Артур очнулся от ужасной ноющей боли, которая поселилась в его теле. Когда он смог наконец разлепить глаза, выяснилось, что в результате того неожиданного удара по лицу ему повредили одну скулу; правый глаз опух и открывался с большим трудом. У него были так крепко связаны руки и ноги, что он почти не чувствовал своих конечностей. Эта скверная ситуация сразу живо напомнила Мир чудес, где ему приходилось претерпевать издевательства.

Куда он попал? Кто его связал, жестоко наградив ударом по голове? В тот самый момент, когда уже все вопросы о неожиданном исчезновении ребят из Троссард-Холла вроде должны были разрешиться, он вновь оказался далек от цели. На Артура вдруг нахлынула такая слабость, что он с досадой закрыл глаза, предпочтя находиться в приятном забытьи, нежели в реальности.

Впрочем, неуемный характер не позволил ему долго бездействовать. Мозг уже начинал искать ответы и возможные пути решения возникшей проблемы, а оптимизм, который всегда так раздражал Алана, не дал Артуру находиться в унынии в течение долгого времени.

Артур попытался приподняться на своем неудобном ложе и осмотреться. Картина, открывшаяся перед его взором, немного удивила пленника, поскольку он лежал не на земле, а словно парил в воздухе на плоской квадратной платформе, закрепленной между могучими ветвями деревьев. Во все концы от его импровизированной тюрьмы вдаль уходили подвесные веревочные мосты, которые также упирались в платформы – большие или поменьше – или же в аккуратные постройки, удачно спрятанные в зеленых зарослях деревьев.

Артур понял, что он по-прежнему находится в Омароне, откуда, по словам Алана, можно было пробраться в столицу. Где, интересно, его проводник? Что вообще значит вся эта история? Артур не хотел сейчас строить никаких догадок; нужно было сперва дождаться объяснений.

Между тем в таинственном подвесном городе кипела жизнь. Был разгар дня, и потные от оюньской жары люди сновали по мостам, нагруженные увесистой поклажей. Среди одних угадывались местные жители, другие же по своей красочной иноземной одежде походили больше на армутских купцов. Много тут было и всякого сброда, по непонятным причинам околачивающегося возле столицы. Все люди вроде бы занимались своими обычными делами, однако в городе не ощущалась та беззаботная атмосфера, которая была характерна для Мира чудес. Казалось, будто за повседневной суетой жители стараются скрыть волнение и едва уловимое напряжение. Их разномастные лица выдавали страх и неуверенность.

Порой, пробираясь с объемистыми тюками по тонким мостам, они украдкой смотрели на Артура; их взгляды казались такими забитыми, будто прохожие вправду верили, что связанный пленник чудесным образом освободится и причинит им зло. Другие же, напротив, с недовольством взирали на нежданного гостя.

Артур совсем не понимал значения этих взглядов. Сначала ему подумалось, что они с Аланом, сами того не желая, навлекли на подвесной город беду своим появлением, приведя за собой страшных существ, которые все время шли за ними по пятам. Возможно, стаи голодных тварей уже начали нападать на местных жителей. С другой стороны, животные были активны только ночью, а в это время весь город, образно говоря, смещался на деревья и погружался в сон.

Прошло довольно много времени. К Артуру пожаловали двое охранников. Один из них оказался Нутом. Забравшись на платформу, они в нерешительности уставились на пленника, словно не зная, что с ним делать.

– Мне надо умыться, и я хочу пить, – довольно вежливо произнес Артур, прервав затянувшееся молчание. Охранники с нескрываемым удивлением взглянули на него, словно до этого момента не подозревали, что пленник умеет разговаривать. – Я не сбегу, – твердо добавил Артур. Ему и правда бежать было особо некуда.

Нут злобно покосился на Артура.

– Ты не сбежишь, поверь. Иначе я собственными руками пристрелю тебя из арбалета, а потом буду хвастаться всем, что именно я это сделал!

