Красные вспышки на планшете — не самое приятное начало суток, но ладно, куда хуже были бы сиреневые. А так — пока непосредственной опасности нет, субмарина пришельцев просто пролетает вдалеке от базы «Меганезия». Ясно, что посылать «Барракуду» смысла нет — не догонит. А если и догонит, то субмарина-то распознана как «большая», три «Урана» ей — фигня.
…Чёрт, теперь она уже над Панамским перешейком! И ещё одна рядом! Рискую нацелить на первую «Тритон» с «Чагоса» — вдруг противник ляжет на грунт? Десять оперативников без бронескафандров, без ментосканера, без аптечки, и звуковых пушек только восемь. Моё упущение, хотя бы ментосканер давно можно было им отправить. Захватить в бою можно, но сначала нужно завалить алика с ментосканером, а это будет явно не простой солдат, и лучше бы его в плен.
Ещё две сумбарины! Что за нашествие? Одна из них — «малая», поэтому — «Барракуда-один, выход разрешаю!» Вторая — «гигантская», это уже что-то новенькое. Все четыре крестика на карте кружат в районе Кубы. Похоже, после облома в Индийском океане алики взялись за Атлантику. «Гигантская» нам пока не по силам, особенно если окажутся не жаберы, а ракожопы, но две «больших» можно попробовать взять, ведь брали же в феврале, и даже без звуковых пушек и бронескафандров.
Идёт наша «великолепная четвёрка» — Тальбот, Веласкес, Сентено, Курченко. Вообще-то она «великолепная пятёрка», но Томпсон, вы же знаете… Идут в первый бой Борис Булгаков и Мэлори Кинг. И немецкая четвёрка — Фербер, Краузе, Рихтер и Ульбрихт.
Альбертини всё-таки достаёт! Первый «Уран» проносится мимо лёгкого крейсера пришельцев, но Джанни сближается до упора и всаживает в противника ещё два «Урана» и три «Аякса». В принципе и этого могло бы не хватить, но сегодня, похоже, наш день — сильно повреждённая субмарина уходит на дно, а в «Барракуду» так ни разу и не попали. Надо брать, но потом. Больше десантных подлодок у нас нет, а потопленные алики никуда не денутся.
Остальные три субмарины, как и ожидалось, ложатся на дно. Задаю цель — второй зелёный крестик.
— Тритон-один, выход разрешаю!..
На месте Сентено я бы не стал просить Ана посадить «Тритон» прямо у субмарины пришельцев. Даже наш усатый брат к мышиным норкам издалека подбирается, тихо-тихо. Пока десант не рассредоточился, он слишком уязвим — бросай гранату прямо в шлюз. Лучше сесть с края, шлюзом к отсекающему полю. Что противник будет далеко, даже хорошо — вот и расстреливай аликов по одному издалека, не опасаясь гранат. Но как бы то ни было, десантный шлюз оказался прямо напротив субмарины, и Тальбот сразу выцелил первого ракожопа. Мяу, хреново, что ракожопы! Человекам может просто-напросто не хватить зарядов, взяли-то по одному магазину.
Что произошло тут когда-то давно? Кораблекрушение? Морское сражение? Везде куски старинных кораблей. Нет, не парусников — века где-то прошлого или конца позапрошлого, проржавевшее железо. Неплохие укрытия, кстати. Один такой кусок палубы с сохранившимся трапом оказался прямо у шлюза, и именно наверху трапа стоял, чуть повернувшись в другую сторону, гигантский бурый рак.
Тальбот, чуть высунувшись из шлюза, попал точно. Раненый ракожоп, к тому же не успевавший как следует прицелиться, выстрелил в ответ дважды и всё-таки Ричарда зацепил, но выстрелить ещё раз алику не дал Сентено. Целеуказатель Тальбота сразу же зажёг вторую точку — в густой тени слева от «Тритона», и из шлюза посыпались наши оперативники, стреляя на ходу. Очень напоминало серию пенальти: Курченко — мимо! Веласкес — мимо! Фербер — гол! Добивал ракожопа уже Краузе.
Сентено продолжает бежать влево, в сторону нависшей трёхпалубной субмарины, и видит вдалеке третьего пришельца. Выстрел точен, Курченко добивает, и сразу же Даниэлю прилетает откуда-то сзади. Видно, как он чуть не падает, но всё же удерживается на ногах и продолжает медленно идти. Стреляли из-за совсем небольшого куска ржавой обшивки — даже удивительно, как там мог замаскироваться противник. Впрочем, ракожопы как раз цвета ржавчины и есть. Тальбот и Веласкес продвигаются вперёд и ликвидируют угрозу. Минус четыре, но двое наших тоже ранены…
— Даниэль, стой! — приказывает с пульта Кабрал. — Срочно в лодку! Отдашь Рихтеру парализатор и возьмёшь у него ментосканер. Ульбрихт, оказать помощь! Тальбот, вы как?
— По ноге зацепило, — чуть виновато отвечает сэр Ричард. Видно, что он сильно хромает.
— Подождите тогда бежать дальше, пусть тоже Ульбрихт сначала посмотрит!..
То, что Сентено второпях принял за вражескую субмарину, оказалось ещё одним куском корабельного корпуса. Краузе увидел в нём пришельца, но выстрел лишь обвалил кусок ржавого железа. Впрочем, после этого алик оказался на виду для Курченко и выбежавшего наконец Рихтера, и те не промахнулись. В ответ откуда-то прилетел термошоковый заряд и сразу за ним — граната. Замешкавшуюся у «Тритона» Мэлори Кинг, похоже, спас только бронескафандр, но было видно, как она теряет скорость, балансируя на грани анабиоза.
Тем временем Фербер, пробежав в другую сторону, ввязался в перестрелку с очередным ракожопом и получил ультразвуковой заряд в голову. Он тоже остался жив, но не слишком боеспособен. Алика уничтожил успевший выбежать из-за укрытия Тальбот, заметивший вдалеке ещё одного. Дальний выстрел Веласкес, взобравшейся на кусок трапа, оказался удачным — второго не потребовалось.
Ульбрихт, успевший накачать Сентено стимулятором, побежал к раненому Ферберу, и в это время по Матиасу выстрелили с очередной ржавой конструкции, которую тот не слишком осмотрительно оставил за спиной. Противника побежали выкуривать Кинг и Булгаков, но первой его достала всё та же вездесущая Дебора Веласкес. Мэлори оставалось только не промахнуться, чтобы получить, как мы шутим, «силуэт рака на скафандр».
— Вижу двоих! — выдохнул раненый Сентено. — Один вроде без оружия, валю другого! — он выстрелил дважды, стрелявший в ответ ракожоп промахнулся.
— Вот же она, субмарина! — одновременно воскликнули Тальбот и Краузе.
— Отто! Не суйся в одиночку, хватит с нас потерь! — предупреждает Кабрал.
Второй из замеченных Даниэлем пришельцев тем временем подобрал звуковое ружьё убитого, и взять его живым возможности уже не было. Получив в бок заряд от Виктора, он попытался кое-как отстреливаться, и Сентено добил его. Минус десять. Да сколько же их здесь, чёрт возьми?
Одиннадцатого ракожопа уложил первым же выстрелом Булгаков, проверявший возможные укрытия. Краузе, Тальбот, Веласкес и немного отставший Рихтер уже стояли у трапа субмарины — похоже, однотипной с той, что мы взяли в феврале.
— Передышка, — командует Ричард.
…Невероятно, но в субмарине никого не было! Двенадцатого алика зажали у самой границы отсекающего поля Кинг и Булгаков. Пришелец оказался неожиданно крепким и свалился только после третьего попадания в бурый панцирь.
— И что мы получили, кроме дюжины тухлых ракожопов? — устало произносит Виктор. — А нас всего тринадцать осталось, и лучшие снайперы ранены…
— Немало! — через силу улыбается слегка взбодрившийся Даниэль. — Живучие они, троих так и не убило. Мы штурмана ихнего живым взяли!..
Нам не повезло — слишком далеко и слишком медленно летели. Большая субмарина снялась за полчаса до прибытия «Тритона», а за ней и гигантская. Больше они на грунт не ложились, и оставался лишь потопленный лёгкий крейсер. Десять бойцов на такой сундук мертвецов — это слишком, но выбора не было.
Тоже место какого-то кораблекрушения, но уже совсем старинного. Цандер сразу заметил в вечерних сумерках бурый силуэт на палубе затонувшего парусника, но промахнулся. Точно выстрелил Герен, а Эставес добил ракожопа.
На такой субмарине должно быть семь-восемь аликов. Лодка, правда, потрёпана нашими торпедами, но не стоит рассчитывать, что половина экипажа уже мертва — ракожопы есть ракожопы, это не хлипкие акватоиды и даже не жаберы.
Мы с Павловой обходим «Тритон» с носа, и Люся стреляет — точно! Со стороны кормы Эрнандес всаживает из «Актинии» очередь разрывными, но этих гадов, похоже, разрывные вообще не берут. Чейни, отбежавший было в другую сторону, разворачивается и всё-таки умудряется завалить врага.
Буквально сразу повторяется та же история: точность Люси, бесполезные очереди Эрнандеса и финальный выстрел уже Герена. Теперь мы видим субмарину пришельцев, зияющую огромным проломом в правой скуле. Внутри, понятно, всё разрушено — ни двигателей, ни навигаторов мы не добудем, разве что аквапластика немного.
Чейни обходит сзади, Павлова забирает к левому борту, мы с Бернаром пробегаем в сторону пролома и видим сквозь него ракожопа без оружия. Ага, бортинженер. Пушки-то у него нет, но гранаты есть наверняка. Бернар стреляет — мимо! Дурные примеры заразительны — я тоже промахиваюсь. Алик не пытается укрыться, а бежит навстречу африканцу, вытянув вперёд какой-то рифлёный конус на рукоятке. Этих конусов у нас уже несколько штук, но только сейчас становится окончательно ясно — тоже оружие.
