В лондонском высшем свете леди Мельбурн была фигурой первой величины, весьма примечательной. Она отличалась красотой, знатностью, богатством, умом и обладала очень большим влиянием. А в жизни лорда Байрона сыграла примечательную, хотя и своеобразную роль. Для того чтобы по достоинству оценить эту роль, следует как можно более полно охарактеризовать эту даму и ее место в обществе и в жизни лорда Байрона.
Элизабет Мельбурн, урожденная Милбэнк, происходила из родовой семьи, свившей свое фамильное гнездо на севере Англии, где эта семья пользовалась серьезным политическим весом, и мужчины из семьи Милбэнк на протяжении трех поколений были депутатами британского парламента.
Элизабет была девушкой не только всесторонне одаренной, но и в высшей степени честолюбивой. Ее сердце рвалось из провинциальной глуши в столицу, в Лондон, где, как она была уверена, сумеет занять подобающее ей место в обществе, будет играть выдающуюся роль, оказывать влияние на политиков, государственных деятелей, быть приближенной к королевскому двору.
Путь к этим вершинам для провинциальной девушки, хоть и из аристократической семьи, был один – замужество, причем замужество с точным прицелом. Такой мишенью для Элизабет оказался молодой баронет Пенистон Лэм (Лэмб), она стала леди Мельбурн и обосновалась в роскошном особняке Мельбурн Хауз на Пиккадили в центре Лондона.
Ее мужу было всего двадцать лет, когда он женился. Баронет был склонен увлекаться женщинами. Уже через несколько месяцев он стал любовником звезды лондонской театральной сцены, актрисы театра Друри Лейн Софии Бадли. Она была превосходной актрисой, прославившейся исполнением роли Корделии в шекспировском «Короле Лире», красивой женщиной и в совершенстве владела профессией дамы полусвета. Она быстро обзавелась свитой из аристократичных и богатых мужчин, список которых возглавлял сам принц Уэльский. Самым верным и самым щедрым среди ее поклонников оказался муж Элизабет лорд Мельбурн.
Пенистон Лэмб. Художник Дж. Смарт Младший
Близкая подруга мисс Бадли миссис Стил писала о лорде Мельбурне: «Этому джентльмену исполнился 21 год и он всего десять месяцев назад женился на очень доброжелательной женщине… Мисс Бадли обладала особым талантом по части траты денег, по-хозяйски распоряжаясь кошельком лорда… Лорд Мельбурн был сыном и наследником сэра Мэттью Лэма (Лэмба), который приумножал свое богатство, одалживая деньги нуждающимся в них… Если бы лорд Мельбурн умел считать деньги так же хорошо, как его отец, а не проматывал их так, как он это делал, он был бы гораздо богаче… Лорд Мельбурн рассказывал мне, что заплатил две тысячи фунтов стерлингов за роспись потолка в одной из комнат в Брокет Холле, имении в Хертфордшире, где на месте старинного особняка был построен новый роскошный дом».
Известная всему Лондону связь лорда Мельбурна с актрисой театра Друри Лейн предоставляла леди Мельбурн полную свободу – она могла найти себе любовника более интеллигентного, чем ее не очень умный муж. Но самое главное – она начала утверждаться в светском обществе Лондона.
Восемнадцатилетняя Элизабет Мельбурн сумела подружиться с герцогиней Девонширской, которая была моложе, и стала ее наставницей. Она одалживала юной герцогине Девонширской свою горничную, рекомендовала ей модного парикмахера, приучила получать удовольствие за карточным столом. Она наставляла свою юную подругу в искусстве вести любовные дела. В обмен на мелкие услуги леди Мельбурн использовала дружбу с этой высокопоставленной аристократкой для своей карьеры в светском обществе Лондона.
Любовников леди Мельбурн выбирала с умом и с дальним прицелом – тех, кто мог оказаться полезным в ее карабканье к вершинам светского успеха. Такой вершиной можно было считать любовную связь с принцем Уэльским, впоследствии принцем-регентом, фактическим правителем Англии. Дело дошло до того, что он подарил ей свой портрет.
