— Как вы знаете, за последнюю неделю было два неудачных перехвата, — с нарочитой бесстрастностью начал Кабрал. — Оба раза «Барракуды» выходили на перехват субмарин снабжения, но те легко уходили и ложились на грунт возле колоний пришельцев. Наши подлодки начинали патрулировать, но противник, снявшись, сразу развивал максимальную скорость — что-то около трёх тысяч узлов. Кстати, обнаружена уже третья колония!
— Когда зачистка-то? — не выдерживает Витёк.
— Уже скоро, но нужны как минимум магнитные бронескафандры на четырнадцать оперативников. И проверить в деле гипнотизаторы и пульсарные гранатомёты. Кстати, о гипнотизаторах. Пескину таки удалось наконец потопить сегодня утром эскорт-разведчик, и на захват пошла восьмёрка с «Меганезии»: Бреме, Пинеда — она у них лучшая снайперша, пять новичков и Мартин Шилл. Представляю… уже не новичков, а старших матросов: Жан Гресье, Родриго Эскобар, Гийом Марсель, Рихард Хайке, Гудрун Штайнбах… — с экрана смотрели улыбающиеся новые лица.
— Отвечаю ещё до вопроса: не город, моя фамилия пишется совсем по-другому! — подмигнул один из французов. — И я не из Марселя, а из Нанта.
— А я не потомок знаменитого мафиозо! — нет, так улыбаться могут только латиноамериканцы, это их сокровенная тайна. Хотя, говорят, Гагарин ещё мог. — Правда, тоже из Колумбии. Привет, команданте Даниэль!
— Родриго, и ты здесь! — откликнулся Сентено. — Устроим герилью аликам!
— Герилья вам, Даниэль, будет уже завтра, — полковник посмотрел в свой планшет. — Следящая станция расшифровала ещё одну субмарину. Тяжёлый крейсер, цель — рейд на сушу, Северное море.
— То есть Британия? — резко подобрался Тальбот.
— Или Норвегия. Но пока тревоги нет. Так вот, восьмым был Шилл. Почему именно он? Потому что у него на данный момент самая большая ментальная сила. Да, они опробовали в бою гипнотизатор, но…
Вынос четырёх тасотлей особо не впечатлил бы, если бы не напряжённое лицо Мартина, вглядывающегося в немного странного вида прибор. Было видно, как он разочарованно вздыхает и пытается повторить — с тем же нулевым результатом.
— Я сделал четыре попытки, — объясняет американец уже в реальном времени. — Всякий раз было впечатление, что пытаюсь нащупать опору, но проваливаюсь в пустоту. Видимо, тасотли под контроль не берутся.
— Или не все тасотли, — заметил Номинханов. — У вас ментальная сила, если я не ошибаюсь, сорок шесть единиц? Этого могло оказаться просто недостаточно. Но нужно продолжать попытки. Кстати, господин полковник, я советовал бы отправить на следующее задание Лекуанта и Томпсон с гипнотизаторами.
— Да, согласен, именно их.
— И ещё! — продолжил профессор. — Посмотрите на Гресье — он видит противника, но почему-то не стреляет. Что произошло? Мне вы это говорили, но расскажите всем.
— Я помню, что успел один раз выстрелить, — отвечает француз. — Не попал. И тут… такое впечатление, что смотрю в бездну. Как кошмарный сон — надвигается бездна, хочешь убежать и не можешь от страха, тело не слушается. А потом вдруг, наоборот, начался приступ дикой ярости, ничего с собой сделать не могу — палю куда попало!
— Вот так и выглядит псионическая атака, всё верно. Сначала, как я понимаю, тасотли пытаются внушить страх — это, видимо, проще всего. Затем — неконтролируемую ярость. Дальше, похоже, вас взяли бы под контроль.
— «Дальше» у него уже не было, — краснеет Гресье. — Мариана его застрелила. А остальных убили ещё раньше.
— Вот кстати, насчёт Марианы! Смотрите: тасотль видит обоих оперативников, причём Пинеда для него явно опаснее — она и ближе, и стрелять ей удобнее. Но тем не менее псионическим атакам подвергается почему-то Гресье.
— На самом деле я тоже почувствовала бездну, — говорит Мариана. — Но она сразу как-то… соскользнула, что ли?
— Скорее всего, у вас высокий порог внушаемости. Но противник прощупывал вас обоих, это однозначно. Можно сделать вывод, что попытками внушить страх тасотли определяют, у кого самый низкий порог, и дальше атакуют именно его.
— Простите, профессор, — вмешался Кабрал. — Только что Альбертини потопил этот тяжёлый крейсер в Гвинейском заливе, у самого побережья. Расу станция определила как «смешанную», но это и понятно — в рейдах всегда принимают участие ещё и киборги. Будем предполагать самое сложное — что это тасотли и трискены. Операция подводная, поэтому опробуем не только гипнотизаторы, но и пульсарные гранатомёты…
Довольно странно, что в Гвинейском заливе оказалась зона вулканизма. Напоминало больше какую-то подводную Исландию или Гавайи — чуть прикрытые коркой трещины с лавой, «чёрные курильщики», невысокие холмики уже застывшей лавы… и огромная трёхпалубная субмарина пришельцев. Да, повреждённая, но всё равно это был тяжёлый крейсер, команда которого отправлялась в сухопутный рейд и потому явно состояла не из штурманов. Да и киборги точно должны быть.
Сентено и Курченко выскакивают первыми — налево, к носу «Тритона». Через несколько мгновений Даниэль замирает и вскидывает звуковую пушку. Что такое? Понятно, что противник, но кто?
Существо — явно существо, а не механизм — напоминало то ли голову стрекозы, то ли сморщившийся воздушный шар с пучком шевелящихся щупалец вместо корзины. Шар этот был грязно-розового цвета и отчётливо разделялся на два полушария, между которыми виднелся провал рта. Оружия не видно. Значит, оно само — оружие!
Экземпляр нового вида между тем, быстро перебирая щупальцами, скользил в сторону «Тритона», но Курченко решил не подпускать его близко. Точное попадание пробило оба полушария, и алик осел на склон холмика.
— Виктор, зря! Я бы парализатором взял! — злится Даниэль.
— Не зря, — вмешивается Кабрал. — А если это что-то типа самоходной мины? Пока не поймём, что это такое — только издалека!
Тальбот, Фербер и Краузе поднялись над нашей субмариной, Веласкес, как всегда, полезла ещё выше. Она тоже такая большая кошшшь, муррр… Четвёрка осторожно продвигается вперёд, и Ричард замечает тасотля.
— Рискну! — бросает Томпсон, вцепившись в гипнотизатор. Мы все как будто чувствуем вместе с ней напряжённую пустоту… и вдруг алик медленно поворачивается в сторону, красный маркер на карте исчезает, но появляются два новых — чуть дальше. Получилось!!!
Мелли заставила взятого под контроль тасотля ещё и выстрелить во второй воздушный шар с щупальцами, обнаруженный совсем рядом, но точность у принудительной стрельбы оказалась совершенно никакая. А дальше стоит ещё и акватоид! Так вот что такое «смешанная раса» — тасотли и акватоиды. Они, похоже, почти всегда действуют совместно. А безмозглые киборги, получается, не в счёт.
Как бы то ни было, три противника далеко от наших, но близко друг к другу, и Сентено командует: «Дебора, тасотль и неизвестный!» Веласкес заряжает выстрел в пульсарник — она сегодня с пульсарником и аптечкой — и задаёт цели…
Мяяяу! Впечатляет, однако! В воде встаёт стена бешеной мути, секунду или две ничего не видно, а потом — на изрытом дне моря, среди обломков, три неподвижные кучки мёртвой плоти. Хлипкого акватоида, понятно, тоже убило.
Фербер продвигается вперёд, к крейсеру пришельцев, и снимает ещё одного тасотля — этот стоял чуть в стороне. Затем взмывает над крейсером — сверху никаких площадок и люков, атаковать придётся только снизу.
Именно туда, к входному люку в самом низу, скользят Тальбот и Краузе, за ними, чуть выше — Кук и Агилера. Люк приоткрывается, в нём мельтешит грязно-розовое сморщенное нечто, и Отто с Ричардом тянут из ранцев парализаторы — в тесноте субмарины есть шанс ткнуть из-за угла. Тем временем подводный монстр начинает нестись навстречу оперативникам, но те уже выставили парализаторы вперёд — взяли!
Карлосу приходится развернуться назад, потому что подстрелили Курченко. Виктор пока на ногах, но продержится максимум пару минут. Веласкес мчится к нему с аптечкой, Агилера видит за холмиком сразу двух тасотлей, но с ближним явно что-то не то — не стреляет, бежит вместо этого прямо под выстрел Виктора. Мелькает торжествующее чёрное с белоснежным оскалом лицо Лекуанта, и я понимаю, в чём дело — у африканца тоже получилось подчинить «жёлтого бвану»! Раненый Курченко, однако, промахивается. А Мелли уже взяла под контроль второго и гонит туда же! Со второй попытки Виктор не сплоховал, не промахнулся и Карлос.
Краузе и Тальбот уже врываются через люк в субмарину. Слева и справа — два трапа на вторую палубу, и на ней стоит держащий под прицелом вход жёлтый ящер. Алик и Отто стреляют одновременно, но оба только ранены. Ричард добивает пришельца и сразу же валит ещё одним выстрелом кучу щупалец, тянущуюся к нему с расстояния менее полуметра. Нет, похоже, это не мины! А что же тогда?
— Отто, ранен? — озабочен Сентено.
