Гнездим господина Олова оказался на порядок вместительнее, чем жилища менее зажиточных омаронцев. Здесь имелось несколько красиво обставленных комнат, вполне просторных и свитых на манер коконов. Казалось, в этом доме обитали не люди, но гигантские бабочки. Хозяин гостеприимно пропустил внутрь Артура.

– Запомни, ты не пленник, а мой гость, – чересчур уж радостно сообщил он. Артур лишь устало кивнул. Ему уже было все равно, кем его здесь называют; главным представлялось поскорее выбраться из негостеприимного Омарона. – Рем от тебя не отстанет, – с сожалением добавил Олов. – Будет приглашать на беседы, постепенно вытягивать из тебя всю информацию, которой ты владеешь.

Артур насмешливо улыбнулся.

– По-моему, я довольно ясно дал понять на Совете, что не обладаю никакими сведениями, которые могут вас заинтересовать.

– Я тебе верю, – серьезно ответил Олов, глядя в глаза гостя. – Но он – нет. Поэтому я тебе не завидую. Сейчас ты можешь отдохнуть и ни о чем не тревожиться. Моя дражайшая жена покажет тебе твою комнату. Потом сможешь поесть вместе с нами.

– Зачем вы мне помогаете? – прямо спросил Артур у гостеприимного хозяина; он хотел прояснить для себя ситуацию с самого начала. Однако полный мужчина с искренним удивлением посмотрел на него.

– А зачем ты бросился на защиту к единорогу? – вопросом на вопрос ответил он и, оставив озадаченного Артура стоять в проходе дома, сам тут же исчез в его недрах.

Гостя ненадолго лишили внимания. Навстречу ему степенно вышла худощавая дама, которая была, наверное, раза в два выше, чем хозяин дома. У госпожи было утонченное лицо, но холодности и отстраненности в нем присутствовало куда больше, чем обаяния. Она с откровенной неприязнью покосилась на гостя; было видно, что сложившаяся ситуация отнюдь не радует ее, но все же она вынуждена подчиняться мужу.

– Пройдемте за мной, – сухо произнесла она, смерив Артура презрительным взглядом. – Меня зовут Яфури, – добавила она безразлично, повернувшись к юноше спиной.

Хозяйка провела Артура в небольшое помещение с удобным широким гамаком, натянутым посередине комнаты. Возле стены стояла лохань с горячей водой, а на красивом декоративном подносе с геометрическими узорами лежало несколько кусков душистого мыла, от которых приятно пахло лавандой и розой. Дневной свет в спальню попадал через единственное окно, которое располагалось не в стене, как в обычных домах, а на потолке.

В целом эта комната показалась Артуру несомненно уютнее его недавней тюрьмы либо же веток деревьев, где им с Аланом приходилось ночевать.

– В таком неряшливом виде не смейте заявляться к столу – вы до смерти напугаете мою дочь. Помойтесь, переоденьтесь и уберите эту жуткую засохшую кровь с лица, – властным голосом заявила Яфури и быстрым шагом покинула комнату, явно брезгуя оставаться наедине с гостем слишком долгое время. Артур в полном изнеможении присел на гамак. Зачем его привели сюда, какой в этом был смысл? Неужели каждый житель Омарона преследует какую-то свою цель, непосредственно связанную с ним самим?

Пересилив усталость, Артур встал и стал поспешно умываться, чувствуя, как горячая вода немилосердно разъедает его покалеченные руки. Ему следовало также снять бинт с пострадавшего плеча и тщательно промыть рану, однако это оказалось самым сложным. Грязные обрывки ткани намертво прилипли к коже, и Артур едва сдерживался, чтобы не застонать от боли, отдирая их.

Промучившись несколько минут, он смог кое-как очистить рану. Пару раз на него накатывала такая сильная дурнота, что бедняга останавливался, не в силах продолжать мучения.

Неожиданно, к своей огромной радости, Артур увидел на гамаке драгоценную походную суму, которую ему подарили в Кагилу. Она была аккуратно прикрыта фиолетовым шерстяным пледом, из-за чего он не заметил ее сразу, как вошел. Дрожащими от боли руками Артур достал из мешка необходимые мази; к счастью, ничего не пропало.