Вторым выстрелом Бернар попадает, но ракожоп будто не замечает здоровенной вмятины в панцире и бежит, пока не натыкается на парализатор, который всё же длиннее рифлёного конуса. И сразу Чейни и Павлова, ворвавшиеся в субмарину, добивают последнего пришельца.
Не поверите, но даже в такой совершенно разрушенной подлодке мы нашли полный контейнер з'ррбита!..
«Тритон» скользит на восток — навстречу наползающей ночи. Кто успеет в Марсель раньше? Надо успеть! Успеть засветло.
Охота на мозги у пришельцев раз в месяц? Как бы не так. Лишь четыре дня назад было отбито нападение на злосчастный сухогруз. Лишь вчера — ещё суток не прошло — была взята большая субмарина. И вдруг, совершенно внезапно, нападение на очередной порт. А у нас столько раненых, что даже четырнадцать бойцов не набирается, это максимальная загрузка «Тритона». Идут десять, как вчера. Командир — мичман Курченко, остальные — старшины, но все прекрасно понимают, что Веласкес — заместитель командира отнюдь не только номинальный. Краузе, Унгер, Хайнш, Рихтер, Кинг, Булгаков, Лекуант, Пешё. Француза не послать на задание во Францию было просто невозможно.
…«Тритон» успевает первым — ночь опоздала буквально на несколько минут. Дебора, как прекрасная валькирия прекрасного майского вечера, вылетает из шлюза — и выстрел! И следом Отто Краузе добивает ракожопа на крыше пакгауза. Ракожопа! Значит, они, как и жаберы, могут выходить на сушу. Стоп, у жаберов в наземных операциях были ещё и блевоиды, а что за киборги будут у ракожопов?
Да вот же они! Унгер и Курченко стреляют по… летающей тарелочке! Висящий в воздухе небольшой чёрный диск с прозрачным куполом в центре по-другому не назовёшь. Кто-то из них попадает, диск плавно планирует на потрескавшийся асфальт и через полсекунды оглушительно взрывается.
— Жёваный крот! — выпаливает Виктор. — Мужики, этих уродов — только издалека!
— А бабам что? — ехидно интересуется Дебора. — Парализатором?
— Было бы слишком хорошо. К ним подберись ещё…
Унгер тем временем выстрелила в ракожопа, стоявшего в проходе между пакгаузами, и остальные оперативники, выскакивая из шлюза, тоже открыли дружную пальбу по нему. В итоге алика записал на свой счёт Вернер Хайнш, а Хельга перенесла огонь на следующую цель — второй чёрный диск за большим двухэтажным пакгаузом. Выстрел угодил точно в диск, но тот почему-то не упал.
— Здоровья у него — почти ноль, — сообщил возившийся с ментосканером Пешё. — Парализатором должно получиться с первого раза.
Продвинувшийся дальше Хайнш снял точным выстрелом ещё один диск, зависший вдалеке на уровне второго этажа. Страховавшая его Кинг тем временем заметила движение в открытом пакгаузе и нырнула туда. Безоружный ракожоп («Штурман», — подсказал Пешё) выскочил через пролом в стенке, и Кинг на пару с Хайншем принялись гонять его парализаторами, как вшивого по бане.
Курченко и Лекуант, обежавшие двухэтажный пакгауз, оказались меж двух огней. В пакгаузе засел ракожоп, попытавшийся достать их выстрелом через окно, а впереди, у причальной стенки, висели два чёрных диска. Подстреленный Хельгой особой опасности не представлял, но второй начал плеваться зелёными сгустками. Виктор выстрелил и промахнулся. Диск, державшийся на столбе какого-то зеленоватого свечения, заскользил в сторону, оставляя закопчённый след на асфальте. Гастон, заметив, что ракожоп переменил позицию, протиснулся в дверь пакгауза, Виктор последовал за ним, и тут в Виктора угодил сорвавшийся с края диска зелёный сгусток…
Я бы точно упал, если бы не спина Гастона. Звуковая пушка с грохотом падает на асфальт. Инстинктивно смотрю — вместе с рукой или всё же нет?
Нет, рука на месте, лишь броня на плече чернеет оплавленными лохмотьями. Красный шторм боли накатил только в следующую вечность. Сколько их у меня, этих вечностей? Минута, ну две — больше не продержусь. Командую:
— Клаус, с аптечкой в пакгауз! Леон, бросай ментосканер, поддержи Мэлори с Вернером! Я ранен, стрелять не могу. Если потеряю сознание, командует Веласкес!
— Есть! — отвечает Дебора. Она на наблюдательной вышке, выцеливает через окно ракожопа на втором этаже нашего пакгауза. Прямо как кошка — на любом задании лезет вверх.
И не зря! Между пакгаузом и причальной стенкой — сразу три чёрных диска, они не дают Краузе выйти из-за угла и включиться в бой. Вот один из этих дисков Веласкес и взрывает точным выстрелом — причальная стенка у неё как на ладони. Второй скользит к двери пакгауза и сейчас окажется здесь, Гастон и успевший прибежать через грузовые ворота Борис готовят парализаторы. Третий снимает Отто, рискнувший всё-таки выглянуть из-за своего укрытия. Дебора в это время продолжает дуэль с ракожопом и в конце концов побеждает, но, похоже, тоже ранена…
От двери пока далеко не отхожу. Парализатор у меня в левой руке, и кое-как ткнуть смогу. Что-то кричит Унгер, уже не могу понять, где она заметила противника, но Веласкес отправляет Кинг, Хайнша и Пешё к громадине трёхэтажного склада, который стоит прямо за пакгаузом. Борис тем временем приоткрывает дверь, и мы встречаем пытающийся вплыть в пакгауз чёрный диск сразу в три парализатора.
Всё. Для мичмана Курченко этот бой окончен. Уже ничего не соображая, плюхаюсь на задницу у стены, привалившись к ней, и сразу рядом начинает хлопотать с аптечкой Клаус…
— Муррр… — пытаюсь я провести для Виктора сеанс дистанционной фелинотерапии. Тот, похоже, слышит — криво улыбается и хрипит: «Таки да, мяу!»
Гастон наконец покидает пакгауз. Рядом с ним оказывается Хельга, и они засекают ракожопа у какой-то пристройки. Африканец промахивается, от стоящей вдалеке на вышке Деборы алика закрывает угол здания, но остаётся ещё Отто, который издалека сразу сваливает врага. Как же не хватает снайпера Сентено…
Булгаков продвигается дальше, и тут по нему стреляют из открытой двери ещё одного низенького пакгауза. Не попали, Борис заворачивает за угол пакгауза и видит вверху вдалеке чёрный диск — похоже, последний. Передаёт цель остальным, Лекуант вроде попадает, но диск отстреливается в ответ. И опять точен дальний выстрел Краузе.
Гастон переносит огонь на пакгауз — стрелявший в Бориса ракожоп, промахнувшись, только демаскировал себя. Видно, как в грудной панцирь алика влетает зеленоватый заряд, тот отвечает, но уже неточно, и ворвавшийся в пакгауз Борис в упор добивает его.
— Чёрт, попали! — ругается Лекуант. — Клаус, ты где?
— Я в большом складе, тут противник, всё простреливается! Мэлори смогла попасть на второй этаж, я за ней!
Ракожопа, стрелявшего из пристройки к складу, в конце концов зажали Вернер Хайнш и всё тот же Гастон. Алика они завалили, но Лекуанту опять прилетело, и Рихтер, которому теперь ничто не мешало, сбежал к нему по лестнице с аптечкой. На втором этаже осталась одна Мэлори Кинг, державшая под прицелом лестницу на третий. Там точно есть противник.
Ракожопа за окном первым заметил Булгаков, бежавший проверить последний пакгауз. Он выстрелил и даже попал, но алик не торопился падать. Тут же Веласкес с самой верхотуры своей вышки, проломив первым выстрелом стену склада, вторым тоже делает вмятину в панцире ракожопа. Кинг высовывается с лестницы, чтобы добить, но мешают какие-то ящики. Зато она видит рядом второго ракожопа — выстрел! Похоже, Мэлори промахнулась.
Я вижу, как Гастон из последних сил бредёт к лестнице. Большой чёрный человек ранен, но ещё может стрелять! Прямо с лестницы он всаживает заряд в держащего на прицеле выход на третий этаж алика. Наверх опять выскакивает Кинг, раненый противник не попадает по ней, и Мэлори добивает. Второго в конце концов снимает несколькими зарядами хорошо пристрелявшийся Булгаков.
— Клаус, с аптечкой ко мне, — не приказывает, а устало просит Веласкес…
Ночью Узиэль Пескин на своей «Барракуде» перехватил в Тихом океане сверхмалую субмарину аликов — мы называем этот тип лодки «малым разведчиком». Первый же «Уран» вполне ожидаемо оставил от субмарины одни обломки, и захватывать было нечего. А у нас на «Чагосе» и того нет — видимо, пришельцы свернули свою деятельность в Индийском океане. Очередной брифинг — вот и все новости.
— Номинханов составил отчёт ещё вчера, — начал брифинг полковник, — но вчера, понятно, было не до этого. Из допросов нескольких пришельцев сложилась интересная и пугающая мозаика. Оказывается, далеко не все расы, которые мы называем пришельцами, действительно инопланетяне! Жаберы, например, точно нет, это развившийся на Земле водный разумный вид. Но должны быть и настоящие инопланетяне, иначе что бы побудило жаберов принять участие в этом нашествии? Нам абсолютно не из-за чего с ними враждовать. Кроме того, пришельцы говорили об «узлах силы», через которые они связываются со «звёздными братьями». Удалось выяснить, что этих узлов на Земле двенадцать, все, конечно, под водой. Пришельцы, такое впечатление, не строят их сами, а именно что разыскивают, для этого им и нужны исследовательские экспедиции. Если они находят такой узел, то включают некие «врата силы». Сила эта, насколько поняли наши ксенопсихологи, представляет собой псионический контроль, и чем больше узлов найдут пришельцы, тем плотнее они смогут ментально контролировать Землю. Если включат все двенадцать, то… сами понимаете.
