В первый раз наблюдаю себя в бою со стороны. То есть не себя, конечно, но и я мог бы быть там — «морской дьявол» в униформе X–COM. Хотя с чего вдруг «дьявол»? «Морской ангел», конечно же. Островок-то — просто рай. Солнце, море тёплое, полянки с изумрудной травой… И черти, пусть не чёрные с рогами, а зелёные со звуковыми пушками, здесь неуместны. Вот мы чертей и разъясним…
Тальбот, выскочив первым и бросив взгляд направо, сразу же заметил жабера, а пробежав немного вперёд — и второго. Оба пришельца стояли между пальмами, держа на прицеле «Тритон». Стрелять на бегу Дик не стал, отдав цели Сентено и Краузе, и укрылся между двумя небольшими холмиками. Первого алика Отто застрелил, как на тренировке, и сразу выпалил во второго, но на этот раз промахнулся. Зато не промахнулся Даниэль, начавший стрелять из своей «Скорпены» прямо через люк. Ну и правильно — мочи козлов, не отходя от кассы!
Ричард, осторожно поднявшись на холмик, видит буквально под ногами третьего жабера и, конечно, не промахивается — с такого-то расстояния… Теперь — все вперёд! Каждая секунда промедления — это убитые пришельцами люди.
А вот и они. Дошутились мы тогда в Бангкоке про юных девственниц, блин! Впереди «Тритона», на холмиках, бестолково мечутся две девушки в бикини, оказавшиеся меж двух огней. А ещё две, чуть дальше, уже лежат убитые… Ну почему все дуры такие женщины? Очевидно же — залечь у подножия холма и руки за голову, чтобы не оттоптали в бою. Сама не сражаешься, так хоть бойцам не мешай!
— Вы посмотрите! — злится Мелли Томпсон. — Вот почему они так себя ведут? Потому что патриархат! Женщина должна быть слабой, падать в обморок и ждать рыцаря. Ну и где этот рыцарь? Моряки типа спасают первыми женщин, а на самом деле женщины первыми гибнут! Не надо нас спасать, только убирайтесь со своим патриархатом, не мешайте нам уметь самим спасаться!..
«Этот рыцарь», тем не менее, был там, где ему по всем канонам и полагалось. Сэр Ричард Тальбот ведь и есть рыцарь, он же дворянин. Ричард тоже увидел убитую девушку и чуть дальше — жабера со звуковой пушкой. Алика он уложил первым же выстрелом, но выпустил в упавшую зелёную тушу ещё несколько зарядов. То ли со злости, то ли просто для верности — пришельцев, застигнутых около убитых людей, Тальбот в плен не берёт.
— Ричард, справа! — нервно подсказывает Кабрал. Действительно, вправо уходит ложбина между холмами, и у просматривающего её на всю даль Тальбота загораются сразу три красные метки. Стоящего ближе всех блевоида англичанин снял сам, двух жаберов опять передал Сентено и Краузе. Даниэль выцеливает через кроны пальм оттопыривающуюся сбоку холма задницу пришельца — и выстрел! И квакающий всхлип…
— Энди, не закрывай! — заорал Краузе на некстати вылезшего вперёд Кука, но тот, вместо того чтобы броситься на землю или хотя бы в сторону, уже начал азартно палить из гаусс-пистолета по видневшемуся вдали жаберу. Две короткие очереди навскидку — и даже с такого расстояния он один раз попал! Да уж, новичкам везёт. Эндрю хоть формально и не новичок уже, но в своём первом бою так ни разу и не выстрелил.
Все эти зелёные холмы, уже политые зелёной кровью, были слева и спереди от нашего «Тритона», а справа стоял большой трёхэтажный дом и россыпь небольших бунгало. К двери дома бежали Агилера и Бакович, а Фербер, Хайнш и Рихтер обходили «Тритон» сзади. Первым двигался Фербер, и его целеуказатель зажёг красную точку — на втором этаже одного из бунгало стоял блевоид. Сразу же Хафнер, внимательно рассматривавший верхние этажи большого дома, заметил за окном ещё одного розово-серого пришельца. Можно остановиться и немного отдышаться — на таком расстоянии, да ещё за окнами, блевоиды не опасны.
— Не пытайтесь стрелять через окна, — советует Сентено. — Только застрянете надолго и весь боезапас расстреляете.
— Понял, — коротко бросает Фербер, и они с Рихтером перебегают к двери бунгало, а Хайнш обходит его справа, вдоль границы отсекающего поля. Хафнер тем временем вылетает на полянку между домом и бунгало и засекает вдалеке, у другого бунгало, сразу двух пришельцев — зелёного и серого. Блевоид стоит ближе, и Манфред всаживает в него сразу две очереди.
— Жабер без оружия, беру живым! — радостно орёт Хайнш, вытаскивая из ранца парализатор. Ему действительно недалеко — только обогнуть пальмовую рощицу.
— Мальчишка!.. — ударяет кулаком по столу Кабрал. — Вернер, стой!
Я прыснул, сообразив, что Верни слышит знаменитое «Хальт!» Хорошо хоть, без «хенде хох».
— Подождите высовываться! — приказывает полковник. — Держите парализатор наготове и без команды не выбегайте.
Тем временем Фербер и Рихтер ворвались в бунгало, и Клаус сразу застрелил снизу стоящего наверху лестницы блевоида. Сентено был прав — так гораздо лучше, чем пытаться достать издалека через окно. В противоположной стене тоже была дверь. Рихтер остановился у неё и прислушался.
— Клаус! — это Кабрал. — Заранее достаньте парализатор и ждите команды.
— Есть ждать команды, герр оберст!
Большой дом, как выяснилось, был отелем, с номерами на верхних этажах и ресторанчиком на первом. Вбежав в дверь, Агилера с Баковичем оказались у лестницы, ведущей в номера. Юрик сразу взлетел по лестнице на второй этаж и увидел блевоида — не того, которого минутой назад заметил Хафнер, а другого. От волнения он стрелял гораздо хуже, чем на тренировках, но первого алика на свой счёт всё же записал.
Агилера, пробежав через комнату, открыл ещё одну дверь и вошёл в ресторан. Замеченного у столика блевоида он застрелил практически мимоходом и рванулся вправо, на кухню. По нему сразу же выстрелили — стена кухни взвизгнула и затряслась от двух ультразвуковых зарядов.
