— Барракуда-два, выход разрешаю! Тритон-один, выход разрешаю!..
Мокрая тропическая ночь над океаном.
Подводную лодку аликов заметили у самой Африки и сейчас ведут дальними сонарами. Она впереди и уходит, а позади, на подхвате — «Тритон». Скорость, скорость! Отчаянно не хватает скорости, земные технологии упёрлись в потолок. Нужно строить субмарины как у пришельцев, но как?
Я, конечно, принимаю участие в мозговых штурмах захваченных субмарин, но пока мы так ничего и не поняли толком. Кит Проливин гениально догадался, что их двигатели — одновременно и пушки, и двигатель мы в принципе можем даже воспроизвести. Но не на голом же двигателе лететь, как ведьма на метле! Корпус нужен. Система управления и навигации, опять же. А вот к ним не подступишься никак пока — выглядят совершенно монолитными, прямо сфинксы какие-то из аквапластика.
Топливо у аликов тоже интересное. Золотистые кристаллы, очень красивые, между прочим. Они везде — и в двигателях, и в магазинах оружия, и даже, кажется, в парализующих капсулах, которыми пришельцы швыряются. И просто в контейнерах, у нас таких контейнеров прилично уже. Когда пленному жаберу показали кристаллы, он не на шутку встревожился: «З'ррбит»! Но что это за штука такая — не колется, гад. Ладно, з'ррбит так з'ррбит, всё равно в человеческих языках нет слова для такого чуда. Одно пока понятно, что большая ценность для них, а уж для нас — тем более.
Жёваный крот, ну так я и знал! Своего-то топлива не хватает добраться, куда нам на кристаллы пришельцев облизываться! Полыхает на визире шлема сигнал «Точка невозврата». А на «Чагосе» нет свободного дока, только сооружается. Значит, на автопилоте обратно на «Приму». Одна только надежда, что десант с «Тритона» не оплошает…
Уфф… Семерых жаберов ребята быстро укокошили без потерь, хоть пятеро из наших «морских дьяволов» и были новичками. Чейни командовал просто образцово, что отметили и в штабе, наградив его за этот бой званием лейтенанта. Бреме, как я и предсказывал, сразу получил мичмана, и почему-то до мичмана повысили ещё Сентено, которого в десанте вообще не было. Видимо, его отметили ещё на прошлом задании, но звание тогда решили придержать. Ну и правильно — я как вспомню, что они в Бангкоке вытворяли, так задаю один и тот же вопрос: «Пресвятая Дева, за что ты так любишь нас грешных? Ведь на самом деле чуть ли не все погибнуть могли!»
Всё же без грустного не обошлось — Люся Павлова тяжело ранена, она вообще могла умереть на обратном пути. Казерта все шесть часов не отходил от монитора видеосвязи, подсказывая Хельге, когда какие препараты вводить, а теперь не отходит от самой Люси. Мы в первый раз увидели разрыв ребристой гранаты пришельцев — и то, что она делает с человеком… Весь правый бок — сплошной синяк, ни одного целого сосуда не осталось.
К Павловой я непременно зайду, как только будет можно. Она сражалась до последнего — уже раненая подстрелила жабера. Своими орденами и медалями X–COM не награждает, но у меня есть право наградить её именным кортиком. И букетом белых роз, конечно — женщина ведь, не Томпсон какая.
Похоже, тактика пришельцев начинает проясняться. Малые субмарины выполняют исследовательские задания, экипаж — восемь акватоидов или жаберов, без боевых роботов. Правда, на этот раз их оказалось только семь, и Хафнеру не хватило — так и остался пока старшим матросом. Отто Краузе, как его Бреме и рекомендовал, оказался прекрасным стрелком и записал себе двух убитых пришельцев. Остальные — по одному.
На самом деле очень вовремя была эта субмарина! Если я скажу, по какой цене мы продаём звуковое оружие аликов — вы просто не поверите. Честно говоря, я бы тоже не поверил, но Сунь как-то умудряется. Как раз на «Чагосе» и «Меганезии» закончили жилые модули и доки, так что покупаем «Тритон» для второй базы и «Барракуду» для третьей, набираем ещё «морских дьяволов» и окаянствуем в Индийском океане…
Семинарская сегодня была переполнена — кроме большого пополнения, учёные собирались рассказать что-то важное. Мы уже знали, что новички отправятся в основном на «Чагос» и «Меганезию», и туда же переведут кого-то из наших опытных бойцов.