— Превратимся в зомби? — шутит Андрей.
— Что-то в этом роде. В общем, чтобы не дать им создать полную сеть псионического контроля, нужно уничтожать эти узлы. Как только алики найдут такой — сразу налетаем и разносим вдребезги.
— А почему мы сами не ищем? — спрашиваю.
— Бесполезно, мы даже примерно не знаем, что искать и где. Гораздо проще следить за активностью пришельцев. И второе, коротко. Завершено исследование звукового ружья, теперь в бою можно подбирать любую «стрелковку». Правда, магазины к ружьям и пистолетам до конца не изучены, но это теперь вопрос нескольких дней. Но всех, думаю, больше интересует пополнение бестиария? Доктор Казерта, прошу.
— Что представляют собой эти летающие тарелочки? — встал док Грегори. — Это автоматические дроны. За счёт чего они держатся в воздухе — пока не вполне ясно, это к физикам. Самое замечательное в них — даже не двигатель, а система управления. Под колпаком у этих дронов… мозг! Да, именно человеческий мозг, хотя может быть и мозг некоторых пришельцев. Видимо, поэтому они так быстро и метко стреляют.
— Да уж… Мирняк вчера они сразу перебили почти весь, — протянул Витёк — раненая рука не помешала ему прийти в семинарскую «Примы». — Мы только шестерых смогли вывести.
— Кстати, премного благодарен вам за живого… эээ… мозгодрона, — Казерта действительно был очень рад. — Сбитые они должны самоуничтожаться. Непонятно только, почему тогда не самоуничтожаются блевоиды, будем дальше изучать.
— Мозгодрон… — покатал я слово на языке. А что, неплохо! «Мозгодрон твою!»
— Ну что ж, — резюмировал доктор, — запишем в коммуникаторы и идём дальше. Мы ещё несколько дней назад составили полное описание жабера. Это, как уже было сказано, совершенно земной вид, и примкнул к пришельцам он сравнительно недавно, поскольку никаким генетическим изменениям подвергнуться не успел. Вид двуполый, но половой диморфизм минимальный, то есть самцы и самки внешне очень похожи. Между прочим, один из пленных жаберов — именно самка.
— А нет идеи с ними как-то договориться? — спросил Кабрал.
— Есть, почему же. Но это скорее к Номинханову. Кстати! Я так понимаю, ни для кого не секрет, что у жаберов вкусное мясо. Но если мы действительно хотим договориться, то лучше не только не есть их, но даже не упоминать об этом! Вы бы стали договариваться с людоедами? А ведь жаберы как раз человечину не едят…
Затишье на два дня — всегда хорошо, можно отдохнуть и доделать всякие не особо срочные дела. Но когда затишье на две недели — это головная боль для командира на войне. Все, во-первых, поневоле разбалтываются, и сам командир, между нами, тоже. А во-вторых, начинаешь нервничать: что же за подлянку готовит противник так долго?
С другой стороны, нет худа без добра — почти все раненые снова в строю. Долечиваются только Томпсон, Сентено и Курченко. И потом, это у оперативников затишье, а в мастерских и лабораториях — как раз самая работа! Инженеров у нас теперь двадцать пять, и бронескафандры готовы не только для «Примы», но и на всю команду «Чагоса».
Учёные сподобились только на один прорыв, но какой! Не просто раскололи пленного штурмана ракожопов, а каким-то чудом уломали его объяснить, как пользоваться лодочным навигатором. Навигация у аликов оказалась действительно магнитной, ориентация идёт по планетарному магнитному полю. Логично же — звёзды под водой не видно, спутников у них нет, что остаётся? Только магнетизм да гравитация ещё. Теперь все бросились изучать этот магнитный навигатор — хотят сконструировать субмарину, похожую на вражескую, очень уж быстрые они. А с штурманом нужно дальше работать. Точнее, с штурманами — в Марселе ещё одного взяли.
…Нет, больше не затишье! На «Меганезии» обнаружили малую субмарину пришельцев, и Пескин вылетает на перехват. Эскорт-разведчик он потопил без особого героизма — просто работа. Шестеро старшин с «Чагоса» отправились опробовать звуковые ружья и привезли уцелевший лодочный навигатор, пять убитых жаберов и погоны мичмана для Фербера. Маленький победоносный эпизод большой войны…
Большая субмарина пришельцев легла на дно, опять около Кубы, и непосредственной опасности не представляла. Но надо брать, и срочно, пока не снялась! Захват такой подлодки — это не только срыв планов врага, но и месячное денежное довольствие оперативников всех трёх баз. Мы с Мелли, к сожалению, не идём. И не идут новички — кубинец Мигель Бональ и француженка Николетта Готье («Колетт, просто Колетт»), подруга погибшей Аннет.
Когда ночь, сначала нужно бросить фонарь. Тальбот бросает как можно дальше — есть противник! Днём он заметил бы сразу, но даже ночью, как только заметил, стреляет — точно! И вслед за ним Веласкес добивает прямо через шлюз. А противник, кстати, опять ракожопы…
Данила выскакивает и бросает чуть левее. Опять алик! На этот раз добивает Ричард, и сразу же взрыв сотрясает правый борт «Тритона» — какой-то инопланетный урод неудачно кинул гранату. Какая наглость — занимать огневые позиции так близко от нашей субмарины! Успевший обогнуть «Тритон» Мати Фербер принялся втолковывать это. Новоиспечённый мичман оказался хорошим учителем и объяснил более чем успешно.
Тальбот бросается влево, и на нём скрещиваются сразу два зеленоватых пунктира. Опять ранили! Если начало не везти, то это надолго. Но алики выдали себя выстрелами, и все остальные оперативники начинают стрелять. Сентено и Хайнш записали себе по одному ракожопу, а у противника уже минус пять. В прошлый раз в такой субмарине оказалось двенадцать врагов, так что уже неплохо.
Пока Кинг — она сегодня с аптечкой — пользует сэра Ричарда, остальные уже бегут к субмарине пришельцев. Она лежит не очень удобно для нас — нужно обежать почти всю, чтобы достичь входного люка. Агилера и Веласкес успевают первыми, уничтожая стреляющего от люка ракожопа, и берут на прицел люк. Тем временем откуда-то справа в бегущего следом Верни стреляют, тот разворачивается и отвечает, и тут же Отто сзади точен — алик ввалится в подводные заросли.
С другой стороны субмарину обходят Тальбот и Сентено. Ричард бежит первым и видит пришельца. Выстрел — точно! Ракожопа добивает с другой стороны Агилера, который продолжает бежать к люку. За ним устремляется свежий Пешё, вдогонку бегут Веласкес и Краузе, Кинг слегка отстаёт.
Пока «большие» субмарины аликов, которые мы брали, все однотипные. Люк на второй палубе, сама палуба не доходит до носа, обрываясь загородкой с лифтом, и вся в огромных проёмах. Через такой проём Леон и подстрелил ракожопа внизу — хватило одного заряда. За его спиной Карлос бросается к лифту.
Внизу аликов оказалось целых пятеро! Веласкес заваливает одного сверху, тут же ей попадает заряд в голову (я говорил, что если начало прилетать — то это надолго?), Пешё и успевший к нему Рихтер спускаются вниз и укладывают остальных. Кинг из последних сил бежит с аптечкой, и тут обнаруживается, что помощь нужнее Краузе, который вместе с Агилерой поднялся наверх и был ранен караулившим ракожопом. Агилера стреляет в упор — пришелец валится на палубу.
— Четырнадцать, что ли? — недоумевает не полезший в субмарину раненый Тальбот. — Вроде в прошлый раз было двенадцать, нет?
— Тут наверху ещё двое, — отзывается Карлос. — Даниэль, поднимайся!
Последний алик, зажатый в узком коридорчике, от отчаяния разрядил в Сентено термошокер — в упор. Выяснилось, что на ракожопов он тоже действует как надо!..
— Тритон-один, десант согласно штату! — отчитывается, глотая слова, командир группы Сентено. Опять пришельцы атакуют судно! На этот раз — круизный лайнер. Вот что хорошего, скажите, в этих морских круизах? Та же гостиница, только дороже. И мокро. А теперь и съесть могут, мяу? И десятка «морских дьяволов» идёт вытаскивать. Даниэль с Виктором, Фербер, Рихтер, Ульбрихт, Агилера, Бакович, Кук и новички — Бональ и Готье.
Ан с огромным трудом посадил «Тритон» на вертолётную площадку лайнера. Наша десантная кляча всё же побольше вертолёта, да и снижается не совсем вертикально. Справа, за носом субмарины — трап на вторую палубу, слева — широкая дверь в коридор с каютами. Сентено сразу бежит в дверь и видит…
Существо, стоявшее в нескольких метрах от Даниэля, напоминало водолаза в старинном скафандре. Бурое и массивное, будто раздувшееся, оно всё же не вызывало такого отвращения, как блевоиды. Никакого оружия алик не держал, но не просто же так он здесь торчит! При открытой двери можно было стрелять по пришельцу прямо через шлюз, и Фербер не промахнулся — враг стёк на палубу, как густой кисель.
— Что ещё за новая хрень? — недоумевает Сентено. — Это и есть те самые «тасотль», что ли?
— Похоже, нет, — возражает Курченко. — Если разумная раса, то почему он в бою без оружия? Скорее боевой киборг этих «тасотль».
— А если штурман какой-нибудь? Впрочем, нет. Кто же штурмана на передний край отправит?
— Точно не солдат, — немного нахально, ибо у неё это первое боевое задание, влезает Колетт Готье. — Видели, как на палубу осел? Амёба какая-то. Я всё-таки женщина, так что поверьте.