– Произошла какая-то ошибка! – отчаянно воскликнул Артур. – Почему меня связали?

– Слышишь, Сурт, наш пленник ждет разъяснений.

Второй охранник – франтоватый малый в щегольском обмундировании и с тоненькой щеточкой усиков на моложавом лице – едко хмыкнул.

– От нас он их вряд ли получит. Ну а попить можно, мы ведь не звери.

– В таком случае, может, развяжете меня? – невинным голосом поинтересовался Артур, протянув вперед руки.

– Давай, Нут, развязывай его. Если бы он мог сбежать, то уже давно бы деру дал…

– Почему я? – обиделся Нут, не желая делать ни шагу в сторону пленника.

– Потому что ты младше, а еще потому, что я устрою тебе взбучку, если этого не сделаешь, – хищно осклабился Сурт, и, как ни странно, доводы сработали. Нут выглядел более слабым, чем его мускулистый приятель, что не могло не подтолкнуть его к выполнению приказа. Нут осторожно приблизился к пленнику и несколькими ловкими движениями разрезал ножом путы на руках и ногах. Артур попытался подняться, однако то ли движение у него вышло слишком резким, то ли освободитель оказался слишком трусливым, но Нут неожиданно побледнел и так сильно оттолкнул его от себя, что тот, не ожидая нападения, отлетел в сторону, ударившись многострадальной головой о ветку дерева.

– Не двигайся без нашего разрешения! – неестественно высоким голосом проговорил Нут, который, по всей видимости, сам испугался своей грубости и уже сожалел, что так сильно отпихнул пленника. Артур, прижав одну руку к ушибленному месту, с яростью посмотрел на охранников.

– На каком основании меня здесь держат? – хрипло проговорил он, и только справедливый гнев помог ему скрыть отчаянные нотки, прорывавшиеся в его голосе.

– Узнаешь все в свое время, – отрезал Сурт.

Артур обхватил руками голову, которая болела неимоверно с того самого момента, как он, к своему несчастью, обнаружил себя в новой тюрьме. Им опять овладевала беспросветная тоска, которую ему сложно было контролировать.

– Больно, да? – жалостливым голосом поинтересовался Нут. Ему стало стыдно за то, что он дважды ударил беззащитного человека, причем в обоих случаях его действиями двигал исключительно страх.

– Нет, что ты. Мне кажется, я уже начинаю привыкать, – мрачно пошутил Артур, однако охранники не поняли его юмора.

– Иди за нами. Мы проводим тебя к озеру, – неловко сказал Сурт, и Артур, с трудом поднявшись, последовал за тюремщиками. Когда они проходили по шатавшемуся из стороны в сторону подвесному мосту, Артур заметил, что, помимо этих неблагонадежных сооружений для перехода с одного дерева на другое, в Омароне существовало еще много иных способов для перемещения.

Например, в тех местах, где деревьев было чуть меньше, а расстояние между ветвями больше, висели необычные мосты, которые удерживались в воздухе не веревками, а огромными воздушными шарами. Они располагались на разных уровнях, и чудилось, что диковинный город покоится на разноцветных подушках.

Наконец Артур с охранниками спустились к берегу большого озера.

– Умывайся и делай все свои дела. Потом отведем тебя обратно, – отрывисто приказал Сурт.

Артур с наслаждением опустил затекшие руки в воду и стал аккуратно смывать кровь с лица. Вода была приятной и прохладной, от нее сильно пахло речной рыбой. Артур почувствовал себя таким голодным, что, казалось, был даже не прочь отведать сырого карпа.

На берегу озера в густых зарослях камыша виднелся небольшой загон, какой обычно делают для лошадей или коров. Артур с любопытством посмотрел туда и, к своему удивлению, увидел красивого единорога. У бедного животного висел тугой железный ошейник на шее. В некоторых местах на его белой полупрозрачной коже виднелись глубокие раны, оставленные каким-то острым предметом. Красивые глаза единорога, по прихоти природы словно подведенные черной тушью, с непреодолимой тоской смотрели в небо; несчастный, видимо, мечтал о свободе.