— На базе «Чагос» наконец поставлен на боевое дежурство второй десантный «Тритон», — начал полковник. — Туда же переброшены все «Актинии», ручные торпеды и гарпунные автоматы. Закуплены подводные фонари и парализаторы, но ксенариум пока только строится. На «Меганезии» скоро будет ещё одна «Барракуда», и туда перебрасываются восемь бойцов для защиты базы. Вооружение — на первое время гаусс-пистолеты. Представляю штат «Чагоса».
На экране видеосвязи появился командный пункт нашей второй базы, в котором расположились четверо — смуглый индиец, два славянского вида европейца средних лет и заросший густой бородой человечек, похожий на гнома.
— Комендант Виджай Басу, — индиец раскланялся, прижав руку к сердцу. — Командир десантной субмарины Тадеуш Смолек, второй пилот Мыкола Леськив…
Так и есть, славяне, только не братские. Раздумываю, не сказать ли в камеру «Крым — это Россия»?
— …Кок Деметриос Христодулу. Греческая кухня на самом деле одна из лучших в мире, просто не такая раскрученная, как итальянская, так что теперь будем друг другу завидовать! — пошутил Кабрал. — И бойцы. На «Приме» из сегодняшнего пополнения остаются трое. Клаус Рихтер, из дойчемарине. Предвидя ваши вопросы — да, кузен погибшего Гюнтера. Вернер Хайнш, оттуда же. И Эндрю Кук, Австралия.
— Пока ещё не капитан Кук! — улыбнулся Эндрю. — У нас целый конкурс был, правительство спохватилось — а почему это Австралия в X–COM не представлена?
— Далее. Командиром боевой группы базы «Чагос» временно назначается мичман Бреме, заместителем командира — старшина Веласкес…
А полкан, оказывается, неравнодушен к Деборе! Я-то понимаю, зачем её переводят на «Чагос» — чтобы проявила себя как командир и получила наконец мичмана.
— …Иван Шадрин. Да, внук того Ивана Шадрина, героя войны с марсианскими пришельцами. Татьяна Макеева, тоже из России. Галина Чукарина, опять же дочь того Чукарина…
Ну прямо день героических династий! Только женщин зачем столько?
— Эмилио Эставес, Венесуэла. Вольфганг Цандер, Австрия. Квентин Моррис, американский «морской котик», — здоровенный «афроамериканец» выдал голливудскую улыбку. — И наконец, Бернар Герен и Гастон Лекуант. Представляют даже не чью-то армию, а службу безопасности Африканской корпорации.
— А что делать, если по отдельности ни одной стране у нас хорошие боевые пловцы не по карману? — пожал плечами мощный банту Лекуант.
— Но африканцы всё равно должны защищать Землю! — добавил Герен, по виду явный мулат. — Потому что Африка — родина человечества!
— Согласен! — Кабрал расхохотался. — Ну так а я что делаю? Кстати. Мичман Бреме, вы обратили внимание, что я сказал «временно»? После первого же боевого задания, когда на «Чагосе» появятся бойцы с боевым опытом, примете под командование группу на «Меганезии». До этого командиром боевой группы «Меганезии» назначается старшина Дагалье, заместителем — старшина Гункель.
Ну вот и Штефана с Рене от нас переводят… Хотя, с другой стороны, всё правильно — нельзя же, чтобы в бой шли одни новички.
— Комендант базы «Меганезия» Аветис Месропян… Поль Партон… Тимоти Эйлифф… Сергей Высоцкий… Борис Булгаков… Мэлори Кинг… Аманда Северн… — представлял полковник. Нет, всё-таки многовато новых лиц.
— А кок будет? — спросил кто-то из новичков «Меганезии».
— Через пару недель. Причём сей повар будет готовить острые блюда!.. До этого можете сами разогревать полуфабрикаты. Теперь — внимание! У научной группы появились очень важные сведения. Профессор Номинханов, прошу вас.