— Поверим французской женщине, а? — хохочет Рихтер, такой же зубоскал, как и его погибший в Бангкоке кузен.
— Поверим! — Сентено на правах командира подводит черту. — Фербер, Бональ, Рихтер, Кук — за мной! Пятёрка Курченко — по трапу на вторую палубу! «Бурых водолазов» близко не подпускать, по возможности брать живыми!..
По центру второй палубы располагался какой-то салон, и ворвавшийся в него первым Юрик Бакович сначала выстрелил, а потом уже стал задавать вопросы… себе. В детстве он, как любой мальчишка, увлекался динозаврами, и двухметровый ящер, вставший на задние лапы, удивления у него не вызвал. Мёртвый «динозавр» даже не казался особо страшным — довольно весёлого жёлтого цвета, с хвостом, как и полагается, с красноватым гребнем вдоль спины. Вот только, кроме зубастой пасти, у него была ещё и звуковая пушка! Четвёртая разумная раса!
Всё это Бакович осознавал уже в падении — за барной стойкой стоял ещё один алик. Ага, акватоид, значит, они тоже могут выходить на сушу… Акватоида уложил бежавший следом Ульбрихт, и сразу же стена салона осыпалась от близкого взрыва — граната! Похоже, бросали с палубы, и бросили неудачно. Юрик подошёл к трупу убитого им пришельца. Да, жёлтый ящер, с хорошо развитыми четырёхпалыми передними конечностями. Лежит у самой двери лифта — а вот лифт, интересно, наверх или вниз? Он прихватил с убитого запасной магазин и вошёл в лифт.
Курченко пробегает по палубе в сторону взрыва. Ещё один ящер с пушкой, видимо, он и пытался бросить гранату. Виктор укладывает алика первым же выстрелом, но вдалеке, уже на третьей палубе, стоит ещё один! Бегущий следом Агилера точен.
— Мужики! Живыми взять никак было? Новая раса же! — недовольно говорит в коммуникатор Сентено.
— Далеко очень, — отвечает Курченко. — Твоей-то пятёрке проще, вы по каютам шаритесь.
Всё это он кричит на бегу, уже видя очередного жёлтого ящера и передавая цель Карлосу. Тот попадает, и алик валится на настил палубы. Такое впечатление, что только ракожопов не свалишь одним попаданием из звуковой пушки, все прочие пришельцы убиваются на раз. Хотя нет, не все! Даниэль, бегущий по другому борту, засекает громадного ящера — уже не жёлтого, а буровато-розового, навьюченного какими-то механизмами. Лучший из наших оперативников стрелок, естественно, точен, но ящер не падает.
Главное сражение в это время разворачивается под салоном. Похоже, это ресторан, потому что помещение под ним — кухня. Бакович спускается на лифте и видит на кухне знакомый уже чёрный диск и акватоида совсем рядом. Стреляет он, конечно же, по мозгодрону, и тот падает и взрывается, прихватывая с собой хлипкого акватоида. На другом лифте — их в ресторане было два — на ту же кухню спускаются Фербер и Ульбрихт, Матиас стреляет в ещё одного буровато-розового динозавра, обвешенного непонятными приборами. Да нет, не приборами — оружием! Ящер стреляет в ответ, но бронескафандр Фербера выдерживает, и сразу же Гюнтер Ульбрихт добивает пришельца.
— Подожди! — говорит Матиас, выскакивая в коридор через пролом, любезно проделанный взорвавшимся мозгодроном. — В каюте кто-то есть! — он тянет из-за спины парализатор и замирает у двери в каюту.
Гюнтер в это время пытается успокоить забившуюся под стол на кухне девушку в судовой униформе. Официантка? Впрочем, неважно. Коммуникатор она потеряла, немец просто выпихивает её через пролом и показывает рукой — «беги туда». В смысле на вертолётную площадку, где наш «Тритон». Бакович лезет проверить примыкающую к кухне провизионку, Бональ шарит по каютам — в общем, все при делах. А на второй палубе Сентено, вторым выстрелом свалив наконец огромного ящера, прижимается к переборке передохнуть — и вдруг слышит отчаянный крик боли…
— Это Колетт! Кто с аптечкой — Юра? Брось её Энди, ему ближе! Энди, на третью палубу! Колетт, что случилось?
— Третья палуба… между салонами… мозгодрон… ранена… — Готье, похоже, теряет сознание.
Через минуту Эндрю Кук наклоняется над отползшей назад француженкой — жива! Он возится с аптечкой и даже не замечает взрыва сзади — это Сентено разобрался с мозгодроном. И сразу же ещё взрыв, чуть дальше — Курченко и Агилера валят следующего.
— Взял! Живым! — тем временем докладывает Фербер.
— Кого именно? — спрашивает Сентено. — Кстати, помощь нужна?
— Ящера. Жёлтого. Ну… в меня попали, но ничего страшного.
— Отлично! Матиас — караулишь алика. Энди — остаёшься с Колетт. Остальные — прочёсывают, их должно быть уже совсем мало!..
Ещё одного жёлтого ящера быстро взял парализатором Ульбрихт, но последнего пришлось искать довольно долго. Юрик Бакович достал его точным выстрелом лишь через несколько минут — алик спрятался между полками в провизионке и мог бы так и улизнуть, не наведи Юрика какой-то подручный повара. Теперь нашим предстояло спуститься на нижние палубы — даже на круизном лайнере есть всякие грубые машинные отделения, трюмы, подшкиперские[17] и прочие негламурные места.
Вот в таком негламурном отсеке, заставленном большими ящиками, и оказались оперативники. Над ящиками был какой-то мостик, и Фербер с Боналем сразу открыли огонь, уложив двух стоявших на этом мостике желтопузиков. Ещё одного, притаившегося между ящиками, уничтожил Виктор.
— Колетт, останься здесь, — приказывает Сентено раненой Готье. — Будешь на ментосканере. Рихтер, Ульбрихт, Бональ — лифт. Фербер, Кук, Бакович — трап слева. Курченко, Агилера — направо, я за вами!
Справа тоже был трап, и Виктор, едва встав на него, заметил вверху мозгодрона. Снизу мозгодроны довольно уязвимы, что и продемонстрировал наш черноморец. Зловещий чёрный диск плюхнулся на палубу, и что-то взорвалось несколько раз подряд. Курченко, взбежав по трапу, заметил слева оглушённого взрывами жёлтого ящера. Тот выстрелил первым, но Виктор смог ответить. Алика тут же ткнул парализатором успевший добежать с другого трапа Фербер.
— Виктор! Опять подставился, чтоб тебя!.. — орёт Даниэль. Мой коммуникатор благоразумно не переводит испанскую нецензурщину, но, зная ухаря Курченко, я не сомневаюсь, что он-то слышит трёхпалубные выражения на чистом русском языке.
— Стрелять могу… — виновато выдыхает Виктор.
— Стой здесь, жди Энди! — Сентено, видимо, сообразил, что сам тоже был ранен не далее как месяц назад, да и глупо в бою отвлекаться на перебранку. — Матиас — за мной!
Тем временем Рихтер и Агилера поднялись на лифте на четвёртую палубу. Здесь были коридорчики с каютами, как на верхних палубах, разве что победнее. Кроме того, наверху в коридорах не торчали громадные буро-розовые монстры. Решив, похоже, не спорить, Карлос у Клауса украл победу или наоборот, немец с кубинцем одновременно выстрелили и набежали на монстра с парализаторами. Два попадания из мощного оружия, два тычка парализатором — и только после этого огромный ящер завалился на палубу.
Палубой ниже ситуация повторяется — немец и кубинец против такого же динозавра. Бональ и Ульбрихт не могут высунуться из-за угла — сразу летит зеленоватый заряд. Похоже, на мощного монстра навьючили чуть ли не неограниченный боезапас.
Курченко с Фербером бегут в машинное отделение, за ними Бакович. Они успевают убить двух желтопузиков, прежде чем Юрик скрывается в мареве термошокового выстрела. Виктор насаживает на парализатор не успевшего перезарядить термошокер акватоида, бежит в следующий отсек — ещё один! И жёлтый ящер рядом… но рядом и Матиас! Ящер убит, акватоид взят живым.
Мигель и Гюнтер всё же заваливают буро-розового динозавра, и теперь бой кипит на четвёртой палубе. Клаус, осторожно заглянув за угол, видит нечто похожее на гигантского наутилуса, и это нечто немедленно стреляет в него. Опять чёртов киборг! Шесть разных видов аликов на одном задании?! Сколько же их вообще есть?
Агилера предпочитает парализатор. Огромная туша заваливается набок — потом разберёмся, что за монстр. К нему подтягиваются Мигель, Гюнтер и хромающая Колетт. Именно она и сообразила, как достать ещё одного динозавра, засевшего в небольшой каюте. Ящер туповат — пристрелялся по двери хорошо, не подберёшься… а если проломить рядом стену? Француженка всаживает в отсвечивающую за проломом тушу заряды один за другим, пока не опустошает магазин…
Наблюдать операцию до самого конца Ивану не пришлось. Именно в этот момент Узи Пескин, вышедший на перехват очередной малой субмарины пришельцев в Тихом океане, потопил её двумя «Уранами». Вот же еврейское счастье, без кавычек! Тут безуспешно гоняешься из раза в раз, а у Пескина три выхода — и все победные. Его «Барракуда», правда, словила пару попаданий и встала на ремонт.
Спенсер Чейни, Иван и Галя рванули к десантной субмарине, оставив за пультом одного Эмилио. Из Индийского океана алики, похоже, убрались надолго, так что, может быть, шефу перевести второй «Тритон» в Тихий? Как вариант — купить третий, на него одних тушек монстров с сегодняшних операций хватит.