— К чёрту! Вальгалла-а! — яростно хрипит в ответ Краузе и бросается к левому трапу. Под трапом затаилось какая-то гигантская медуза, но Отто взлетает на вторую палубу — и выстрел! Он уже не видит, как Агилера бросает оружие и, не разбирая дороги, мчится прочь от субмарины. А ведь у кубинца порог внушаемости — аж пятьдесят пять…
Тальбот снимает медузу первым же выстрелом и пытается подняться по правому трапу. Трап перегорожен акватоидом с термошокером — явно не простой солдат. Ричард машет парализатором и опять нос к носу сталкивается с грязно-розовым чудищем, которое, впрочем, тут же оседает на палубу — Отто выстрелил вовремя и точно. А за ним, метрах в пяти — ещё одно такое же! Тальбот не промахивается, но стоящий рядом Краузе держится за переборку, и изо рта у него стекает кровь…
— Дебора, срочно к нам! — кричит англичанин. Но Веласкес, еле успев оказать помощь Курченко, застывает как вкопанная, и на карте загорается ещё одна красная точка — враг! Пульсарник Деборы не заряжен, она не выстрелит по своим, но Колетт Готье со второй аптечкой слишком далеко.
— Не стрелять! — отчаянно вопит Даниэль. — Ричард, ищи их командира, это он нашим мозги е… пудрит!
Точку, однако, ставит не Тальбот, а всё тот же Краузе. Он из последних сил поднимается на лифте на верхнюю палубу и, проковыляв коротким коридорчиком, видит тасотля. Парализатором даже быстрее, но алик стреляет в упор. Мощная броня скафандра держит, немец остервенело орудует парализатором и, тяжело оседая на палубу рядом с поверженным врагом, ещё успевает увидеть освобождённую от контроля пришельцев Дебору…
— Товарищ Томпсон, — я не знаю, на какое обращение столь упоротая феминистка, паче чаяния, не обидится, и выбираю по крайней мере «гендерно-нейтральное», надеясь, что она сделает скидку «дикому советскому буряту». — Вы не могли бы рассказать от первого лица, как происходило взятие пришельцев под контроль? Что вы при этом чувствовали?
— Просто Мелани, — снисходительно улыбается американка. — Ну, сначала было уже привычное ощущение пустоты вместо опоры, то есть попытки срывались. И вдруг… Какой-то толчок изнутри, и замелькали всякие непонятные картинки. Я увидела рядом эту надутую штуку с щупальцами, слегка повернулась и выстрелила. Помню, что промахнулась. А потом всё исчезло, и я опять оказалась в «Тритоне».
— А второй раз? Так же?
— Во второй раз я заранее решила, что пойду к нашим. Да, примерно так же — картинки, я одну даже запомнила, потом холмик справа, и за ним Виктор с Деборой стоят. Ну я и побежала к ним. То есть побежал тасотль, — спохватывается Мелани, — но у меня было полное чувство, что бегу именно я.
— А что за картинка, которую вы запомнили? Можете описать или нарисовать?
— Розовые стены какие-то с кучей перегородок. И зелёные круги на полу, они ещё так пульсировали. Круги были вниз.
— Вниз? В каком смысле — вниз?
— В смысле — на уровень вниз, — Томпсон, очевидно, описывает что-то типа лифта. На вражеских субмаринах они выглядят по-другому — значит, какая-то база или колония…
Гастон Лекуант, тоже бравший под контроль тасотля, запомнил немного больше:
— Какие-то образы, как будто уже начинает сниться сон, но ещё не заснул и осознаёшь, что не спишь. Стою с пушкой на… галерее, что ли? Внизу вход в колонию, могу нарисовать, как выглядит. Напротив висит эта жопа с щупальцами, только она какого-то дикого цвета, в нашем языке для него просто слова нет.
— Инфракрасный, может быть? — предполагаю я. — Вряд ли ультрафиолетовый, он в воде сильно рассеивается.
— Похоже на то. Ну вот, только выглянул из-за холмика — Виктор в меня стреляет!
— Кстати, Гастон, — соображаю я. — А бросить оружие вы могли?
— Мог, но зачем? Кто же в бою оружие бросает?.. Подождите, вы имеете в виду — чтобы тасотль бросил?
— Конечно. Только, похоже, нужно ставить себе такую цель заранее, ещё до работы с гипнотизатором. Что-то типа «Сейчас я брошу пушку Виктору».
— Понял, попробую.
…Теперь Веласкес. Что она запомнила, будучи сама под контролем?
— Я стояла около Виктора, — вспоминает Дебора. — Как раз в субмарине ранили Отто, и Ричард позвал меня с аптечкой к ним. Вдруг передо мной оказалась какая-то… бездна? Я остановилась, потом поднялась на скафандре и поплыла дальше.
— А оружие и аптечку вы не выронили, когда остановились?
— Нет. Только пульсарник был на изготовку… Да, у меня тогда ещё промелькнула смутная мысль, что я собиралась стрелять. Но второй выстрел был на поясе, я его не заряжала.
Вот так. Значит, взятый под контроль человек потом почти ничего об этом не помнит…
— Я хотел бы сегодня поделиться с вами радостной новостью, — начал полковник, — но вместо этого приходится начинать с дел скорбных. Как многие уже в курсе, недавно мы приняли срочный борт с «Меганезии», но мало кто знает, что случилось. В общем… — Кабрал сделал паузу, как перед броском в ледяную воду, — в общем, Жан Гресье сошёл с ума.
— Точнее, потерял память, — поправляет Номинханов. — Это не сумасшествие как таковое, Гресье абсолютно адекватен… для новорождённого младенца.
— Простите, профессор, сейчас не до этих тонкостей. Я что, новорождённого младенца на задание пошлю? Важно, что приходится комиссовать оперативника. Пенсия-то будет неплохая, но деньги — как раз последнее, что ему сейчас нужно… Вчера, — продолжает полковник, — группа с «Меганезии» захватила потопленный у берегов Японии эскорт-разведчик. Задача субмарины была дешифрована как «инфильтрация», то есть попытка склонить какое-то из правительств на свою сторону, поэтому нужно было сорвать пришельцам задание во что бы то ни стало. Пять акватоидов, командир группы взят живым. Сегодня утром Пескин потопил ещё один эскорт-разведчик, и опять «Меганезия» пошла его брать. Семь тасотлей, ничего особенного, но… Вот что произошло в конце боя.
Мы видим дёргающегося, как марионетка, Жана Гресье. Он то скользит в воде непонятно куда, то застывает и лишь изредка вздрагивает, чтобы опять замереть неподвижно. Оружие Жан давно выронил, поэтому никто не обращает внимания на лишний красный маркер на карте.
— Как вы понимаете, Гресье был под контролем, и тасотль подчинял его снова и снова. Хайке в конце концов уничтожил этого последнего противника, но именно в том и дело, что — последнего. Источник контроля ликвидирован, а контроль-то не снят, то есть не возвращён разуму самого Гресье! Получается… нет, у меня не получается. Профессор, а вы можете как-то объяснить, что случилось с Жаном?
— Попробую, — Номинханов медленно обвёл взглядом семинарскую, собираясь с мыслями. — Если совсем «на пальцах», то… В общем, существует теория, согласно которой то, что мы считаем своей памятью, хранится не у нас в голове, а где-то в дополнительном измерении — люди религиозные назвали бы его Вечностью. То есть Вечность — это не бесконечное время, это другое измерение, пятое! А мозг хранит лишь указатели на разные блоки памяти.
— Указатели? — переспрашивает Кабрал.
— Указатели, адреса, ссылки — называйте как хотите. Смысл в том, что мозг — не сама, образно выражаясь, библиотека, а только её каталог. Что тогда произойдёт, если подменить адрес? Мы получим ссылку на то, что происходило вообще не с нами, но будем считать это именно своей собственной памятью. Такие случаи хорошо известны, их не один и даже не десять.
— Например, когда человек помнит место, в котором ни разу не бывал?
— Хотя бы. Так вот, при взятии под контроль происходит временная подстановка новых адресов, и мозг начинает принимать память контролирующего за свою. Настоящие адреса при этом попадают в память контролирующего и потом возвращаются обратно. Вы спросите, а зачем такие сложности, почему бы просто не перезаписать все ссылки раз и навсегда и не получить тем самым вечного зомби? Да потому, что ссылки-то — на память контролирующего! Если два разных мозга начнут одновременно записывать новые события в одну и ту же память, контролирующий просто свихнётся — «шизофрения, как и было сказано». Поэтому взятие под контроль допускается только на несколько секунд и не слишком часто. Кроме того, в мозгу, очевидно, есть структура, распознающая паразитные ссылки и уничтожающая их. Иногда она даёт сбой, и тогда получается примерно та ситуация, которую упомянул полковник Кабрал.
— Кажется, начинаю понимать… — говорю я. — При массированной псионической атаке мозг не успевает уничтожить все такие ссылки, и человек на некоторое время получает чужую память?
— Именно так. Таким образом, ментальная сила — это насколько быстро ваш мозг транслирует свои адреса памяти, а порог внушаемости — насколько быстро он распознаёт и уничтожает паразитные. Но это разные структуры мозга, потому и разные характеристики.
— Подождите! — восклицает полковник. — Я тоже понял. Мозг Гресье в конце концов уничтожил ссылки на память тасотля, но не смог получить обратно свои, поскольку тасотль как раз в этот момент был убит и доступ к его памяти оказался потерян. Так?
— В общем, да… Дебора, что с вами?! — профессор встревоженно подошёл к бледной, как спирохета, Веласкес, на лице которой был написан прямо-таки хтонический ужас.
— Отто… — прошептала мексиканка.
— Да, именно Отто. Не только вы тогда спасли его, но и он вас. Противнику пришлось снять контроль, чтобы выстрелить в Краузе, — пояснил Номинханов, — и потому к Веласкес вернулась её память.
— Все слышали? — делает вывод Кабрал. — Не стреляйте в последнего противника, если кто-то из наших под контролем! И, если я правильно понимаю, брать живыми аликов, которых мы сами контролируем, тоже смысла нет?
— Вот именно. Такой «язык» всё равно ничего не помнит и не сможет рассказать.