— Добрый день, — поклонился пожилой азиат, появившийся на «Приме» две недели назад. Мой коммуникатор на время отключился, поскольку Номинханов говорил по-русски. — Мы завершили работу над проектом лаборатории ментально-молекулярного контроля, — над столом возникла схема модуля, разделённого на несколько отсеков с какими-то пультами внутри. — Осталось ещё подготовить конструкторскую документацию, но это вопрос нескольких дней.
— А что понадобится для её постройки? — это Сунь-хунь, конечно. Завхоз — он и под водой завхоз.
— Сам модуль стандартный, а оборудование… В основном серийное, энцефалографы, например. Что-то, конечно, нужно будет сделать в наших мастерских. Думаю, к середине марта закончим. Прежде всего нужно будет проверить порог внушаемости и ментальную силу всех бойцов. Подчеркну, что это не одно и то же! Порог внушаемости — вещь врождённая и в течение жизни практически не меняется, он показывает, насколько легко вас загипнотизировать. Между прочим, блевоидам ставят мозговые импланты как раз затем, чтобы снизить его вообще до нуля.
— Ого! То есть подходи и бери под контроль? А почему тогда у нас не получалось в бою? — спрашиваю я.
— А вы, во-первых, пробовали это сделать? Нет? Вот вам и главная причина. И во-вторых, одного желания недостаточно, требуется ещё код к конкретному импланту. Как бы вам объяснить… Была стена — проломить можно, но для этого нужно быть танком. Теперь вместо стены просто дверь — войдёт кто угодно, но нужен ключ.
— То есть в лаборатории будут подбирать ключи к блевоидам?
— Отмычки, тогда уж. Что толку от родного ключа, если дверь уже открыта, то есть блевоид у нас в ксенариуме сидит? Нужна именно универсальная отмычка для боевых заданий.
— А ментальная сила — это наоборот? — сообразил Шадрин. — Насколько легко я сам могу кого-то взять под контроль?
— Совершенно верно! Ваш дедушка, кстати, был уникальным мастером по этой части, у него получалось даже с совсем примитивными существами. Вот силу как раз можно тренировать. Теперь насчёт этого, — Номинханов показал прибор, добытый нами в Бангкоке три недели назад. — Работает с тета-волнами, но только на приём, так что это не та самая отмычка. Скорее всего, он для обнаружения разумных существ.
— Тогда это сейчас не самое срочное, — подвёл итог полковник. — Теперь на первом месте звуковые пушки! А то очень беспокойно, что у пришельцев ручное оружие гораздо мощнее наших «Скорпен». Аж переборки проламывает! Какие же у них тогда торпеды?..
— Барракуда-один, выход отменяю! Барракуда-два, выход отменяю! — на этот раз Кабрал перехватил нас ещё по пути к пилотским кабинам, куда мы с Джанни бежали по тревоге. — Да, опять малая субмарина пришельцев, но опять в Индийском океане, топлива «Барракуде» всё равно не хватит.
— Чёрт! — выражаюсь я от души, садясь напротив полкана. Был выход или нет, но по возращении мы докладываем лично. — Мореманы воюют, а пилоты без боёв… Может, на «Тритон» пушку поставить?
— А толку? Долететь-то он долетит, но при его скорости алики такую черепаху просто не подпустят, уйдут как от стоячего. Вся надежда, что они опять лягут на грунт… Лейтенант Чейни, приказываю прибыть на командный пункт!
Появившийся через минуту Спенсер был весьма удивлён, но шеф сразу взял быка за рога:
— Лейтенант, я принял решение опять послать «Тритон». Если противник ляжет на грунт, будете руководить с командного пункта захватом субмарины пришельцев.
— Есть, сэр! Разрешите вопрос?
— Разрешаю.
— Сэр, какой именно «Тритон»? С «Примы» или с «Чагоса»?
— Предоставляю это решение вам! Только обоснуйте, почему так решили.
— Тогда с «Примы», безусловно. На «Чагосе» одни новички, а в Индийском океане к тому времени ещё будет ночь. Но десант с «Чагоса» я бы всё равно отправил, на случай, если противник уйдёт далеко и нашему «Тритону» не хватит топлива.
— А состав боевой группы и вооружение? Кстати, Бреме пока на «Приме», так что советую. Именно советую, а не приказываю.
