорило, пело, всячески шумело, жонглировало пустыми глиняными сосудами от винотеля, без устали развлекая местных жителей.

В таком невероятном водовороте никто, разумеется, не обращал внимания на Артура и господина Олова, которые с огромным трудом спустились на землю, простояв при этом около часа в очереди на подвесной мост.

– И надо ж было ему устроить свидание именно сегодня, – проворчал господин Олов.

Артур с безразличным видом пожал плечами, но сам при этом внутренне возликовал: лучшего дня для встречи с Ремом сложно было придумать. Если и стоило вообще пытаться осуществить побег, то это надо было делать сегодня. Жаль, конечно, что его сума осталась в гнездиме, но Артур смог унести кое-что с собой, в том числе и ценный пропуск в Ласточкино графство.

Спустя длинные полтора часа Артур с Оловом оказались возле землянки, принадлежавшей господину Рему.

Олов нетерпеливо постучал черным дверным кольцом по массивной двери с витиеватой надписью: «Государственный коронер, г. Шетолий Рем, Омарон, нижний уровень, 1».

– Надо же, не торопятся открывать. Что ж, приятель, я вернусь за тобой через некоторое время. Если освободишься раньше, подожди меня возле кибиток. Пойти с тобой сейчас не могу, увы.

– Ничего страшного, – уверил его Артур с такой доброжелательностью, на какую только был способен, и приятно улыбнулся.

Господин Олов кивнул и, бросив последний настороженный взгляд в его сторону, развернулся на маленьких коротеньких ножках и был таков. Он не без оснований полагал, что Артур безраздельно в его власти; ведь без помощи советника попасть в Беру было невозможно.

Спустя пару минут дверь наконец-то широко открылась, и на Артура уставилась недовольная физиономия Каду. Помощник господина Рема был высоким, тощим, с впалым животом и костлявыми руками. Неприятную картину довершали болезненное веснушчатое лицо, чуть выпуклые, как у речной рыбы, глаза и крупный птичий нос, загибавшийся книзу. На нем был нелепый кафтан ярко-зеленого цвета, походивший скорее на оперение попугая. Увидев посетителя, Каду осклабился в насмешливой улыбке и, паясничая, пропустил внутрь.

В землянке было темно и сыро; внутреннее убранство напоминало кагилуанские дома, за одним лишь исключением: подземелье Кагилу казалось шедевром по сравнению с этой мрачной пещерой Омарона. Обиталище господина Рема, честно говоря, представляло собой скорее тюремный застенок, нежели дом, пригодный для жизни. Впрочем, это оказалось недалеко от истины.

– Мне нужно связать тебе руки. Вдруг ты выкинешь что-нибудь эдакое, – противным высоким фальцетом заметил Каду. – Еще у меня припасено для тебя вот это. – Он издевательски указал на неровно скроенные полоски кожи, висевшие на гвоздиках на покатой стене пещеры. Артур с содроганием подумал, что эти предметы напоминают ошейники, предназначенные не для собак, но для людей. – Всех преступников мы облачаем в специальные доспехи, – с уничижительной улыбкой объяснил Каду, и при этих его словах Артур почувствовал непреодолимое отвращение к собеседнику. Он не мог позволить, чтобы этот высокомерный парень, похожий своей внешностью и повадками на тощего попугая, так издевался над ним, поэтому угрожающе процедил сквозь зубы:

– Я не преступник. Но вполне могу им стать, если приблизишься ко мне хоть на шаг.

Каду недоверчиво улыбнулся, но все же на всякий случай чуть отошел от воинственно настроенного посетителя.

– Надо же… И пошутить нельзя, – сказал он с деланым вздохом и поманил его за собой в недра негостеприимного дома. – У нас тут частенько бывают гости, – продолжал болтать Каду, вызывая у Артура острое желание дать ему подзатыльник. Когда они проходили большой каменный зал, посреди которого возвышалось устрашающего вида кресло из красного мрамора, Каду издевательски изрек: – Смотри, здесь мы с пристрастием допрашиваем преступников. А вон и все необходимые инструменты. – Он указал на огромный набор металлических приспособлений, напоминавших щипцы разной величины. Об их прямом назначении не сложно было догадаться. Каду явно намеревался вызвать в сердце Артура панику, но он напрасно старался, ибо тому были абсолютно безразличны все его ухищрения. Клипсянин истово надеялся, что сегодня же он убежит из Омарона. В конце концов, им с Тэнкой почти удалось скрыться от всесильного господина Ролли, так неужели он не сможет покинуть Омарон в день ярмарки, когда за ним никто не следит?