— Но как теперь лечить Гресье? — вспоминает полковник.
— В том-то и дело, что лечить его не нужно! Нужно — учить! Как будто это младенец, который ещё не знает ни родного языка, ни даже своего имени. Лет через пять он пойдёт в школу, а через десять — опять станет «морским дьяволом». Если, конечно, захочет, — улыбнулся Номинханов. — Так что не надо его жалеть. Как говорится, «завидовать будем»! Знаете, не каждому удаётся прожить первые двадцать с хвостом лет жизни заново…
— Теперь о новых видах пришельцев, — продолжает полкан. — Доктор Казерта?
— Гигантскую медузу пока исследовать не успели, но куда интереснее оказался живой экземпляр другого подводного монстра, — док Грегори вывел голограмму сморщенного грязно-розового шара с пучком щупалец. — Я сказал «интереснее»? Что вы! Ужаснее, гораздо ужаснее! Пока его рабочее название — «тентакулат». Это, безусловно, организм неземного происхождения, не случайно он сопутствует именно тасотлям и акватоидам, которые тоже настоящие пришельцы, в отличие от жаберов. Питается практически любой органикой, но главное — способ размножения. Если живое существо более-менее крупное, тентакулаты не едят его, а оплетают щупальцами, разрушая при этом даже аквапластик, и вводят свой генетический материал. Дальше всё происходит очень быстро. Посмотрите!
На записи эксперимента было видно, как к монстру, на предмет перекусить, бросается акула, но тентакулат оказывается быстрее. Акула скрывается под массой щупалец, и через минуту, когда инопланетное существо наконец отцепляется, от неё остаётся какой-то тёмно-бурый кокон, лишь слегка напоминающий по форме рыбу. Проходит ещё пара минут, и кокон лопается, являя миру… другого тентакулата!
— Всё как у людей, — шучу я, молчать стало как-то страшновато. — Иная мамаша тоже своему потомству всё человечество скормить готова.
— Как у некоторых насекомых. Впрочем, кто знает? Может быть, насекомые именно у людей подсмотрели? — подхватывает Казерта. То ли нахватался от нас неполиткорректных мыслей, то ли, наоборот, у пиндосов это сейчас «в тренде» — на полном серьёзе обвинять во всём людей. Небось уже и теория есть, что наездники произошли от человека…
— Мы провели аналогичный эксперимент со свиньёй в толстой аквапластиковой капсуле, — продолжает доктор. Результат точно такой же. Миллиметровую сталь тентакулат разрушить не может, но сильно сминает. Ему не по зубам, то есть не по щупальцам, только очень толстая металлокомпозитная броня. Но почему тогда эти твари не нападают на других пришельцев — пока не выяснено. Мы подсовывали им и тасотлей, и жаберов — ноль внимания.
— Спасибо, док, — говорит Кабрал. — С этими монстрами всё понятно: единственная защита от них — это нападение. Уничтожать в первую очередь! Теперь, наконец, хорошая новость. Мы смогли понять, как устроены субмарины пришельцев!
На экране, однако, появилась не одна из знакомых мне вражеских подлодок, а слегка вытянутый диск, напоминавший гигантского ската. Без намёка на какие-либо пушки, без признаков пилотской кабины, субмарина тем не менее была завораживающе красивой, а значит — прекрасным бойцом. Как известно, хороший самолёт — всегда красивый.
— Мечта, а не подлодка! — восхищаюсь я. — А она уже существует?
— В металле, то есть в аквапластике — пока нет, но через несколько дней на «Меганезии» начнётся постройка опытного образца. По назначению это аналог «Барракуды», но только расчётная скорость — четыре с половиной тысячи узлов!
— То есть этот беспилотник догонит любых аликов?.. — я восторженно выдыхаю.
— Да, почти любых. Но разве я сказал, что это беспилотник? Субмарина пилотируемая, просто сделана по технологии подлодок пришельцев, потому и кажется, что пилотской кабины нет. Пилот сидит в центре, и вся панорама вокруг выводится на экраны. Двигатель и система навигации — стандартные аликовские, корпус — аквапластик, но мы задействовали и много чисто земных технологий. Вооружение — два звуковых излучателя.
— А десантную такую можно сделать? — интересуется сидящий рядом Иван.
— Уже разрабатывается, конечно. И ещё! Как вы знаете, я с самого начала принял решение не применять в боях орудийные платформы — ни с газовой пушкой, ни торпедные. По трапу они не поднимутся, в узкий проход не пролезут, в обычную дверь — тоже, да и пришельца, как выяснилось, завалят далеко не любого. Но теперь появилась возможность создать подобную орудийную платформу со звуковой пушкой, к тому же парящую в воде, как магнитный бронескафандр. Управляет пилот «Тритона», дистанционно. Единственное, что плохо — габариты примерно как у стандартного «Целаканта» с газовой пушкой. Всё же в свете того, что нам стало известно о тентакулатах, придётся подстраховаться…
На этот раз перехватить тяжёлый крейсер пришельцев нам не удалось — он скользнул где-то на пределе досягаемости сонара и сразу исчез. Задача — наземный рейд, раса — смешанная, то есть тасотли и акватоиды, а значит, и трискены с мозгодронами. Хоть тентакулатов можно не опасаться — это чисто водные существа. Как-то сразу, кстати, прилипло название — никто даже и не пытался переименовать.
Рискну отправить десятку с «Чагоса», то есть пока девятку — Эставес ещё долечивается. Бронескафандры у них упрощённые — не магнитные, а просто с полевой защитой. З'ррбита нужно на такой скафандр в три раза меньше, защита примерно такая же — идеально как раз для боёв на суше. Я помню, конечно, что у всех на «Чагосе» порог внушаемости низкий, но такое впечатление, что псионические способности тасотлей проявляются в полном объёме только под водой. По крайней мере, в июньской операции на круизном лайнере никто не заметил ни приступов паники, ни попыток контроля…
Сигнал бедствия из Осло! Десант с «Чагоса» уже в пути, и Чейни в его составе, поэтому последние указания раздаю я сам:
— Предполагаются трискены, поэтому берёте звуковые пушки, а не ружья. Пять парализаторов, две аптечки, гипнотизатор и ментосканер. На гипнотизатор особо не надейтесь — на воздухе он должен работать плохо…
Состав группы аликов мы себе примерно представляем. Десяток тасотлей, два-три акватоида, не больше пяти трискенов, столько же мозгодронов.
А вот и они! Смолек сажает «Тритон» точно на границе отсекающего поля, открывается шлюз, и Спенсер стреляет. Мозгодрон висит чуть ли не прямо напротив нас, за ним — громадная туша трискена, правее, у сетчатой загородки — акватоид. Все они открывают беглый огонь по высунувшемуся новозеландцу — в голубом свечении на его бронескафандре гаснут зеленоватые сгустки ультразвуковых пакетов. Люся Павлова стреляет по недобитому мозгодрону прямо через шлюз, Цандер, Герен и Дрейфус в три ствола заваливают трискена, а я пытаюсь взять под контроль акватоида. Раз, другой… Нет, соскальзывает. К тому же отвлекает разрыв гранаты где-то неподалёку.
— Иван, забей, это просто солдат! — Таня Макеева смотрит в экран ментосканера и стремительно отпрыгивает в сторону, открывая Гале сектор обстрела. Та стреляет — точно! А пробежавшие дальше Чейни, Герен и Цандер уже разбираются с другим трискеном.
Трёхэтажный склад здесь более-менее стандартный. Цандер и Эрнандес пытаются проникнуть через задний двор, где стоят какие-то контейнеры, но по ним начинается заградительный огонь с верхних этажей. Вольф с Хайме отступают за контейнеры — похоже, этот путь перекрыт. С главного входа врывается Дрейфус, он взлетает на второй этаж — мегаутилус! Такой же гигантский наутилус с имплантированной пушкой, как тогда на лайнере. Киборг аликов стреляет по Жану и одним из выстрелов попадает через окно… в тасотля, караулящего между контейнерами и задним входом в склад. Теперь у Хайме есть возможность высунуться из-за контейнеров, и он начинает палить через то же окно в мегаутилуса — неудачно.
А ведь и на третьем этаже кто-то есть! Зеленоватый заряд попадает прямо в Цандера, и тот оседает на асфальт. Похоже, Вольф только ранен, но аптечка как раз у него! Дрейфус со второй аптечкой бежит обратно вниз, Эрнандес со своим противником продолжают крушить стену на втором этаже, и в конце концов мегаутилус обваливает такой большой кусок, что оказывается у Хайме как на ладони. А стреляет венесуэлец здорово…
Герен и Чейни тем временем прочёсывают пакгаузы в другой стороне. Они укладывают трёх тасотлей, но последний успевает в упор выстрелить в Спенсера. Новозеландец с трудом идёт обратно к «Тритону», и туда же, с трудом поднявшись, ковыляет приведённый в чувство Цандер.
— Иван… — хрипит командир. — Татьяна… Бросайте вашу псионическую хрень… Русские пушки… имеют значение…
Я бегу к Герену, Таня — к главному входу большого склада, и в это время слышится свист пушки и сразу — глухой взрыв.
— Мозгодрон твою мать! — негодует вдалеке Люся Павлова. — Цивила взрывом убило! — похоже, взорвался как раз подстреленный нашей фурией мозгодрон.
— У меня чисто. Был акватоид, взяла живым! — это Галя Чукарина.
Люся лезет на крышу пакгауза и замечает два жёлтых силуэта в окнах третьего этажа склада. Один почти сразу валится от выстрела откуда-то сзади (это точно Таня, догадываюсь я), второго тасотля достаёт через окно сама Люся. Похоже, это всё, вот только раненых у нас теперь трое, включая Эмилио…
Всё, ждать больше нельзя — стратегически мы топчемся на месте. Нужно брать колонию, там, надеюсь, можно будет найти ответ — где же у пришельцев главная база?
