Вингардио привычно восседал на троне, когда к нему заглянули двое братьев. Дантрос и Декантрос не особо вмешивались в его дела, в отличие от назойливых шептунов, и этим своим качеством они чрезвычайно полюбились предводителю. Сегодня, однако, наступил тот день, когда братья должны были по-настоящему доказать преданность своему повелителю.

– Все готово? – миролюбиво спросил у них Вингардио, и Дантрос подобострастно кивнул. Повелитель медленно перевел взгляд на Декантроса и почувствовал, как холодеют его ладони. Надо заметить, в мире существовало совсем немного вещей, которые могли по-настоящему испугать этого храбреца, но созерцание точной своей копии внушило Вингардио непостижимый ужас. Декантрос в настоящий момент выглядел в точности как он, за исключением маленькой детали: в нем крылось что-то отталкивающее. – Невероятно! – изумился владыка, придирчиво осматривая самого себя.

– Обычное искусство, – таким же голосом ответил его двойник, презрительно поведя плечами.

– Что ж… Умельцы, что я могу еще сказать, – похвалил их Вингардио.

– Мы действуем по плану? – поинтересовался седовласый Дантрос, и повелитель утвердительно качнул головой. Сегодня был важный день, ведь в ловушку должен был угодить его главный враг – тот, кто затеял смуту. Ирионус будет у него в руках, и тогда война закончится.

– С вами отправится небольшой отряд. Они задержат Ирионуса. Вы же станете своего рода приманкой.

– Мы все поняли, – ленивым голосом ответил двойник, и Вингардио почувствовал неприязнь к самому себе. Неужели со стороны он выглядит настолько мерзким? Впрочем, это было не так уж существенно, ибо у него имелись вопросы поважнее. Вингардио во всех красках видел, как отомстит бывшему ученику. Он мог убить Ирионуса, как помышлял вначале.

На первый взгляд это представлялось самым простым. Но смерть предводителя повстанцев сделает из него мученика, что лишь воодушевит других, готовых продолжать его дело. Нет, изменника следует осудить по всем правилам и заточить в подземелье пожизненно.

Порой Вингардио использовал в качестве тюрем пещеры, возведенные самими единорогами. Они были хороши тем, что исключали малейшую возможность побега. Одну из таких тюрем владыка особенно любил. Он называл ее подземельями Шот-аббада, и каждый приспешник, мало-мальски знавший своего повелителя, страшился ненароком туда попасть.

– Мы пойдем, а то у нас много дел, – нагло осклабился двойник и, не проявив никакого почтения, принятого при прощании со знатными особами, быстро вышел из палат повелителя. Дантрос извиняюще улыбнулся, словно сожалея о нетактичном поведении брата, и, откланявшись, оставил Вингардио наедине с тяжелыми мыслями.

Вначале все шло как нельзя лучше. Главный враг Ирионус с некоторыми другими отступниками действительно попали в страшное подземелье, как и планировал изначально повелитель. Война, впрочем, продолжалась, что также не являлось чем-то удивительным. Преимущество теперь было, несомненно, на стороне Вингардио, который с помощью своих великолепных актеров смог уничтожить почти половину армии противника. Люди жестоко обманывались, думая, что видят перед собой Вингардио, и попадали в ловушки, расставленные расчетливыми братьями, которые оказались, помимо прочего, неплохими интриганами и военачальниками. Повелитель щедро одаривал их после каждого удачного выступления. Когда уже стало казаться, что война практически завершена и враги истреблены, Сури отправила Дантроса в подземелья Шот-аббада. Она провернула это втайне от Вингардио, ибо преследовала свои цели, о которых не знал повелитель.

Дело в том, что Сури хотела полностью избавиться от врагов. Дальновидная девушка понимала, что даже в темнице может назреть заговор, а ей нужно было в корне пресечь всякое инакомыслие. Вингардио же порой одолевали приступы странной доброты, которая претила Сури до такой степени, что у нее аж сводило живот. Например, повелитель отчего-то не захотел убивать Ирионуса, хотя в сложившейся ситуации это представлялось наилучшим выходом. Сури решила все взять в свои руки.