— Десять бойцов, сэр. Командир — мичман Сентено, заместитель — мичман Бреме. Старшины Курченко, Томпсон, Фербер, Агилера. Матросы Хафнер, Хайнш, Рихтер, Кук. Две «Скорпены», восемь гаусс-пистолетов, десять подводных фонарей.
— Принято! — было видно, что Кабрал доволен, Чейни действительно становится хорошим командиром. — Лейтенант, принимайте главный планшет и командуйте выходом.
— Есть командовать выходом! Тритон-один, доложите готовность!..
В первом ночном бою наши «деды» оказались жадными и троих новичков в бой, можно сказать, не пустили. Алики действительно легли на грунт, и Ан с Кимом сели точно у их субмарины. Сентено и Агилера сразу положили четырёх жаберов, ещё одного достал Хафнер, после чего «морские дьяволы» начали прочёсывание. Томпсон, обнаружив пришельца у границы отсекающего поля, со своей обычной носорожьей храбростью вступила в перестрелку, была ранена, но жабера всё-таки завалила. Последний пришелец оставался в субмарине, и его застрелил Сентено. Семь аликов были перебиты за несколько минут…
Что интересно, вражеская подлодка на этот раз была хоть и «малой», но совершенно не такой, как первые три. Гораздо меньше, без всяких внутренних переборок, и лишь с одним двигателем. Пришельцы, наверно, набивались в неё как шпроты в банку.
А вот чего никто не ожидал — так это грандиозного «награждения непричастных». Причастных, впрочем, тоже. То, что Чейни получил звание капитан-лейтенанта X–COM, никого не удивило, как и то, что Бреме стал лейтенантом, а Мелани Томпсон и Манфред Хафнер — мичманами. Но лейтенанта неожиданно получил ещё и пропускавший уже второй бой сэр Ричард Тальбот, а мичманов — Дагалье с Гункелем… и наш Витёк Курченко! Спрашиваете, будет ли он проставляться? Спрашиваете!..
Спокойно-задумчивые оранжевые вспышки начались сразу после полуночи. Опять Индийский океан! База там у пришельцев, что ли? Субмарина распознана как «большая» — значит, вряд ли исследовательская экспедиция. Легла на дно вдали от берегов — значит, не набег за человеческими мозгами. Что остаётся? Или снабжение базы, или создание новой, больше ничего в голову не приходит.
Значит? Значит, подлодка — одна большая вкусняшка! Одного аквапластика в такой субмарине на постройку новой лаборатории хватит. А ещё оборудование! Ещё трофейное оружие! Ещё алики, живые и мёртвые. Последние — не самый плохой товар на продажу, и не говорите мне, что это «нарушение правил войны». Коль скоро мы для них не более чем источник ресурсов, то и они для нас тоже. Цинично, но факт. Подозреваю, их не только музеи и лаборатории покупают — филе жабера, чтобы вы знали, вполне съедобно.
От «Чагоса» до зелёного крестика на карте — полчаса на «Тритоне». Надо рисковать! Да, ночная операция. Да, восемь новичков. Но их поведут в бой опытный Бреме и везучая Веласкес…
— К высадке готовы! — послышался женский голос с большого экрана.
— Вас понял, — говорит Кабрал.
— Мяу! — отвечаю я, что тоже означает «Вас понял».
Женщина на экране улыбнулась, и я узнал её. Первые человеческие руки, погладившие полуголодного портового котёнка. Руки, так вкусно пахнущие рыбкой… Но сейчас они держали «Актинию» и подводный фонарь.
— Основная группа выходит со стороны носа, — начал распоряжаться Бреме, оценив, что «Тритон» лёг на грунт правым бортом к субмарине пришельцев. — Веласкес в авангарде, затем Герен, Шадрин и я, Моррис — замыкающий. Цандер и Эставес обходят с хвоста, Лекуант, Макеева и Чукарина остаются в резерве и не покидают десантный отсек без команды. Готовы? Вперёд!..
Веласкес привычным движением стартует вправо. Добегает до носа «Тритона» и, укрываясь за ним, бросает фонарь. И сразу выставляет ствол «Актинии», понимая, что если высовываться, то именно сейчас, пока противник, если он там есть, не может не отвлечься на разматывающуюся в воде ленту света.