— Я на кухне ресторана, здесь противник! — крикнул в коммуникатор Карлос.
— Продержись, бегу! — Хафнер заметил дверь в откосе, которая наверняка была другим входом на кухню. Пробежав по короткому коридору, он увидел поворот направо, в другой коридор, и небольшую нишу слева. В нише стоял жабер и целился куда-то в сторону коридора. Бросившись на пол, немец в падении всадил два заряда в желтоватое брюхо алика, и тот безжизненно осел на пол.
— Хайнш, Рихтер — начали! — скомандовал полковник. Вернер с Клаусом, выставив вперёд парализаторы, набежали на безоружного жабера почти одновременно.
— Вижу противника! — доложил Краузе. — Он на крыше третьего бунгало! Около двери бунгало убитая женщина!
Одновременно с этим Бакович, помня, что на третьем этаже отеля был ещё один блевоид, побежал к лестнице наверх, не тратя время на шмон по номерам. Серый кошмар опять занял позицию у самой лестницы, и Юрик, снова не экономя заряды, от души прошёлся по нему из своего гаусс-пистолета. Ещё одного блевоида, отсвечивавшего где-то вдалеке между холмами, уже чуть ли не дежурно застрелил Тальбот. Семь блевоидов, ни хрена себе… Впрочем, нам же лучше — чем больше этой серой мерзости, тем меньше жаберов, они-то гораздо опаснее.
Но оставался ещё пришелец на крыше. Он держал под обстрелом все подходы, и снять его издалека было слишком трудно. Надо было как-то прорываться в бунгало, что в конце концов и сделал Верни. Пробежав по непростреливаемому коридору у самой стены, он выскочил по лестнице на крышу и выстрелил в упор. Алик мешком завалился набок и, перефразируя одесского классика[15], «из жабр его вылился пенистый малахитовый ручей». (Потом, правда, оказалось, что «лягух» был только ранен). Победа, это победа!
— …Однако! — удивлённо вскинул брови шеф через час с небольшим, когда из штаба пришёл ответ на рапорт об успешной зачистке, а Сентено устало доложил, что противников, а равно котят, больше не обнаружено и что спасено семь некомбатантов. — Нет, если честно, я бы на такие фамилии тоже смотрел снизу вверх, но зачем так быстро?
Мы посмотрели на экран планшета. Да, Шадрину присвоили звание лейтенанта, Гале Чукариной — мичмана…
— Неужели из неё теперь можно стрелять? — с сомнением покосился полковник. — Как стрелять, если магазин ещё до конца не изучен?
— На стрельбище, — объясняю, — можно запитать от кабеля. Тут важно, чтобы энергия подавалась в виде тока ультразвуковой частоты. В самой пушке нет никаких генераторов колебаний, иначе оружие такой мощи было бы слишком неподъёмным для ручного.
— А что же тогда есть? Вот этот резонатор и всё?
— Активатор магазина ещё есть. Это просто пьезокристалл, он даёт импульс, и з'ррбит в магазине начинает отдавать энергию. К сожалению, заменить его ничем нельзя, это уникальное вещество, на Земле нет ничего даже близко похожего. Если на него подействовать импульсом определённой формы, он генерирует пакет сверхмощных ультразвуковых колебаний, а резонатор тут тоже очень хитрый, чтобы заряд в воде не рассеивался. Что плохо — активированный з'ррбит быстро теряет энергию. Магазина хватает на десять выстрелов, но только в одном бою, через несколько часов полностью разряжается, даже если просто зарядить пушку и вообще не стрелять.
— То есть новый магазин нужно заряжать только перед самым боем?
— Ну да. Или пушку убитого алика подобрать. Через пару дней мы сами сможем магазины делать, но только на них по три кристалла з'ррбита идёт.
— Ой, нет!.. З'ррбит беречь надо, а магазины брать в бою, готовые. Если магазином ещё пушку не заряжали, он ведь не разряжается, правильно?
— По идее не должен, но проверить надо. Пожертвуем одним магазином из тех, что ещё в январе захвачены?
— Хорошо. Значит, после брифинга я на стрельбище, посмотрю тренировку и сам постреляю. Интересно же! — задорно улыбнулся Кабрал. — Теперь коротко о состоянии дел. К середине месяца на всех базах будут лаборатории ментально-молекулярного контроля, и все бойцы пройдут тестирование и приступят к тренировкам. На «Чагосе» достраиваются ксенариум и второй док, и сегодня начнётся сооружение лаборатории. И представляю вам пополнение на «Меганезии» — пилот «Барракуды» Узиэль Пескин, матрос Мартин Шилл…
Пострелять сразу после брифинга полкану не удалось. Представив новичков, он собирался сказать ещё что-то, но тут наши планшеты пошли оранжевыми вспышками. Опять алики легли на грунт, и опять недалеко от «Чагоса». Дальнейшее было чисто ритуальным: «Командир — лейтенант Шадрин… Тритон-два, выход разрешаю».
По-хорошему если, командовать должен был Бреме, он-то начальником побывал предостаточно. Но Бреме отбыл принимать командование на «Меганезии», и номинально я старший по званию. И звание-то мне натянули небось, чтобы «сынка» не обидеть, то есть «внучка». Если вы завидуете, что у меня такой дедушка — вы идиоты, уж простите за грубость. Для человека более-менее порядочного нет ничего хуже, чем быть «сынком». Сплошная предвзятость от всех. Пятёрка на экзамене — «ну понятно, это же внук Шадрина». Хочу стать моряком — «ну куда ему ещё, только под родную волосатую лапу». С другой стороны, от иных получишь по полной, чуть только ошибёшься: «Кому-то другому, может быть, и простительно, а внуку Шадрина — нет». Но лучше уж пусть дрючат за косяки, чем в друзья набиваются. Ведь даже с пивом душевно ни с кем не посидишь — всегда дедушка незримо рядом со мной. Вы бы смогли, будучи курсантом, непринуждённо трепаться в обществе генерала, у которого к тому же и должность соответствующая? Вот и никто не может.