Затем он открыл кагилуанской настойки и, сделав два больших глотка, с надрывом закашлялся. Этот крапивный напиток, столь обожаемый Аланом, вызывал у Артура лишь отвращение. Но он отчетливо понимал, что лекарство поможет снять боль и понизит температуру. Действительно, отпив немного, Артур сразу почувствовал себя значительно лучше. Сознание его прояснилось, а боль стала милостиво отступать.

Потом клипсянин аккуратно помазал себе плечо и руки: он верил в эффективность кагилуанских лекарств, так как уже не раз они с Аланом прибегали к их помощи. Жители подземного города знали толк в приготовлении лечебных средств. Переодевшись в чистую одежду, Артур ощутил себя настолько хорошо, что решил не отказываться от участия в семейном ужине.

Выйдя из комнаты по шуршащему полу, покрытому своеобразным жестким ковром из маленьких веток и прутиков, Артур направился в сторону столовой, откуда уже доносились оживленные голоса и звяканье посуды. В этом чудном доме стены были неприятно колючими, будто спина ежа: из них беспорядочно торчали солома и ветки, которые являлись основным строительным материалом. Потолок не был прямым и гладким, но покатым, пикой устремлявшимся вверх. В самой высокой его части зияло отверстие, сквозь которое проникало дневное солнце, неплохо освещая необычное убранство. Когда клипсянин шел по гнездиму, ему казалось, что пол ходит ходуном, и это было немного непривычно.

В столовой собралась вся семья господина Олова. Хозяин вальяжно восседал на кривоватом стуле, свитом из ивовых прутьев. Рядом с ним на детской табуретке примостилась благообразная девочка, которой на вид было не более семи смрадней. Она с таким любопытством уставилась на Артура, что даже приоткрыла рот. Ей недоставало передних зубов.

– Проходи, не робей, – веселым голосом прогромыхал Олов, добродушно косясь на смущенного гостя. – Выглядишь получше, чем на Совете, – добавил он с заметным одобрением.

– Спасибо, – ответил Артур и аккуратно сел за стол, который, как и все в этом доме, немного раскачивался из стороны в сторону.

– Как тебе Омарон, славный город? – беззаботно полюбопытствовал хозяин. Артур насмешливо улыбнулся.

– У меня еще не было возможности его оценить, – с нескрываемой иронией ответил он. Его раздражала вся эта нелепая ситуация. Ему было бы гораздо проще, если бы Олов сразу высказал свои пожелания и требования, а не строил из себя радушного хозяина.

– Да, ты действительно прав, – наигранно расхохотался тот, хотя Артур не представлял, что смешного было в его словах.

– Ты путешественник? – вдруг живо поинтересовалась девочка.

– Зачем ты обращаешься к проходимцу, – грубовато одернула ее мать, но господин Олов недовольно щелкнул языком, и та, фыркнув, тут же замолчала.

– В какой-то степени да, путешественник, – с доброй улыбкой ответил малышке Артур. Непосредственная девочка понравилась ему больше всех.

– А ты видел великанов? – опять спросила она. Видно было, что ей очень хочется узнать о госте побольше.

– Великанов не видел… Но зато… Огромных волков, у которых из голов растут лапы. – Артур сделал страшное лицо, и девочка в восторге заверещала.

– Так и знала! Теперь я буду дружить с тобой.

– Что ж, думаю, вы быстро сойдетесь, – заметил господин Олов. – Ее имя Мидрель, но мы зовем ее просто Ми.

В этот момент хозяйка стала протягивать каждому тарелку, которую во время еды надо было крепко держать в руках во избежание случайных падений, ибо дом действительно ходил ходуном. Отчего-то Артур совсем не был удивлен, когда увидел, что на тарелке лежат жареные короеды в брусничном соусе с отварной картошкой. Проследив за его взглядом, господин Олов улыбнулся.

– Не все любят насекомых, но мы в Омароне, почти в Беру. А на дереве только такое и едят.

– Скажите, – нерешительно начал Артур, глядя ему в глаза, – я ведь ваш гость?

– Конечно, – легкомысленно отозвался тот, не вполне понимая, к чему клонит Артур.

– Значит, я могу уйти, когда захочу? – задал юноша вопрос, который в настоящий момент беспокоил его больше всего.

Хозяин нахмурился.

