– Наконец ты получил «черный берет»…

– Нас отправляют на Кавказ. Я срочку отслужил два и четыре без отпусков, без ничего.

Два года и четыре месяца.

Роман:

– Немножко переслужил.

– А с Майкопа была возможность в ту же Москву рвануть… Поближе к штабам…

– Нет, я всю жизнь от штабных убегал. Дальше я расскажу. Нас закинули – через поселок я не помню, как на местном, но на русский переводится как «Ослиные уши». Это Дагестанка. Нас туда закинули, и оттуда мы пошли на Грозный. Заходили в Старые Промыслá.

– Вы идете на Грозный.

– А там весело было. Там наша подготовка, все пригодилось.

– Когда зашли в Ослиные уши, там ничего не произошло?

– Там было мирно. Уже как раз боевиков перед нами оттуда выбили, которые с Чечни пытались туда зайти[45]. То есть мы зашли, там более-менее спокойно. Потом нас доформировали, укомплектовали, вооружили, и мы пошли на Чеченскую республику.

– Ваш взвод, БТРы…

Роман:

– У нас батальон выдвигался. Батальон разбили на роты. У каждой роты свое направление, свои задачи. Наша рота заходила именно через Старые Промыслá. Были БТРы, БМП и та стрелкотня, которая положена РПГ, РПК, ПКМ, ну и калаши, куда же без них.

– Ну вот выдвинулись, вдали в горах появился Грозный.

– Он в чаше стоит.

– Вы ползете.

– Начались перестрелки. Но там легко было. А вот когда к городу подошли, там да, мы почувствовали. В городских условиях. Колонна идет, а с любого окна, с любого куста, подвала все это стреляет. Горит. Взрывается. Тем более когда нас подготовили, но все равно реальный бой, от тренировочного лагеря немножко отличается.

– Вот первый БТР у вас подбили, и вы стали. Такого не было?

– Нет, мы заскочить успели, рассеяться. А потом нам технику пожгли. Опять спасибо тем, кто нас учил. Огневой контакт начинается – с брони ныкаться. Ответный огонь. А технари уже сами должны как-то крутиться, вертеться. Вот мы с брони соскочили, закрепились. А потом да, технику нам пожгли. Там ребята погибли, кого-то успели вытащить, а кто и сам вылез.

Площадь Минутка после штурма

– Это когда вы вошли.

– Да, Старые Промысла, район Грозного.

– Вы засели. Дальше.

– Мы заняли улицу и выходили к Водоконсервке и к стадиону. Закрепились и начали кусаться.

– А что такое Водоконсервка?

– Там завод был в свое время водоконсервный.

– А что значит «стали кусаться»?

– Ну кусались, бились, воевали, грызлись. За каждое здание, за каждый подвал. Нас вышибать пытались. И мы люляторов отвешивали.

– А что такое люляторов?

– Люлей… П… лей

– Яркий у тебя язык.

Роман:

– Ну армейский, сколько лет уже там… Потихоньку продвигались. А потом пошли хорошие бои, конкретные. Единственно, у нас многие жалели, что на площадь Минутку мы не попали[46]. Нас держали то ли, как усиление, то ли – допсилу. Наше подразделение на Минутку не попало. Там ломали оборону чехов (чеченцев), чтобы признать, что город наш. Там двое суток такое месилово было, что… Ну действительно, жестяч был полный, и мы ждали команду: все, вперед! В атаку! Но, к сожалению, на Минутку я не попал.

– А может, и повезло…

– Нет, очень жалею об этом. Это финальная точка была. Когда взяли Минутку, чехи из города вышли, стали уходить в горы. Уже и дышать как-то поспокойнее стало. Там обстрелы, подрывы, это продолжалось, но интенсивных боев стало поменьше. Потом зачистка города. И потом пошли на Ханкалу, на Урус-Мортан, на Ведено, Шатой, Ачхой…

Слушал бывалого бойца и вот спросил:

– Вот твой друг погиб.

– Там, кроме мата, воя, красной пелены перед глазами больше ничего нет. Когда близкого товарища убивают, там пелена падает, и по фигу на себя, по фигу на все. Как у нас говорят: «Ни один дурак даже по синей лавочке в этот в дувал не зайдет».

– По «синей»…

– Но после таких не то что в дувал, бк кончалось, брали ножи, и тупо под пулеметный огонь кидаешься с одним ножом… Были такие случаи, пинаем и пинаем, не можем этот укрепрайон взять. А потом что-то такое хлоп, пелена падает, и уже действительно по фигу на все. Ножи в зубы и с криком вперед. Когда на нас ДРГ вышло, я орал: и «За Севастополь ответите…» Кричишь, много чего вылетает, но печатного там очень мало.

– В рукопашную приходилось? Там же тоже не лыком шиты.

– И в рукопашку ходили, и часовых снимали. Я могу сказать, у чехов есть бойцы, но это единичные. Вот этот русский дух, да еще после хорошей сержантской подготовки – нам они не соперники. Потому что схлестывались и схлестывались очень сильно. Если два, три, а ты один, там еще чего-то, они герои, а когда один на один, русаки, как правило, всегда одерживали верх.

– И сколько вы ползли по Грозному?

– По Грозному мы ползали около полугода.

– Потери были в вашем взводе?

– Потери были. Но среди тех, кто с наших двух взводов прошли железнозубого сержанта, потерь почти не было. Там несколько человек «200» и немножко «300». Но больших потерь не было, как в других подразделениях. Вот даже кто-то увидел отблеск снайперской винтовки или вспышку от выстрела снайпера, один крик – и уже люди на автомате начинали отрабатывать сектора, то есть грамотно все делать. В сравнении с теми подразделениями, которые просто с территории России завозили необстрелянных, неподготовленных, можно сказать, что у нас потерь практически не было. Мы выходили с минималкой.

– Взяли Грозный… Награды?

– Листы наградные пообещали, кому звание повысить, кому грамоту дали. Мне тогда звание подняли. Стал сержантом. Так шла служба, потом был демобилизован.

– Как называлась твоя воинская часть?

Роман:

– В тот момент 42-я мсд. Были прикомандированы. 42 мсд была, а под ее флагом служило много людей, которые были прикомандированы. Но воевали под 42 мсд. Наш батальон был прикомандированный.