А командовать, если честно, оказалось нечем — это не бой получился, а расстрел какой-то. Четырёх жаберов положили сразу же, наш новичок Жан Дрейфус тоже не сдрейфил. В субмарине оставалось трое, но спрятаться там негде, мы открыли люк и сразу в три ствола отработали. А мне, опять же, не вполне заслуженная запись в личном деле: «Командовал захватом малой субмарины противника, задание выполнено, потерь нет». Очень надеюсь, что у полкана хватит ума хотя бы «Чагосом» меня командовать не ставить, а найти кого-то типа Бреме…
Люся Павлова держится скованно. То ли ещё болит бок после ранения, то ли ей просить неловко:
— Можно мне перевестись на «Чагос»? Я пока не писала рапорт, хотела сначала с вами обсудить.
Вот так новость! Не то чтобы она мне позарез нужна была именно на «Приме», но когда женщина просит перевода на другое место, это обычно означает или «к кому-то», или «от кого-то». Вряд ли Павлова успела с кем-то сильно поссориться, она ведь была ранена в первом же бою и почти месяц провела в медотсеке лаборатории. Влюбилась, получается? Тогда в кого? Да, Чейни переводится на должность моего заместителя на «Чагос», фактически командира базы. И Матюшин со своей «Барракудой» — туда же, только что достроили второй док. Но об этом я даже им самим ещё не говорил!
— Почему именно на «Чагос», а не на «Меганезию»? — захожу немного со стороны.
— Там Таня с Галей… — да, знаю, они ещё с училища три подруги, «девы-поляницы», но явно это не главная причина. И ведь не скажет, партизанка русская. И я прекрасно её понимаю, сам, между нами, наполовину русский.
Ну хорошо. Собираюсь с мыслями и излагаю:
— Не буду лезть в душу. Но вы можете честно сказать, что не влюбились в кого-то из бойцов с «Чагоса»? Вы ведь тоже оперативник и понимаете, что влюблённые вместе в бою — это слабое звено.
— Честно, — с облегчением выдыхает Павлова. Вот теперь действительно честно, вижу.
— Хорошо. Пишите рапорт. Вы к тренировкам приступили уже?
— Да, но пока облегчённые.
— Тогда отправляетесь завтра на «Чагос»…
Теперь придётся, кроме Веласкес, переводить с «Чагоса» на «Приму» ещё кого-то. Скорее всего, это будет Лекуант, очень уж он себя в гибели Морриса винит — слегка отстал тогда и не успел поддержать огнём. Значит, завтра на «Чагос» переводятся новый командир Чейни, Матюшин, Павлова и один из ожидающихся новичков, венесуэлец Хайме Эрнандес. А на «Приму» прибудут Веласкес, Лекуант и пополнение — немец Гюнтер Ульбрихт, ещё одна креатура Бреме, и французская парочка — Леон Пешё и Аннет Лемаршан.
Но я вообще-то отвлёкся, хотел ведь посмотреть сводки из лаборатории и мастерских. Аптечки вот никак до ума не доведут, а рискованно без них в бою, Томпсон и Павловой просто повезло, что товарищи быстро расправились с жаберами и перенесли раненых боевых подруг в «Тритон». Хотели и на продажу гнать, но звуковые пушки тоже выгодно, аквапластика у нас — завались…
— Барракуда-два, выход разрешаю! — непривычно слышать голос не Кабрала, а Чейни. Переводчик почти не искажает его, точно передавая всё волнение новоиспечённого командира базы. Нет, не зря меня перевели на «Чагос» — вся активность противника сейчас в Индийском океане, с «Примы» опять не достали бы.
Наконец-то перехват!
На экране сонара вражеская субмарина смотрится мутным пятном, но я знаю, как она выглядит. Так же, как самая первая, которую в январе взяли Витёк с ребятами. У нас такой тип проходит под названием «лёгкий крейсер».
Загорается жёлтый сигнал — цель в пределах досягаемости «Уранов». Пуск! И через пару секунд — разрыв впереди. Продолжаю сближаться. Второй «Уран» — пуск!
«Барракуда» содрогается — алики отстреливаются и попадают. Вперёд! Последний «Уран» — и сблизиться ещё, чтобы достать «Аяксами», их у меня целых шесть.
Но этого пришельцы мне сделать не позволяют. «Барракуда» повреждена, она не даёт максимальную скорость. На индикаторе «Уранов» мигает красный сигнал — пусто! А «Аяксы» так и не зажигают жёлтый. Алики разрывают дистанцию. Медленно, но верно…
Если со сражением субмарин мы, скажем уж прямо, облажались, то десант оказался на высоте. Или лучше сказать «на глубине»? Слегка поцарапанный лёгкий крейсер пришельцев в конце концов лёг на грунт, и «морские дьяволы» сразу накрыли его.
Запись боя потом все смотрели с большим интересом — как-никак первый раз звуковая пушка в руках не алика, а человека! Человеком этим был Эмилио Эставес, который принялся отстреливать жаберов издалека — точность у нового оружия оказалась выше всяких похвал, да и стрелок он прекрасный. Чейни тоже успел подобрать пушку убитого пришельца, но к этому времени наши бойцы, ворвавшись в субмарину, уже добивали последних «лягухов». В итоге Эставес получил звание мичмана, а мы — ещё немного трофеев, в том числе, конечно, и аквапластик.
Не скрою, были опасения, что с аквапластиком, этим, так сказать, мифрилом нашего века, получится как со з'ррбитом — производить невозможно, только у аликов отбирать. Но нет, расшифровали структуру — полимер как полимер, только хитрый очень. Куда труднее оказалось воссоздать технологию производства. Но как бы то ни было, теперь мы можем не только разбирать трофейные субмарины. А уж применение найдётся — это не только звуковые пушки, но и новые бронескафандры, которые уже разрабатываются, и… наши новые летающие подлодки? Мечтать не вредно…
И снова в бой!
И снова с нами восстановившаяся после ранения Мелани Томпсон и вернувшаяся на «Приму» Дебора Веласкес. Настоящие боевые подруги, теперь я говорю это без всякой иронии. И наплевать, что одна всех затрахала своей «активной гражданской позицией», а другая — пугливая серая мышка. Они, так сказать, «оборотни наоборот», особенно Веласкес. Мышка, ага… Свирепая боевая крыса — вот кто она такая на задании.