– Зачем вам единороги? – с откровенной неприязнью поинтересовался Артур у Нута, надеясь, что тот будет более разговорчивым, чем его приятель. Однако Нут лишь опасливо взглянул на своего напарника и так ничего и не ответил. Через какое-то время все трое проследовали обратно, и вскоре пленник, так и не дождавшись объяснений, вновь оказался в тюрьме. Ему опять крепко связали руки и ноги.

Ближе к вечеру Артура накормили пресными лепешками с жареными короедами. Также ему принесли чистой воды, а Сурт благодушно предложил пленнику беруанского табаку, но Артур решительно отказался, так как не переносил этот запах. Сурт искренне удивился, ибо в его понимании не было ничего лучше настоящего беруанского табака, изготовленного из сухих листьев Ваах-лаба. Очевидно, местные жители во всем копировали беруанцев, мечтая однажды оказаться на спасительных ветках столицы.

Ночь была долгой и промозглой, что обычно нехарактерно для оюня; Артур часто просыпался, чувствуя, как его зубы отбивают барабанную дробь от холода. Тюрьма без стен, закрытая лишь в некоторых местах лысыми ветвями, не могла защитить его от прохлады ночи, ветра и лесных насекомых. Впрочем, к последним Артур уже давно привык во время путешествия с Аланом и научился не замечать их присутствие.

В мучительной неизвестности прошло несколько дней. С Артуром никто не разговаривал, но при этом отношение охранников к нему спустя какое-то время значительно поменялось. Видя, что он не предпринимает попыток сбежать, те стали более благосклонно к нему относиться. Уже на второй день, заметив, что бедняга весь дрожит от холода после зябкой ночи, Нут заботливо поделился с ним теплым одеялом. Артура кормили однообразной едой в виде холодных лепешек с короедами, но иногда Сурт тайком приносил ему горячую утиную ножку, предусмотрительно завернутую в лист подорожника. Так что охранники оказались неплохими ребятами; единственное, чего не мог добиться от них Артур, так это объяснений.

В один из дней Артуру удалось кое-что узнать, но дорогой ценой.

Как всегда, рано утром его привели на озеро. Обычно пленника никто не беспокоил во время его омовений, ибо сонный город начинал оживать только к полудню. Артур предполагал, что жители не желают слишком рано спускаться на землю, ибо боятся страшных тварей из леса. Однако то были лишь догадки. Правда же заключалась в том, что Омарон жил той же жизнью, что и Беру. Беруанцы предпочитали кутить всю ночь в кабачках в компании с винотелем и табаком, а просыпались они лишь ближе к обеду. Так и омаронцы, копируя жизнь своих более везучих соседей, вставали достаточно поздно.

Сегодня все было несколько иначе, потому что, когда пленник подошел со своими конвоирами к берегу, здесь уже находилось четверо мужчин, которые сразу же привлекли внимание Артура из-за своеобразного внешнего вида. Незнакомцы были одеты довольно богато: некоторые детали туалета подтверждали их принадлежность к высшему сословию. У одного из кармана сюртука небрежно торчал край шелкового платка, у другого в руке сверкал кинжал со ступенчатым узором и с рукояткой из черного дерева, украшенной белым золотом. На голове высокого мужчины, стоявшего в окружении своих дружков, гордо возвышалась старомодная шляпа из красного бархата. Все это удивляло, ибо мужчины, несмотря на мнимую роскошь, были такими грязными, неопрятными и вонючими, что невольно складывалось впечатление, что перед Артуром бродяги, по ошибке забредшие в Омарон.

Они окружили загон с единорогом, тыча в него пальцами и что-то насмешливо выкрикивая. Один неприятного вида мужчина с издевательским выражением лица просовывал острый длинный кинжал сквозь небольшое отверстие в загоне; в попытках задеть белую кожу животного он заставлял несчастного единорога вжиматься в заднюю стенку неблагонадежной тюрьмы. В какой-то момент ему это удалось, и он до крови расцарапал бок измученного животного, которое издало такой тоскливый стон, что человек сострадательный просто не смог бы пройти мимо.