Другим ее незаурядным любовником стал лорд Эгремон, по слухам, отец ее сына Уильяма, впоследствии мужа Каролины Лэм, любовницы лорда Байрона. Лорд Эгремон был умнейшим человеком, изощренным политиком, он привил Элизабет Мельбурн интерес к политике. Она стала частенько посещать заседания обеих палат парламента, аплодировать ораторам, которые таяли от похвал этой красивой и умной женщины и с удовольствием пользовались ее гостеприимством, тем более что ее дом находился поблизости от Вестминстерского дворца.
Жизненные пути леди Мельбурн и лорда Байрона пересеклись в том достопамятном 1812 году, когда Байрон после своего возвращения с Востока опубликовал первые песни «Паломничества Чайльд Гарольда», стал знаменитостью. Между лордом Байроном и леди Мельбурн завязалась настоящая дружба. Судьба так сложилась, что леди Мельбурн стала его доверенным лицом, хранительницей его тайн. В одном из писем Байрону она весьма любопытно охарактеризовала себя: «Я ни в чем не превосхожу других, но мне повезло и я одарена добротой, веселостью, легким отношением к жизни и тем, что я обладаю большим тактом, чем многие мои соседи». Далее она продолжала: «Вы однажды сказали мне, что не понимаете, что такое дружба. Я ответила вам, что обучу вас. И я это сделаю, если только вы не позволите Каролине увлечь вас в сторону».
Лорд Байрон в албанской одежде. Художник Т. Филлипс
Леди Мельбурн имела в виду бурный роман Байрона с Каролиной Лэм (Лэмб), женой любимого сына леди Мельбурн Уильяма. Проблемы морали, супружеской верности совершенно не волновали леди Мельбурн, но Каролина в своей страсти к Байрону перешагнула все допустимые рамки, ее экстравагантные выходки шокировали высший свет. Вот эта сторона и волновала леди Мельбурн, которая очень тщательно выстраивала карьеры своих сыновей. Особенно она пеклась о репутации Уильяма, которому предназначала политическую карьеру. И надо сказать, что ее старания не остались втуне – со временем сэр Уильям Лэм стал премьер-министром Великобритании.
Леди Мельбурн посчитала, что скандальное поведение ее невестки может повредить репутации ее сына, и решила вмешаться. Она написала Байрону письмо. Известен его ответ: «Вы не должны бояться меня, – писал он. – Я не гонюсь за наслаждениями, как другие мужчины; я работаю, несмотря на невыносимую болезнь сердца. Поверьте мне, со мной она в полной безопасности».
С этого обмена письмами началась переписка между лордом Байроном и леди Мельбурн, продолжавшаяся до самой его смерти, и дружба между ними, дружба двух умных людей, уважавших мнение собеседника.
Байрон писал о леди Мельбурн, что она «самая лучшая, самая добрая, самая способная женщина из всех, кого я когда-либо знал, старых или молодых». Другой своей приятельнице, леди Блессингтон, он признавался, что хотя леди Мельбурн могла бы быть его матерью, она «возбуждает мои чувства, которые мало кто из молодых женщин способны разбудить. Она очаровательная личность – этакая современная Астазия, соединяющая энергию мужского ума с утонченностью и мягкостью ума женского. Она очаровательно писала и говорила, потому что замечательно чувствовала. Зависть, злоба, ненависть, недоброжелательность не имели места в ее сознании. Я часто думал, что будь она чуточку помоложе, леди М. могла бы свести меня с ума, во всяком случае, она очень часто успокаивала мое сердце, смягчая его, когда демоны страсти терзали меня».
Конечно, их отношения не ограничились интеллектуальной дружбой. При этом не следует забывать, что к этому времени леди Мельбурн было уже шестьдесят два года и возраст давал о себе знать – она несколько располнела и не было уже того блеска красоты, который увлекал мужчин.