Готовимся… Инженеры разработали наконец датчики движения — полезная штука, чтобы все заколулки не проверять. Деньги есть, надо сделать на всех оперативников. Вот только оперативников этих, у кого порог внушаемости хотя бы шестьдесят единиц, не хватает! Курченко ещё месяц лечиться будет, Агилеру отправлять опасно — хоть у кубинца порог и приличный, но панику на него всё-таки нагнали на последнем задании. Значит, ждём, пока окончательно поправится Краузе. И идёт проходящий по нижней планке Хайнш.
Да, кстати, я правильно предполагал: псионический контроль нормально получается только в воде, причём в обе стороны. У Шадрина в Осло не получилось, но и на наших оперативников атак не было. А на другой день группа с «Меганезии» брала потопленный лёгкий крейсер, и Сергей Высоцкий, при той же ментальной силе, что и Шадрин, сразу подчинил тасотля, заставил его бросить звуковую пушку и галантно вытащил точно под выстрел француженки Мишелин Кювелье, для которой это был вообще первый бой. Дальше, правда, с командиром группы у Высоцкого не заладилось, но оно и понятно — у командира порог внушаемости должен быть куда выше, чем у простого солдата. Итог операции — девять тел тасотлей и контейнер з'ррбита.
Та же шестёрка отработала и сегодня ночью — шесть тасотлей и два акватоида. Вот ведь загадка: почему они всё время вместе, даже на малых субмаринах? Лёгкий крейсер «Барракуда» Пескина потрепала сильно, нам не досталось ни двигателей, ни навигаторов — опять только з'ррбит, но это как раз самое ценное.
Итак, в конце августа — рейд!..
Я так ждал эту зачистку колонии! И вот группа с «Примы» наконец-то идёт в рейд… Но — без меня.
Понимаю, конечно, что объективно не готов. Рука ещё толком не работает — её чуть ли не из кусочков собирали после того злополучного захвата большой субмарины месяц назад, когда Отто оказался на волосок от смерти, Дебора — от потери памяти, а я — от списания на пенсию. Но железный Отто успел поправиться, и он-то идёт! Сентено, Тальбот, Фербер, Томпсон, Краузе, Лекуант, Кинг, Хайнш, Булгаков, Кук, Пешё. И Юрик Бакович. Веласкес, понятно, на задание не послали.
— Тритон-один, выход разрешаю!..
…Берём, естественно, колонию около Кубы — она ближе всего. Сейчас мы четверо держим связь с удаляющимся «Тритоном» — полковник, мичман Агилера, Прасад и я. Карлос тоже дико злой — ведь хороший же у него порог внушаемости, просто попался в последний раз какой-то инопланетный сэнсэй, и теперь вместо кубинца идёт Верни Хайнш. А Прасад вырос в большого пушистого зверя — уж кок Чжан постарался. Бросаю взгляд — вот оно, наше боевое мяу, на соседнем кресле. Спит. Кот спит — служба идёт.
— Напоминаю, что колония на довольно большой глубине, света будет мало, — инструктирует Кабрал. — Девять человек берут звуковые пушки и фонари, остальные трое — пульсарные гранатомёты и гипнотизаторы. По два магазина на каждую пушку, по три выстрела на пульсарник. Гипнотизаторами, как вы понимаете, будут работать Томпсон, Лекуант и… Бакович. Если удастся взять под контроль алика, советую заставить его бросить оружие и продвинуться дальше — пусть разведывает для вас. Все берут в ранцы парализаторы и датчики движения. Помните, что они показывают только недавно двигавшиеся объекты, а неподвижно затаившегося противника «не увидят»!
— Пленных брать? — спрашивает Данила. — Или просто всё разнести?
— Наверху — можете не брать, там просто охрана. Главное — быстро найти вход в саму колонию, он должен быть в центральной части подводного комплекса. И вот там уже задействуйте ментосканеры — могут быть очень высокопоставленные пришельцы. Мы пока не знаем, какой расы, но на командном пункте кололнии должен же быть командир! Кстати, обязательно уничтожьте узел связи.
— А датчики движения зачем? — это Фербер.
— Затем, что в колонии будет куча всяких закоулков, а алики, когда их останется совсем мало, в бой уже сами не полезут, будут прятаться. Датчики достанете только внизу, наверху гораздо нужнее фонари!
— Разбираем оружие! — командует Данила и отключается. Полковник некоторое время сидит с закрытыми глазами, потом резко встаёт и извлекает откуда-то бутылку виски.
— Командиру тоже полагается выпивать для успокоения! — говорит он, обращаясь к нам с Карлосом. — Если что, вы этого не видели.
— Муррр… — подтверждает Прасад. Это, должно быть, означает: «А я вообще спал».
— Не буду скрывать, я так до конца и не уверен, что только двенадцать человек, именно этих и именно с таким оружием — правильное решение, — продолжает Кабрал. — Особенно после того, как на этой неделе группа с «Меганезии» захватила две потопленные субмарины аликов. Готовилось очередное нападение на порт, но Пескин и группа Бреме его сорвали. Я долго думал, не вызвать ли сюда Бреме и Пинеду — она бесподобно стреляет? Или, наоборот, не отправить ли на задание только десять оперативников, но с орудийной платформой? Но в итоге решил так, как решил. Какое-то решение я всё равно обязан был принять. Вопросы?
— А почему всё-таки вы не вызвали сюда Бреме с Марианой? — недоумевает Карлос. — «Тритон» же может взять четырнадцать оперативников, а не двенадцать.
— Во-первых, с Пинедой на последнем задании случился такой же казус, как и с вами. Во-вторых, оружейка на «Тритоне» не резиновая — ещё на двоих бойцов такое снаряжение не влезло бы… — полковник налил себе полстакана виски. — Повторяю: вы этого не видели!..
Тальбот, выскочив первым, сразу выхватил взглядом силуэт гигантской медузы, развалившейся на крыше подводного комплекса. Всё остальное скрывалось в чернильной тьме, но Ричард предпочёл не бросить фонарь, а сначала выстрелить. Зеленоватый сгусток угодил в край неясного силуэта, тот дёрнулся… и остался на месте. Медузу добил покинувший шлюз вторым Фербер, успевший подняться на магнитном скафандре, и он же следующим выстрелом уложил стоявшего прямо у «Тритона» тасотля.
— Может, зря с этими кусками студня воюем? — замечает Виктор. Он как раз проходит сеанс фелинотерапии, то есть я лежу на нём и издаю низкое урчание. — Ну, жгутся они, так ребята же в броне!
— Лучше считать, что не зря. К сожалению, живую медузу добыть не получается, — отвечает Кабрал. — Может быть, они не только жгутся…
Слева от нашей субмарины — двухэтажная громадина с отходящими низенькими лучами входов, слева — какие-то башенки, две из них соединены крытым переходом. Над одной из этих башенок Сентено и снимает тентакулата. Сморщенная «жопа с щупальцами» сдувается и планирует вниз — прямо на второго тасотля. Даниэль опять точен, и тут между висящими в воде оперативниками свистит красная строчка выстрела. Пульсарник!
Краузе бросает фонарь примерно туда, откуда стреляли. Круг света обнажает дверь в угловую башенку, но никаких аликов не видно. К башенке скользит Тальбот, открывает дверь — вот он, тасотль! Ящер, однако, сразу бросает пульсарник и поворачивается боком — «кушайте, сэр Ричард». Работа Мелли, конечно. Или Гастона? Но первым успел выстрелить не Ричард, а всё тот же Отто.
Хайнш замечает над еле видной в подводной черноте дальней башенкой ещё двух медуз и начинает стрелять. Мимо, конечно — медузы хоть и крупные очень, но далеко. Рядом с Верни зависает Гастон и наводит пульсарник. Пуск! Стена бурлящей мути накрывает одну из медуз, но вторая висит слишком высоко и продолжает перебирать щупальцами.
— Верни, не пали издалека от пуза! — раздражённо одёргивает Хайнша Сентено, достреливая медузу. — Ты не снайпер, прибереги заряды для боёв в коридорах! Матиас, что у тебя?
— Я в одном из входных лучей, тут дверь в конце.
— Один не открывай! Мэлори, беги к Матиасу, по пути всё чисто!
Мэлори Кинг, сообразив, что фонарь ей больше не понадобится, кинула его к концу другого луча-коридора, к входу в который уже скользил в воде Краузе. К этому же входу побежала и Томпсон… и чуть не налетела на тасотля. Разряженный пульсарник бесполезен, но у Мелли есть и гипнотизатор! Алик бросает пушку и обречённо топает в сторону Отто.
— Shit! — от души выплёвывает американка. — А если бы не получилось? Нет, я сейчас пушку подберу. Почему никто не прикрывает?
— Как это — никто? — удивляется Краузе. — Я как раз был готов.
— Хайнш, Кинг — в тот луч, где Фербер, — прекращает перебранку Данила. — Краузе, Томпсон, Пешё — другой луч. Тальбот — проверить все башенки. Кук, Лекуант и я — на крышу второго этажа и дальше. Бакович — готовить гипнотизатор. Булгаков — в резерве.
— Этот луч — тупик, двери нет! — докладывает Краузе. — Я в следующий! Леон, за мной!
Фербер и Кинг выбежали из своего луча в кольцеобразный коридор вокруг центрального помещения. Очевидно, в нём-то и должен быть вход в колонию! И столь же очевидно, что он хорошо охраняется. Оперативники стали осторожно продвигаться в разные стороны, и оба заметили тасотлей. Один из них сторожил как раз дверь в центр.
— Юра, попробуй, — шепчет Матиас.
— Мелани, а ты — моего, — добавляет Мэлори.