И наконец-то мы идём в бой со звуковыми пушками. Мы — это боевые подруги, Даниэль и я. Всё-таки тяжёлые они и очередями не стреляют, поэтому Отто Краузе и наша новая снайперша Аннет Лемаршан взяли привычные пулевые «Скорпены», а остальные четверо — гаусс-пистолеты. Все три новичка сегодня в деле — и Лемаршан, и немец Гюнтер Ульбрихт, и могучий Леон Пешё. Девятый — Мати Фербер.
Похоже, пришельцы устраивают наземные рейды примерно раз в месяц. Теперь стало ясно, что это у них «охота на мозги», в буквальном смысле. Жаберы ставят со своей субмарины отсекающее поле, захватывая кусок порта или побережья, и выпускают блевоидов, которые убивают людей своими электрическими разрядами, а потом из их мозгов наделают новых блевоидов. Зачем для этого блевоиды — тоже понятно: выстрел из звукового оружия сильно «портит шкурку», а термошоковых выстрелов не напасёшься. Но мы как-то возражаем, чтобы из людей делали всяких монстров, и будем их защищать, а аликов, соответственно, зачищать. В первый раз это был Бангкок, потом Шри-Ланка и теперь вот — Манила.
«Тритон», поднимая тучу пыли, плюхается на щербатый бетон. Веласкес, Сентено, Томпсон и примкнувший к ним Краузе бросаются от десантного люка вправо, и Дебора, выглянув из-за носа подлодки, сразу стреляет — похоже, мимо. Ну и свист у этих звуковых пушек! Как у Соловья-разбойника, не то что уши закладывает — по всему телу будто шторм пролетает.
Мы с Ульбрихтом бежим налево, и я засекаю метрах в двадцати безоружного жабера. Кричу: «Гюнтер, страхуй!» Парализатор из ранца — и вперёд!..
Нет, Курченко неисправим! Черноморец, и этим всё сказано. Попёр брать «языка», не подождав, пока вокруг всё зачистят. С другой стороны, в какой-то мере он прав — мало ли, вдруг у «безоружного» техника окажется граната?
Пакгаузов в этом месте порта почти не было — только кирпичное здание какого-то небольшого цеха, наблюдательная вышка и несколько сетчатых загородок с ящиками и бочками. Вот в одну из этих бочек и угодил выстрел Ульбрихта. Стрелял он, понятно, в жабера, которых в загородке стояло целых три, но как бы то ни было, вытекшая из бочки солярка загорелась, создав дымовую завесу для бегущего Виктора, и тот без помех ткнул парализатором.
Дальше всё происходит очень быстро. Вот Сентено красивым дальним выстрелом снимает блевоида на лестнице наблюдательной вышки. Вот Томпсон бежит к воротам цеха и скрывается в них. Вот Фербер, расстреляв весь магазин, перезаряжает гаусс-пистолет и в конце концов попадает. Вот Курченко, обежав загородку, выстрелом из звуковой пушки заваливает жабера — и сразу видит второго, который уже прицелился в него…
…Виктора спасла Мелани Томпсон. В футболе такой гол ещё долго крутили бы по телевизору — на бегу, навскидку, через окно! Зеленоватый сгусток воздуха, спрессованного до твёрдости камня, ударил пришельца в голову, и его выстрел ушёл в небо.
Через несколько минут всё было кончено. Четверых портовых рабочих блевоиды убить всё же успели — «морские дьяволы» опять спасли только семь человек. Видимо, мы начали потихоньку заносить жаберов в Красную книгу, потому что пришельцев в итоге оказалось всего тринадцать. Девять жаберов и четыре блевоида…
Если после ерундового захвата даже не малой, а сверхмалой субмарины всех сразу просят прибыть в семинарскую, значит, шухер серьёзный. С атомной бомбой, что ли, она была? Похоже на то — очень уж шеф озабочен.
— Как вы уже знаете, ночью была обнаружена сверхмалая субмарина пришельцев. Она легла на грунт, и я выслал для захвата «Тритон» с четырьмя бойцами под командованием мичмана Хафнера, решив, что в подлодке такого размера больше одного-двух членов экипажа просто не поместится, — Кабрал сделал паузу. — Пришелец действительно был только один, но… Посмотрите запись боя!
С экрана наползало существо, похожее на гигантского бурого рака. Оно казалось стоящим на хвосте, но это было лишь первым впечатлением — на самом деле огромный, ростом с человека рак с громадными поднятыми вверх клешнями передвигался на удлинённых задних конечностях. Всего конечностей у него было десять, как у обычных речных раков, и в одной из средних пар ножек он держал звуковое ружьё.
Мы видели, как Хафнер один за другим всаживал в бурый панцирь заряды из гаусс-пистолета, но существо и не думало падать. К счастью, отстреливалось оно не слишком точно, и Пешё успел подобраться с парализатором. Однако и ему пришлось ткнуть дважды, прежде чем пришелец начал медленно заваливаться набок.
— Поздравляю! — саркастически резюмировал полковник. — Мы встретились с третьей разумной расой. Как видите, из нашего оружия на этих существ действуют только парализаторы, и то не сразу. Хорошо хоть, теперь есть звуковые пушки! Подозреваю, теперь эти ракообразные будут попадаться всё чаще, поскольку жаберов мы научились выносить на счёт раз.
— Ракожопые они, а не ракообразные! — съязвил Виктор. — Ракообразные — это которых под пиво употребляют. К такому раку целая бочка должна прилагаться, а где она?
— А что, в натуре ракожопы! — моментально среагировал Шурик Матюшин.
— Воистину ракожопы! — поддержал и я. Существо действительно передвигалось так, что казалось сгорбленным, и задница у него откровенно выпирала. Или что там у раков вместо задницы?
— Креативный вы народ, я погляжу! — расхохотался шеф. — Хорошо, пусть по-русски так и будет. Короче, теперь всем придётся перевооружиться звуковыми пушками, по-другому никак. Но и мы на месте не сидим! Инженеры сделали новый бронескафандр… из чего, как вы думаете? Конечно, из аквапластика! Держит выстрел из гарпунного автомата, гаусс-пистолета и даже иногда из звукового пистолета. Ну понятно, броня — это первое, что приходит в голову военным инженерам, когда в руки попадает новый материал. В общем, к концу месяца будут готовы новые бронескафандры на всю боевую группу…
Кабрала я вижу теперь по видеосвязи, как и всех наших с «Примы». Но связь у нас потрясающая — полное впечатление, что ты там, на брифинге.