Когда они вышли из неприятной комнаты, то попали в длинный коридор, по левую сторону от которого виднелись наглухо закрытые пещеры, похожие на тюремные камеры. В какой-то момент Артуру показалось, что он слышит за стеной тяжелый вздох, полный потаенной боли и отчаяния.

– Там кто-то есть? – с внутренним волнением поинтересовался Артур у своего проводника. Каду нагло ухмыльнулся.

– Может быть, и есть, а может, просто мыши. Если это мыши, то сегодня же я угощу их знатной отравой, – с садисткой усмешкой произнес он, и Артур поежился, глядя в его неприятные выпуклые глаза.

Вереница пещер закончилась, и они зашли в довольно уютную столовую. Контраст молочно-белых стен, милых занавесок с рюшами на полукруглом косом окошке вровень с землей, аккуратных вязаных салфеток на столе, с мрачными комнатами, предшествующими столовой, был настолько велик, что сам по себе внушал неприятие, граничащее с ужасом.

За столом сидел господин Рем, уютно подобрав под себя длинные ноги; сейчас он походил скорее на гостеприимного хозяина, чем на должностное лицо при исполнении обязанностей. На нем был кашемировый халат, небрежно перетянутый парчовой лентой, а на его ногах красовались сандалии из красной кожи. Коронер своим облачением напоминал богатого армута.

– Добро пожаловать! Каду, немедленно завари нашему гостю чай из листьев Ваах-лаба, – властным тоном приказал господин Рем, и помощник с огромным неудовольствием поплелся к кухонному столу.

– Позвольте, но разве мы не будем допрашивать преступника по форме? – все же не выдержав, поинтересовался Каду.

– Я не вижу здесь преступников. А ты? – медовым голосом промурлыкал господин Рем, а его голубые глаза при этом угрожающе сверкнули, словно смертоносное острие кинжала при свете солнца.

– Я тоже не вижу, простите, господин, – уныло пробурчал Каду, начиная заваривать для нежеланного гостя чай.

Рем усадил Артура напротив, а сам, лениво откинувшись на спинку стула, закурил толстую сигару, с наслаждением выпуская перед собой безупречно ровные кольца дыма.

– К сожалению, мы с вами не договорили на Совете… По-моему, нас бесцеремонно прервали, – заметил он вежливо. Коронер обращался к Артуру исключительно на «вы», не допуская ни малейшей фамильярности, в отличие от господина Олова. Впрочем, несмотря на изысканную речь и доброжелательную доверительную улыбку, создавалось впечатление о его неискренности. Чудилось, за всем этим приятным обликом, как за полупрозрачной стеной, скрывается отвратительное существо, которое в нетерпении ожидает возможности наконец проявить себя настоящего. – Рад, что вам стало лучше, – поспешно добавил господин Рем, внимательно осматривая гостя. – Рана не беспокоит? – предупредительно поинтересовался он, продолжая строить из себя сострадательного человека. Артуру действительно стало лучше, но он так до конца и не оправился после стычки с шайкой Востверза. Благодаря кагилуанским мазям рана на плече почти затянулась, но ушибы продолжали болеть, причиняя ему большие неудобства. Помимо прочего, его одолевала страшная усталость, однако, как он подозревал, дело было в сильном беспокойстве за друзей, которое все увеличивалось по мере того, как он продолжал бездействовать в гнездиме господина Олова. Впрочем, Артур не собирался докладывать об этом коронеру.

– Все в порядке, – просто сказал он. Господин Рем насмешливо приподнял брови. Казалось, он обладает способностью читать мысли.

– Простите за все эти лишние беспокойства… Я очень рассчитываю на наше с вами плодотворное сотрудничество.