…Готье не отходит в сторону, а протягивает назад руку — за заряженной звуковой пушкой. Клаус отдаёт ей своё оружие, и Колетт добивает монстра. Затем Мигель выстрелом проламывает стену в такой же каюте по другому борту — есть динозавр, последний! В дверь лезть никто не рискует, Готье опять начинает стрелять через пролом. Вот так идеальная, казалось бы, огневая позиция превращается в мышеловку…
А потом вернулись и наши. Несколько мёртвых жаберов, контейнер з'ррбита, немного аквапластика. Работа как работа и ничего более, но только не для невезучего Хайме Эрнандеса, который был опасно ранен и на месяц выбыл из строя…
Вчера комендант Сунь вовремя напомнил, что на «Меганезии» заканчивается сооружение мастерской — нужно нанимать инженеров. Конечно, конечно! И три десятка инженеров. И десантную субмарину. И четырёх «морских дьяволов» в резерв требую прислать. А на «Чагос» — ещё пятерых учёных. Об учёных я вспоминаю, уже открывая брифинг, и прошу Суня распорядиться.
— Сначала о новых видах пришельцев, — Казерта пребывает в сильном возбуждении, оно и понятно — не каждый день попадается сразу четыре неизвестных организма! — Жёлтые ящеры и есть те самые тасотли, о которых мы раньше только слышали. Безусловно, разумная раса, и такое впечатление, что она у пришельцев главная. Если это действительно так, то тасотли наверняка имеют иномирное, а не земное происхождение. Они точно обладают псионическими способностями, но насколько сильными — пока неизвестно. Как бойцы — почти так же стойки, как и ракожопы, поскольку обладают очень толстой чешуйчатой кожей. Используют боевых киборгов, причём, по-видимому, сразу нескольких разных разновидностей. Во-первых, мозгодроны, с ними вы все уже знакомы…
— Но ведь мозгодронов используют ракожопы? — спрашивает кто-то.
— Не факт, что только ракожопы! Могут, как выяснилось, ещё тасотли или акватоиды. Кстати, прошу заметить, что мы только вчера получили первого живого акватоида! Во-вторых, — появилась голограмма огромного буровато-розового динозавра, — тасотли могут задействовать таких вот монстров. К сожалению, ни одного не удалось доставить живым, но всё равно кое-что о них понятно. Киборгизированные хищные ящеры, на которых навьючены спаренные звуковые пушки, управляемые нервными импульсами. Стреляют быстро и точно и, в отличие от мозгодронов, их очень трудно убить. Такие вот живые танки, они и по габаритам как наши подводные орудийные системы.
— А как они называются? — уточняю я.
— Трискены. Это не мы с Номинхановым, это сами пришельцы их так называют. Думаю, слово и среди людей приживётся.
— Да, похоже на то, — чувствую, что название прилипло удачно.
— Теперь о втором подобном танке, — продолжает доктор. — Существо это, скорее всего, земное и представляет собой головоногого моллюска с внешней раковиной. Если есть гигантские кальмары, почему бы не быть и гигантским наутилусам? Попавший к нам экземпляр тоже киборгизирован, то есть в него имплантировано что-то типа ультразвукового ружья. Непонятно только, зачем тасотлям такие организмы при наличии более мощных и прочных трискенов. Мозгодроны — ясно, они летают и небольшого размера, но эти-то моллюски такие же громоздкие, как и трискены!
— А может быть, их используют не тасотли, а как раз акватоиды?
— Знаете, да. Очень может быть, тем более что акватоидов было гораздо меньше, чем тасотлей, соответственно и боевой киборг только один. Но ведь есть и ещё одно существо! — Казерта показал голограмму «бурого водолаза». — К великому сожалению, от него осталась только синтетическая оболочка, а внутри оно успело превратиться в жидкую массу, как гриб-навозник. Так что ничего сказать о нём решительно невозможно…
— Мы израсходовали на исследования контейнер з'ррбита, — продолжаю я после доклада дока Грегори, — но не зря. Удалось выяснить о нём почти всё, что нужно для применения в оружии и двигателях…
— Как, целый контейнер? — ужасается комендант Сунь.
— Не весь, где-то треть осталась. Да уже складировать негде, кому как не вам это знать.
— Говорил же командиру — может быть, часть продадим? — китаец поворачивается к полковнику.
— Нет, товарищ Сунь! Аквапластик — пожалуйста, а з'ррбит мы сами делать не можем, только у пришельцев отбирать. Или всё-таки можем? — это уже мне.
— Какое там!.. — вздыхаю я. — Итак, начнём с состава. Это сплав золота, причём определённого изотопного состава, с элерием, технецием и совершенно чужеродным генетическим материалом. Впрочем, «сплав» — не вполне точно, поскольку температуры плавления золота никакая биология не выдержит, просто в кристаллическую решётку металла встроены куски генома. Не говорю «куски ДНК», потому что нуклеотиды в этом геноме другие, не такие, как у всех земных организмов, но это несомненный геном. Как встроить биоматериал в металл подобным образом — лежит далеко за пределами земных технологий, не говоря уже о том, что для синтеза самих подобных нуклеотидов, а затем и сборки заданного генома из них, потребуется огромный объём исследований. Фактически, перед нами стоит задача создать абсолютно чуждую жизнь! В частной беседе один из оперативников высказал предположение, что з'ррбит живой, — подмигиваю Леону Пешё, — так вот, отчасти это так и есть.
— А не может ли он в таком случае размножаться? — вполне резонно замечает Богданов. — Это дало бы и ответ на вопрос, каким образом геном был встроен в металл.
— Для этого нужен, во-первых, механизм редупликации или как это там у вас называется, я же не биолог. Во-вторых, «строительный материал», то есть золото, элерий и технеций. А элерия, как известно, на Земле нет.
— Кстати! — вскочил Казерта. — То, что в состав з'ррбита входит элерий, — это ещё одно свидетельство в пользу гипотезы, что марсианские виды пришельцев — производные от обосновавшихся на Земле, а не наоборот. Смотрите, всё сходится! Они заселили Марс, но источник з'ррбита остался на Земле — похоже, производящее его нечто уникально. На Марсе пришельцы смогли найти только элерий, который и пустили в дело. Сорок лет назад даже такая энерговооружённость была для нас фантастикой, как вы помните.
— Но сейчас мы даже без элерия можем делать, например, гаусс-пистолеты, — заметил Кабрал.
— Ну да, но в з'ррбите уникальна даже не сама энерговооружённость, а выдача энергии именно в нужном виде. Он сам себе и источник питания, и генератор колебаний, — продолжаю я. — Мы решили проверить, какого минимального размера может быть кристалл этого вещества, чтобы создать ультразвуковой пакет. Выяснился очень интересный факт: если распылить в воде мелкие кристаллики, то при стандартной активации происходит что-то типа объёмного взрыва. В воздухе это не получается — кристаллы сразу падают, а если размолоть з'ррбит совсем мелко, чтобы получился аэрозоль, то он перестаёт отдавать энергию.
— То есть можно сделать боеприпас объёмного взрыва? Для корабельной пушки, например? — интересуется с «Чагоса» Шурик Матюшин.
— И даже для ручного гранатомёта. Кстати, о корабельных пушках. Если з'ррбит не измельчать, а активировать, наоборот, сразу несколько крупных кристаллов, то можно стрелять очень мощными звуковыми пакетами — как раз пушка для субмарины получится.
— Немедленно начать разработку! — взвивается полковник. — Если даже характеристики будут как у «Уранов», то таких торпед «Барракуда» берёт только три, а в магазине звуковой пушки и то десять зарядов…
Нет, где-то около Кубы у аликов точно колония! Уже которую по счёту большую субмарину накрываем там, и все они однотипные — снабженцы, что ли? Я ещё лечусь, Тальбот лечится, Фербер тоже лечится. Зато вернулась в строй Мелли Томпсон.
Дело происходит ночью, поэтому старая гвардия — Мелли и Данила — начинает с фонарей. Вроде никого, дальше! Сентено видит субмарину и бежит к ней, Томпсон забирает левее и, подняв свой фонарь, швыряет его ещё дальше. Ракожоп! Стоит внутри фрагмента… самолётного фюзеляжа? Точно! Здесь в море когда-то упал более-менее современный четырёхмоторный самолёт, вот и крыло видно с остатками двигателей.
Томпсон стреляет, но попадает не первой. Первым успевает достать алика Верни Хайнш, он как раз выбежал из-за носа «Тритона». А у самой кормы Кинг и Агилера обнаруживают другого ракожопа. Карлос, похоже, ранен, но тоже попадает, и следом добивает уже Мэлори. К кубинцу сразу бежит Булгаков, он сегодня с аптечкой. На ментосканере Бональ, а остальные восемь «морских дьяволов» взяли фонари и парализаторы.
За Данилой прямо к субмарине продвигается Ульбрихт, и по нему стреляют откуда-то слева. Противник промахнулся, но все замирают и ищут цели. Опять тот самый кусок фюзеляжа — там, кроме убитого Томпсон алика, стоят ещё двое. Гюнтер прицеливается и укладывает одного первым же выстрелом, другого достаёт издалека Хайнш и добивает с другой стороны Сентено.
В субмарину по трапу первым вваливается Лекуант и сразу нарывается на выстрел в упор. Отвечает, затем сползает обратно вниз — прямо на Бориса, который уже приготовил аптечку. И этот уже не боец…
Вторым врывается Сентено. Стреляет точно — он почти всегда точен. Разворачивается в другую сторону — там тоже ракожоп, почему же он тогда не выстрелил в Гастона? Ультразвуковой заряд шмякается в бурый панцирь, Данила отбегает в сторону, и Ульбрихту ничто не мешает дострелить — в упор. Тут же в Гюнтера начинают стрелять из загородки с лифтом, он отстреливается и, кажется, попадает. Сентено и подбежавшая Томпсон тоже стреляют — два убитых алика сползают на палубу.