Во всяком случае, Байрон не остался равнодушен перед обаянием этой дамы. Ему принадлежат такие слова: «Если бы она была на несколько лет моложе, какого бы она сделала из меня дурака». Она действительно по возрасту годилась ему в матери, но эта разница в возрасте, судя по всему, не помешала им улечься в постель и заняться любовью.
Однако в их отношениях всегда присутствовал весьма существенный оттенок – леди Мельбурн взяла на себя функции наставницы, а лорд Байрон охотно согласился быть опекаемым. Видимо, у него была потребность, чтобы рядом был кто-то, кто берет на себя решения. «Я ничуть не стыжусь, что меня кто-то направляет, – писал он леди Мельбурн. – Я всегда буду только счастлив найти кого-то, кто контролировал бы мои поступки… Возьмете ли вы надо мной опеку?»
Она взяла на себя эту миссию. Ей льстило внимание молодого красавца, к тому же популярного поэта, ставшего знаменитостью, светским львом. Пожилой женщине – а она была уже такой – больше всего льстило его откровенное преклонение перед ее женским обаянием.
Они не только обменивались письмами, но и встречались. Байрон писал леди Мельбурн: «Я бесконечно благодарен моему ангелу-хранителю за то, что у меня по-прежнему хорошие глаза, чтобы восхищаться вами, и голова (не разбитая), имеющая огромное преимущество наслаждаться всем, что исходит от вас… Я всегда и везде помню о вас… Я совершенно очарован, и ваша власть очарования навсегда сохранит свою силу».
В какой-то момент их отношений лорд Байрон и леди Мельбурн обменялись кольцами, которые означали собой гораздо более близкие отношения, нежели только дружбу между молодым человеком и стареющей женщиной. Байрон писал леди Мельбурн: «Вы уже давно забыли некое кольцо, и я надеюсь, что вы не откажетесь принять единственный предмет, который я могу преподнести вам, не нарушая условий, на которых я принял ваши условия».
Чувства стареющей леди оказались возбужденными больше, чем представлял себе Байрон. Они не раз проводили время вместе в Миддлтоне и Айвуде, и озадаченный Байрон писал леди Мельбурн: «Я вас не понимаю», когда она признавалась ему: «То, чего мне не хватало в Миддлтоне, я хочу получить в Айвуде», на что Байрон отвечал ей: «Ваша светлость для меня загадка – вы настоящий сфинкс, а я не Эдип – вы не говорите, будете ли опекать меня и далее».
Надо отдать должное Байрону – порой в его письмах сквозили сомнения – всегда ли и до конца ли леди Мельбурн откровенна с ним. «Когда я гляжу на ваше лицо, – писал Байрон, – я не знаю, увижу ли я в нем искренность или правду».
А у леди Мельбурн действительно были свои планы на будущее лорда Байрона, они касались ее племянницы Аннабеллы Милбэнк, о которой еще предстоит подробный разговор в отдельной главе. Байрон обратил на эту серьезную девушку внимание и даже сделал ей предложение выйти за него замуж, которое она отвергла. Тем не менее леди Мельбурн плела свою интригу, намереваясь все-таки женить Байрона на Аннабелле. Она рассчитывала таким образом одним выстрелом убить двух зайцев – учитывая твердый характер Аннабеллы, она могла рассчитывать, что через племянницу будет держать Байрона под своим влиянием и далее, а во-вторых, она надеялась, что брак Байрона с мисс Милбэнк положит конец скандальному роману ее невестки Каролины Лэм с Байроном. Этот роман, как уже говорилось выше, угрожал репутации ее любимого сына Уильяма Лэма.
Леди Мельбурн всячески поощряла Байрона вести и дальше атаку непорочной крепости, какой представлялась Аннабелла Милбэнк. Она писала Байрону, что уверена, что «невинные глаза ее племянницы будут выглядеть совершенно иначе, если она влюбится в вас. Глаза требуют такого стимулирования», но при этом предупреждала Байрона: «Вы думаете, что можете управиться одновременно и с ней и с Каролиной? Это невозможно!»
