– Подходит 2014 год.

– Я опять был на гражданке, дома скучно. А тут объявили набор добровольцев, которые, так скажем хотят, постоять за русский народ.

– Тогда же вас еще обвиняли, что вы наемники…

– Да, мы наемники… В спину наплевали очень сильно, хотя 2014 и 2015 годы, что я там был, перед Богом могу поклясться, что мы ничего противозаконного не делали. Зверств никаких не устраивали. Но с врагом в окопе – там разговор короткий: либо он меня, либо я его.

– Ты уехал на Донбасс…

– Да, 2014, 2015 годы я на Донбассе. Мы зашли в Луганск. На аэропорт я, к сожалению, тоже не попал. Нас кинули на кольцевую дорогу, где была знаменитая засада. Там мы «повеселились» очень хорошо. А потом на ДОП (долговременный опорный пункт) встали и стояли на ДОПе.

– А что значит «повеселились»?

– Ну, заходило две колонны, одна колонна мотопехоты и вторая бронелобые.

– На вас?

– Ну мы как бы не совсем простая пехота были, «засранцы», – словами противника назвал себя и своих ребят, – собрались с опытом, и нам предложили выйти им навстречу и немножко, как говорят, пошкодничать.

– Пощипать…

– И пощипать. Мы там навешали «подарков». Сделали красиво.

– Понятно, «подарки», но там «подарки» другие.

– «Подарки», да. Противопехотные мины – это одно. А если их немножко переснарядить и добавить, это уже будет другая песня. Сделать растяжки не только для пехоты, но и для техники. Опять те же монки[50]. «150-е». «200-е». А если туда еще повесить ящик гвоздей и вовнутрь два с половиной килограмма тротила сунуть, верхневой десант на броне этому очень будет рад. Мы трассу почти полтора километра вот такими «подарками» закидали. И землю всю усыпали. И верхотуру всю завешали. То есть, когда они зашли, они в такой огневой мешок попали.

– Интересно…

– Да, там было очень «интересно»!

Вовсе не осуждал находчивых ребят, ставших на пути противника, который в обращении с мирным населением не гнушался никакими средствами.

– Мы сидели, смотрели и ржали… – продолжал Роман.

Может, кто-то и не ржал, но, вне сомнения, донбассовцы и не донбасовцы аплодировали бы тем, кто заехал по зубам лезшим не в свой огород «гостям».

Бойцы

– Ну опять же. Наша школа все-таки дает о себе знать. Когда собирается пять-семь человек, которые с хорошим боевым опытом и с чувством юмора, значит, что-то будет «интересное»!

– У вас был костяк, сложившийся годами.

– Да-да…

– «Три товарища»… – почему-то вспомнился роман Эриха Марии Ремарка.

– Только товарищей с каждым годом все меньше становится. В эту компанию я тоже пошел с товарищами…

– Вот вы стали на ДОП.

– Наша задача была охранять периметр. У нас было три поселка под нашим контролем, то есть минные поля, растяжки, сигналки, слежение за передвижением. В случае активизации убедить, что здесь не надо ходить. То есть мы время от времени ходили пошкодничать. Это называлось: выйти пошкодничать.

– А если детальнее…

– Если детальнее, это патрон БП бесшумной стрельбы, пара ножей, взрывчатка с собой. Заходили, кошмарили. Закладывали. Уходили и обычно оставляли записку: «Лучше, суки, не стреляйте!» После двух-трех таких загулов, как правило, на нашем участке более-менее спокойно. Они понимали, что с той стороны ребята, которые очень злые и ну их на фиг шевелить.