– Я действительно хотел бы вам помочь, но, как я уже говорил на Совете, мне ничего не известно, – честно ответил Артур, без малейшей робости глядя в глаза хозяина дома. Господин Рем беззаботно пожал плечами.

– Может быть, вы просто не осознаете того факта, что вам что-то известно? – лукаво поинтересовался он. В этот момент подошел Каду, который с брезгливой гримасой поставил перед Артуром чашку дымящегося напитка. – Спасибо за заботу, мой мальчик. Ты свободен и пока можешь отдохнуть, – холодно произнес господин Рем. И даже доброе обращение не смогло смягчить эффекта, который голос хозяина произвел на слугу, – последний тут же испарился из комнаты, оставив после себя лишь терпкие ароматы чая.

– Он вас так боится? – с едва уловимой насмешкой поинтересовался Артур. Господин Рем, не отвечая, задумчиво курил сигару, распространяя вокруг себя отвратительную вонь. Казалось, он курил гнилые листья, а не свежий табак, и этот мерзкий запах словно бы распространялся от всего его существа, заполняя собой пространство комнаты.

– Скажите, вы умеете летать на единороге? – вдруг полюбопытствовал коронер.

– Да, – правдиво ответил Артур, не посчитав нужным скрывать этот факт.

– Что ж, прекрасно. Отличное умение, – с искренностью похвалил гостя Рем, а в глазах его при этом блеснули лукавые искорки, словно он внутренне потешался над собеседником. – Если бы я мог летать, то немедленно вернулся бы в свой гнездим в столице, – мечтательно продолжил он. – Но у меня не получается. По крайней мере, единорог, которого вы изволили защищать, довольно грубо отказал мне в помощи. – При этом изящные губы коронера скривились, как будто сигара, которую он с таким удовольствием выкуривал, внезапно приобрела горький вкус.

– Может, потому, что вы заперли его в клетке? – не удержался от иронии Артур.

Господин Рем оценивающе посмотрел на пленника.

– Надеюсь, вас не очень оскорбил тот факт, что мы держали вас под стражей… Впрочем, с вами прекрасно обращались, исправно кормили и даже предоставили жилье, что, на мой взгляд, в наше время бесценно.

– Клетку можно назвать хоть палатами короля, но она не перестает от этого выполнять свое главное назначение – ограничивать свободу, – хмуро проговорил Артур. Он ненавидел всякую ложь и притворство, и его немало раздражала игра, которую коронер вел с ним. Видно было, что Рем пытается обмануть его, запутать, поймать в свои сети. Используя обаяние, коронер, видимо, надеялся разговорить пленника, чтобы выведать нужную информацию. Он безуспешно старался походить на интеллигентного, жалостливого и честного человека; ледяной взгляд достаточно явно свидетельствовал о том, что игра в хорошего следователя рано или поздно закончится и на смену ей придет нечто совершенно иное.

– Ваш проводник заходил ко мне на днях, – как бы между прочим заметил господин Рем, продолжая бесцеремонно разглядывать лицо Артура. – Он нижайше просил вас отпустить, так как, по его словам, вы не только не обладаете необходимой информацией, но еще и, в отличие от других выпускников Троссард-Холла, не имеете соответствующих навыков и умений.

– Да, это правда. Только я не совсем понимаю, о каких умениях идет речь. Если вы говорите о полетах на единорогах, то странно, что вы называете эти навыки необычными. Насколько я знаю, многие беруанцы умеют летать.

– Далеко не многие… Но да, у некоторых были свои единороги. Содержать подобных животных – отнюдь не дешевая прихоть, – задумчиво отозвался господин Рем и выпустил перед собой плотное облако густого дыма.

Артур сильно закашлялся, так как едкий запах табака проник ему в нос.

– Не переносите дым? – с заботливым участием поинтересовался хозяин дома. – Извините, не спросил вашего разрешения покурить. Дурная привычка. – С этими словами коронер неожиданно подался вперед. Резким движением он потушил сигару о руку юноши, постаравшись достать еще не зажившую после драки с Востверзом рану. Сигара с сильным треском зашипела и погасла, оставив на коже болезненно-красный ожог.