Байрон отвечал ей, сдабривая свое письмо изысканными комплиментами: «Я был бы согласен на все ради счастья называть вас моей тетушкой! Когда я вижу женщину, которая превосходит не только других представительниц своего пола, но и большинство мужчин, я восхищаюсь ею… И когда я знаю, что мужчины большого ума и выдающихся способностей наслаждались ее обществом… мое скромное мнение без всяких преувеличений будет подтверждено… вы не будете винить меня за то, что я следую примеру более старших и более достойных и обожаю вас так, как вас когда-либо обожали».
Элизабет Лэм (Лэмб) в молодости. Художник Дж. Ромни
Роман в письмах (и не только в письмах) между Байроном и леди Мельбурн продолжался. В феврале 1813 года Байрон писал ей: «Сегодня мне исполнилось двадцать пять лет, и я принадлежу вам, моя дорогая леди М.».
В марте Байрон в ответ на просьбу леди Мельбурн прислать локон его волос, писал ей: «Посылаю вам в добавление к предыдущему, хотя я подарил вам, по-моему, достаточно, чтобы набить ими подушку».
В мае леди Мельбурн убедила своего мужа пригласить лорда Байрона на обед.
«Ваше приглашение, – ответил ей Байрон, – соблазнительно в нескольких отношениях: во-первых, я никогда не обедал в Мельбурн Хаузе – в этом есть некоторая новизна; во-вторых, я никогда не ожидал, что лорд Мельбурн в любом случае будет приглашать меня – в этом есть неожиданность; в-третьих, удовольствие увидеть вас… значительнее двух предыдущих обстоятельств».
Леди Мельбурн жаловалась Байрону на поведение Каролины, и он ей ответил в письме: «Я не удивляюсь, что вы не любите К. Я думаю, что вы уже сделали по крайней мере в десять раз больше, чем кто-либо другой на земле». Были предприняты поистине героические усилия, чтобы убедить Уильяма Лэма развестись с женой, главным инициатором всех этих усилий была его мать. Леди Мельбурн, взбешенная властью, которой Каролина обладала над своим мужем, жаловалась Байрону, что окружена дураками, что она утратила контроль над ситуацией и более не является доверенным лицом Байрона. Он резко ответил ей: «Я ничего вам не рассказывал!.. Все вокруг критикуют меня за доверительные отношения с вами». Августа писала Байрону и предостерегала: «Это не должно попасть в руки леди М.».
Августа была уверена в способности леди Мельбурн манипулировать людьми, она сама в свое время оказалась жертвой такого манипулирования. Байрон писал леди Мельбурн: «Моя сестра… я был бы рад, если бы она не была замужем… Бедняжка!.. Она еще благодарит вас за то, что вы подталкивали ее на этот брак!»
По просьбе Аннабеллы ее тетка не должна была знать о возобновившейся переписке между ее племянницей и Байроном, и он подчинился ее желанию. Надо полагать, что для леди Мельбурн было большой неожиданностью, когда она получила от лорда Байрона коротенькую записку: «Мисс Милбэнк приняла мое предложение… Могу ли я надеяться и на ваше согласие? Без него я не буду счастлив».
Леди Мельбурн с чисто женской хитростью похвалила Аннабеллу в письме Байрону, отметив, что глаза Аннабеллы похожи на ее глаза.
«Значит „ее глаза похожи на ваши“, – ответил он, – надеюсь, что они несколько менее озорные, хотя я верю, что вы видите и помимо них, во всяком случае, вы видите то, что ускользает от взоров других людей».
В ноябре Байрон снял для своей молодой жены дом в Хемпшире. «Думаю, – писал он леди Мельбурн, – что этот дом ее устроит», но эта идея совсем не устраивала леди Мельбурн – Хемпшир был далеко, и по ее предложению Байрон выбрал большой и дорогой дом на Пиккадили Террас, принадлежавший герцогине Девонширской, что привело к значительному увеличению финансовых трудностей Байрона.