Артур с жалостью взглянул в глаза животного, которое тоже заметило его. Моргнув огромными карими очами, единорог простонал от боли, ибо жестокий мужчина снова уколол его ножом.

Этот молящий крик о помощи слабого существа, попавшего в беду, тронул сердце Артура, который до глубины души ненавидел всякое насилие. Если бы он поразмыслил над этой ситуацией, то, вероятно, понял бы, что ему одному не справиться с компанией озверевших мужчин и его вмешательство попросту бессмысленно, бесполезно и даже опасно для него самого. Но иногда, размышляя слишком долго над своими действиями, люди лишают себя тех прекрасных самоотверженных порывов, на которые в действительности способна душа. Так что Артур, не раздумывая, свободными руками резко выхватил из сумы впереди идущего Сурта оружие – деревянную палку с железным крюком – и кинулся вперед.

Все произошло в считаные секунды: охранники оторопели от неожиданности, так же как и мужчины, издевавшиеся над единорогом. Это временное замешательство сыграло на руку Артуру, так как ему удалось сразу же оглушить одного из живодеров сильным ударом палки. Надо отметить, что за время длительного похода Артур значительно окреп; теперь уложить на лопатки взрослого мужчину не представляло для него никакой трудности. Впрочем, на этом его удача закончилась, ибо остальные скопом навалились на него и принялись нещадно избивать, выкрикивая всевозможные ругательства.

Сурт и Нут трусливо кружили вокруг них, не решаясь ввязываться в драку.

– Прекратите! – жалко взмолился Сурт. – Пожалуйста, не трогайте пленника! Это запрещено!

– Зачем ты защищаешь эту мразь? – холодным голосом поинтересовался омаронец у Сурта. – Разве не он лишил нас всех гнездимов?

– Еще ничего не известно… Мы не знаем, кто конкретно за этим стоит, – слабым голосом промямлил охранник. – А про нашего пленника у нас еще меньше информации… Пожалуйста, отпустите его, не вмешивайтесь…

– Мне известно одно: я здесь, на этой жалкой земле, в то время как должен быть в Беру. Я столько лет вкалывал на богачей, чтобы иметь доступ на высокие ветки! Мы с таким трудом с папашей наскребали на этот жалкий птичий налог – и все ради чего? Теперь мы здесь, уже никому не нужные, и вряд ли нас возьмут обратно на дерево… В то время как хитрый молодчик, который привел этого драчуна сюда, уже получил в качестве награды возможность поселиться в Ласточкином графстве… А что будет с нами? – Омаронец говорил резко, как будто выплевывая каждую фразу. – Раз сейчас представился такой случай, я считаю своим долгом отомстить за себя и за всех остальных. Кто со мной?

– Его нельзя убивать! С нас три шкуры спустят! – взмолился Нут, который до этого времени благоразумно не вмешивался в спор.

– Кто говорил про убивать? Мы не собираемся лишать его радости присутствовать на Совете… Просто познакомим его с правилами одной игры, да, ребята? – жестоко осклабился заводила, а все остальные его поддержали. – А вы, если не хотите занять его место, свалите подальше и ждите, – добавил он, презрительно глядя на жалких охранников, бледных от страха.

– Что ты хочешь делать с ним, Востверз? – с любопытством поинтересовался один из шайки.

– Как это что, Дийл? Разве ты не помнишь нашу любимую игру? Дайте мне кто-нибудь мой щит! – гаркнул он, и тут же кто-то подобострастно сунул ему в руки украшенный вороненой сталью кусок дерева. Востверз подошел к поверженному юноше и грубым движением поднял его на ноги. Артура немного шатало, однако все же он выпрямился и дерзко посмотрел на Востверза. Во время драки ему рассекли губу, и из нее теперь текла кровь, но Артур в настоящий момент не чувствовал боли, только злость. – Возьми щит, парень, пусть он послужит тебе. Смотри, как поступают настоящие мужчины с теми, кто уничтожает их дома! – воскликнул Востверз.