А он там есть! Химический свет фонаря выхватывает из тьмы глубин высокий зеленоватый силуэт на подводном холмике, и Дебора сразу стреляет навскидку — точно! Жабер. Был. Хвала Кришне, здесь «всего лишь» хорошо знакомые жаберы…
— Осторожно! — нервно произносит Бреме, услышав, что Веласкес с облегчением выдохнула. — Субмарина большая, в экипаже может быть несколько рас!
Герен швыряет фонарь в другую сторону. Тот летит, оставляя за собой дорожку подсвеченных пузырьков, и падает на дно. Небольшое облачко мути, полусфера яркого света — и никаких аликов.
Бреме и Шадрин осторожно выдвинулись из-за носа нашей подлодки, и Рудольф запустил в непроглядную черноту воды фонарь, осветивший деятельность ещё одного жабера. Деятельность эта заключалась в том, что пришелец держал на прицеле выход из-за кормы «Тритона», откуда Цандер тоже успел бросить фонарь. Выстрел Бреме оказался неудачным, но дал возможность прицелиться Цандеру, и тот снял жабера короткой очередью.
Эставес подсветил поле боя ещё одним фонарём. Теперь стал виден борт субмарины пришельцев — огромной, трёхпалубной, нависшей над небольшим «Тритоном», как подводная гора. «Морские дьяволы» начали осторожно продвигаться, всматриваясь в темноту, и в этот момент впереди них взорвалась граната. Ребристая граната пришельцев, которую на «Приме» так пока и не изучили. К счастью, с приличным недолётом.
— Блин! — выругался Шадрин и, прикинув, откуда могла прилететь граната, бросил туда фонарь. На карте зажглась красная точка цели, и первым успел выстрелить Бреме. Он хороший стрелок, просто ему до сих пор не везло. Но всё, кроме человеческой глупости, когда-нибудь кончается… в том числе и невезение. Минус третий алик.
— Поздравляю, сеньор теньенте[13]! — это, конечно, Дебора.
— К чёрту! После боя!
Следующего жабера, поднявшись на холмик, застрелила уже сама Веласкес, и её целеуказатель немедленно отследил ещё одного пришельца, стоявшего чуть дальше. Дебора снова выстрелила и опять попала, но на этот раз даже разрывной заряд не свалил алика сразу. «Лягуха» добил Шадрин, выпустив короткую очередь. Тут же Герен, подобравший брошенный в самом начале боя подводный фонарь, запустил его дальше в темноту, продолжая оказавшуюся удачной тактику. Опять жабер, уже шестой!
Бреме попал не в пришельца, а в какую-то странную конструкцию, похожую на вбитую в дно сваю. Конструкция неожиданно взорвалась, свалив мощным гидравлическим ударом Герена и Шадрина и, конечно, убив жабера, поскольку тот стоял к ней почти вплотную. Сразу раздалось ещё два взрыва, уже более слабых.
— Чёрт… — потряс головой немец. — Бернар! Иван! Вы живы?
— Жив, — отозвался Герен. — Оглушило только.
— Я тоже, — поднялся Шадрин. — Блин, как будто в воду неудачно упал с вышки… Что за хрень? Вот ещё такая же дура стоит…
— Похоже на какие-то буровзрывные работы, — задумчиво произнёс Бреме. — Только кто бы их тут проводил? Пришельцы, что ли?
— Лейтенант, не ломайте пока голову, — вмешался с командного пункта Кабрал. — Может быть, и пришельцы, но это потом. Внешнее охранение уничтожено?
— Так точно, герр оберст! Если только никого нет с левого борта вражеской субмарины. Цандер, доложите обстановку!
— Я у носа субмарины по левому борту, продвигаюсь к корме, — Вольфганг уже успел пройти между подлодкой аликов и границей отсекающего поля. — Противник не замечен.
— Стойте! Оставайтесь на месте и ждите напарника. Веласкес, обойдите субмарину с другой стороны и подстрахуйте Цандера! Лекуант, Макеева, Чукарина — оставить десантный отсек и продвигаться в сторону субмарины пришельцев!
— Вижу входной люк! — доложил Эставес. — Он в корме на второй палубе, к нему ведёт трап.