Сегодня опять наш мозговед Номинханов будет рассказывать что-то новое. Витёк говорит, что профессор не только мозговед, но и мозгоед — заставляет каждый день просиживать по два часа в менталке и пытаться гипнотизировать. Сначала друг друга. Потом пленного жабера. Потом сам профессор начинает гипнотизировать, и нужно отбиваться. То есть это не гипноз, это по-научному длинно как-то называется, но все бойцы говорят просто «гипнотизировать».
— Закончено исследование звукового пистолета, — начинает полковник. — Нельзя полагаться на одни только пушки, у нас мало магазинов к ним, а делать самим — з'ррбита не напасёшься. К пистолету, правда, магазин ещё до конца не изучен, но хотя бы в бою можно взять уже заряженный у убитого пришельца. Теперь исследуется промежуточная «стрелковка», которую все называют «звуковым ружьём».
— А ещё мощнее пушки можно что-то звуковое сделать? — соображаю я. — Чтобы на «Барракуду» поставить, а то трёх «Уранов» не хватает, чтобы алика потопить?
— Думаю, да. Но как у такой лодочной пушки будет с дальнобойностью — не представляю. И сколько она будет жрать з'ррбита?
— А без него нельзя? Ручные пушки же в лаборатории от кабеля запитывали.
— Опять же — удастся ли поставить на «Барракуду» нужный источник энергии? Короче, боевые группы теперь берут звуковые пушки и по одному магазину к ним. На поле боя, если заряды кончились, можно подбирать только пушки и пистолеты, ружья пока рано. Профессор, передаю слово вам.
— Группа ксенопсихологов завершила исследование ментосканера, — Номинханов показал знакомый прибор, снятый в конце января с убитого жабера при зачистке порта в Бангкоке. — Оказывается, он определяет не наличие разума вообще, а индивидуальные характеристики существа. Пришельцы, видимо, смотрят в первую очередь порог внушаемости и берут под контроль людей с низким порогом.
— Но ведь у жаберов вроде нет псионических способностей? — спрашивает сидящий рядом Иван. — Зачем им тогда ментосканер?
— У жаберов — нет, а вот у акватоидов — вполне приличные. Насчёт ракожопов пока непонятно. Кроме того, пленный жабер упоминал, что среди пришельцев есть и четвёртая разумная раса, он называет её «тасотль». Вполне может быть, что это как раз главные псионики. А ментосканер жаберам, видимо, затем, чтобы понять, делать ли блевоида из мозга этого человека или проще пристрелить. И потом, они-то тоже должны опасаться наших псионических атак! Да, мы пока так не можем, но откуда бы аликам это знать? Поэтому они, по идее, будут стараться в первую очередь стрелять в тех наших оперативников, у которых большая ментальная сила. Да! Господин полковник, я советую давать боевой группе на задание хотя бы один такой ментосканер. Можно будет определить, кто у пришельцев простой солдат, а кто командир.
— Солдат просто ликвидировать, а командиров брать живыми?
— Именно. Пусть ещё на оружие смотрят, у командиров обычно не пушки, а термошокеры или пистолеты. Кстати, этот самый пленный, которого я допрашивал, оказался именно командиром группы. Задачей этой группы было просто исследование участка на предмет основания базы. Такими исследованиями пришельцы занимаются постоянно, это одна из основных задач. В исследовательскую группу, кроме солдат и одного-двух командиров, входит ещё бортинженер субмарины, его тоже имеет смысл захватывать живым. Про нападения на порты и острова пленный ничего сказать не смог, этим занимаются другие группы…
Аквапластиковых бронескафандров в наших мастерских успели сделать только семь, поэтому семеро наших и отправилось на задание. Как назло, не успели именно нам с Тальботом, так что на грунте командуют Данила и Мелли, а сэр Ричард при поддержке полкана ведёт бой с командного пункта. Эскорт-разведчик пришельцев обнаружен на дне около Багамских островов — от нас меньше часа на «Тритоне». Аликов в такой субмарине много быть не может — хвостов шесть-семь, не больше.
Юрик Бакович и Мати Фербер тоже на задании, а ещё Агилера, Пешё и Лемаршан. А здесь Кабрал с Тальботом и мы с Хафнером. Теперь все мичманы и офицеры, не ушедшие на задание, обязаны присутствовать на командном пункте во время боя. Корабельные коты в принципе не обязаны, но Прасад тоже ни одной операции не пропускает.
У звуковых пушек немного другая, если позволено так выразиться, философия. Если с гарпунным автоматом или гаусс-пистолетом лучше короткими перебежками между укрытиями подобраться поближе и шарахнуть короткой очередью, то сейчас двое-трое сначала разведывают местность и, если заметили противника, отдают цели ждущим сзади снайперам. Что и делают Агилера с Фербером для притаившегося в десантном шлюзе Сентено.
Дьявол тебя раздери! Ракожоп, залупу сифилисного кальмара ему на воротник! Фербер ещё успевает выстрелить на бегу, но ракожопа одним попаданием не завалишь. Алик стреляет в ответ, промахивается, и Данила издалека добивает его.
А местность здесь, между прочим, хороша для обороны. Вокруг много каких-то выветрившихся останцов — за такими столбиками укрываться очень даже неплохо. Субмарина аликов слева от «Тритона», но напротив неё как раз целый массив останцов, нужно сначала прочесать, чтобы заряд в спину не получить. Вот в этот лабиринт и бежит Агилера. По пути он засекает ещё одного ракожопа, и того заваливает уже Мелли. Удачно попала — алик жив, лежит и сучит клешнями, но оружие выронил и подняться не может.
Тем временем Юрик с Леоном берут на прицел лабиринт останцов, а за их спинами начинает продвигаться Лемаршан, стремясь обойти вражескую подлодку с другой стороны. Она добегает чуть ли не до границы отсекающего поля и скрывается за субмариной, и в этот момент Карлос начинает перестрелку — так и есть, среди останцов замаскировался алик. Видно, как зеленоватый заряд прилетает кубинцу прямо в грудь, но тот остаётся на ногах и следующим выстрелом «уничтожает живую силу противника».