– Что-то не вижу настоящих мужчин, – презрительно сплюнул Артур. – Только трусов, которые издеваются над слабыми.

– Сейчас увидишь! – пообещал ему Востверз и громко свистнул. На этот зов к нему тут же подбежали две красивые белые лошади, которые, видимо, все это время паслись неподалеку от озера. – Мне нужен еще один участник, – проговорил заводила, оглядываясь на приятелей. Тот, что был в шляпе, нетерпеливо вышел вперед. – Хорошо, Дийл. Вот мы и позабавимся. Остальные могут смотреть.

У Сурта и Нута имелось при себе оружие, однако разбойников было больше и те были вооружены до зубов. Трусливые охранники отступили, не решаясь вступать в драку.

– Нынче Омарон защищают котята, – засмеялся Востверз, издевательски подмигнув Артуру. Затем он залез на лошадь, а Дийл – на свою.

– Лучше расскажи ему правила игры! – осклабился Дийл, а лошадь под ним уже нетерпеливо перебирала копытами.

– Они очень простые. Твой щит – мишень. Мы будем стараться попадать копьем в самый центр. Не шевелись, а то мы можем ненароком промахнуться. Также ты можешь попробовать убежать от нас, но здесь уже не взыщи – будем бить куда попало. Вот и все правила, а выбирать тебе.

– Спорим, он побежит от нас как трусливый заяц, – засмеялся Дийл.

Мужчины отъехали на некоторое расстояние от Артура, чтобы дать ему возможность выбрать линию поведения. Впрочем, на самом-то деле выбора никакого не было. За спиной Артура находилось глубокое озеро, которое он вряд ли смог бы переплыть. В сторону города бежать было бессмысленно, равно как и в лес, так как всадники с легкостью бы его нагнали. Поэтому Артуру оставалось только стоять на месте, гордо вскинув голову. Он не будет бежать от этих мерзавцев, которые обвиняют его непонятно в чем. Клипсянин только повыше поднял щит, пытаясь защититься.

Омаронцы переглянулись. Те, кто не стал участвовать в этой позорной игре, стояли рядом с Нутом и Суртом, присматривая за тем, чтобы они не вмешивались. Охранники, бледные от страха, взирали на происходящее, не в силах как-то помочь пленнику.

– Развлечемся! – взревел Востверз, и безжалостные всадники, выставив вперед копья, поскакали на Артура. Они, конечно же, старались бить в центр мишени, однако удар был настолько силен, что бедняга упал навзничь. Одно копье в кровь изранило его руку, которой он держал щит. Несмотря на этот страшный удар, Артур все же медленно встал, чувствуя при этом, как сильно шумит в ушах. Его израненные руки дрожали, когда он поднимал непривычно тяжелый щит. Артур отчетливо понимал, что не продержится так долго и, если омаронцы захотят продлить жестокую игру, он просто не сможет больше защитить себя.

Перед воспаленным взглядом несчастного вновь поплыли сцены Потешных боев, и вместо неумолимых омаронцев, лихо скакавших на лошадях, Артур ясно увидел уродливое лицо господина Ролли с его фирменной ухмылкой. Вначале, узнав, что среди армутов узаконен институт рабства, Артур с Аланом удивились и даже возмутились подобной бесчеловечности. Ведь ни в Беру, ни в каком еще другом поселении эта практика не была принята.