Артур не был к этому готов: все произошло настолько неожиданно, что он вздрогнул всем телом. Тихий стон сорвался с его губ. Рука непроизвольно дернулась, но он быстро овладел собой. Клипсянин вскинул голову и с вызовом посмотрел на коронера, ясно давая ему понять, что подобными выходками его не напугать, и в тот момент, когда его дерзкие голубые глаза столкнулись с другими, холодными и циничными, Артур отчетливо понял, что Рем способен решительно на все, чтобы заполучить необходимую ему информацию.

– Простите, – вновь нелепо извинился коронер. – Я не достал до пепельницы. Какая неловкость.

На какое-то время воцарилось неприятное молчание. Затем хозяин широко улыбнулся, обнажив ослепительно-белые зубы. Удивительно, что в таком возрасте коронеру удалось сохранить столь великолепную улыбку.

– А вы с характером, не то что наши хлюпики из охраны. Я бы с удовольствием нанял вас в качестве воина для защиты Омарона.

– Нет, спасибо, – с откровенной неприязнью возразил Артур.

– Что, нашли себе богатого покровителя и радуетесь, не так ли? – презрительно усмехнулся господин Рем. – Вам ужасно повезло, теперь ни один омаронец не посмеет поднять на вас руку. Даже моя власть не безгранична. Но вам следует знать, что у нас в запасе имеются другие средства, менее… м-м… варварские, что ли. Мы ведь не похожи на тех дикарей у озера.

Артур насмешливо приподнял брови. Он прекрасно понимал, что и богатые испорченные армуты из Мира чудес, и пройдохи из шайки Востверза, да и сам утонченный господин Рем, который вроде бы вначале спас его от ужасной расправы, – по своей сути не так уж и отличаются друг от друга. Протухших короедов можно завернуть в свежий виноградный лист, но от этого они не перестанут вонять.

Господин Рем вновь приятно улыбнулся, наслаждаясь короткой паузой, и наконец небрежно бросил:

– Вчера повстанцы смогли пристрелить единорога, который пролетал слишком близко от земли. Нам показалось, он выискивает кого-то…

Услышав только эту новость, Артур с ужасом почувствовал, как его лоб медленно покрывается пóтом, а пальцы рук леденеют, но не от холода. Ни одна угроза на свете не смогла бы вывести храброго юношу из себя, когда она касалась лишь его одного, но сама мысль, что кто-то из друзей мог пострадать, вызывала в нем панический ужас. Наверное, господин Рем заметил изменения в лице собеседника, потому что он удовлетворенно хмыкнул.

– В Омароне только все и толкуют теперь о пленнике из Троссард-Холла. Немудрено, что эта весть быстро дошла до столицы. Кому-то, видимо, чрезвычайно хочется вам помочь.

Каждое слово, произнесенное безжалостным коронером, будто стрела вонзалось в сердце Артура. Вдруг тот стон, что он слышал в тюремных камерах, принадлежал кому-то из его друзей? Впрочем, даже если и не друзей, а просто кому-то из Троссард-Холла… В любом случае это выглядело ужасно.

– Интересно, кто это может быть? – задумчиво продолжил господин Рем, с нескрываемым наслаждением наблюдая, как стремительно бледнеет лицо его собеседника. – Кому вы так небезразличны, что он отважился спуститься, несмотря на военное время?

– Что вы хотите от меня услышать? – тихо произнес Артур, ненавидя себя за то, что не в силах скрыть надрывные нотки, присутствующие в его голосе. Ему бы очень хотелось показать безразличие, чтобы коронер не вздумал использовать его отношение к друзьям в своих интересах, но у него это едва ли получалось. Ему сейчас явно недоставало актерских навыков. Господин Рем издевательски улыбнулся.

– Пейте чай, не стесняйтесь. Мне кажется или вы по бледнели? Может, у вас заболела голова от дыма?

У Артура действительно раскалывалась голова, но не сигара была тому причиной. Он принялся судорожно думать о том, насколько правдива история господина Рема. Неужели действительно кто-то из его друзей мог попасть в сети к омаронцам?