«Моя дорогая тетушка, – писал он леди Мельбурн 3 января, – мы поженились вчера, так что это дело завершено, чтобы начались многие другие». Через несколько дней он напоминает своей новой тетушке: «Не забудьте, что мы должны скрывать наши секреты и нашу переписку, как и раньше». В конце месяца он с иронией писал: «Я не могу не восхищаться вашим осторожным стилем, но я люблю вас, моя дорогая тетушка… ваши сомнения (предполагаемые, но не высказанные), они будут продолжаться вплоть до последней царапины, которая на меня обрушится, и тогда мы возобновим нашу конфиденциальную переписку… Я вижу в вас моего доброго гения».
В феврале леди Мельбурн, которая еще не ведала, что Байрон не стал примерным мужем, пишет ему в ответ на его письмо, в котором не было и намека, что его молодая жена может быть им недовольна: «Будущее зависит только от вас», добавляя с известной долей интимности: «Когда я пишу вам, я как будто разговариваю с вами чистосердечно, как когда вы сиживали на диванчике напротив меня – и мы смеялись часами».
Она напоминает ему: «Вы дали мне внутреннюю свободу», и не представляя себе будущей катастрофы, приписывает в постскриптуме: «Вы кажетесь в полном порядке, что меня очень радует».
Все осложняющиеся личные проблемы Байрона привели к тому, что его тесные отношения с леди Мельбурн довольно резко оборвались. Возможно, Байрон осознал – слишком поздно – как вредила ему его богиня, что в действительности она была злым демоном, «черным вороном». Он оказался весь в долгах и в ужасных отношениях с Аннабеллой.
В апреле Байрон написал леди Мельбурн странное, напыщенное письмо. Оно резко контрастировало с откровенностью его прошлых писем. Он сообщал ей о беременности Аннабеллы.
В начале следующего года Аннабелла с дочкой Адой уехала из дома на Пиккадили, и недоумевающая, больная леди Мельбурн писала Байрону: «О вас ходят разные слухи… Думаю, что вы должны быть проинформированы о них. Говорят, что вы с Аннабеллой расстались… Я полагаю, вы должны потребовать от нее, чтобы она вернулась в город, или самому поехать к ней». Сама леди Мельбурн чувствовала себя плохо и писала Байрону: «Я все еще прикована к дому… Я хотела бы увидеть вас… и рассказать вам о некоторых делах, о которых не хочу писать».
Байрон навестил леди Мельбурн, и хотя она пыталась выступить посредницей между Байроном и Аннабеллой, его обаяние и искренность убедили ее, что виновник разрыва Аннабелла. Ему не составило большого труда убедить ее в этом, леди Мельбурн всегда недолюбливала свою жеманную племянницу, которая всех не одобряла.
Леди Мельбурн, чье сердце казалось на протяжении почти пятидесяти лет неприступным, совершила одну крупную ошибку в своей жизни – она связала себя с проигрывающей стороной… с Байроном.
Дни леди Мельбурн приближались к концу. Больная, разочарованная, она писала своему брату: «Я совершенно несчастлива, когда думаю, как должна была страдать Аннабелла, прежде чем она приняла решение вот таким образом обратиться к обществу… Лорд Байрон посетил меня за день до появления этого документа и в течение часа говорил только о ее привлекательных качествах и о том, как он любит ее… Я должна испытывать сожаление по поводу их обоих, одновременно я испытываю уважение к тому, какими мотивами ты руководствовался, предоставляя ей убежище… ты говоришь о необходимости мер, к которым ты прибегаешь».
Определенные силы в правящих кругах Англии были заинтересованы в том, чтобы поэт с его опасными политическими идеями уехал из страны, где он явно представлял опасность, привлекая к себе оппозиционно настроенных людей.
Лорда Байрона посетил августейший посланник и предложил ему изменить свои политические воззрения. Байрон отказался.
Что же касается леди Мельбурн, то Байрон был слишком преданным ее поклонником, чтобы критиковать ее. Вскоре он оказался в изгнании, а леди Мельбурн умирала.