Дантрос должен был проникнуть в подземелье, прикинувшись тюремщиком, и в определенный момент отравить ненавистных предателей. Сделать это надо было таким образом, чтобы ни у кого не возникло ни малейших подозрений, спешка была не нужна. Надо отметить, ее слуга благополучно справился с первой частью задания – он действительно проник в тюрьму и начал постепенно продумывать жестокий план. Но вдруг случилось непредвиденное.

Единороги внезапно проявили себя, и никто, даже сам Вингардио, не успел ничего предпринять. Произошла ужасная катастрофа, ибо вероломные животные одним своим словом лишили всех естествознателей силы. На этом, впрочем, они не остановились. Непостижимым образом люди начали забывать все, что связано с наукой естествознательства. Многочисленные библиотеки – особенная гордость Вингардио – подверглись немедленному уничтожению единорогами. Крылатые животные разрушили и подземелье Шот-аббада, где содержались пленники. Дантросу удалось уцелеть, и он немедля отправился к госпоже, чтобы доложить ей обо всем произошедшем.

Из его сбивчивого рассказа Сури вынесла одно: скорее всего, незадачливые узники были погребены под обломками тюрьмы. Имелась еще одна немаловажная деталь, которая тоже необычайно обрадовала госпожу. По каким-то неведомым причинам Дантрос не потерял свою силу и не забыл естествознательские навыки. Вероятно, подземелье, возведенное самими же единорогами, смогло как-то защитить ее слугу от «Последнего слова…». Получалось, что Дантрос, возможно, являлся единственным естествознателем, сохранившим силу.

Между тем ничто уже не могло повернуть прошлое вспять. Самого Вингардио также коснулась эта необычайная трагедия, за исключением того, что единороги оставили ему память. Хотя, вернее будет сказать, он помнил, что раньше существовали некие свитки, позволявшие ему учить других. Также и то, что единороги наделили его сверхъестественной силой, которая, увы, безвозвратно ушла. В каком-то смысле бывший владыка стал ощущать себя немощным инвалидом, которого в один миг лишили всего, что у него было.

Это не могло не отразиться на его разуме: постоянно мучая себя, он постепенно сходил с ума. Повелитель стал кричать на слуг, перестал различать своих и чужих, порой у него мутилось сознание, или же на него нападали приступы неконтролируемого бешенства. Соратники и приближенные остерегались и избегали Вингардио; оставался лишь один преданный друг, который всегда был готов его поддержать. Арио Клинч. Это существо, которое невозможно было даже назвать человеком, испытывало к повелителю неискоренимое чувство бесконечной привязанности и любви.

Очень давно Вингардио спас его, и с тех пор неумел всегда был искренне предан господину. Когда случилась неотвратимая беда, Арио Клинч находился в библиотеке Воронеса. Он уже давно был ее бессменным хранителем, и в его функции входило следить за свитками, которые он же сам скрупулезно записал. Когда единороги уничтожили библиотеку, Арио Клинч тут же послал своему господину обнадеживающее письмо, используя преимущества вороньей почты.

Он понимал, в каком состоянии находится Вингардио после всего случившегося. Арио Клинч предложил господину попробовать вновь восстановить библиотеки. Или, вернее будет сказать, привести в порядок хотя бы одну – библиотеку Воронеса. Неумел намекнул повелителю, что помнит наизусть все свитки до единого, а среди них также и главный – то есть «Последнее слово единорогов», который отличался тем, что мог заново наделить прочитавшего его силой естествознателей.

Вингардио ухватился за эту идею со страстностью неизлечимого больного, которому вдруг предложили действенное лекарство. Однако повелитель уже никому не доверял и не мог предать гласности это решение. По-прежнему восседая в Дреполисе, он тайно, под покровом ночи, отправил ответную весточку дорогому другу с официальным приказом завершить все работы по восстановлению библиотеки Воронеса к назначенному сроку. Помогать в строительстве Арио Клинчу должны были его братья неумелы; из приближенных же Вингардио никто не знал об этих далеко идущих планах. Даже Сури.