Веласкес начала короткими перебежками обходить субмарину, и в этот момент к ней протянулась свистящая бело-зелёная нить — со второй палубы, где неожиданно открылась амбразура в корме. Дебора развернулась и выстрелила, целясь в видневшегося в амбразуре пришельца. Гранатка из «Актинии», угодив почти точно, погнала внутрь субмарины взрывную волну, но жабер остался невредим и даже не упал.
Эставес, открыв люк, сразу бросился вправо, освобождая дорогу для стоявшего сзади на трапе Шадрина. Слева уже были готовы ворваться Моррис и Герен и за ними — слегка отставший Гастон Лекуант. За Гастоном бежали Макеева и Чукарина, но, увидев, что из субмарины стреляют, они слегка отклонились в сторону и открыли заградительный огонь по амбразуре. Перестрелку сразу с тремя разгневанными женщинами пришелец не мог не проиграть — вопрос был лишь в том, кому из них рисовать на бронескафандре силуэт лягушки.
…Говорят, так бывает. Всё случилось за какие-то полторы секунды, но для Эмилио Эставеса прошло полторы вечности. Он видел, будто со стороны, как разворачивается к нему, поднимая звуковую пушку, зелёный алик, до которого было всего несколько метров. Как один за другим плавно скользят по воде и разрывают зелёную кожу пришельца гарпуны из его автомата. Как справа, у амбразуры, валится наконец на палубу отстреливавшийся жабер, доставшийся Гале Чукариной. Как тянется из какой-то загородки в центре палубы яркая нить выстрела и с криком падает сзади Квентин Моррис. Как летят в ответ очереди Шадрина и Герена, скрещиваясь на пришельце. И как он сам, уходя от выстрела, медленно сдвигается в сторону… и возвращается из вечности во время.
— Моррис убит, — буркнул Герен, подойдя к телу.
Палуба, на которой оказались «морские дьяволы», была не сплошной. Собственно, палубы-то и не было — только мостик от входного люка к загородке впереди, в которой лежал убитый Гереном жабер, и такие же мостики вдоль бортов. Всю остальную площадь занимали четыре огромных проёма, сквозь которые виднелись какие-то странные конструкции на нижней палубе. За загородкой палуба обрывалась и через несколько метров продолжалась ходовой рубкой, на которую вели два трапа снизу.
Эставес и Шадрин кинулись к загородке — открытая только с одной стороны, она представляла собой неплохую защиту. Герен двинулся за ними, но по пути увидел в проёме справа зелёный силуэт на первой палубе и выстрелил на бегу, одновременно передавая цель Лекуанту. Гарпун из автомата Бернара угодил в переборку, зато не промахнулся остановившийся и тщательно прицелившийся Гастон. Через несколько секунд все четверо стояли в загородке и соображали, как попасть на другие палубы.
Из палубы в этом месте выступали два каких-то непонятных мерцающих квадрата, размером примерно метр на метр. Герен, встав на один из этих квадратов, потоптался на нём… и вдруг исчез. И почти сразу же откуда-то снизу раздались выстрелы.
— Это лифт! — вышел на связь африканец. — Сосредоточьтесь и мысленно скажите: «Вниз». На любом языке, важно именно представить себе движение вниз.
Эставес, встав на тот же квадрат, попробовал спуститься, но у него почему-то не получалось. Тогда он перешёл на соседний… и через секунду стоял рядом с Гереном. Всё понятно — лифт не срабатывает, если место снизу занято. Бойцы оказались в такой же загородке, что и на второй палубе. Рядом лежал только что убитый Лекуантом зелёный пришелец.
— А вверх таким же макаром или как? — подумал вслух Шадрин. — Щас попробуем, есть же ещё и третья палуба…
К нему присоединился Лекуант, и они действительно «таким же макаром» поднялись на палубу выше. Прямо перед бойцами оказался двойной люк, ведущий из надстройки на открытую палубу. Люк начал открываться, и с палубы в него уже высунулся ствол звукового ружья, но Лекуант успел выстрелить первым. Ещё одного жабера Шадрин убил в надстройке, которая была невелика — просто широкий кольцеобразный коридор вокруг открытой площадки.
— Субмарина, третья палуба, чисто! — доложил Лекуант.
— Субмарина, первая палуба, чисто! — отозвался Эставес, который вместе с Гереном успел обшарить все закоулки внизу.