— Карлос! — встревоженно подхватывается Тальбот с пульта. — Ранен?
— Долго… не протяну… — с усилием выдыхает Агилера. Да, он ранен, и похоже, тяжело.
Это слышат все, в том числе и Мелли. Она остервенело рычит: «Пешё, Бакович — вперёд!» И сама бежит за ними к субмарине.
Юрик успевает первым и замечает за лодочкой четвёртого ракожопа, но выстрелить первым не успевает — заряд летит в противника откуда-то сзади. Ага, Фербер уже пристрелялся по входному люку, так что Баковичу остаётся только добить. Ну и живучие эти твари! Два попадания из звуковой пушки, а алик вроде ещё жив.
Мелли, обгоняя всех, наконец добегает до люка. С другой стороны субмарины уже показывается Аннет, но американка не ждёт и врывается в люк, принимая на себя сразу два выстрела. Стреляет в ответ — точно! И сразу бегущий следом Леон укладывает последнего ракожопа. Их и было в подлодке только двое…
Налёты пришельцев на порты и острова случаются примерно раз в месяц, и мы ждали очередного налёта в начале мая. В начале, блин! А не точно в первый же час первого числа. Мы с Сунем как раз собирались раскидать очередной транш, но боевая тревога спутала все карты. С сухогруза, идущего из Дурбана в Сингапур, заметили субмарину, идущую прямо в направлении судна. Опять, кстати, Индийский океан.
На «Приме» — одиннадцать звуковых пушек (и только по одному магазину к каждой!), десять аквапластиковых бронескафандров и одна-единственная аптечка. Хоть одну успели сделать, хвала Пресвятой Деве! Слишком мы затянули с их разработкой, посчитали, что оружие важнее. На «Чагосе» нет и этого. Значит, наших поведут в бой Тальбот и Сентено, а не Чейни с Шадриным. Кроме них, отправляются Веласкес, Курченко, Краузе, Унгер, Хайнш, Лекуант, Пешё, Лемаршан… стоп, это всё, для остальных нет ни бронескафандров, ни парализаторов. Решаю всё же послать и Рихтера с Куком, пусть будут в резерве с аптечкой и ментосканером. А недостающую звуковую пушку для них кто-нибудь подберёт. Как же не хватает Томпсон! Но она опять надолго выбыла из строя — даже тренироваться сможет начать не раньше чем через месяц.
— Тритон-один, выход разрешаю!..
Доспят по пути, не старенькие. В смысле доспят те, кто вообще может спать перед боем. И мы с Сунем тоже, но сначала я посмотрю присланную только что сводку из лабораторий молекулярного контроля, их у нас целых четыре — две на «Приме» и по одной на «Чагосе» и «Меганезии». Так, ментальная сила у всех бойцов низкая и примерно одинаковая — около двадцати баллов. Это вполне ожидаемо, они ведь только начали тренироваться. Гораздо важнее сейчас порог внушаемости.
Чёрт, у Веласкес всего семь! Обидно — одну из лучших оперативниц на сложное задание не пошлёшь, слишком опасно. У кого хотя бы шестьдесят? Ага, и Тальбот, и Курченко, и Томпсон проходят, а у Сентено вообще восемьдесят семь. Как Номинханов и предполагал, у мутанта Фербера — почти сто, но у Кука и Краузе — «ещё почтее». И Пешё с Лекуантом неплохи. А вот «Чагос» в этом смысле — инвалидная команда, Дрейфусу насчитали тридцать девять, у остальных вообще в районе нуля. Ура, у Бреме на «Меганезии» — за девяносто, старина Руди и здесь на высоте! И нужно обратить внимание на Бориса Булгакова и Мэлори Кинг. Да, у них ещё ни одного боевого задания, но всё когда-то делается первый раз.
Куда всё-таки направляются пришельцы? Дурбан, Мапуту, Занзибар? Момбаса, может быть? Нет — высаживаются на сам сухогруз!..
Места для «Тритона» на юте судна оказалось достаточно. Впереди возвышалась вторая палуба — грузовая, с какими-то кранами и контейнерами, а на ней — двухпалубная ходовая рубка. На крыше рубки, на самом краю, и стоял блевоид, убитый первым в этом бою — Сентено снял его, едва покинув десантный шлюз. Выскочивший следом Тальбот, слегка продвинувшись вперёд, заметил на грузовой палубе жабера и тоже застрелил. Слышу, как командир облегчённо вздыхает — ни жаберы, ни блевоиды не могут замурчать голову бойцам.
Теперь можно было осторожно осмотреться. Впереди виднелся трап на вторую палубу, за ним — переборка с несколькими дверями. Слева, напротив десантного шлюза, высились штабеля каких-то бочек и ящиков. Все подобные штучки — потенциальное укрытие для противника, поэтому Курченко и Веласкес сразу рванули туда. Как ни осторожно пробирался между бочками Виктор, прятавшегося за ящиками алика он смог заметить лишь в последний момент, обнаружив его в паре метров от себя. Промахнуться в упор, хоть и навскидку, было практически невозможно. Только после этого Дебора побежала к трапу, и одновременно с этим Отто Краузе, выскочивший вместе с ней, успел оказаться с левого борта «Тритона». Противника там не было, и Тальбот начал распределять оперативников:
— Унгер, Хайнш — средняя дверь. Пешё, Лекуант — левая дверь. Краузе, Лемаршан — правая. Веласкес и я — трап, за нами Курченко. Сентено держит под прицелом вторую палубу. Рихтер и Кук — в резерве, подготовить ментосканер… Виктор, посмотри, магазинов при убитом противнике нет?
— Да ружьё у него, блин! И магазины тоже к ружью.
— Чёрт! Тогда потом подберём. К бою! — Ричард бросился к трапу.
Взлетевшая на грузовую палубу Веласкес замечает жабера у подъёмного крана и стреляет навскидку — мимо! Ферма крана, в которую угодил ультразвуковой заряд, отчаянно задрожала, но выдержала. Лучше бы упала — прямо на алика.
Тальбот стреляет вслед за ней — и тоже промах. Лишь вторым выстрелом, остановившись и прицелившись, он попадает в «лягуха». Судя по звуковой пушке в руках, это просто солдат. Бегущая к средней двери Унгер замечает ещё одного, уже с термошокером, и Кук по её наводке работает ментосканером — командир! Получив ответ, Хельга не стреляет, а вбегает вместе с Вернером в дверь. Каюта пуста. И ещё две двери — впереди и справа.