Сури уже порядком надоело без дела сидеть во дворце и терпеливо сносить безумства лишившегося силы Вингардио. Покуда тот был победителем, великим естествознателем и мудрецом, она безмерно уважала его и превозносила над всеми остальными. Жалкий безумец уже не мог вполне удовлетворить ее. Он стал ей противным и ненужным. Однажды Сури невольно сотворила себе кумира и теперь жестоко разочаровалась.

Сейчас она уже не видела никакого смысла в том, чтобы следовать за жалким сумасбродом, не оправдавшим ее надежд. Ее планы были куда более масштабными. Амбициозной бестии хотелось властвовать над людьми. Пока еще она смутно понимала, зачем вообще ей это нужно. Но постепенно, с каждым днем, новая цель все более вырисовывалась в ее голове. Для успешной реализации всех задуманных планов Сури нужно было не так уж и много. Во-первых, следовало навсегда избавиться от сумасшедшего повелителя. Во-вторых…

Вот это «во-вторых» пришло к ней совершенно неожиданно. Коварной Сури удалось случайно подслушать ночные бормотания Вингардио, который твердил что-то несвязное про «Последнее слово…», некоего Арио Клинча, восстановление всех своих сил.

Ей не стоило особого труда выстроить в голове полную картину того, что планируется на самом деле. Библиотека Воронеса будет восстановлена! Но главное заключалось в другом. В библиотеке она сможет найти поистине уникальный свиток, способный разом наделить обычного человека всей естествознательской силой! Именно это было всегда так необходимо Сури, которая оказалась совершенно неспособной постичь естествознательскую науку. Если бы Сури удалось совместить умения, доставшиеся ей от старухи, с естествознательством – пожалуй, более могущественный симбиоз сложно было вообразить.

Когда Вингардио позвал их с Дантросом к себе, чтобы сообщить неожиданную новость, Сури не была удивлена. Повелитель с наигранной грустью заявил, что желает навсегда покинуть стены Дреполиса, чтобы отправиться в Воронес – бывшую столицу его владений. О цели своей поездки Вингардио благоразумно умолчал, но он, разумеется, не знал, что Сури уже давно все известно.

Сборы были излишне поспешными. Вингардио так торопился, что не хотел и слышать об отсрочке. В какой-то болезненной горячке готовили лошадей и провизию.

Дорога пролегала через опасный Нуменантский тракт, славившийся во все времена множеством разбойников. Для бывших естествознателей, которые привыкли путешествовать лишь одним способом – используя возможности перемещения, подобный путь казался чрезмерно сложным. Среди всех жителей Дреполиса сформировалась лишь горстка людей, пожелавших пойти за Вингардио. Это были самые преданные слуги, не захотевшие оставить господина одного в трудный час.

Среди этих энтузиастов оказались и Дантрос с Декантросом, которых в последнее время бывший властитель стал особенно ценить.

Монотонная дорога выводила Сури из себя. Когда другие желали отдохнуть, она мечтала идти вперед. Этими своими стремлениями Сури весьма походила на Вингардио, который тоже с огромным трудом сносил тяготы долгого переезда.

В один из дней путники прибыли в разрушенный город естествознателей – Смериан. Тут, как и следовало ожидать, не нашлось ни одного живого человека, ибо все уже давно покинули здешние места. Библиотека, однако, была сожжена не полностью, что было весьма необычно для предусмотрительных единорогов. У нее сохранились фундамент и одно крыло, в котором, возможно, могли уцелеть некоторые свитки. Караван остановился на ночной привал недалеко от останков здания.

Перед сном седовласый Дантрос подошел к повелителю с намерением пожелать ему спокойной ночи. Вингардио же не мог спать: его одолевала мучительная лихорадка.

– Прекрасная ночь, повелитель, – промурлыкал Дантрос, но Вингардио только фыркнул, яростно блеснув черными глазами.

– Что тут может быть прекрасного? Все труды, на которые я потратил столько лет жизни, оказались под пеплом!

– Может, они того не стоили? – тихо произнес Дантрос, лукаво глядя на бывшего властителя, и тот ужасно вздрогнул, почувствовав в словах старца жестокую иронию.