Тем временем Цандер, укрываясь за бортом подводной лодки аликов, перестреливался с последним зелёным пришельцем, занявшим позицию за небольшим холмиком. Оба они стреляли, едва высунувшись из-за своих укрытий, и не попадали друг в друга. Продолжалось это до тех пор, пока с другой стороны субмарины не выстрелила Веласкес. Муррр, кот успешно поохотился, теперь можно и поспать на коленях у командира…
Проснулся я от того, что Кабрал стукнул кулаком по столу:
— Капитан флота Чейни, капитан-лейтенант Бреме, лейтенант Сентено, мичман Шадрин… Чёрт, ну нельзя же так!
Я понял, чью фамилию он в списке так и не увидел…
Утром меня ждал неприятный сюрприз. Нет, не от пришельцев. От своих, а конкретно — от коменданта Суня. «Насяльника, вомэнь мэй-ю цянь!»[14].
Шутка, конечно. Для меня, понятное дело, Сунь изъясняется на хорошем португальском языке, но суть дела от этого более радостной не становится. У нас нет денег.
Послезавтра, конечно, упадёт ежемесячный транш от «Группы 16», но он почти весь уйдёт на одно только жалованье. Тридцать четыре «морских дьявола», пятьдесят учёных, десять инженеров, да пилоты субмарин, да коменданты с коками, да ваш непокорный слуга, наконец. А ещё топливо, ещё провиант… Короче, из сводки, представленной комендантом, было ясно, что мы окажемся в глубоком минусе.
Но звуковые пушки продавать всё равно нельзя! У нас их уже на всю группу, и при первой же возможности десант первого «Тритона» перевооружится. Из гаусс-пистолетов и гарпунных автоматов даже хлипкого акватоида не всегда сразу завалишь, а ну как выпустят пришельцы бронированного боевого робота? Потому и начали мы изучение с самого мощного оружия — «пушек», а звуковые «ружья» и «пистолеты» сразу продаём.
Ладно, и без того найдётся что продать. Аквапластика, например, у нас много накопилось — корпуса субмарин пришельцев именно из него и были сделаны. Кстати, материал прекрасный, надо начать его плотно изучать, как только закончат наконец со звуковыми пушками. И термошоковые гранаты надо изучить поскорее. И странный прибор, который был у жаберов в Бангкоке. И ещё много чего. А денег нет…
…Планшет завопил уже привычное «Яи?.. Яяи?..» — и, конечно, красные вспышки. Опять Индийский океан, который раз подряд! Нет, похоже, я ошибся, надо было и «Барракуду» на «Чагосе» сразу держать. Субмарины-то теперь есть, только дока лишнего нет, и ещё неделю не будет. Чёрт, противник замечен чуть ли не у самой базы «Чагос»! Значит, посылать оттуда «Тритон» нельзя — база останется совершенно беззащитной. В бой идут наши, под командованием Сентено, и пусть Тальбот не обижается — да, он тоже лейтенант, но у снайпера Сентено со «Скорпеной» будет меньше беготни. Хельга Унгер остаётся на дежурстве, вместо неё идёт ещё один новичок — Юрий Бакович. Кстати, приятель Курченко по Севастополю.
— Тритон-один, выход разрешаю! Капитан флота Чейни, мичман Курченко, мичвумэн Томпсон, корабельный кот Прасад, приказываю прибыть на командный пункт!
Вот так. Пусть новоиспечённые мичманы тоже потихоньку учатся командовать с главного планшета. А кот нужен для фелинотерапии — ляжет на раненое плечо Мелли, как он делает по паре часов каждый день. Кот, кофе, даже фондю сейчас будет — что ещё нужно, чтобы достойно встретить ночь? Только приятная компания, а она тоже здесь.
«Тритон», двигаясь навстречу солнцу, медленно наползает на красный крестик субмарины пришельцев, которая наконец-то сбросила ход около южной оконечности Индостана. Там яркое утро, а у нас глухая ночь, все спят, только дежурная Унгер бдит да мы четверо медитируем на экраны. Пятый уже не медитирует — перебрался с плеча Мелли на колени Виктора и смотрит сны про вкусных мышек.
Оранжево-сиреневые вспышки — тревога! Но «Тритон» уже рядом.