– Надеюсь, теперь вас не затруднит честно ответить на мои вопросы и предложения. Первое. Почему ученики Троссард-Холла покинули школу раньше времени и с какой целью они прилетели в Беру? Второе. Какими навыками вы обладаете? Третье. Мне нужно, чтобы вы научили наших людей летать на единорогах. Если захотите рассказать все как есть, думаю, нам не придется прибегать к грубости. – Теперь коронер напоминал купца, которому хочется поскорее перейти к оформлению выгодной сделки.

– Почему вы думаете, что информация о новом пленнике как-то изменит мои слова, которые я вам уже говорил? – попытался вывернуться Артур, но Рем лишь раздвинул тонкие губы в победоносной ухмылке.

– Ваши невинные глазки уже умоляют меня пощадить несчастного, разве нет? Уверен, вы постараетесь сделать все зависящее от вас, чтобы облегчить его участь.

В этот момент в столовую зашел неуклюжий помощник коронера.

– Просите, что мешаю, господин Рем. Я только хотел доложить, что, так как у нас сейчас нет заключенных, я, с вашего позволения, закончу свою работу пораньше.

Наверное, само обрушение древесной столицы не оказало бы на Рема такого эффекта, как сказанные не к месту слова Каду. Коронер ненавидящим взором уставился на помощника, который в страхе обмер, смутно догадываясь, что совершил глупость, которая, возможно, будет стоить ему работы.

Спустя длительную минуту ужасного молчания коронер наконец кисло улыбнулся и выдавил из себя:

– Проводите лучше гостя к выходу, к сожалению, наше время закончилось.

Потом Рем посмотрел на недавнюю жертву и угрожающе процедил:

– Мы еще встретимся с вами, и, надеюсь, совсем при других обстоятельствах. Вы же понимаете, что беседа наша не может все время протекать в таком мирном ключе. Подумайте хорошенько об этом, даю вам срок два дня. Все необходимые вопросы и предложения я уже высказал.

Артур на негнущихся ногах поднялся со стула и поплелся за Каду. Он чувствовал неимоверное облегчение от осознания того, что все слова коронера были лишь игрой, рассчитанной на его любовь к друзьям. Если бы не Каду со своей оплошностью, Артур не смог бы убежать сегодня, по крайней мере, до того момента, пока он окончательно не убедился бы, что никто из Троссард-Холла не попадал в плен к омаронцам. Зато теперь помощник коронера словно распахнул перед ним клетку и выпустил на свободу.

Несмотря на счастливые новости, Артур чувствовал себя совершенно измотанным после этого короткого психологического поединка с господином Ремом. Ему надо было собрать все свои силы, чтобы попытаться осуществить задуманное. По дороге Каду больше не шутил и не разговаривал с ним, видимо, переживая из-за странного поведения хозяина. Когда они дошли до входной двери, Каду быстрым жестом распахнул ее и практически вытолкнул Артура наружу без единого слова и замечания.

Оказавшись вне стен мрачной землянки, клипсянин с огромным облегчением выдохнул. До сих пор удача его не подводила. Артур внимательно огляделся и, отметив про себя, что неповоротливый господин Олов еще, наверное, стоит в очереди на подвесной мост, решительно зашагал в сторону людей, толпящихся возле кибиток.

Большинство из них были приезжие. Некоторые купцы были одеты весьма эпатажно, и, глядя на них, Артур даже затруднялся предположить, из какой части Королевства прибыли эти гости. У одних чудаков вместо пояса на животе висели живые змеи, другие же, казалось, забыли надеть штаны, третьи зачем-то нацепили на головы огромные тюрбаны, на которых, как на насесте, сидели перепелки в окружении разноцветных яиц.

Артур осматривался, пытаясь разрешить мучительную головоломку: как ему попасть на дерево? Люди, находившиеся здесь, уже разложили свои товары. Они явно не собирались никуда подниматься. Возможно, не все купцы мечтали оказаться в столице, и им вполне хватало Омарона. С другой стороны, неужели они проделали такой путь до столицы, чтобы в конечном итоге не попасть в нее?