– Ты не понимаешь, мой друг, – уставшим голосом ответил Вингардио. – Это того стоило. Все живое стремится к власти, просто одним это удается, другим – нет. Мне, пожалуй, не удалось реализовать мои замыслы в полной мере, но… Я могу попробовать начать все заново. Мне тяжело смотреть на эту разрушенную библиотеку. Не верю, что ничего не осталось…

– Господин, когда вы приказали нам осмотреть развалины здания, мы почти ничего не смогли найти, это правда. Но некоторые свитки все же сохранились, что особенно удивительно. Я воочию видел их, когда заходил внутрь. Впрочем, свитков действительно осталось очень мало… Думаю, повелителю стоит поберечься, избавив себя от лицезрения вопиющего вандализма… Завтра же мы уйдем прочь из этого отвратительного места, – ответил Дантрос, преданно взглянув на повелителя. Вингардио неуверенно покачал головой.

– Думаешь, мне действительно не стоит туда заходить?

– Там лежит всего пара пергаментов… На единственной уцелевшей полке, справа от входа. Но какой теперь от них толк? – хитро отозвался Дантрос и поспешил уйти, оставив Вингардио в мучительном волнении. Бывший естествознатель хотел было уснуть, но в его воспаленном мозгу роем проносились заманчивые мысли, подталкивавшие его к действию.

А вдруг в библиотеке все-таки есть то, что его заинтересует? И с чего этот старый дурак Дантрос решил, что ему не стоит туда идти? Пусть он и лишился естествознательских способностей, но не потерял же, в конце концов, разум!

Действовать надо было немедленно. Вооружившись факелом, Вингардио решительно покинул карету, отправившись в библиотеку. Проследив, чтобы его никто не увидел, он бесшумно проскользнул в полуразрушенный проем помещения. От печальной картины всеобщего беспорядка у него дрогнуло сердце. Сожженные деревянные балки, подпиравшие своды, валялись на черном от пепла каменном полу, а мрачные окна без стекол одиноко зияли пустыми глазницами. Впрочем, не все было так безнадежно, ибо сохранившиеся хаотичные ряды полок по правую руку от него представляли его жадному взору несколько свитков, которых не затронул огонь.

Где-то в глубине разума Вингардио осознавал, что вряд ли в библиотеке обычного города будет храниться такой важный по своей значимости свиток, как «Последнее слово». Про него знали только он сам и Арио Клинч; неумел не стал бы переписывать подобный свиток для всех библиотек. Однако желание вновь обрести могущество было настолько сильным и разъедающим душу, что Вингардио трясущимися руками развернул сохранившиеся свитки.

Вдруг совершенно немыслимым образом оказалось так, что тот самый желанный кусочек пергамента с многообещающей надписью «Последнее слово» всплыл перед его воспаленным взором. Повелитель жадно вцепился в искомый свиток и, не удержавшись от соблазна, тут же его прочитал. Но уже после того, как слова были произнесены, Вингардио с запоздалым удивлением подумал, что чернила на свитке выглядели свежими и пергамент был совсем не затронут огнем. Впрочем, эта мысль пришла к нему уже слишком поздно, ибо бывший повелитель бесследно исчез из библиотеки незначительного города Смериан…

Когда Дантрос подошел к Сури, в его глазах уже не было той собачьей преданности, с которой он смотрел на повелителя несколько часов назад. Теперь его лицо выглядело безучастным. Сури с удовлетворенной улыбкой приказала слуге ложиться спать.

Надо отметить, она открыла в себе еще одно достоинство, доставшееся от старухи. Сури могла вмешиваться в сознание другого человека посредством своего внутреннего голоса. Эта проделка удавалась ей далеко не со всеми и не всегда.

Чтобы качественно влиять на чужое сознание, нужна была совокупность нескольких условий. Во-первых, человек не должен был являться естествознателем. По неизвестной причине Сури никогда не удавалось вмешаться в мысли этих умельцев, которые какой-то неведомой силой могли защищать свое сознание от вторжения. Во-вторых, нужно было, чтобы человек сам выбрал следовать голосу Сури. Она не могла окончательно сломить волю человека, но при этом ей вполне было под силу подтолкнуть его к тому или иному решению. И наконец, третье условие, играющее значительную роль: существовал некий источник, который подпитывал Сури и делал ее сильнее, чем она являлась в действительности. Вода из Желтого моря. С ее помощью Сури смогла даже одурманить естествознателя. Впрочем, Дантрос тогда в Индемберге добровольно согласился следовать ее воле, выпив воды из Желтого моря. То, что сработало с ним, могло не получиться с кем-то другим, ибо у Сури пока не было единой модели поведения. Она лишь понимала, что если будет долгое время воздействовать на кого-либо посредством своего дара, то этот человек, возможно, при благоприятно сложившихся обстоятельствах станет ей повиноваться.