Бакович вдохновенно сосредоточивается над гипнотизатором — есть! Жёлтый ящер бросает свой пульсарник и входит в дверь. Сразу два акватоида! Один — со звуковой пушкой, другой — с пульсарником. А на галерее второго этажа — ещё два тасотля… и два тентакулата. Томпсон, уже привычно, берёт под контроль акватоида с пульсарником, и тот стреляет, стараясь зацепить обоих тентакулатов. Взрыв разносит только одного, но стена второго этажа проломлена, и через эту брешь оставшийся снаружи Сентено точным выстрелом валит тасотля. Однако в тот же момент другой акватоид ликвидирует нашу «пятую колонну» — теперь не видно, что происходит внутри центрального зала.
Сентено скользит ещё дальше — к третьему лучу. По-видимому, это главный вход в комплекс, потому что над ним возвышается двухэтажная башенка с амбразурами. Данила видит через амбразуру акватоида — выстел точен. Одновременно с этим в последний луч-коридор первым врывается Краузе, укладывает обнаруженного алика и бежит к двери в центр, а Томпсон подчиняет тасотля, которого заметила Кинг. Ящер бросает оружие, и через несколько секунд его заваливает добежавший Хайнш.
Лекуант, плывущий чуть дальше, замечает в башенке тасотля и берёт под контроль. Оказалось, что рядом с ящером — тентакулат и ещё один тасотль, и Гастон руками своего подопечного «вызывает огонь на себя». Заряд из пульсарника в упор, конечно же, мало что оставил от всех троих.
— Мы с Отто в центр! — бросает Фербер, поняв, что врагов осталось мало. И свист звуковой пушки — Краузе валит тентакулата. Через несколько секунд — ещё два выстрела.
— Здесь вход в колонию, всё зачищено! — докладывает Отто.
— Я ранен, у кого аптечка? — это Эндрю Кук, по нему выстрелил акватоид, прятавшийся в тёмной бездне позади комплекса. — Противник ликвидирован.
…Последней опасностью наверху оказался тентакулат, помчавшийся прямо к Леону Пешё. Тот встретил его точным выстрелом, после чего «морские дьяволы» уже без всякой спешки ликвидировали бросившего оружие акватоида и двух гигантских медуз. Через несколько минут все двенадцать бойцов стояли у входа в колонию пришельцев…
Вот они, розовые стены! Да, целый лабиринт — хорошо, что у бойцов теперь есть датчики движения! Входной лифт перенёс группу на мерцающие квдраты выхода, между которыми пульсировали зелёные вздутия лифтов… и пасся громадный бурый рак.
— Ракожопы, чёрт! — ругается Сентено одновременно с выстрелом. Добивать приходится Тальботу, потому что у Даниэля кончился магазин.
— Предлагаю такую тактику, — говорю я, пока командир группы перезаряжает звуковую пушку. — Поскольку лабиринт большой и в несколько этажей, вам придётся рассыпаться, иначе не сможете прочесать его весь. Поэтому, как только увидите ракожопа, не стреляйте в него, а отдавайте цель кому-нибудь из псиоников. Если получится взять под контроль, смотрим, что за оружие. «Стрелковку» бросать и подходить под выстрел, а из термошокера или пульсарника — стрелять в стенку рядом.
— А если алик не свалится, добивать! — подхватывает Сентено. — После пульсарника и одного попадания хватит.
— Да вот же он! — кричит Энди Кук, который вместе с Лекуантом оказался чуть в стороне. — Работай, Гастон!
Африканец довольно быстро взял алика под контроль. У того оказался термошокер, и тактика принесла успех — ракожоп осел на пол во взметнувшемся замораживающем облаке.
— Мелани, передаю! — это Краузе, он успел проскочить на этаж ниже. Томпсон нахмуривается над гипнотизатором — и шелестящий разрыв термошокового заряда. И сразу же — мощный гул пульсарника, свистящий выстрел звуковой пушки… и ещё один термошоковый заряд!
— Что у вас? — спрашивает Сентено.
— Я заставила ракожопа разрядить в себя термошокер, но ему не хватило, — объясняет Мелани. — Отто, понятно, добил, но я заметила второго, он был с пульсарником. Тоже в себя, и потом в него выстрелили из термошокера, откуда-то сбоку.
— Отто, рядом алик с термошокером! — предупреждает Краузе Данила. — Справа от тебя, отследи и передай псионикам!
— Осторожно, здесь тентакулаты! — голос Мэлори Кинг. — Только что убила одного!
В это время Тальбот, войдя в какую-то дверь, попал под разрыв термошокового выстрела. Бронескафандр немного смягчил эффект, поэтому англичанин остался на ногах и сразу, повернувшись, снял зависшего рядом тентакулата. Стрелявший из термошокера ракожоп стоял с другой стороны, и Бакович разоружил его, взяв под контроль.
— Ричард? — спрашиваю я.
— Спать хочется… — зевает Тальбот. — Чуть сознание не теряю… Юра, давай сюда алика!
Ещё одного тентакулата сняла этажом ниже Мэлори. Что же касается ракожопов, то больше всего на них «повезло» Краузе, который с помощью Томпсон и Лекуанта уложил троих за какие-то две минуты. И именно он, через несколько минут блуждания девятерых оперативников по этажам розового лабиринта, доложил:
— Похоже, вижу командный пункт! Нулевой уровень, передаю привязку!
— Я ближе всего, бегу! — отзывается Тальбот.
Пробежав по извилистому коридору, Краузе оказался перед небольшой дверью и, немного отдохнув, достал парализатор:
— Герр оберст, если там противник, брать живым?
— Желательно, — я вспоминаю самое главное. — Да, Отто! Уничтожьте узел связи!
— Знать бы ещё, как он выглядит… — бурчит немец, врываясь в дверь. То есть ворваться-то ему и не удалось — прямо за дверью стоял ракожоп, а за ним — ещё один. Отто взмахивает парализатором — раз, два! Первый алик оседает на пол, и Краузе зачем-то вытаскивает неподвижное тело в коридор.
— Зачем? — удивляется подбежавший Ричард.
— А если этот узел связи ё… рванёт? Убьёт же пленного!
— Понял, — кивает англичанин. Затем вытаскивает парализатор, бросается в дверь и через несколько секунд тащит ещё одного пленного алика:
— Отто, карауль! Там ещё и третий. И я, кажется, видел этот узел связи! Похож на лодочный навигатор, но на постаменте вместо шара какие-то вращающиеся окружности.
— Ричард, — поясняю я, — у лодочного навигатора внутри именно такие окружности, просто они скрыты под колпаком. Это действительно узел связи!
— Вас понял, сэр! Уничтожать?
— Конечно. Думаю, выстрела хватит.
Раздаётся громкий хлопок, и через минуту Тальбот и Краузе выходят из коридора в лабиринт колонии. Парализованные ракожопы волочатся за ними, как мешки…
— Как вас зовут?
— Джозайя Фишман, — одновременно с синтезированным голосом появилась строчка букв на мониторе.
Да, был такой пассажир на «Гиперионе». Член Совета директоров МВФ, креатура Ротшильдов. Вот только помнит ли об этом он сам?..
— Кто вы? — спрашиваю я по-английски. Лучше обойтись без коммуникатора, пусть мозг слышит живой голос, хоть и с акцентом. Оно даже и хорошо — «дикарю» американский банкир может наговорить такого, чего соотечественнику никогда не скажет. И наоборот, конечно, поэтому завтра с ним ещё один наш коллега побеседует — он-то как раз чистейший янки.
— Господин, — отвечает мозг.
— Господин чего?
— Господин мира. Один из господ.
— Чем вы занимаетесь?
— Выдаю кредиты. Но только странам с рыночной экономикой.
— Как это происходит? — мне становится по-настоящему интересно.
— Я приезжаю в офис и принимаю заявки. Если заявитель смог доказать, что рынок в его стране достаточно развит, мы утверждаем заявку. Если нет — я пишу отказ, и он уходит.
— А по каким критериям вы оцениваете развитость рынка?
Ответа, как мне сначала показалось, вообще не было. Только бросив через пару секунд взгляд на монитор с энцефалограммой, я заметил хорошо знакомый профиль. Да это же стандартный кодовый сигнал мозгового импланта пришельцев, то есть обычное «свой-чужой»! Решение уже задано извне, а всякие там рынки — это мозг просто пытается сформулировать обоснование в привычных ему штампах. Будь вместо банкира мозг какого-нибудь гопника, он бы небось выразился в духе «не с нашего раёна».
— Как часто вам приходится отказывать? — продолжаю я.
— Иногда довольно часто. Бывает, что поступает сразу несколько очень нерыночных, недемократичных и невыгодных заявок.
— В чём выражается отказ? — кажется, становится понятно, что имеет в виду собеседник.
— Я даю сигнал, и он уходит.
— А были случаи, когда не уходил?
— Да. Последний заявитель не ушёл.
— Когда это произошло?
— Сто восемнадцать суток назад.
То есть пятого мая! Именно в этот день и была зачистка в Марселе! Теперь всё понятно. «Нерыночный заявитель» — это человек, а «отказ» — выстрел. Последним же выстрелом Курченко тогда был только ранен, то есть «не ушёл».
— На чём вы приезжаете в офис? — задаю вопрос для окончательной проверки.
— Круглый чёрный лимузин на ионной подушке.
— Вам нравится такая жизнь? — нужно было быстро спросить хоть что-то, иначе я попросту расхохотался бы.
— Да. Я — Господин. Мы определяем развитие мира.
Что ж, беседа с пленным мозгодроном оказалась весьма поучительной. К сожалению, живой мозгодрон у нас только один. А интересно, в самом деле, было бы побеседовать ещё и с гопником, то есть с охранником, коих на «Гиперионе» тоже было предостаточно. Или с кем-то из экипажа. Или, наконец, с элитной проституткой с того же трагического круиза — в каких выражениях она обрисует своё теперешнее состояние? Хотя нет, проститутки и любовницы — это среди подобной публики уже давно не модно. Неполиткорректно, типа, но реальная причина — небезопасно в Угнетённое Высшее Существо х… фаллосом тыкать. Проституты и любовники, конечно же, причём не обязательно пассивные.