Немка бежит в переднюю и видит в следующей каюте закрытого высоким креслом жабера. Стрелять ей неудобно, она приседает и тихо пробирается мимо кресла. В это время мимо проносится вбежавший сбоку Лекуант, стреляет на ходу и промахивается. Ему быстрее пробежать дальше и укрыться, чем остановиться и выстрелить ещё раз, и он исчезает в следующей каюте. Хельга высовывает из-за кресла резонатор пушки, стреляет — на этот раз точно.
На второй палубе разборками занимались в основном Тальбот и Курченко, поскольку Веласкес пока бежала на бак, прячась между разбросанными по палубе небольшими контейнерами. Командир жаберов, видимо, притаился в ходовой рубке, и Ричард, продвигаясь к ней, застрелил ещё одного замеченного алика. Он сразу же увидел и блевоида на крыше рубки, но на этот раз промахнулся. Блевоида немедленно снял прицельным выстрелом Виктор.
Аннет Лемаршан, открыв дверь, обнаружила, что грузовой отсек, в котором она оказалась, плотно заставлен бочками. Лишь сбоку оставался небольшой проход, но от входа туда было не попасть. Однако Краузе быстро сообразил проломить выстрелом переборку в этом месте, и вскоре Аннет, Отто и появившийся сбоку Вернер, поднявшись на чём-то типа лифта, оказались перед дверью в ходовую рубку.
— Достаём парализаторы? — предложил Хайнш.
— Подожди!.. — Аннет услышала радостный возглас «Voilà!» по-французски. — Похоже, Лекуант уже командира оприходовал.
Жабер с термошокером действительно спустился из рубки в лабиринт кают, и Гастон, открыв очередную дверь, уткнулся ему прямо в спину. Потянуть из-за спины парализатор было уже делом техники. Тут же слева свистнула чья-то звуковая пушка. Развернувшись в эту сторону, африканец увидел выбежавшего из-за угла блевоида, по которому, скорее всего, и стреляли. Мощный ультразвуковой заряд отбросил мёртвого алика назад, но за ним бежал поднимающий звуковое ружьё жабер. Уловив движение сзади, Лекуант бросился на палубу, и не успевший среагировать пришелец налетел на точный выстрел Хельги.
— Merde! — слышится голос Пешё. — Это я стрелял. Что-то никак сегодня не попаду.
— Леон, а ты где? — осматривается Гастон.
— В таком узком коридорчике. Слева дверь… Есть! — свист пушки и сразу радостное восклицание.
— Что такое?
— Блевоид. Был, — я чувствую, как ухмыляется Пешё.
— У меня тоже был, на баке, — вклинивается Тальбот.
— Я в ходовой рубке, никого, — это Краузе.
— На крыше рубки только убитый блевоид, — докладывает Лемаршан.
— В каюте жабер, вроде без оружия! — продолжает пробежавший дальше Лекуант. Энди, проверь!
— Инженер, бери живым, — отзывается Кук.
— У убитого жабера два магазина к пушкам! — радостно восклицает Курченко.
— Виктор, прихвати для меня, — просит Ричард. — Где ещё не прочесали?
— Только каюты на баке, — деловито сообщает Унгер. — Втроём справимся. Леон, Гастон и я.
Последнюю парочку «жабер плюс блевоид» они прижали в коридорчике, из которого был выход на палубу. Блевоида быстро застрелил в упор Лекуант, но «лягух» выбежал на палубу и помчался в сторону нескольких контейнеров, стоящих впереди. Хельге пришлось проламывать переборку, чтобы без помех проникнуть в коридорчик. Жабера она уложила уже без видимого труда…
Теперь нужно было выкурить аликов из трюма. Это задача потруднее — если на палубах они ещё надеялись сбросить нас в море и активно лезли в бой, то сейчас начнут, наоборот, прятаться. А в трюме, кроме кучи контейнеров, ещё и машинное отделение, и трапы на верхние палубы. Кто может поручиться, что какой-то везучий пришелец не выскочит наверх? И опять нам палубы шмонать. Даже думать об этом не хочется.
Мы спускаемся в грузовом лифте, все двенадцать. Я сразу бросаюсь влево, в проход между контейнерами, и уже дежурно снимаю замеченного блевоида. Сразу же Рихтер, забыв, что он без бронескафандра, продвигается вперёд и видит жабера на штабеле контейнеров. Выстрел — точно!
Теперь все вперёд! Мы выбегаем на какую-то площадку — стреляют! Не по нам. Вверху виден какой-то мостик, на нём стоит матрос, по этому-то матросу и палят. Пешё, Хайнш и Унгер оборачиваются и стреляют, но попадает только Унгер.
Веласкес лезет на контейнер, на котором стоял убитый Рихтером жабер. Хочет посмотреть, нет ли магазинов, но видит на соседнем контейнере блевоида и сначала разбирается с ним. Затем подбирает пушку алика и, размахнувшись, бросает Куку — он-то у нас с только с ментосканером и аптечкой. Тем временем Данила взбегает по какой-то приставной лесенке на контейнер справа — ещё один блевоид! Был.
Впереди переборка, разделяющая отсеки трюма. Слева в ней огромный проём, справа — дверь. Краузе, Лемаршан и Хайнш бегут к проёму, Тальбот и Лекуант — к двери. Отто задерживается, чтобы снять блевоида, обнаруженного за контейнером, на котором стоит Дебора, обежавший контейнер с другой стороны Вернер не успевает, и француженка одна вступает в перестрелку сразу с несколькими противниками. Она даже успевает застрелить одного жабера, но в ответ летит сразу несколько зарядов, и Аннет, застонав, оседает на палубу.
И ведь не подойдёшь к ней даже — всё простреливается! Вернер пытается, но видит чуть дальше блевоида и стреляет. Теперь не останавливаться, бежать дальше! Падает жабер, стрелявший в Лемаршан — это Ричард ворвался в отсек через правую дверь. Я наконец склоняюсь над Аннет. Убита…
Бойцов не оплакивают.
А боевых подруг?
Нет, я знаю, что и женщина может погибнуть с оружием в руках, но своими глазами вижу первый раз. Не привык. И никогда не привыкну. И — не желаю привыкать.