– В целом да, – наконец нехотя выдавил из себя он. – Но нужно понимать несколько вещей. Если тебя увидят свободно разгуливающим по Омарону, то тут же… – Олов замолчал, выразительно глядя на дочь. Он не хотел говорить дурного при Ми, но Артур ясно понял, о чем идет речь. – Охранники либо же сами жители… Неважно… кто. Как ты мог заметить, тебе здесь не очень рады. Ну и потом… Тебе все равно не удастся попасть в Беру без помощи человека со связями… – Здесь господин Олов сделал внушительную паузу, дав наконец Артуру кое-что прояснить. – Нужно знать тайные проходы, так как сейчас, в наше неспокойное время, пройти через главную лестницу не получится… При этом, чтобы спокойно существовать в Беру, нужны документы, пропуск, разрешение оставаться на ветке и прочее. Бюрократическая волокита. Эх… А ведь когда-то я сам решал, кому разрешить подняться на дерево, но теперь, как понимаешь, все поменялось. В Беру у нас остались дом, сад, ферма… За всем нужно следить. Боюсь, в наше отсутствие все пришло в ужасное запустение… Если бы мы с тобой могли посотрудничать и помочь друг другу… Впрочем, потолкуем об этом после.

Господин Олов явно намекал на свою бесценную помощь, без которой Артуру ни за что не попасть в Беру. С другой стороны, расчетливый мужчина, видимо, мечтал получить за это награду в виде возможности вновь вернуться на дерево.

Очевидно, господин Олов предполагал, что Артур сможет договориться с друзьями из Беру и подсобить ему в этом деле. Он возлагал слишком большие надежды на гостя, но сам Артур не только не знал, что происходит в древесной столице, но также и не был до конца уверен в том, что сможет найти в Беру друзей.

Семья принялась за еду в полном молчании, и Артур присоединился к ним. Несмотря на то что от короедов его выворачивало наизнанку, он с хорошим аппетитом съел все до последней лапки. Увидев, что Артур быстро прикончил свою порцию, господин Олов властным тоном прикрикнул на жену:

– Что сидишь, не видишь, гость изволит добавки!

Хозяйка безропотно поднялась, не забыв, впрочем, одарить Артура злобным взглядом. Яфури без энтузиазма наполнила его тарелку, но от внимания Артура не укрылся тот факт, что она постаралась выбрать для него самых пережаренных короедов, от которых остались лишь одни масляные горелки.

На десерт был диковинный березовый сок со взбитым яичным кремом – весьма сомнительное лакомство, которое Артур пробовал в первый раз в жизни. Чай хозяйка заварила из листьев Ваах-лаба, и он (тут придраться решительно не к чему) был действительно великолепен. Терпкий, горьковатый, бодрящий – все эти характеристики делали его прекрасным напитком даже для самых капризных гурманов, а Артур, который не был привередлив в еде, выпил его с особенным удовольствием.

– Если б я был твоим отцом, то кормил бы побольше. Что-то ты больно тощий, – по-свойски заметил господин Олов.

Отец. Артур почувствовал, как беспросветная тоска заполняет сердце. Господин Олов, сам того не желая, разбередил его давние тревоги.

Артур отстранил от себя тарелку.

– Я могу идти? – тихо поинтересовался он.

Толстяк удивленно приподнял мохнатые брови.

– Я же тебе говорил, что ты гость и вправе делать что хочешь.

– Отлично. Спасибо за ужин, – вежливо ответил Артур и поспешно покинул столовую. Это место являлось для него не чем иным, как новой тюрьмой, откуда он не мог выбраться. А за маской гостеприимного хозяина находился обыкновенный делец, желающий им воспользоваться.

Прошло уже несколько долгих дней с тех пор, как Артур неожиданно попал в гнездим председателя Королевского Совета. Жаловаться было не на что, ибо жилось ему гораздо комфортнее, чем во время их путешествия с Аланом. Его исправно кормили, иногда даже весьма изысканной едой, предоставляли удобный гамак и всевозможные удобства. Пленника почти не ограничивали в перемещениях, за исключением запрета выходить на ветку, на которой располагался гнездим. И этот самый факт постоянного заключения более всего угнетал свободолюбивого Артура. Он был бы готов отдать все что угодно ради скитаний с Аланом по негостеприимному лесу, а роль нежеланного гостя в опостылевшем гнездиме, в то время как его друзья, возможно, отчаянно нуждались в помощи, казалась ему мучительной.