Однако многое ли это меняет? Сейчас Артур в Омароне, где он встретил людей не менее, а в каком-то смысле даже более жестоких, чем армуты. По крайней мере, армутские богачи из Мира чудес не лицемерили. Они не напускали на себя благочестивый вид, убеждая всех, что издеваются над своими жертвами из мести или еще по какой-либо другой причине, оправдывающей их. А эти омаронцы, жившие в непосредственной близости от столицы – центра цивилизованного мира, с такой жестокостью нападают на беззащитного, при этом искренне убежденные, что выполняют правое дело. Отмена рабства как института, увы, отнюдь не искоренила его проявлений в обществе, где по-прежнему остались люди, которым нравится унижать других.

Когда всадники во второй раз проезжали мимо мишени, Востверз с особой садистской ухмылкой ранил Артура в плечо, желая, по всей видимости, чтобы жертва закричала. Однако отважный юноша не хотел доставлять удовольствия мучителям: он с такой яростью закусил губу, что во рту сразу стало солоно. Сильный удар второго всадника вновь сбил Артура с ног, не давая ему ни малейшей передышки. На этот раз он почувствовал, что уже не может подняться. Он был измучен и избит, и у него мутилось сознание.

В этот самый миг, когда Артур уже не надеялся на чью-либо помощь и даже приготовился к тому, что жестокие всадники, возбужденные видом крови, прикончат его, послышался чей-то суровый голос:

– Что происходит?

Этот простой и вполне закономерный вопрос оказался весьма затруднительным для всех. Нут и Сурт лишь с ужасом взирали на всадника, который так неожиданно пожаловал к ним. Артур с трудом приподнял от земли голову и увидел перед собой высокого мужчину, красного от едва сдерживаемого возмущения. Он был приятной наружности и хорошо одет, на боку его вычищенного до блеска камзола висела на армутский манер кривоватая сабля. За ним показались еще несколько всадников.

– Отвечать! – повелел незнакомец таким тихим голосом, что нужно было специально прислушиваться, чтобы понять суть приказа. Однако каждый из присутствующих все отлично услышал.

– Господин Рем, произошла ошибка, – неловко пробормотал Сурт, который решительно не знал, что ему следует говорить. Востверз и Дийл слезли с лошадей и робко стояли в стороне, старательно не глядя на вновь прибывших. Хоть они и не являлись охранниками и не были обязаны исполнять чьи-либо приказы, они догадывались, что эту отвратительную выходку им не спустят с рук.

– Ошибка? – таким же едва слышным голосом повторил господин Рем, и его слова хрустящими льдинами повисли в воздухе. – А может, никакая не ошибка? А трусость, позор и бесчестье? Истязать подобным образом беззащитного пленника? – По мере того как вышеуказанный господин произносил эти слова, он повышал тон голоса и в итоге перешел на крик. – Мерзкий сброд! И если думаете, что таким поведением заслужите себе место на ветке, вы глубоко ошибаетесь! Вы четверо, – он указал рукой на оборванцев, – изгоняетесь из Омарона без права возвращения! Мне не нужны такие люди. Идите в лес и там разбойничайте, как хотите. Мы не держим кровопийц! А вы, господин Сурт и господин Нут, – всадник нарочито издевательски растягивал слово «господин», словно желая уменьшить его значимость, – вы, мои славные воины, подлежите суровому наказанию. Возвращайтесь пока в свои гнездимы, а на Совете мы решим, что с вами делать.

– Но… Господин Рем, нас ведь не прогонят из Омарона? – чуть не плача, пролепетал Нут.

Но всадник не сказал им больше ни слова, словно забыв про их существование. Он подъехал к Артуру.

– Прошу прощения за своих воинов, – проговорил господин Рем, с искренней жалостью глядя на избитого юношу. – Это поистине неподобающее отношение к вам…

– Извинения приняты, – слабо усмехнулся Артур, безуспешно пытаясь одной рукой остановить кровь, лившуюся из его израненного плеча.

– Вам сейчас окажут помощь, – добавил всадник.

– И отпустят? – со слабой надеждой поинтересовался Артур, но господин Рем лишь с сожалением покачал седой головой.

– Завтра будет Совет. На нем все решится, – загадочно ответил он.