Мелли с Данилой, не теряя времени, бегут к лифту и скрываются внизу. Слышатся два выстрела, но попал только Сентено, который моментально поднимается обратно. Суетящегося внизу раненого ракожопа в конце концов заваливает Леон Пешё. Ну вот, лифт заблокирован, враг не выстрелит сию секунду, значит, можно немного осмотреться. Булгаков подходит к мёртвому ракожопу справа от входного люка. Пушки при убитом нет, есть странного вида не то гранатомёт, не то торпедный аппарат. И три больших ребристых цилиндра. Несомненно, это что-то взрывающееся — как выглядит термошокер, мы все хорошо знаем. Так вот почему он не стрелял…
— Доложите обстановку! — приказывает Даниэль. — Кинг?
— За субмариной никого.
— Бональ?
— Никого.
— Хайнш?
— Я у входного люка, никого.
Сентено и Томпсон вытаскивают парализаторы и поднимаются на третью палубу, где в таких субмаринах расположена капитанская рубка. Данила сразу насаживает на парализатор стоящего у лифта штурмана пришельцев, и они по двум параллельным коридорам продвигаются к рубке. Двух ракожопов («Капитан и командир боевой группы», — подсказывает Бональ) они берут парализаторами, и в тот же момент спустившийся на первую палубу Булгаков и стреляющий сверху Ульбрихт накрывают притаившегося за двигателями последнего алика…
Ну сколько можно? Опять на всех трёх базах склады переполнены, один з'ррбит чего стоит. После срочной распродажи, которую устроил Сунь, деньги есть, но модулей на базе такого проекта можно строить не так много. Вздохнув, всё же заказываю на наши базы по одному дополнительному складу, скоро доставят и соберут.
Ну сколько можно, наконец? Снова трое раненых, на сегодня в строю только тринадцать бойцов. А ведь около Филиппин уже обнаружена колония пришельцев. Колония, а не «узел силы»! Они активно осваивают океан, расползаясь с центральной базы (не сомневаюсь, что такая есть). Ясно, что колония — это не субмарина, и туда не десять оперативников должны наведаться, а все четырнадцать. Хорошо бы даже больше, но «Тритон» не возьмёт.
И опять же — ну сколько можно? Начальство расщедрилось на очередные звания, но Веласкес опять обошли. Скажете, не принимала участия в последней операции, потому что ранена? А новоиспечённые лейтенант Фербер и мичман Краузе — они что, принимали? Тоже ведь у медиков зависли. Не спорю, лучшие наши стрелки после непревзойдённого Сентено, но всё равно несправедливо как-то…
Биологу всегда полезно послушать физика и наоборот. И попытаться друг другу что-то объяснить — чтобы самим лучше понять. Мы с Китом сидим хоть и не за кальвадосом, как они тогда с Леоном, но пиво присутствует. Сами варим, только огромная просьба — не выдавать! Также присутствуют клешни ракожопа (страшно подумать, что будет, если Казерта узнает! Впрочем, невезучего алика так разнесло попавшим в субмарину «Ураном», что не продашь…) и примагниченный пивом Витёк — он, собственно говоря, и подбил нас попробовать ракожопа на закуску. Рачок-с, между прочим, ничего-с. Очень даже ничего!..
— Трансцендентально! — Витёк вытирает пену с губ. — А з'ррбит под пиво не покатит, ежели по приколу? Кит, кто там тебе за пивом вкручивал, что он тоже живой?
Ну вот, ещё один научный фантаст со стороны! З'ррбит в каком-то смысле действительно полуживое вещество, но чтобы его есть? Коровьего бешенства нам мало, что ли? Хотя… мысль интересная, только не на людях проверять надо.
— Ну и организуй себе experimentum in corpore vili[18], - подхватывает Кит. — Только з» рбита не дам. В конце концов, именно вы его притаскиваете, вот и действуй!
— Мужики, ну кроме шуток… Что за вундервафля у вас в работе, которая для кораблей? Шурик ссыт кипятком уже две недели — рвётся с новой пушкой аликов топить.
— Да просто звуковушка, с которой ты на дело ходишь, только большая. Не три кристалла, а пятнадцать, и габариты соответствующие.
— А выстрелов сколько? Пятьдесят, получается?
— Нет, больше ста, там нелинейная зависимость… — Кит внезапно замолчал и уставился в переборку. Было слышно лишь тихое бормотание: «Пушки всю кровь выпивают… А если не всю?» Потом он заполошно вскочил и убежал.
— Что с ним? Пиво, что ли, к концу подошло? Так гальюн — вот он, — недоумевает Витёк.
— К башке, блин! — отвечаю, мне-то всё понятно. — Ты его таки натолкнул на чумовую мысль, теперь не успокоится, пока не проверит.
— Я?..
— Ну да. Ты спросил, он начал объяснять и вдруг что-то сообразил. Наливай, кстати! За науку! И за чокнутые идеи тоже!..
— Тони, пойдём мы! — Бреме уже не совсем на «Меганезии», он всеми мыслями в бою, Пескин опять потопил в Тихом океане лёгкий крейсер пришельцев. — «Тритон» на нашей базе теперь есть, бойцы есть, оружие есть…
— Главное, Руди Бреме есть! — шучу я. — Но из оружия только гаусс-пистолеты, не забывай!
— Так в этом районе одни жаберы, какие проблемы?
— Хорошо, — нехотя соглашаюсь. — Приказываю: в бой вступать только с жаберами и акватоидами, если окажутся ракожопы или тасотли — немедленно эвакуируйтесь!
— Есть! — расплывается в улыбке старина Руди. — Вот увидишь: будут жаберы, только жаберы и никого кроме жаберов.
— Состав группы? С тобой всё понятно, а ещё кто?
— Шесть новичков, но не из последнего пополнения. То есть Партон, Эйлифф, Высоцкий, Северн, Шилл и Хэнд.
— Принято.
— Тритон-три, выход разрешаю! — послышался через минуту голос Месропяна, коменданта «Меганезии». -…Господин полковник, прошу утвердить заказ на торпеды «Уран», на базе не осталось даже одного боекомплекта.
— Смысла уже нет, у вас в мастерских быстрее сделают новое оружие, чем торпеды доставят. После полуночи ждите конструкторскую документацию, — отвечаю я. Сейчас надо будет попинать физиков, чтобы пошевелились с этим, а то отчётность готовить никто не любит, по себе знаю.
…Это действительно оказались жаберы, которых и осталось в живых всего-то трое. Точными выстрелами, кроме самого Рудольфа, отметились Поль Партон и Аманда Северн. Остальным новичкам старшинских погон придётся подождать — пока стали старшими матросами. Но ничего, и на их улице ещё перевернётся субмарина с жаберами…
Около Кубы у пришельцев действительно колония! На захват уже не упомнишь какого по счёту «снабженца» Кабрал позавчера послал не только «Тритон» с десантом, но и Джанни на «Барракуде» — на разведку. Тот, покрутившись на месте, довольно быстро обнаружил подводный комплекс, явно действующий и построенный не людьми. Колония, точно! Полкан планирует в скором времени отправить туда десант.
А субмарину брали все наши «деды». Понятно, только пятеро — Фогель погиб в первом же бою, Веласкес ранена, Чейни командует «Чагосом». На два десятка жаберов наших хватило бы и пятерых, и нет, это не морские враки! Но в этом районе на всех субмаринах ракожопы, поэтому в бой пошло десять «морских дьяволов». Пятерых аликов уложил Тальбот, троих — Сентено, по одному — Курченко, Томпсон, Бакович и Унгер, ещё пятеро были взяты живыми. Эх, заживём!.. Вот только Юрик Бакович серьёзно ранен, непонятно даже, пойдёт ли теперь когда-нибудь на задание?
Мы вообще-то сейчас на брифинге. Нечто очень важное — от физиков.
— Разработана корабельная артсистема на основе ультразвуковых технологий пришельцев! — восторженно излагает Кит Проливин. — Звуковой излучатель ставится на субмарину вместо торпедного аппарата. Мощность выстрела почти в полтора раза больше, чем у «Урана», скорострельность — в три раза, боекомплект — сто зарядов. К сожалению, дальнобойность только на десять процентов больше.
— Так это самое главное! — кричу я с огромной радостью. — У вражеских субмарин дальнобойность почти как у наших «Уранов», и если у новой пушки хоть немного больше, то можно просто не подпускать противника к себе и обстреливать издалека! И целых сто выстрелов! — я вспоминаю неудачный мартовский бой, когда просто не хватило трёх «Уранов». Эх, будь у меня тогда не три дальних выстрела, а хотя бы десять…
— Источник энергии, конечно, з'ррбит? — уточняет Кабрал.
— Да. Без него можно будет обойтись разве что на авианосце или на береговой батарее.
— Или на наших базах… А можно создать такие стационарные излучатели? Пусть габаритные, но с питанием от стандартной энергосети?
— Можно, конечно. Мы же запитывали звуковые пушки от кабеля? Так что в стационарной батарее ничего прорывного нет, только расчётов на месяц.
— Хорошо. А сколько нужно з'ррбита на один такой излучатель?
— Не поверите — только пятнадцать кристаллов при изготовлении! З'ррбит, оказывается, при определённых условиях восстанавливается! Если его количество больше десяти кристаллов, то он отдаёт где-то пятую часть максимальной энергии, а потом может восстановить её полностью.
— Так ты тогда именно до этого додумался?.. — я не понимаю, о чём речь, это что-то личное между Китом и догадавшимся Андреем.
— Дык! Он действительно как живой — отдохнул и опять готов. Кстати, сделать такой излучатель не сложнее, чем звуковую пушку с магазином.
— Шесть излучателей, — поправляет полкан. — По два на каждую «Барракуду». Теперь наше слабое место — только скорость, великолепно! Но у вас были какие-то ещё новости? Профессор Номинханов, прошу.