Артур по-прежнему не планировал убегать, но вовсе не потому, что считал это невозможным предприятием. Беспрепятственно покинуть дом господина Олова, пожалуй, он бы смог, но (и здесь хозяин был абсолютно прав) без чьей-либо помощи он не попал бы в Беру. Скорее всего, его схватил бы какой-нибудь омаронец, и тогда все могло перемениться в худшую сторону. Так что приходилось оставаться на месте и терпеливо ждать, что было особенно тяжело для Артура, так как он являлся человеком действия.

Впрочем, Артур и в заточении быстро нашел себе занятие: он много читал, благо книг здесь было предостаточно. Артур всегда любил читать, а сейчас это приятное времяпрепровождение вдобавок помогало отвлечься от тяготившей его реальности. Любознательного клипсянина интересовало многое, но однажды ему удалось отыскать книгу, которая действительно могла сослужить хорошую службу в будущем.

Это была своего рода энциклопедия о Беру. Огромный справочник, где в деталях сообщалось о повадках и обычаях беруанцев и об устройстве города. В ней также была точная карта с наименованиями графств. За несколько дней Артур смог выучить эту книгу практически наизусть. Более того, он позаимствовал у Ми свиток и кратко записал в него самые любопытные, на его взгляд, данные. Из них получился свое образный очерк, который Артур назвал следующим образом: «Беруанское королевство и его обитатели».

Вот что он смог записать:

«В Беру проживает более четырех миллионов жителей, которые, позаимствовав способы строительства у птиц, предпочитают селиться в гнездимах. Эти искусно сплетенные подвесные постройки можно встретить в столице повсеместно.

Для удобства гигантское дерево условно делится местными жителями на две части – северную и южную. На северную сторону попадает значительно меньше солнечных лучей, что сказывается на обилии и качестве листьев. Жители тех мест стараются закупать на время смрадня табак у своих более счастливых южных соседей, которые при этом частенько поднимают цену выше разумного. Огороды северян скуднее – огурцы там растут чахлыми и мелкими, а помидоры иногда и вовсе не вызревают. Во времена тяжелого смрадня жители северной половины очень страдают из-за ледяного ветра, который нещадно качает ветки с гнездимами из стороны в сторону, заставляя жителей переживать нечто похожее на морскую болезнь, известную лишь морякам из портового города Гераклион. Дерево не может в полной мере сохранять тепло и защищать от ветров, которые так или иначе проникают в гнездимы, вынуждая домочадцев стучать зубами. И внутренняя отделка также не всегда защищает жителей, особенно тех, кто победнее, от пронизывающих сквозняков.

Южанам живется значительно лучше – ведь им не приходится бояться ветра, который, ударяясь о северную сторону, стихает и прекращается. У счастливых южан всего в достатке: их сады изобилуют дарами природы, огороды ломятся от сладких фруктов и сочных овощей, а толстые ветви надежно защищают от суровых ветров.

Северяне и южане постоянно соперничают между собой, что в прошлом даже приводило к непродолжительным вооруженным стычкам.

Помимо этого деления существует и еще одно – по уровням. Уровней всего пятнадцать – отсюда и пятнадцать графств. Так, к примеру, адрес самого обычного беруанца должен звучать следующим образом: Северная сторона Нижнего графства, ветка им. Королевского наместника, гнездим 40.

Нижнее графство является наибеднейшим во всем Беру, и пятнадцать веток, входящих в его состав, отличаются самыми скудными постройками. Простое правило древесной столицы: чем ниже располагаются гнездимы, тем труднее жизнь их обитателей. Сверху на них скидывают сор и грязь, сливают отхожую воду. Бедняков постоянно мучает мысль, что вскоре они и вовсе могут переселиться на землю за неимением средств для уплаты налогов.