Дантрос послушно лег спать, по-собачьи поджав ноги. Он не мог заметить, как Сури вновь поменяла обличье, став Вингардио. Сури на время будет заменять владыку, который по ее воле был заточен в темницу.

Сури не стоило большого труда подложить ему фальшивый свиток, ибо она была уверена в том, что Вингардио не выдержит и пойдет в разрушенную библиотеку. Что же, он оказался весьма предсказуемым.

Следующим утром караван вновь отправился в долгий путь. Никто не задавался вопросом о том, почему повелитель совсем не выходит из кареты, так как все уже давно привыкли к чудачествам Вингардио. Сури же старалась никому не показываться на глаза, так как понимала, что ее образ сможет одурачить далеко не каждого: все-таки мужчины всегда ей плохо удавались.

Если бы она чуть чаще выходила из своей поистине королевской кареты, она бы, возможно, заметила, что по мере приближения к Воронесу им по пути стали встречаться неумелы. Карлики периодически сопровождали процессию, не решаясь, однако, потревожить путников.

В один из дней маленький караван, состоящий из лошадей, повозок, поклажи и людей, наконец-то прибыл в Воронес. Славный город, где, увы, было так же пусто и уныло, как и во всех других частях Королевства Вингардио. Впрочем, Сури ни капельки не волновала разрушенная столица. Она даже не потрудилась вспомнить, что когда-то жила здесь с Ларри, человеком, который действительно сделал для нее много добра. Она лишь в волнении созерцала прекрасную библиотеку, переливавшуюся на солнце отполированными гранями белоснежных каменных стен. Сури уже довелось пересмотреть бесчисленное множество этих вместилищ свитков – уничтоженных, поруганных, сожженных или разграбленных. Но эта библиотека, заново построенная, сверкавшая в лучах заходящего солнца, была поистине прекрасна.

На пороге ее встречал карлик Арио Клинч, с болезненной мнительностью осматривавший караван. Сури, не обращая на него внимания, быстро прошла в зал, где хранились свитки. Неужели она станет настоящим естествознателем?

В нетерпении роясь в свитках, Сури не заметила, что карлик бесшумно просочился в зал и теперь внимательно наблюдает за ней.

– Где «Последнее слово»? – грубоватым тоном поинтересовалась Сури, имитируя властный голос Вингардио.

– Вероятно, там же, где и повелитель, – вкрадчиво ответил неумел, с такой ненавистью взглянув на Сури, что она внутренне съежилась от страха. Сури попыталась обратиться к своему умению вмешиваться в чужое сознание, однако карлик оказался совершенно невосприимчивым к ее отчаянным попыткам. Он лишь с укором смотрел на нее, поджав маленькие руки, как неумолимый судья, который вот-вот вынесет приговор.

– Что ж, – медленно ответила Сури. – Полагаю, следует поговорить начистоту. Сила на моей стороне, и по одному лишь моему приказу тебя могут повесить. Однако ты можешь облегчить свою участь и рассказать мне, где свиток. В этом случае ты останешься жить, и даже более того – я щедро вознагражу тебя.

Арио Клинч невозмутимо пожал плечами.

– Я действительно записал «Последнее слово единорогов». Но не моя вина в том, что его забрали.

Сури с удивлением посмотрела на неумела.

– Как это забрали? Впрочем, неважно. В конце концов, напиши новый.

Арио Клинч с сожалением улыбнулся.

– При всем уважении… Но уже не смогу. – С этими словами он показал ей ладони, которые были сожжены до такой степени, что представляли собой лишь два жалких обрубка. Сури вздрогнула от ужаса и отвращения.

