– Грозный наш, куда вы пошли?

– Потом Урус-Мортан…

– В Урус-Мортане что-то было?

– Там также городские бои. Городской бой, когда подвалы, этажи. Там весело было. Были затычки, как раз отрабатывали боевые тройки. То есть снайпер, пулемет, гранатомет. Двигаемся по участку, а две тройки, правильно замаскированные, проблем создавали целую кучу.

– Их тройки…

– Да.

– И как вы с ними? Если танк подойдет, понятно.

– Да если была броня где-то рядом, просили их помочь. Когда сами вопросы решали, а если уж совсем туго, тогда вызывали арту. Даешь квадрат, точку, и арта накидывает.

– А ты все мотострелком?

– Да. Но был и мехводом бэхи (БМП), танка… В танке горел. Там история до идиотства смешная. Но получилось как? Я образование получал колесного, то есть по колесной технике. А получилось так, что мы на БМП, двоечке[47], бэшке, заходили, то ли, дай бог памяти, в Шатое, то ли где еще. И механика ранило. И командир говорит: «Кто знает, что такое дизеля? Надо машину перегнать». «Ну, я машину с мехом (механиком) ремонтировал, – говорю, – он мне показывал. Это было недавно». Говорю: «Могу попробовать». Он: «Ну, если можешь, попробуй. Сейчас мы шквал делаем, а ты бегом в машину и прячь ее за руины, чтобы не сожгли». Шквал сделали, заскочил я в бэху (БМП), она затарахтела, с коробкой разобрался, на рычаги, и я потихоньку, потихоньку начал отползать. Слышу, по броне звук. Из люка высовываюсь, и еще один парнишка запрыгивает в башню. А оказалось, он немножко знает стрелковую пушку нашу. И получилось, пока мы отползали, он почти весь бк (боекомплект) отработал. То есть мы и цели уничтожили, и машину спасли, и взвод прикрыли. Когда все утряслось, на меня командир с криком, с матом: «Ты, механик-водитель, тут у нас проблема, а ты, такой-сякой, молчишь». – «Да не механик я, я первый раз». – «Да видел, как ты едешь. Ты так четко среди кирпичей рулил, все так классно делал. Ты первый ас!» – «Да честное слово, я не…» – «Нет, и все!» И посадили на бэху, на ней ездил. Потом на танке. 64-ке. Хорошая машина. Мне честно, 64-ки очень понравились. Тоже не было механика-водителя. «А у нас механ есть! Вперед за рычаги!»

– И, как на танке, свалится еще в кювет…

– Нет, я машину не ронял, а под выстрелы попадал, это было. Я не знаю, чем нам прилетело, а вот лобовую броню нам на два пальца раскололи. Вот реально у нас пушка и щель была в броне – два пальца влазило. Там нас, конечно, контузило нехило, надымило. Но машину мы оттащили, то есть выползли с горем пополам, маленько погорели, но по мелочи.

– Подожди, попало. Башка-то уехала сразу…

– Да там, я не знаю, как мы ехали, – засмеялся. – Видать, бог вел. Все в дыму, в глазах все плывет, доползли в какие-то руины и там уже сидели, пока пехота не подошла и нас не вытащила. Но нас замочило тогда весело. Потом получил другой танк.

– Этот с трещиной…

– Да, его отправили на ремонт, а этот на Веденке, выходили на зачистку. На прикрытие. Туда мы съездили, прикрыли, отработали, все нормально. А назад что-то дернул нас черт пойти по другой дороге. И вот нарвался на фугас, хорошо, был открыт люк механика-водителя, я вторым катком цепляю фугас, взрыв, и меня через люк выкинуло.

– А откуда взрывная волна пошла?

– Снизу. Как раз вторым катком под задницей механика-водителя…

– А там что, тоже люк?

– Нет, верхний люк положено, чтобы в бою люк был закрытым. Но очень многие механики, и я в том числе, всегда ездили с открытым люком. Именно если может произойти подрыв на фугасе. Внизу, где броня рвется, днище рвется, вот эти все газы, если у тебя люк закрыт, тебя подкидывает вверх, и ты при ударе головой об люк либо голову себе разбиваешь, либо ломаешь шейные позвонки. То есть ты «200». При открытом люке у тебя есть надежда, что тебя просто выкинет, как пробку из бутылки. Ну, задницу поджаришь, это понятно. По ногам получишь. Не без последствий, но ты хотя бы живой останешься. Поэтому очень многие ездили с открытыми люками, хотя командиры ругались. Вот этот люк меня спас. Я поймал фугас, и меня просто взрывом реально как пробку из бутылки из танка выкинуло. Танк сгорел. Очухался я от того, что мне пацаны чуть ли не по морде… У меня немножко задница поджарилась, там по ногам досталось, и двойной декомпрессионный перелом позвоночника.

БМП–2

– Ого!

– Полежал…

– Где?

– В Ханкалинском госпитале… Немножко подлатали, и опять в строй.

– Опять, после такого?

– Да. Тут, господи, на этой кампании у меня тоже перелом позвоночника – осколок прилетел, две жесткие контузии, одно ухо вообще теперь не слышит, зрение упало капитально, плечо… левая нога…

Весь израненный на спецоперации.