Король, безусловно, обитает в Птичьем графстве, проще говоря, на самом высоком уровне. Это объясняется тем, что ему нужно присматривать за королевством, а делать это с высоты куда удобнее: и обзор шире, и вид лучше. В Птичьем графстве также с удобством размещаются и родня короля, его ближайшие наместники, слуги и всякая тварь, к которой король испытывает хоть малейшую привязанность. Обычный беруанец может попасть наверх только по приглашению или по случаю праздника. На каждой ветке имеется свой пропускной режим, препятствующий жителям одного уровня свободно переходить на другой; любые перемещения должны быть санкционированы особым пропуском, который выдает служба Межветочной миграции.

Вот наименования всех пятнадцати графств от самого бедного Нижнего до великолепного Птичьего.

Нижнее графство, или Край безгнездимных. Беднякам строжайше запрещено подниматься выше своих веток – даже по приглашению.

Отсылочное графство – там селятся инвалиды, которые не могут уплатить налог, но все же пользуются некими льготами и привилегиями со стороны властей.

Улиточное графство, или Край простых работяг.

Увеселительное графство. Здесь люди не строят гнездимов. Это зона увеселительных заведений и дешевых кабаков. Графство отличается облегченным пропускным режимом, чтобы люди могли беспрепятственно туда попадать и тратить венгерики на развлечения.

Мастеровое графство – приют для творческих людей. Художники, кузнецы, колпачники, бортники живут в этих краях. Творческие профессии, увы, крайне редко воспринимаются обществом серьезно, потому для них и была отведена не слишком престижная зона. Мастеровое графство выглядит поистине самым ярким и узнаваемым, ибо талантливые художники каждый год по-новому расписывают ветки дерева.

Яственное графство. На огромных полях тут выращивают различные плоды и ягоды, ячмень и рожь. На местных фермах держат коров, коз, кур и поросят. В мясопроизводительном гнездиме изготавливается колбаса из вкуснейшего журавлиного мяса. Продукты питания поступают ко всем жителям именно из этой зоны. Одним из самых изощренных лакомств беруанцев является короед в брусничном соусе, замаринованный в листе Ваах-лаба. Кисловатый вкус короеда оттеняется сахарным брусничным соусом, а терпкий хмельной листик добавляет блюду необычайный вкус. Тут также производят домашний сыр с дырками, вялят мясо и коптят рыбу, которую местные жители закупают в Омароне. На праздник великого переселения, когда беруанцы отмечают день основания их горячо любимой столицы, жители предпочитают запекать на огне дятлов в яблоках и розмарине, которых подают непременно с квашеным лишайником. Вместо алкогольных напитков в продовольственном графстве изготавливают, разумеется, „винотель“, название которого произошло от слова „вино“. Еще до великого переселения на дерево вино особенно ценилось людьми, так как нагоняло веселье и снимало боль и ломоту в теле. Но с приходом в столицу людям следовало бы остерегаться подобного рода напитков, чтобы, чего доброго, не свалиться в пьяном виде с ветки. Поэтому-то и был изобретен чудодейственный винотель, который был настолько безобидным, что его сравнивали с детской шипучкой. Если листья Ваах-лаба варить пять часов подряд, а затем вытащить их, тщательно отжать и опять замочить, но на этот раз в гранатовом соке, – то получится легкий напиток, чуть отдающий хмелем, но не настолько, чтобы лишить разума. Сладковатый, он действительно напоминает обычный сок, и каждый уважающий себя беруанец выпивает по ведру этого напитка без боязни опьянеть. На южной стороне винотель слаще, и поэтому именно с тех краев его доставляют во все таверны города Беру, чтобы жители могли расслабиться с трубкой табака и бокалом этого необычайного напитка.

Характер у местных жильцов-фермеров скверный до безобразия: они славятся своей жадностью. И немудрено – ведь они живут, окруженные таким изобилием съестных припасов, что им все кажется мало. Поэтому в народе появилась шутка: „Скупой, что житель из Яственного графства: и сам не ест, и другим не дает“.

В целом любой житель Беру мечтает построить гнездим в Яственном графстве, ведь, как известно, путь к сердцу любого беруанца лежит через желудок.

Касторочное графство, или Графство целителей. Все больницы Беру располагаются именно в этой зоне, где в самом центре высится огромный амбар, набитый сверху донизу лекарственными травами разных мастей и лечебными эликсирами.

Раздольное графство. Самое обширное по своей территории. Ветки здесь широкие, подобно бескрайним полям, гладкие. Жители этого графства предпочитают возводить двойные и даже тройные гнездимы – на две-три семьи.