Я прощаюсь, сохраняя серьёзное выражение лица. Выхожу в соседний отсек и только теперь позволяю себе облегчиться пятиминутным смехом пополам со слезами…
Сегодня я мрачно напился.
Только не спрашивайте, каким это образом удалось достать выпивку на автономной секретной базе. «Не образом, сцуко, а подсвечником!» Если вас инстинктивно интересует в первую очередь это — вы не человек, вы вахтёр. Сатрап. Держиморда. Человек бы спросил — или даже не стал бы спрашивать: «Ваня, почему?»
Ну да, вчера у меня опять не получилось с гипнотизатором. Четырёх акватоидов с потопленного эскорт-разведчика три девы-поляницы и Хайме Эрнандес быстро положили из звуковых ружей, пока я тщетно дёргался в неуклюжих попытках. Вроде бы даже ментальная сила — хорошо за пятьдесят, но поди ж ты… У всех получается, только не у меня.
Ну да, стало известно, что япошки плюнули на эту войну, вышли из «Группы 16» и заключили сепаратное соглашение с аликами. Опять же — не спрашивайте, откуда я узнал. Знаю — и этого достаточно. Мы так и не смогли помешать. Пришельцы хотели иметь союзников среди людей — пришельцы добились, наши победы в Тихом океане разве что немного отсрочили этот момент. И не в финансировании дело, у нас давно уже самоокупаемость. Предатели завелись, вот что главное! Власовцам сраным баварского пива захотелось? Или просто разуверились в том, что люди могут победить? Как бы то ни было, теперь алики знают, что элиты могут предать. И ведь не остановятся! Будут склонять на свою сторону другие правительства, тем более что теперь им станет это делать гораздо проще — и опыт уже есть, и твёрдая уверенность, что такое возможно.
Тут-то меня и накрыло. Зачем мы, в самом деле, воюем? Зачем мочим пачками всяких подводных гнидогадоидов, если самые жирные гнидогадоиды у нас в правительствах сидят? Даже X–COM они нехотя возобновили только после «Гипериона», когда алики, не разобравшись, некоторых из них самих на органы пустили. А до этого что, не было исчезновений людей? Были, с прошлого лета. Но — простых людей. Теперь вот пришельцы с «илиткой» заодно — поумнели, однако. Чего они хотят, эти уроды? Мы так толком и не выяснили.
А мы-то сами — чего хотим? Выкинуть с Земли этих пришельцев? Ага, так нам и дадут теперь. Уже демонстрации были: «Остановите убийство жаберов! Они тоже земляне!» И в Штатах, и в Голландии, и в Норвегии. «В Норвегии, Карл!» Уже после того, как три недели назад алики убивали людей в Осло. Эх, «Европа — мозги в жопе»… Будущего нет. Будущее — это жопа бездны. То есть бездна жопы.
И как, скажите, их выкинуть? Даже не на месте топчемся — отступаем! Отступаем, пусть вас не обманывают наши успехи. Отбили несколько нападений? Так именно что только отбились здесь и сейчас, а не ликвидировали угрозу. Потопили сорок субмарин? А они за это время сорок тысяч построили. Зачистили колонию? Алики уже часть суши захватили, в смысле Японию. Победа — только наступление, но куда? Где тот Берлин, который надо взять? Да и то потом стало понятно, что Берлин — лишь запятая, точкой стал бы Лондон, а восклицательным знаком — Вашингтон. Но даже запятая эта чёртова — где?..
То, что Шадрин напился, я прекрасно понял. Нет, что вы, никаких стукачей! Просто-напросто он не только оперативник, но и заместитель командира «Чагоса», и на вечернем офицерском совещании было хорошо видно, какое у него выражение лица… нецензурное. После совещания я вызвал его на связь лично, и тут он поделился своими сомнениями.
— Всё так, — говорю я. — Должна быть главная база, с которой идёт не только управление, но и з'ррбит. У вас нет соображений, где именно?
— Где-то на дне океана, точно! Может быть, это одна из колоний? Самая первая?
— Думаю, нет. Колонии они основывают сравнительно неглубоко, за сорок лет их все давно бы обнаружили. База должна быть в глубинах.
— Но где именно? Пленные из колонии не знают?
— Ну, если и они не знают, то… Это же командир колонии со своим замом.
— Правда?.. — Иван, похоже, теперь злится на себя за то, что поторопился напиться.
— Да. Никаких взысканий не будет. Выспитесь и не продолжайте!
— Есть выспаться!..
Тоже, что ли, выпить? У меня-то те же сомнения, плюс, конечно, предательство японцев. Финансовые потери сравнительно небольшие, меня другое сильно беспокоит — как бы координаты баз через таких вот «партнёров» не уплыли к противнику.
Но нет, ещё одно дело! Вызываю Бреме с Месропяном и Матюшина.
— Завтра будет спущена на воду «Манта» на «Меганезии», — напоминаю я. — Приказываю: снять с «Барракуды-три» один из звуковых излучателей и поставить на «Манту». Штатным пилотом «Манты-один» назначается капитан-лейтенант Матюшин!
— Есть! — радостно вопит Александр…
Изнутри «Манта» ещё красивее, чем снаружи. Аквапластик непрозрачный — всё транслируется на панорамный экран. И реальный вид вокруг, и линии поля, и тактическая информация. Ментально включаться, как аликам, мне в навигатор не нужно — ведёт станция слежения.
По габаритам подлодка чуть больше малого разведчика пришельцев, и тоже на одного пилота. Вот только, в отличие от той фитюльки, вооружена, да и скорость в два с лишним раза больше. Наши инженеры не стали слепо копировать, а добавили к чужим технологиям земные, и получилась просто воплощённая мечта. Лишь гигантская субмарина — дредноут — ей не по зубам, у того и скорость немного выше, и оружие такое, что одни обломки оставит.
— Манта-один, выход разрешаю! — голос Бреме.
Субмарина выходит из дока и с непривычной бесшумностью скользит на север. «Скользит»? Как бы не так. На самом деле — бешено несётся, пожирая з'ррбит и магнитное поле. Вражеская подлодка на этот раз — «охотник», чуть ли не самая быстрая у них. Но «Манта» быстрее!
Двухпалубный силуэт на экране стремительно увеличивается, я нажимаю спуск звукового излучателя — есть! Звук в воде распространяется не мгновенно, поэтому управляющая система корректирует ультразвуковой пакет, направляя выстрел туда, где через нужное время окажется противник. На левой стороне силуэта расплывается мутное облако — и ещё выстрел! «Манта» дрожит от гула излучателя — и вторая клякса мути на противнике…
Потом мы смотрели в бою новую орудийную платформу — по сути, уменьшенную в несколько раз «Манту». В принципе ничего особенного, наши лучшие снайперы точнее стреляют, но быстрая! Один из десяти убитых тасотлей был записан на счёт бездушного механизма…
Акватоида мы увидели сразу. Пришелец стоял прямо напротив десантного шлюза «Тритона», и звуковой пушки у него не было.
— Медик! — почти сразу выдаёт Герен, глядя в ментосканер.
— Иван, сначала ты, — спокойно говорит Чейни и наводит термошокер. Наконец-то и до этого агрегата у учёных руки дошли, а то всё парализаторами да парализаторами.
Я обречённо склоняю голову к гипнотизатору. Спасибо, Спенсер, что дал сначала попытку мне, а не выстрелил сам. Только зря всё это, не получается у меня. Тем более акватоид, они в этом плане самые трудные. Опять ощущение поиска опоры в пустоте…
Продолжаю нащупывать. Вспоминается чёрная бездна в голове — когда это было? Затем какие-то белые пирамиды на мелководье, вон и акватоид возле одной из них… И о чём только я в бою думаю? Стоп, какие белые пирамиды, я такого никогда не видел! Значит, это память алика, он под контролем! Получилось, восемьдесят восемь щупалец Ктулху мне в задницу!
Я иду к «Тритону», к своим… и через несколько секунд опять оказываюсь в десантном отсеке нашей субмарины. Чёрт, где я был-то? Здесь или там? Да, нельзя подчинять кого-то больше чем на несколько секунд. Это только у иных фантастов мозг может мыслить несколькими параллельными потоками, а с реальным мозгом такие штучки на психиатрической фене именуются шизофренией. Настоящая, прошу заметить, шизофрения, а не «шубовидная», которую они клеят кому угодно на заказ. И парализатором брать взятого под контроль алика тоже нельзя, как профессор тогда объяснял. Поэтому гипнотизатор автоматически отключается, и только после этого Цандер машет парализатором — акватоид доставлен прямо на рабочее место, тащить не придётся.
— Поздравляю! — хлопок по плечу от Спенсера. — Остальных можно живыми не брать.
Через пару минут беру ещё одного акватоида — «попёрла карта», как говорится. Это солдат, он нужен только как разведчик. Поворачиваюсь, вижу рядом противника — и вдруг сильный свистящий толчок и сразу провал в бездну…
— Галка, блин! Подождать полсекунды не могла? — до меня доходит, что взятого под контроль акватоида убили, и стреляла именно Чукарина.
— Блин… — выдыхает и Галя. — Иван, ты как?
— Умер, теперь бессмертным буду! — шучу я.
Лёгкий крейсер оказался почти неповреждённым — вот и опять контейнер з'ррбита. А также несколько дохлых акватоидов и живой медик — этого сразу к Номинханову на «Приму», медики нам ещё не попадались. Профессор лично прилетел за пленным коллегой и заодно целый час терзал меня психиатрическими допросами…
— Я хотел бы повествовать вам о том, — несколько выспренне начинает брифинг почему-то не Кабрал, а Номинханов, — что случилось на Земле шестьдесят пять миллионов лет назад. Точнее, что тогда случилось с Землёй.