Впрочем, могло так статься, что информация, которую Артур вычитал в книге, не была сейчас вполне актуальна; ведь, если верить словам Алана, в Беру произошло что-то наподобие государственного переворота, поэтому на дерево могли никого не пускать. Как же выбраться?

Артур проходил палатки, толкаясь с людьми в пестром водовороте покупателей и продавцов. Он искренне надеялся не встретить господина Олова, хотя шанс пересечься с ним в такой давке представлялся весьма маловероятным.

– Парень, купи попугая! – предложил ему невысокого роста торговец с хитрыми глазками.

– У меня нет денег, – честно ответил Артур, с жалостью глядя на волнистого попугайчика, грустно косившегося на него круглым, как бусинка, глазом. Он не любил, когда животных помещали в клетку ради потехи.

– Тогда нечего тут шастать, брысь отсюда! – прикрикнул на него торговец, полагая, вероятно, что Артур – нищий или вор, который желает что-нибудь у него украсть. Артур безразлично пожал плечами и отошел от прилавка. Однако в этот момент ему в голову пришла блестящая идея. Вид попугая в клетке натолкнул его на одну мысль, которая могла здорово ему помочь в непосредственном осуществлении своих планов.

Резко развернувшись, Артур быстрым шагом пошел в сторону озера, где не так давно он неудачно встретился с шайкой Востверза. Сейчас в этой части города было потише, так как все люди в основном прогуливались по ярмарочным рядам, желая прикупить себе какую-нибудь ненужную безделушку. Истинно прав был тот, кто сказал, что ярмарки существуют лишь для того, чтобы продать людям вещи, без которых они прекрасно могут обходиться.

На озере же было спокойно. Блестящие, будто покрытые синеватой глянцевой лазурью воды шелестели от редких порывов оюньского ветра. Артур уверенно направился к тому месту, где в последний раз видел единорога. Красивое животное с покорным видом стояло в загоне; его глаза были полуприкрыты, а голова опущена, словно несчастный уже вполне смирился с печальной участью невольника. Сердце Артура сжалось от грусти, ибо ему еще не доводилось видеть этих горделивых животных в таком ужасном состоянии. Артур приблизился, и единорог сильно вздрогнул, испугавшись. По всему было видно, что люди в здешних краях причиняли ему лишь боль.

«Я попробую помочь тебе», – мысленно сказал ему Артур, но, увы, он не почувствовал с пленным единорогом той связи, которая была у него с Баклажанчиком. Несчастный узник едва ли понимал намерения юноши, однако, внимательнее рассмотрев того, кто к нему пожаловал, он как будто бы успокоился, словно признав в Артуре старого друга. Клипсянин попытался открыть загон, но деревянная дверь была наглухо закрыта на замок, а ключа у него, к сожалению, не было. Единорог в загоне сильно заволновался и начал нетерпеливо рыть копытом землю. Казалось, он очень хочет помочь, но не знает, как это сделать.

Артур задумчиво обошел тюрьму, надеясь найти в ней какой-нибудь изъян, пусть даже ничтожный, допущенный строителями, который поможет ему освободить пленника.

Загон представлял собой наскоро возведенную деревянную коробку, предусмотрительно закрытую со всех сторон кривыми досками, за исключением небольшого окошка, откуда выглядывала морда единорога. Если бы у Артура была пила или другой инструмент, возможно, он бы что-то придумал. Когда клипсянин уже начал сомневаться в правильности своей затеи, единорог сам указал ему решение, головой упершись в потолок импровизированной тюрьмы. Грубые доски, закрывавшие загон сверху, держались слабо и от усиленных попыток единорога освободиться начинали скрипеть и ходить ходуном. Что, если попробовать залезть наверх и сорвать крышу? Тогда единорог смог бы взлететь.

С этими мыслями Артур попытался забраться на вольер, в качестве ступеней используя растущее рядом ветвистое дерево. Ему это удалось, так как он в целом был ловким и неплохо лазил по деревьям. Тогда Артур подполз к окошку, откуда на него с любопытством взирал единорог, и попробовал оторвать ближайшую доску. С помощью единорога, который давил на нее изнутри, у него довольно быстро получилось это сделать. Дерево прогнило и размягчилось; гвозди в нем уже не удерживались. Затем он проделал ту же процедуру и с другой доской, и с третьей, пока наконец полностью не освободил загон от ненадежной крыши. Теперь Артур мог видеть целиком единорога, который, надо признаться, выглядел жалко.