Короедное графство – более или менее зажиточная зона. Славится своими трактирами. Жители Короедного графства чрезвычайно страдают от древесных вредителей – короедов, чьи следы постоянно находят именно в этих краях.

Престижное, или Великосветское графство. Территория предусмотрена для заселения лиц, так или иначе участвующих в проведении внутренней политики государства. Это одно из самых выгодных мест для не очень богатых людей – ветки тут надежно и крепко держат на своих плечах гнездимы, славящиеся во всем Королевстве прочностью и долговечностью. Именно здесь живет господин Т. со своей семьей.

Следующая четверка графств – Воронье, Грачиное, Воробьиное и Ласточкино – вмещает в себя чуть меньше гнездимов, чем другие вышеперечисленные уровни. Тут селятся преимущественно вельможи и слуги самого короля. Может, эти ветки и не являются залогом прочности и надежности, но гнездимы тут свиты с особой тщательностью и заботой. За все время существования древесного города ни один из них не был разрушен.

Птичье графство – последнее в списке – являет миру прекрасный дворец, свитый из гибких ивовых ветвей. Этот шедевр по праву считается настоящим достижением зодчества – каждый житель Королевства мечтает хоть раз в жизни увидеть диковинные нежно-молочные стены, по цвету напоминающие нугу, и постоять на живописных стреловидных балконах, с которых открывается великолепный вид на Придорожный лес по правую сторону от древа и на бескрайнее поле – по левую. Правда же заключается в том, что лишь король и его приближенные имеют право любоваться прекрасными видами из парадных хором.

Дворец является самой надежной постройкой города, хоть он и свит на верхушке дерева. Его центр – это ствол, к которому белым коконом со всех сторон прилегают королевские чертоги. По своей форме постройка продолговатая, очень высокая, увенчанная золотым наконечником, гордо устремленным ввысь. Лучшие мастера Беру возводили его стены, а известнейшие художники расписывали ствол Ваах-лаба внутри королевского дворца, который носит гордое название „Пандектан“, что означает „властитель всех земель“.

В столице существуют также и далекие забытые местечки, где прозябают „безгнездимные“, оставленные всеми бедняки. Они сколачивают себе жалкое подобие приютов в самых опасных местах – на кончиках веток, с которых легко можно упасть. Иногда на больных и почерневших ответвлениях можно увидеть крошечные лачужки. Бедняков не трогают, так как они живут там, где никто не стал бы селиться. Низший слой Беру пробивается воровством, но проблема состоит в том, что мошенники попросту не могут попасть в богатые графства, а на бедных ветках и воровать-то особо не у кого. Поэтому нищие влачат жалкое существование: они собирают траву и питаются подстреленными птицами, изредка подворовывая друг у друга еду и лекарства.

Власти стараются всячески уничтожить бедное сословие, чтобы на дереве оставалась лишь элита общества, однако справляются они с этой задачей с переменным успехом. Частенько местные пройдохи продумывают невероятные комбинации, чтобы проникнуть на более высокие ветки. В столице процветает черный рынок поддельных пропусков.

Беруанцы любят купцов, которые постоянно стекаются в Омарон – основное людское поселение под деревом. Приезжие торговцы завозят кагилуанские товары, а также армутские поделки и разные пряности. В конце каждой недели в Омароне происходит всеобщий съезд купцов, которые предлагают экзотичные товары на продажу в Беру. В эти дни в Омароне большой наплыв людей: для гостей устраиваются ярмарки и гулянья. Пропускной режим тогда действует в ослабленном порядке, ибо купцы поднимаются на нижние ветки со своими товарами».

Вот что собой представлял тот небольшой рассказ, который записал Артур в свитке. Ему было чрезвычайно интересно узнавать всю эту информацию, а некоторые детали показались особенно важными: например, про то, что в конце каждой недели в Омарон стекаются иноземные купцы. Может быть, Артур смог бы попробовать убежать из гнездима господина Олова в дни ярмарки?

И как только ему пришла в голову эта мысль, он сразу же начал тщательно продумывать план побега; а потом в ответ на его желания произошло событие, которое само словно бы подтолкнуло предприимчивого юношу к непосредственному осуществлению своих планов.