— Это когда динозавры вымерли? — не утерпел Витёк Курченко.
— Совершенно верно, лейтенант! Именно тогда, и не только динозавры. Но теперь мы знаем ещё и то, почему они вымерли. Итак, шестьдесят пять миллионов лет назад, когда, как полагают некоторые вольнодумцы, уже существовал… скажем так, в некотором роде человек, к Земле приблизился звездолёт некоей древней цивилизации. Была ли его целью именно колонизация нашей планеты или же он оказался рядом случайно — мы, боюсь, так никогда и не узнаем. Как бы то ни было, в момент сближения с Землёй на Солнце произошла мощная вспышка, нарушившая работу системы навигации звездолёта, и он не вышел на орбиту — такие огромные корабли не садятся непосредственно на планеты — а столкнулся с Землёй, упав в океан. Кроме гигантских цунами, затопивших чуть ли не половину тогдашней суши, столь мощный удар вызвал повсеместные извержения вулканов, и из-за выброшенных пылевых частиц и сернистого газа климат стал настолько холодным, что наступил ледниковый период. Динозавры, как вы понимаете, выжить не могли.
— А люди, если они тогда уже были? — спрашивает Казерта. — Часть теплокровных млекопитающих должна была выжить, иначе откуда у всех народов легенды о всемирном потопе и прочих древних катаклизмах?
— Часть людей — безусловно, но цивилизация — нет. Кстати, вы правильно уточнили — эта катастрофа не сводилась к одному только потопу, есть легенды и о том, что некоторые горы появились именно тогда.
— Подождите, профессор! — это Кабрал. — Мы ведь сорок лет назад уже сталкивались с сектоидами, а они очень близки к акватоидам. Может быть, звездолётов было два? Один штатно основал колонию на Марсе, а с другим произошла катастрофа?
— Тогда скорее уж один звездолёт. Зачем из такой невообразимой дали посылать два корабля к одной и той же звезде? Но действительно, получается, что на Марсе пришельцы основали колонию, а на Земле из-за аварии не смогли и поэтому попытались дотянуться только сравнительно недавно, уже с Марса.
— Что-то не сходится, — говорю. — А почему только сейчас, а не тогда, не миллионы лет назад?
— Здесь, я полагаю, два разных вопроса, — задумывается профессор. — Первый: почему активизация пришельцев в наших океанах началась практически сразу после попытки вторжения с Марса? Согласитесь, сорок лет по сравнению с миллионами — это именно что «сразу». Логично предположить, что марсианские пришельцы активировали какой-то центр управления в затонувшем звездолёте… или же он активировался автоматически, как только осознал совсем рядом родственный разум. Но вот второй вопрос — почему всего этого не произошло ещё миллионы лет назад — пока остаётся без ответа.
— В любом случае, что мы имеем? — подытоживает полковник. — Где-то в глубине океана находится затонуший звездолёт инопланетян, управляющий центр которого — не знаю, компьютер или какой-то супермозг — недавно пробудился и, похоже, возобновил программу колонизации Земли. Вышедшие из анабиоза пришельцы привлекли на свою сторону некоторые земные виды, в частности, разумных жаберов. Нет, Чапек точно гений! А может быть, знал?[20]
— Да, именно. Кстати, ракожопы, по-видимому, тоже родом с Земли. Обратите внимание — и жаберы, и ракожопы как по виду, так и генетически схожи с некоторыми земными организмами, при этом ни те, ни другие не имеют псионических способностей, в отличие от тасотлей и акватоидов.
— По всей видимости, с ними действительно придётся договариваться, — заключает Кабрал. — Это, понятно, будет уже не моя миссия, но сначала надо устранить влияние на них управляющего центра пришельцев… то есть, если без лишней дипломатии, прихлопнуть этот самый центр. Кстати, где точно он находится?
— Как минимум один из командиров пришельцев, которых мы захватили в колонии около Кубы, точно должен знать. А это, между прочим, ракожопы. Так что идея договориться с земными видами может сработать! — подхватывается Номинханов.
— Только с земными, а не со всеми сразу, как некоторые правительства! Боюсь, с тасотлями и, главное, с их супермозгом мы на одной планете не уживёмся… И коротко о других новостях. На «Приме» построена экспериментальная десантная субмарина на основе технологий пришельцев. Рабочее название — «Акула», — подлодка, появившаяся на экране, действительно напоминала голову акулы-молота. — Это не просто скоростной транспортник — она, в отличие от «Тритона», вооружена звуковым излучателем, то есть можно потопить противника и сразу высадить десант для его захвата! Управляется одним пилотом, десант — двенадцать бойцов. Поэтому базироваться будет на «Чагос», там такая в самый раз.
— А почему не на «Приму»? — разочарованно спрашивает Альбертини.
— Потому, что пришельцы в Атлантике давно не активны, но главное — для основной базы двенадцать оперативников без орудийной платформы может оказаться слишком мало. Кстати, в связи с появлением новой субмарины я принял решение вернуть обратно в войска «Тритон» и «Барракуду» с «Меганезии». Туда перебазируются обе подлодки с «Чагоса».
— А пилоты? — интересуется по видеосвязи Шурик Матюшин.
— Вы с Пескиным остаётесь на своих субмаринах… то есть Пескин — на другой, но тоже «Барракуде». Смолек принимает «Акулу», Леськив будет его дублёром. И последнее. Господин Проливин, ваша очередь!
— Пульсарная пушка для субмарин наконец разработана, — начинаю я. — Но заменять на такие пушки звуковые излучатели, полагаю, смысла нет. Да, она более мощная и дальнобойная, но всё упирается в совершенно неадекватный боекомплект. Всего два заряда, ну четыре, если ставить сразу две пушки. Дредноуту всё равно не хватит, а со всеми другими субмаринами противника прекрасно справляются и звуковые излучатели. К тому же запас пульсарных торпед нужно постоянно пополнять. Но! На том же принципе можно создать батарею для защиты баз! З'ррбита для неё не нужно. Правда, занимать такая батарея будет целый стандартный модуль.
— Всё равно, срочно разрабатывайте! Прошу без паники, — предупредил полковник, — но из расшифровок следящей станции получены сведения, что некоторые субмарины пришельцев уже ищут наши базы для атаки. На «Чагосе» давно работает генератор псионического шума, однако он только делает обнаружение базы менее вероятным. Пока задание «Атака базы» дешифровано только для малых субмарин, то есть это просто поиск, а не собственно атака, но если базу всё же обнаружат — никакие «Барракуды» и генераторы шума уже не помогут, только торпедные батареи. Или же отбивать каждый десант противника придётся нашим оперативникам…
Ну и теснота в десантном отсеке «Акулы»! Двенадцать «морских дьяволов» были бы буквально друг у друга на голове, но сейчас их всего шестеро. Впрочем, противник — несколько акватоидов с потопленного эскорт-разведчика, даже пятерых наших хватило бы.
Оперативники по одному выбегают через узкий десантный шлюз. Да, это вам не «Тритон» — прямо из шлюза не постреляешь! Первой — Люся Павлова, она с термошокером. Скорее всего, один из акватоидов — медик, его нужно взять живым, а с парализатором более-менее безопасно можно подобраться только в тесноте субмарины.
Медиком оказывается первый же замеченный алик! Люся пытается навести термошокер… и разочарованно опускает оружие:
— Чёрт! Галка, ты его видишь, а я нет! Обломки эти мешают!
Обломков какого-то корабля здесь действительно полно, и Иван пытается подчинить акватоида, чтобы вывести его под выстрел, однако на этот раз ничего не выходит. Люся в конце концов находит нужную позицию — и вокруг пришельца клубятся вихри замораживающего разрыва. Принимайте посылку, господин профессор!
Остальных аликов пятеро наших оперативников перестреляли довольно быстро, хоть и не без проблем — один из них успел выстрелить из пульсарника, и Хайме Эрнандеса спас лишь кусок шпангоута с обшивкой, принявший на себя неточно направленный заряд. Зря Люся ругала «эти обломки» — иногда они и в нашу пользу…
— Срочный борт с «Меганезии»! — это Мигель Бональ, он сегодня дежурный. — Груз для вас, сеньор Казерта!
Док Грегори суетливо бежит к шлюзу принимать посылку, я — за ним. Криоконтейнер, похожий на гроб. Впрочем, гроб и есть — в нём тело пришельца. Вид редчайший — «бурый водолаз», который встретился только второй раз, и опять он один-единственный! Четыре месяца назад такого алика довезли уже полностью разложившимся — может быть, теперь повезёт?
Да, опять не успели перехватить субмарину, и пришлось отражать наземный рейд пришельцев на Фиджи. Коалиция стандартная для последнего времени: несколько тасотлей, два акватоида, три трискена, три мозгодрона, один мегаутилус… и одно это. С нашей стороны потери только «санитарные», выражаясь канцелярским языком, но какие! Лучшие стрелки — Бреме и Пинеда — тяжело ранены взрывом мозгодрона и выбыли на месяц с лишним. Ранен и Хавьер Марильо, но свою задачу группа выполнила — девять гражданских спасено.
…Тело удивительного создания почти не разложилось — спасибо за быстроту, ребята! Дальше быстрыми будем мы!..
Судя по собравшейся в «Тритоне компании, опять рейд в колонию? Не только Веласкес нет, но и Агилеры. И раненого Фербера, понятно, нет. Зато есть я!
Хотя нет, о таком рейде мы бы знали заранее, да и Матиаса ждать только неделю. Захват потопленной субмарины? Тоже знали бы. Наземный рейд пришельцев уже был вчера — «Меганезия» работала. Значит, абордаж севшего на дно дредноута с тасотлями?