Да, мы на «Чагосе» тоже наблюдаем за ходом операции. Лучше бы мне не наблюдать! Но офицерское звание обязывает. Чуть не плачет Галя Чукарина, сыплет цветистыми испанскими богохульствами Эставес, зло нахмурился Чейни. А я отстранённо смотрю. «Иди и смотри».
Пешё, поднявшись по двум трапам на вторую палубу трюма, сразу застрелил жабера. Алик, конечно, и торчал в этом месте для того, чтобы держать под прицелом трап, но Леон взбежал наверх настолько остервенело, что противник, похоже, на какое-то мгновение растерялся. Тут же к французу присоединился Рихтер, и они поднялись ещё по одному трапу на третью палубу.
Хайнш, пробежав в следующий отсек, обнаружил жабера и укрылся за переборкой. Алика через минуту снял Курченко, которому было удобнее стрелять. На первой палубе оставался лишь кормовой отсек — машинное отделение.
Открыв дверь, Вернер заметил на трапе безоружного «лягуха», а на мостике — блевоида. Инженера пришельцев немец взял парализатором, блевоида уложил Сентено. Он же, поднявшись на вторую палубу, завалил двух аликов в лабиринте каких-то кладовок. Рядом Кук, который наконец-то обзавёлся оружием, тоже записал на свой счёт блевоида, и почти сразу на палубе выше Рихтер, проверяя последнюю каюту, обнаружил жабера. Последнего…
Кому-то такая операция — успех. На бумаге оно, конечно, так: двенадцать оперативников, один из которых исходно был вообще без оружия, перебили три десятка пришельцев… Вот только шесть тел на палубе — в манду трипперной каракатице такой «успех»! Пять матросов сухогруза и наша Аннет Лемаршан.
Эх, Мелли, Мелли! Что ж ты всю удачу воинскую себе загребла? Три раза была ранена, но снова через месяц идёшь в бой. А Аннет хватило одного. Даже секунды не осталось у неё, чтобы порадоваться первому убитому врагу.
Я вижу, как Тальбот говорит о чём-то с капитаном. Тот кивает и даёт какое-то поручение матросу. Через пару минут матрос возвращается и отзывает в сторонку Курченко. Всё с вами понятно, прохиндеи! Но сегодня вы в своём праве. Свистящий залп одиннадцати звуковых пушек — и «Тритон» угрюмо берёт курс на базу.
Вызываю «Меганезию». Старина Руди не скрывает ни печали, ни стоящей на пульте бутылки арманьяка. С каких пор ты стал таким эстетом, Руди? Ах да, поминаем-то француженку…
Мы молчим. Даже не минуту.
— Запрашивай пополнение, — говорю наконец. — Потому что Кинг и Булгаков нужны на «Приме». А себе ещё забирай кого-нибудь с низким порогом внушаемости.
— Тогда Хафнера. И… Тони, какого чёрта? Почему женщины гибнут, а старый воин сидит командует не пойми чем? Моя база так ни разу в деле и не была.
— Руди, обещаю! Как только будет кем тебя заменить, поведёшь основную группу. Но пока нет офицеров для «Меганезии». Теоретически мог бы Шадрин, но он слишком скороспелый лейтенант, пусть опыта наберётся.
— Хорошо… — вздыхает Бреме. — Пополнение запросил, через три дня пришлют матроса. Морпех американский, Вирджил Хэнд.
Зря Руди так. «Меганезия» скоро будет в деле — я планирую расширить производство. Если на «Чагосе» у нас вторая лаборатория, то на «Меганезии» будет вторая мастерская. Или даже две мастерские. Денег, как всегда, не хватает. Вызываю Суня — будем торговать дохлыми аликами…
Инициатива, как известно, наказуема исполнением. Предполагал я, что двигатели вражеских субмарин — одновременно и пушки? Предполагал. Значит, мне в них и разбираться.
Принцип действия мы поняли довольно быстро — это просто ионные ускорители. З'ррбит (опять этот з'ррбит, у аликов всё на нём!) генерирует ультразвуковые волны, которые не только разлагают воду, но и очень сильно нагревают и ионизируют образовавшиеся газы. Хоть назад реактивную струю направляй для разгона, хоть вперёд — по противнику пулять. Но при всей эффектности такая схема должна быть не слишком удачной. Получается, что в бою, где важна не только мощь пушек, но и манёвренность, субмарина не может развить максимальную скорость, поскольку часть реактивных импульсов направлена не назад, а вперёд.
Всё равно на «Барракуду» такой двигатель не поставишь, никакая наша электроника не выдержит столь мощного источника излучения рядом. Нужно создавать принципально новую субмарину, но мы не знаем, как подступиться к системе навигации. По идее, она у аликов не электронная, а магнитная, но тогда сам корпус лодки должен быть немагнитным, то есть — из аквапластика. А коль скоро они такие и есть, получается, что я опять догадался правильно? Номинханов, кстати, предложил не ломать голову, а сначала потрясти пленного пришельца, который умеет обращаться с лодочным навигатором — этаким шаром на постаменте. Но простых солдат и даже командиров групп и бортинженеров трясти на этот счёт бесполезно, тут нужно именно штурмана захватить.
…Все эти размышления закончились, как ни странно, сеансом алкопсихотерапии. Прямо в лабораторию впёрся совершенно бешеный старшина Пешё, с бутылкой кальвадоса и без коммуникатора: «Где у вас русский, который по-французски говорит?» Вот и учи после этого иностранные языки, чтобы слушать потом, как «проклятые боши[16] бросили французскую девушку одну в бою»! Я ненавязчиво поинтересовался у Леона, зачем ему нужен именно русский? Почему не Лекуант, он-то тоже оперативник, или не Огюст Гурса из нашей же лаборатории? Отмахнулся: «Да что они понимают, эти французы! А Гастон даже не француз, а обезьяна чёрная! А Виктор по-французски не говорит». Вот так. Француз не надеется найти понимание у французов же — знает, что с бутылкой надо к русскому.
Под конец Леона пробило уже на мистику: «З'ррбит — живой! Просто пушки из него всю кровь выпивают, и он умирает!» Мысль, конечно, абсолютно сумасшедшая, но… почему бы и нет?..