— Как вы знаете, — не спеша начал профессор (зовут его, кстати, прикольно — Церендорж), — системы навигации пришельцев основаны на взаимодействии с магнитным полем Земли. Нам удалось выяснить, что эти системы используются также для связи! Всё тот же з'ррбит может не только генерировать ультразвуковые пакеты, но и излучать магнитные волны со сложной модуляцией, которые, если можно так выразиться, «вплетаются» в магнитное поле планеты и могут быть приняты другой станцией навигации. Что самое поразительное, модулируются они псионическми тета-волнами. Другими словами, можно передать через лодочный навигатор не что иное, как мысль! Скажу сразу — мощность лодочных навигаторов недостаточна для того, чтобы поддерживать связь непосредственно друг с другом, поэтому они связываются через стационарные станции. Мы разработали такую станцию для базы, это целый отдельный модуль, но з'ррбит для её работы не нужен.
— Предлагаете использовать её для связи с субмаринами? — удивляется Кабрал. — А чем радиосвязь хуже?
— Наша связь — даже не главное, — торжествующе усмехается Номинханов. — Поставив эту станцию рядом с сонаром, мы сможем не только гораздо успешнее обнаруживать субмарины противника, но и перехватывать их передачи! То есть можно будет сразу понять, какого типа подлодка, куда и с какой целью идёт и что за раса пришельцев на ней.
— Тогда строим, конечно! — решает полковник. — Профессор, составьте смету для Суня…
Ну вот зачем так над дочерью прикалываться — имея фамилию Пинеда, называть её Марианой? Я-то мог бы и не знать, а вот в Испании все знают, кто такая Мариана Пинеда, это же историческая личность. И Бреме точно знает — слегка улыбнулся, когда представлял последнее пополнение на «Меганезии». Канадец Коннер Кемп, полинезийский француз Луи Ревеню, мексиканец Хавьер Марильо. И испанка Мариана Пинеда.
Как бы то ни было, эта четвёрка под командованием Рене Дагалье отправилась на захват потопленного эскорт-разведчика. Первым опробовал звуковые излучатели опять Узиэль Пескин, и удачно, но в субмарине оказались ракожопы. Группа шла на задание хоть не с гаусс-пистолетами, а уже со звуковыми ружьями, но возилась с четырьмя аликами довольно долго, при этом Дагалье и Кемп были ранены, а Марильо лишь четвёртым попаданием завалил своего противника. Всё-таки на ракожопов лучше ходить не впятером.
И бронескафандры бы нам получше! Кит Проливин, правда, говорил, что они работают над скафандрами, которые, кроме усиленной защиты, позволяют ещё и подниматься в воде просто усилием мысли, но не верится что-то. От одной мысли только… в общем, известно что поднимается.
Вот так и живём. На «Приме» сражаются, на «Меганезии» субмарины топят, а у нас в основном тренировки в менталке — учимся аликов гипнотизировать. С «Примы» прислали живого блевоида, вот на нём и отрабатываем. Но ментальная сила маловата ещё. У меня — тридцать шесть, у остальных на «Чагосе» и того меньше, поэтому ни хрена не получается. Дед, конечно, смог бы, но я-то должен идти по жизни сам, без деда…
— Сколько? — переспрашиваю я. — Шестнадцать? Бедный наш хомяк Сунь…
— Меньше не получится. Но только один раз, он будет сам восстанавливаться.
«Он» — это, как вы понимаете, всё тот же з'ррбит. Физики изучили, как он взаимодействует с магнитным полем, и придумали скафандр, который позволяет подниматься в воде и зависать, как вертолёт. И броня у него вдвое мощнее, чем у наших новых аквапластиковых бронескафандров. Вот только з'ррбита на один такой скафандр нужно аж шестнадцать кристаллов.
— Только в воде? — уточняю. — В воздухе не получится?
— В воздухе — однозначно нет, подъёмной силы не хватит. В воде-то она почти не нужна, достаточно придать околонулевую плавучесть — и скользи себе по магнитному полю.
— А бойцы что скажут? Нужен ли такой магнитный скафандр, который только в подводных боях работает?
— Скажите, а защита у него только в воде хорошая? — это Веласкес.
— Нет, защита одинаково хорошая что в воде, что на воздухе, — начал увлечённо объяснять Проливин. — При подлёте ультразвукового заряда магнитно-ионный скафандр создаёт в этом месте тормозящее поле. К сожалению, от объёмного взрыва защита будет чисто пассивной, потому что создать поле сразу во всех местах не получится. То есть получится, но оно будет очень слабым.
— А что, у противника есть боеприпасы объёмного взрыва?
— Уже есть, к сожалению… Помните, я говорил, что взвесь мелких кристаллов з'ррбита при активации создаёт в воде объёмную импульсную волну? Это как выстрел из звукового пистолета, но со всех сторон сразу. Вот это оружие, — физик вывел голограмму, — как раз и распыляет такую взвесь в сколь угодно большом объёме, а потом активирует. Понятно, что количество з'ррбита в одном выстреле ограничено, поэтому чем больше объём, тем слабее взрыв. Но при правильном применении — штука гораздо сильнее обычной гранаты, даже звуковой. Мы сейчас как раз работаем над выстрелом к такой установке объёмных импульсных волн, а дальше попробуем сделать на этом принципе торпеды для субмарины.
А в воздухе этот… пульсар не работает? — уточняет Булгаков.
— Нет. Физика не позволяет. Кстати, «пульсар» — неплохое название, вы же всё равно оружие как-нибудь покороче обзовёте. Это у нас будет «пульсарный гранатомёт», а для субмарин — «пульсарная пушка»…
— А на берегу — «пульсарная батарея»! — хохотнул с экрана Матюшин.
— А это мысль, между прочим! Если только удастся заставить такую штуку работать без з'ррбита.
— Берём такие скафандры! — решительно заявляет Курченко. — А з'ррбита ещё притащим. У нас же тут совсем рядом колония? Вот её и тряхнём.
— Не торопитесь, Виктор, — вмешивается Номинханов. — Мне очень не понравилось кое-что на записи последней операции. Три дня назад шестёрка с «Чагоса» захватила потопленный эскорт-разведчик, там оказалось шесть тасотлей, и… Смотрите!
— Да видел уже. Эмилио, конечно, месяц проваляется, так что, первый раз? У меня тоже три ранения, и почти все наши были ранены.
— Вы же всё-таки один из командиров! Посмотрите внимательно этот эпизод ещё раз. Да не на стрельбу смотрите, а на поведение Павловой!
На экране, с камеры кого-то из оперативников, было видно, как бегущая Люся Павлова вдруг роняет звуковое ружьё и на какое-то время застывает на месте. Потом встряхивается, поднимает оружие и продолжает бежать к субмарине пришельцев.
— Никто из остальных этого не заметил, — продолжает профессор. — Все, как и полагается на боевом задании, смотрели в сторону противника и стреляли, а Павлова бежала чуть в стороне. Сама она тоже плохо помнит, что случилось… или, может быть, не хочет говорить — стыдно же в бою оружие уронить. Но именно у Павловой был самый низкий порог внушаемости среди всех шестерых оперативников. Понимаете, о чём я?
— Псионическая атака? — догадывается Томпсон. — А какой, кстати, у Люси этот порог?
— Семнадцать. Между прочим, Мелани, у вас ментальная сила в три с лишним раза выше её порога внушаемости, то есть вы можете внушить ей такую вот панику. А она вам — нет, у вас очень высокий порог.
— Простите, — замялась Веласкес. — У меня порог внушаемости вообще только семь единиц, но со мной такого не случалось.
— Всё правильно. Жаберы и ракожопы псионическими способностями не обладают, а с тасотлями мы встретились только второй раз. Обратите внимание — месяц назад на круизном лайнере вас не было, потому что вы были ранены за несколько дней до этой зачистки, а в этот раз на захват субмарины вообще пошли оперативники с другой базы.
— Нужно срочно исследовать живого тасотля! — подвожу я итог. У нас их двое, но оба, к сожалению, всего лишь солдаты. — Профессор, получается, что из всех пришельцев в этом смысле опасны только тасотли?
— Скорее всего, и акватоиды тоже…
— Барракуда-два, выход разрешаю!
Наконец-то я иду на перехват! Сразу две малые субмарины противника в Тихом океане, Пескин не сможет перехватить обе — они не рядом. До той, что западнее, от «Чагоса» даже как бы не ближе будет.
Теперь, правда, малые субмарины уже и за дичь стыдно считать, с таким-то оружием. Но это только теоретически, а реально опыта охоты на большие никакого ещё нет — ни удачного, ни даже неудачного. Да и скорость больше даже у малых — может просто не подпустить, так что успех не гарантирован.
Вижу на большой карте, как «Барракуда» Узи Пескина накрывает красный крестик лёгкого крейсера аликов, и тот довольно быстро становится белым — потопление! На «Меганезии» сейчас начнётся суета: оперативники готовятся к выходу, техники — к дозаправке «Барракуды». Дозаряжать не придётся — з'ррбит в звуковых излучателях успеет сам восстановиться.
Узи опять выходит? Да, сверхмалая, довольно далеко. Уничтожает первым же залпом двух излучателей — захватывать нечего. А в другом месте уже появилась ещё одна, большая! Но Пескину нужно дозаправиться, мне тоже топлива уже не хватит. Да и цель совсем рядом!..
Свистят оба звуковых излучателя — залп! И почти сразу — ещё раз. Ну и скорострельность у нового оружия — куда там древним «Уранам»… Да, вот так сверхсовременные торпеды в одночасье и становятся «древними». Третий залп — всё, потопление!
Наш «Тритон» уже в пути. Вернувшись на базу, я узнаю, что раздолбал противника чересчур качественно — даже з'ррбита не добыли. Три тасотля и почему-то один акватоид, они уже второй раз вместе нам попадаются.
А потом стало известно, что погиб Штефан Гункель…
Руди Бреме не просто печален — он готов себя живьём съесть. И, похоже, сильно пьян. И сидящие рядом Дагалье с Хафнером — тоже.