Все вопросы снимает вышедший на связь полковник:
— Пришельцы обнаружили пресловутый «узел силы» и пытаются активировать! Ваша задача — успеть разрушить его.
— Куда тащимся хоть? — спрашиваю.
— Залив Аляска, мелководье недалеко от берега. Подойдёте засветло, поэтому фонари не понадобятся. Скорее всего, будет, как в колониях, некоторый комплекс сооружений наверху и вход на сам узел связи. Выглядеть «узел силы», по идее, должен примерно так же — постамент с вращающимися антеннами.
— Сэр, а что известно о силах противника? — это Тальбот.
— Наверху, скорее всего, десятка полтора-два тасотлей и акватоидов, плюс несколько тентакулатов и гигантских медуз. Внизу… вот тут я ничего сказать не могу. Но вам и не надо перебить всех! Такая дурацкая задача никакому спецназу практически никогда не ставится. Задача — узел связи! Разрушили и организованно отошли, даже пленных брать не обязательно.
— И слава Ктулху! — шутит Краузе. — Как вспомнишь этого рачьего начальника… Тяжёлый был, однако!
— Вот кстати, насчёт Ктулху… ладно, не прямо сейчас. Томпсон, Лекуант, Бакович — как обычно, берёте гипнотизаторы, ну и звуковые пушки, конечно. Курченко, Булгаков — пушки и аптечки. Остальные — только пушки. Никаких парализаторов, датчиков движения, ментосканеров и прочего барахла — будет только мешать стрелять…
Вот они, белые пирамиды! Есть маленькие, есть побольше, а одна вообще не квадратная, а прямоугольная. Именно у этой прямоугольной пирамиды и садится «Тритон».
Наш главный застрельщик Тальбот сразу за шлюзом поднимается вверх и даже успевает передать остальным две цели, прежде чем тасотль, оказавшийся, как назло, прямо за субмариной, достаёт его точным выстрелом. Тут же Томпсон привычно берёт алика под контроль — и видит его глазами вход в прямоугольную пирамиду, за которым стоит ещё один пришелец… и мерцает вход в центр связи!
Шлюз «Тритона» с другой стороны, поэтому Мелани заставляет выстрелить подчинённого тасотля — на этот раз успешно. Путь к входу открыт, но не до конца: с одной стороны — гигантская медуза, с другой — такая же, плюс ещё жёлтый ящер, только что ставший «чужим среди своих». Сентено и Краузе снимают медуз, а Курченко мчится с аптечкой к Тальботу, который как раз завалил тасотля.
— Сразу вниз или сначала осмотримся? — спрашивает Сентено. — Сеньор коронель, ваше мнение?
— Если есть возможность, подберите хотя бы магазины убитых аликов, — говорю. — Это не приказ, просто советую, магазинов к звуковым пушкам у нас мало осталось. Но не увлекаться! Если будет сложная ситуация — отступайте к пирамиде и спускайтесь, всё же наша главная задача — уничтожить «узел силы»!
— Вас понял!.. Мелани, Гастон, Юрий — далеко от «Тритона» не отходить, быть готовыми к подчинению переданных целей! Борис, прикрываешь псиоников! Остальные — поднимаемся и осторожно продвигаемся дальше, по возможности брать у убитых запасные магазины, но только при подстраховке напарников!
Оперативники один за другим выбегают из десантного шлюза, и тут по Тальботу опять стреляют. Тасотль в одной из ближних пирамид — небольшой и пустой внутри, с двумя входами по углам. Стреляет он неточно, и англичанин, спустившись к входу, первым же выстрелом укладывает его.
— Ричард, магазины посмотри, — говорит Даниэль. — У тебя вроде безопасно уже?
— Так точно, сэр! Магазины в «Тритон» нести?
— Да не надо, цепляй на себя, потом отдашь, если кому нужно будет…
Мэлори Кинг тем временем замечает между пирамидами очередного тасотля. Если подчинить — будет прекрасный вид на огромную трёхъярусную пирамиду! Именно это и делает Бакович, после чего мы наслаждаемся зрелищем акватоида, стоящего у входа в пирамиду, и двух тасотлей, расположившихся у амбразур на двух верхних ярусах. Одного из них сразу снимает подопечный Юрия, после чего Краузе скользит к пирамиде, а Кинг двумя выстрелами заваливает «мавра, сделавшего своё дело».
— У меня акватоид! — кричит Виктор, продвигающийся с краю. — Юрик, гони сюда!
— Взял! Гоню на тебя, он без пушки!
Отто, вбежав в первый ярус большой пирамиды и застрелив акватоида, сразу замечает двух жёлтых ящеров. Один стоит в двух шагах и готов стрелять, и немец сразу разряжает в него звуковую пушку, но второй лишь виднеется вдалеке через амбразуру.
— Беру! — чеканит Лекуант. — Всё, он пока не опасен.
— Тогда я наверх! — отвечает Краузе.
— Вижу тентакулата! — обеспокоен Сентено. — Наверху, во второй пирамиде!
Пешё и Кинг начинают осторожно продвигаться в направлении входа, Даниэль остаётся на месте, держа под прицелом амбразуру, за которой мелькнул грязно-розовый шар. В это время Булгаков начинает перестрелку с тасотлем, который виден за первой большой пирамидой. Стрелять Борису неудобно, но и противник не может занять хорошую позицию, и оба промахиваются друг в друга несколько раз, пока эту возню не прекращает точный выстрел подобравшегося с другой стороны Курченко.
— Мэлори, я налево, ты направо, идёт? — предлагает Пешё. Они с Кинг уже у входа во вторую пирамиду, от которого отходят в разные стороны два прохода.
— Принято! — отвечает американка и, завернув за угол, сразу стреляет в акватоида. Тот почему-то смотрел совсем в другую сторону.
— А термошокер-то у него разряжен! — сообщает Кинг. — В кого успел выстрелить?
— В меня, — это Краузе. — Зацепил немного… Чисто! — свист звуковой пушки.
— Тентакулат всё! — докладывает Пешё.
— Леон, у тебя чисто? — спрашивает Даниэль.
— Осталось проверить второй ярус, я на третьем!
— Зачисть, если что! Гастон, Мелани — страхуете Леона! Остальные — к входу в центр связи. Проверьте, сколько осталось зарядов, у кого мало — к Ричарду за магазинами!..
Этот лабириринт выглядел совершенно не так, как в колонии. Чешуйчатый тёмно-коричневый с фиолетовым оттенком пол, зеленоватые стены, какие-то маслянисто змеящиеся толстые трубы. Всё это увидели Тальбот, Кинг и Булгаков, первыми спустившись на самый нижний уровень. Остальные задержались наверху у выхода.
— Тасотль! — почти сразу сообщает Ричард. — Мелани, твой!
— Взяла! — Томпсон не помешало подчинить алика даже то, что она осталась тремя уровнями выше.
— Псионики остаются у входа! — оценив обстановку, распоряжается Сентено. — Остальные — на нижний уровень!
— Гастон, передаю! — это Мэлори Кинг.
— Тут сразу трое! — предупреждает Лекуант. — Юрий, гоним всех к Мэлори и разоружаем!
Примерно та же ситуация случилась через полминуты и у Тальбота. Англичанин заметил жёлтого ящера, нырнувшего в какую-то дверь, и рванул следом. Тасотлей среди переплетений труб оказалось двое, но один из них, целясь в Ричарда, угодил ультразвуковым зарядом точно в другого, и гоняться за двумя мышками не пришлось.
— Мэлори, если у тебя пока спокойно, подбери магазины! — напоминает с командного пункта полковник.
Сентено, Краузе и Курченко, спустившись на другом лифте, тоже видят двух тасотлей. Одного Томпсон, взяв под контроль, сразу погнала к Виктору, второго — слегка вперёд, на разведку. Мы видим глазами ящера огромный зал, в центре которого возвышается непонятное сооружение с ведущим в него пандусом. Похоже, это и есть «узел силы»…
Отто бежит к пандусу, преодолевая простреливаемый коридор. В него никто не стреляет, но, взбежав по пандусу, он налетает сразу на двух тентакулатов. На ходу сваливает одного — и в лифт, выше!
Вот он, центр связи! Поодаль от лифта возвышается постамент, а на нём — качающиеся концентрические окружности, точно такие же, как и в колонии. Краузе, тщательно прицелившись, стреляет, и прибор пришельцев с громким хлопком взрывается. Задача выполнена, но теперь предстоит самое опасное — отход!
— Борис! — встревоженно подхватывается в этот момент Кабрал. — Ричарда оглушили из термошокера, приведи его в чувство! Если не получится — дотащи на себе, отходим!
— Командир, русские своих не бросают! — Булгаков, кажется, даже обиделся. Он добегает до бесчувственного Тальбота, пристрелив по дороге акватоида с уже разряженным термошокером, и наклоняется, готовя аптечку. — Ричард жив, всё в порядке!
— Все наверх! — командует Сентено. — Мы с Виктором прикрываем отход!
Прикрывает он весьма успешно, сразу же уничтожив висящего напротив пандуса тентакулата, а через несколько секунд — ещё одного. Пешё и нагрузившаяся трофеями Кинг уже поднимаются на лифте к выходу, Краузе перезаряжает свою звуковую пушку и спускается к пандусу.
— Я в порядке, — раздаётся тусклый голос Тальбота. На самом деле, конечно же, он не в порядке, его лишь привели в сознание лошадиной дозой стимулятора, к тому же ранен — ещё наверху, у пирамид. Видно, как Ричард, поддерживаемый Борисом, медленно бредёт к лифту.
Виктор, чуть задержавшийся, чтобы подобрать магазины убитого тасотля, еле успевает выстрелить в тентакулата — тот был уже в нескольких метрах от него. Отход, похоже, успешно выполнен — Сентено провожает Курченко и Краузе в лифт и затем поднимается сам. Рейд завершён. Бездна опять отступила перед землянами…