Он казался изможденным; сквозь полупрозрачные бока сильно проступали ребра. На молочно-белой коже виднелись глубокие царапины. Неужели это животное когда-то находилось в великолепных хоромах Троссард-Холла, где его регулярно кормили отборной морковью? Неужели он возил в былые времена на изнеженных боках школьников, безмятежно играющих в едингбол? Все это представлялось маловероятным. Теперь, рассмотрев его как следует, Артур уже сомневался, что этот единорог сможет поднять его в воздух. Изначально он предполагал, что, освободившись, животное, возможно, заберет его с собой и доставит на нижние ветки Беру. Однако теперь стало ясно, что единорогу даже не под силу самому взлететь, не говоря уже о том, чтобы нести на себе всадника.

– Давай! Лети на свободу! – прошептал ему Артур, уже попрощавшись со своей мечтой покинуть Омарон. В конце концов, единорогу здесь было куда хуже, чем ему самому. Он, по крайней мере, живет в отличном гнездиме господина Олова, где его исправно кормят короедами. Благородный юноша не хотел, чтобы из-за него прекрасное животное лишалось драгоценной возможности спастись.

Вдруг Артур услышал чьи-то резкие голоса. Как вспугнутая охотниками лань, он настороженно поднял голову и посмотрел вдаль. Увы, его заметили мужчины, по своей одежде смутно напоминающие охранников Омарона, и теперь они быстрым шагом направлялись к берегу озера. Лица их, насколько это можно было разглядеть издалека, казались ужасно рассерженными. Артур с безотчетной тоской подумал, что его попытка убежать не удалась. У него ничего не вышло, однако при этом он не мог допустить, чтобы несчастный единорог оставался у жестоких омаронцев. Артур, сидя на дереве, наклонился к загону, намереваясь поторопить собрата по несчастью, но, к своему большому удивлению, никого там не обнаружил.

Выяснилось, что совершенно бесшумно единорог уже покинул стены тюрьмы.

– Эй ты, слезай с дерева, а то мы пристрелим тебя, как зайца! – раздался повелительный голос одного из мужчин, который на ходу вытащил из-за спины арбалет. Артур нисколько не сомневался, что омаронцу ничего не стоит выполнить угрозу. Повернувшись к незнакомцам спиной, клипсянин начал ловко слезать с дерева и в какой-то момент, когда он отпустил руки, чтобы спрыгнуть, почувствовал, что сзади кто-то придерживает его, не давая упасть на землю. Он вдруг оказался на покатой спине спасенного единорога, который, убедившись, что наездник крепко держится на его боках, тут же начал стремительно набирать высоту.

Артур вновь пережил все те приятные ощущения, которые он испытывал, когда летал на Баклажанчике. Захватывающее чувство полета, когда поднимаешься над всем миром, проблемами и нерешенными вопросами, печалями и невзгодами и безмятежно паришь в воздухе, забывая все плохое и принимая в себя лишь хорошее. Когда понимаешь, что земные заботы – это суета, которая ежеминутно отвлекает от главного – от бескрайнего фиалкового неба над головой, свободы духа, гармонии всего живого и от абсолютной любви, которая отражается в каждом проявлении материи.

Конечно, этот белый единорог летел совсем не так плавно и ровно, как его баклажановый сородич, но тем не менее он смог возродить в душе Артура знакомые щемящие чувства. В первый раз за долгое время он ощутил себя полностью счастливым и свободным. Охранники внизу вмиг стали маленькими и безвредными, а таинственная столица под названием Беру все приближалась, раскрывая перед взором восхищенного Артура все свои великолепные графства, начиная от скромного нижнего раздола и заканчивая богатыми краями, затерянными высоко в кроне гигантского дерева. Скоро Беру ответит на мучившие его вопросы, раскроет все свои загадки, и…

Осознание всего этого было поистине прекрасно!