— Это я виноват… — убито изрекает командир «Меганезии». — Отправил на захват лёгкого крейсера пятёрку, как всегда. А там — девять ракожопов! Девять, Тони! Они завалили восьмерых и подумали, что больше аликов нет, их же не больше восьми всегда бывает в такой субмарине… — он тянется налить себе ещё шнапса.
Мне тоже хочется набулькать полстакана виски. Но — потом. Иначе на «Меганезии» воспримут как руководство к действию и мрачно напьются. Старина Руди ещё может вовремя остановиться, а вот насчёт Рене и Манфреда уверенности нет. Да и старшины тоже небось поминают…
— Капитан-лейтенант Бреме! — сейчас я должен быть начальником, а не «Тони». — Готовьте от своего имени приказ о награждении отличившейся в бою четвёрки именными кортиками. Вручать будете перед строем!
— Есть готовить приказ!
Вот так. Возглавить пьянку я не могу по чисто географическим причинам — значит, следует её предотвратить. Сергей Высоцкий, Мартин Шилл, Тимоти Эйлифф и Вирджил Хэнд заслужили награду: вынести впятером девять ракожопов — задача, мягко говоря, трудная. Русский и три американца… впрочем, в таком бою все становятся немного русскими.
А Бреме, конечно, виноват, но пусть тоже займётся делом. Сейчас ещё озадачу его сооружением третьего дока и второй мастерской — мы вплотную подобрались к разработке экспериментальной сверхскоростной субмарины. И только после этого налью себе виски.
Штефан… Могучий швейцарец, ты с первого боя был с нами. С того первого боя, когда погиб Фогель. Теперь нет и Штефана Гункеля… Ни лучший стрелок, ни яростный боец — просто спокойная уверенность народа, привыкшего невозмутимо отстаивать свои горы. И ведь был уже готов сверхпрочный магнитный бронескафандр! Но я знал тебя, Штефан. Ты не взял бы себе единственную броню, раз на всю группу сделать ещё не успели.
Приказ прислали? Ах да, Эндрю Кук стал мичманом. Но не такого повышения он хотел бы, знаю. И ещё копия приказа для ознакомления мне и Чейни — из российского ВМФ, Матюшин теперь капитан-лейтенант…
Ну вот и большую субмарину в Тихом океане потопили! Звуковые излучатели действительно оказались прямо-таки вундервафлей — стреляй с максимального расстояния, тебя в ответ не достанут, а боекомплект просто ох… офигенный. Судя по силуэту, опять «снабженец», но окончательно на месте разберутся.
Разбираться отправилась восьмёрка с «Меганезии». Не десятка — и восемь-то магнитных бронескафандров сделать еле успели на двух базах. Бреме, правда, хотел пойти в старом аквапластиковом, но Кабрал напрямую запретил: «Лучше только восемь оперативников, но все с хорошей защитой!» Приказать не идти в бой самому Рудольфу он тоже формально мог, но не стал — очень уж командир «Меганезии» казнит себя за гибель Штефана. Капитан-лейтенант Рудольф Бреме, мичман Манфред Хафнер и шестеро старшин, все на этот раз со звуковыми пушками. И первый раз в магнитных бронескафандрах!
Бреме и Эйлифф, выскочив через шлюз «Тритона», синхронно стреляют и взмывают на магнитном поле вверх. Стреляют они по двум ракожопам, караулящим среди останцов, и сразу все остальные начинают выбегать, открывая пальбу на ходу. Самыми удачливыми оказались Хафнер и Пинеда.
— Все поднимаемся, кроме Марильо! Проверяем работу скафандров! — командует Бреме. — Марильо — пока в резерве, готовить ментосканер!
Шоб я так воевал!.. Впрочем, тоже так и буду, уже на следующем задании. Всё как на ладони, и попытки ещё двух аликов укрыться выглядят сверху просто нелепо — на этот раз «рисуют лангустов на скафадрах» Луи Ревеню и сам командир. Да и большие субмарины, соображаю, теперь можно атаковать сверху, в них же есть выход на самый верх.
Бреме тоже это соображает:
— Пинеда, Эйлифф, Ревеню и я — атакуем субмарину сверху. Хафнер и Северн — через входной люк и спускаются на первую палубу. Хэнд — облетает сзади. Марильо — к входному люку, ментосканер наготове!
Они скользят в воде, и тут в Хафнера попадает ультразуковой заряд. Невероятно, но Манфред даже не ранен! Хотя с такими бронескафандрами, перефразируя знаменитую «Алису», «ещё до завтрака успеешь поверить в семь невероятных вещей». Немец продолжает двигаться как ни в чём не бывало, Эйлифф и Пинеда слегка задерживаются для разборки с ракожопом, но потом догоняют Бреме и Ревеню. Ворвавшись в субмарину через открытую площадку на третьей палубе, эта четвёрка сразу валит двух аликов, а полуминутой позже — ещё одного.
— Хавьер, вижу противника! — кричит в это время Хафнер. — Кто?
— Бортинженер, — отвечает Марильо. — Два.
«Два» — означает, что ракожоп не ранен, и нужно минимум два попадания или два тычка парализатором. Манфред стреляет, и выскочившая из-за его спины Аманда, уверовав в чудодейственность новых скафандров, летит с выставленным вперёд парализатором. Алик дважды стреляет в упор, но американка добегает. Всё-таки ранена…
В капитанской рубке на верху — ещё два противника. Одного срубает парализатором Пинеда, другого достаёт выстрелом Эйлифф, и после получаса муторного шмона Бреме встаёт у «Тритона» с парализатором «подвысь»:
— Ich bin gerecht… und gerächt!..[19]
Вот это неожиданность! Двадцать наших оперативников не расселись в семинарской, как обычно, а выстроились в парадной форме. А на столе перед полковником — два кортика. Кортики в X–COM полагаются от мичмана и выше, старшинам — только если наградные. Но награждать вроде не за что — уже неделю никаких боевых заданий. Значит, кого-то произвели в мичманы?
— Капитан-лейтенант Даниэль Сентено!.. Лейтенант Виктор Курченко!.. Мичман Карлос Агилера!.. Мичман Леон Пешё!..
Ура! Для Виктора равновесие восстановлено — теперь он и в X–COM лейтенант. Ох, это ж такой будет «вынос тела», как вояки отмечание очередного звания называют… А Леон тоже заслужил — без его идеи ещё долго не было бы у нас тех штучек, с которыми он же и пойдёт в бой.
— Поздравляю! — завершает торжественную часть Кабрал. — Вольно! Теперь послушаем учёных, у них очень важные для всех новости.
— Пульсарным гранатомётом теперь можно пользоваться в бою, — докладываю я. — На нём есть небольшой тактический экранчик, нужно зарядить гранатомёт выстрелом и задать несколько точек, между которыми будет распыляться взвесь мелких кристаллов з'ррбита. Потом нажимаете на спуск, и в заданном объёме произойдёт генерация пульсарных волн.
— А какое безопасное расстояние до ближайшей точки? — интересуется Тальбот.
— Если вы в магнитном бронескафандре — не меньше десяти метров. В упор стрелять точно нельзя! То есть можно, но только один раз. Кстати! Следите, чтобы между вами и первой точкой взрыва не было препятствий!
— А между точками?
— Тоже. Выстрел идёт по ломаной и оставляет в каждой точке часть взвеси кристаллов. Если будет препятствие, то все кристаллы окажутся именно около него.
— Огромное спасибо! — благодарит полковник. — Принимаем на вооружение. Приказываю: в бою заряжать только непосредственно перед выстрелом, а не в «Тритоне»! Оружие для субмарин на этом принципе разрабатывается?
— Да почти разработано. Взяли торпедный аппарат для «Уранов» и такой вот выстрел, только увеличенный. К сожалению, боекомплект — только две торпеды.
— Тогда лучше на такие пушки особо не рассчитывать, — заключает Кабрал. — Есть ещё одна новость, самая интересная! Профессор Номинханов, прошу!
— Мы исследовали тасотлей в плане псионики, — начал профессор. — Об их биологии пока известно немного, но сейчас нас интересовали прежде всего псионические способности. Они действительно есть, и довольно мощные, с учётом, конечно, индивидуальных различий между особями. Именно на тета-волны тасотлей настроены все контролирующие мозговые импланты остальных пришельцев. Более того, некоторые особи настолько сильны в этом смысле, что способны подавлять волю даже разумных существ без таких имплантов, то есть людей. Опять же — не всех, а только тех, у кого низкий порог внушаемости.
— То есть меня, например… — огорчённо вздыхает Веласкес.
— Да. Поэтому против тасотлей вам на задание лучше не выходить. Но перехожу к главному! Мы создали эмулятор их тета-волн и смогли в лаборатории перехватить контроль над имплантами блевоидов, а потом и жаберов. Естественно, возник вопрос: а нельзя ли сделать такой эмулятор для боевых заданий? Ведь навигация и связь у пришельцев работают именно на принципе модуляции магнитного поля тета-волнами с помощью з'ррбита, так почему бы не попробовать сконструировать подобного рода устройство, передающее сигнал на имплант? Приёмник-то давно известен, вы с ним на боевые задания ходите.
— И что? — с нетерпением подаётся вперёд на экране Шадрин с «Чагоса». — Получилось?
— Да! Мы сделали прибор, который позволяет на некоторое время просто силой мысли перехватить управление имплантом. Но не всё так просто. Прибор позволяет только доставить ваши тета-волны в нужное место и выдать их за приказы командования, но настоящие-то приказы командования при этом не исчезают! Поэтому у человека, который работает с этим… хм… гипнотизатором, должна быть большая ментальная сила, чтобы приоритет отдавался именно его командам. Пока взять на несколько секунд под контроль одного блевоида получилось только у Томпсон и Лекуанта… ну и у меня, — поморщился Номинханов. — Ощущения, если честно, не самые приятные…