– Что… Но как это произошло? – в волнении спросила она, в первый раз за долгое время чувствуя неспособность контролировать ситуацию.

Арио Клинч тяжело вздохнул.

– Люди. Сюда пришли люди. Я уже заканчивал восстанавливать библиотеку, когда они явились без предупреждения…

– Какие еще люди?! – в нетерпении топнула ногой Сури.

– Естествознатели, – бесстрастно отвечал библиотекарь. – Они каким-то образом смогли сохранить способности… Слово единорогов не коснулось их. Они силой забрали у меня свиток, который, клянусь, я не желал отдавать без боя. За что, собственно, и поплатился. – Арио Клинч с грустью замолчал и неловко завел изуродованные руки за спину, чтобы Сури не видела их.

Сури побелела от гнева. Опять эти проклятые естествознатели!

– Кто они? – воскликнула Сури не своим голосом. Ей были нужны конкретные имена.

– Я бы ответил, но не вам, а своему господину Вингардио. Как только он появится здесь, я сразу же обо всем ему расскажу, – решительным голосом проговорил неумел, дерзко взглянув на лже-Вингардио. Вот этого Сури уже стерпеть не могла.

– Дантрос! – взревела она и, когда слуга послушно прибежал на ее голос, указала пальцем на карлика. – Взять его! Пытать, пока не скажет всю правду!

Дантрос незамедлительно выполнил приказание, а тот и не думал сопротивляться. Он безропотно отдался в их руки, словно предвидел такую судьбу и был к ней вполне готов.

Через несколько дней упорного молчания Арио Клинч не выдержал и рассказал все. Сури добилась своего. Теперь она знала имя того, кто осмелился перейти ей дорогу. Сури никогда не видела этого человека в лицо, но он роковым образом уже не раз вмешивался в ее жизнь. Однажды он разрушил мир Вингардио. Возглавил повстанцев. Сражаясь против повелителя естествознателей, он вместе с тем воевал и против Сури.

Ненавистный Ирионус. Неуловимый естествознатель, выбравшийся из страшной тюрьмы и при всем при этом сохранивший столь желанные ею способности! Сури была готова убить этого человека голыми руками, но теперь ей необходимо было найти свиток, который, по словам Арио Клинча, Ирионус забрал с собой. Карлик также проговорился, что у того человека есть семья в некоем городе Делия. Еще одно место, где Ирионус мог припрятать свиток.

Арио Клинч, увы, стал абсолютно немощным. От него теперь не было никакого проку. Вследствие того, что карлик являлся неумелом, он не мог повторить вслух свитки, а теперь еще он утратил способность их записать – из-за больных рук. Поэтому Сури безжалостно выгнала его из Воронеса – израненного и бесполезного, – как сделала бы с любым, кто находился на его месте. Затем она пригласила к себе Дантроса – единственного слугу, в полной мере преданного ей, и к тому же естествознателя.

– Отправляйся в Делию, – отрывистым голосом приказала Сури. – Ты должен уничтожить семью нашего врага Ирионуса и найти свиток. Без него не возвращайся.

– Зачем убивать семью? – смущенно прошептал Дантрос, в котором сохранились еще некие остатки человечности. Сури безразлично пожала плечами.

– Ирионус уже несколько раз вмешивался в мои планы. Теперь же я хочу вмешаться в его. Но помни главное. Свиток! Ты можешь допрашивать их любым способом, но «Последнее слово» должно оказаться у меня. Я же останусь здесь и начну проверять все свитки в библиотеке. Может быть, неумел перепутал или ошибся, мы не знаем, в какой степени можно доверять его словам.

– Как я смогу один справиться с естествознателями? – поинтересовался Дантрос, преданно глядя на госпожу.

Сури улыбнулась.

– Не переживай, мои друзья тебе помогут.

С этими загадочными словами она подошла к верному слуге и опустила руку в карман его черного плаща. Краем глаза Дантрос смог увидеть, как маленькие волосатые паучки перебегают с ее руки и наполняют своим весом его карман.

– Что это? – кривясь от гадливости, воскликнул он, но Сури только загадочно улыбнулась.

– Увидишь.