– Какой у Ильсура позывной?

– «Ураган».

– А почему?

– Он сам себе выбрал… Ну потому что он такой, типа такая движуха, мощь. Он вечно на движухе был. Сам себе такой выбрал. Чтобы это как-то с ним было сопоставимо. Ведь Ильсур стал командиром роты, капитаном… Рос быстро… Дел было много… Они работали на Красно-лиманском, Лисичанском и Северо-Донецком направлении. Потому что они Лиман брали, Северодонецк, на Лисичанск заходили. Лиман им легко дался, почти без боев. Просто его как-то обошли, и противник отошел. А на Лисичанске они как раз во фланг входили, с фланга заходили, когда ему очередь в грудь пришлась по магазинам. Противник все равно тогда был не такой, тогда было проще, чем сейчас.

– Не был такой злой и накачанный…

– А так участвовал на Красном Лимане, на Лисичанске. Потом был в отпуске. А будучи в отпуске, при встречах, он не любил рассказывать, что было на задачах. Не любил. И это понятно. Там радостного было мало. Вот вам еще песенка нашего Павла про отпуск:

В который раз хлопал в ладоши песеннику-спецназовцу.

Сергей:

– А потом мы работали месяцев восемь, как раз когда противник пошел, Харьковское наступление.

– Балаклея, Изюм.

– Да. Получается, это все. Мы стояли на Сватовском направлении. С ним участвовали. Потом он стал замкомроты. Но у меня в роте. То есть он мой друг, он мой замкомроты, я командир группы. Мы вместе с ним на Кременной ходили…

– Кременная, там же бои…

– У нас с ним была пара задач. Потом нас перекинули, нашу бригаду. Но это такое гиблое место. Когда там десантники стояли, то есть у них много вооружения, там шло наступление. 2022 год.

– Когда Изюм. Наши уходили.

– Мы тогда на Сватовском стояли. Как раз удивлялись, как там все происходит. Как раз мобилизация началась. А мы на Кременную в 2023 заехали.

– Я разговаривал со взводным позывной «Казак», которого кинули спасать Балаклею, а там связи нет, кто куда, ничего неизвестно. Что-то бились, откатились до Изюма… А вы?

– Мы все это брали, где Сватово, определенные наши подразделения были при взятии Изюма. Я сам не брал, мы работали южнее. Вот от Сватово Боровая. Это восточный берег Оскола. То есть Изюм и Купянск – западный берег, а мы вдоль восточной части шли, все брали, вниз спускались. И про Боровую, когда с однокашником на Сватовском направлении встретились, он с Западного округа был, мы с Центрального, и про Боровую начали разговаривать. Он рассказывает: «Я там был». – «А когда ты был?» – «Когда мы ее сдавали». Получается, мы по весне ее брали, а под осень 22-го Западный округ ее сдал спустя три месяца. Было грустно…

– Не то слово… Тогда вся страна погрузилась в какой-то ступор.

Но, слава богу, в 2024 году, когда наши войска брали село за селом, город за городом, настроение изменилось.

Сергей:

– И, получается, округ перекидывали тогда по разным направлениям. Округ выполнил задачу и взял Красный Лиман, Лисичанск, после этого округ перекинули на разные направления по частям. На донецкое направление, на Запорожье, чтобы там повести наступательные действия, а тут резко противник начинает наступать на Харьковском направлении, и округ впопыхах быстрее возвращают: подразделения на вертолетах перекидывают, где-то даже без техники.

– Конечно, надо останавливать противника…

– Наша часть, получается, только расположились на новой местности, только начали выполнять задачи, прямо с задачи людей снимают, сразу в транспорт и обратно на сватовское направление. И там тоже быстрее по посадкам, быстрее окапываться и начинать отражать.

– Противник пер…

– Пока мы там наступали, мы столько не видели ни техники, ни людей, сколько осенью 22 года. Очень много было. Потому что я даже помню, какая-то задача, мы на коптере летаем и видим: идет колонна техники в нашу сторону, 11 единиц машин. А у нас в посадке группа сидела 10 человек, и в соседней посадке тоже 10 человек, и все. То есть там такие масштабы наступления противника были, грандиозные.

– Осенью 2022-го.

– И, получается, вот эти населенные пункты только в 2024 году отбили, которые тогда потеряли. Вот именно где мы стояли. То есть там очень долго все это шло. И рубежи такие неудобные были, что противник на высоте, а мы там в низине.

– И вот вы под Кременной.

– Оказались под Кременной и тоже резко решили использовать наш батальон (спецназа) как пожарную команду. Грубо говоря, у кого-то шел неуспех, и какой-то старший командир решил: давайте заткнем дыры, вот у нас есть батальон, который сейчас на восстановлении находится. И нас туда направили. То есть мы с Ильсуром первый раз находимся на Кременной, мы вообще там не были, и у нас там сразу задача взять опорный пункт, который пехота месяц брала, наконец взяла и за два дня опять потеряла.

– Задачу спецназу…

– Да, штурмануть окоп – не совсем наша задача, – мягко выразился офицер.

Было ли это вызвано крайней необходимостью, когда нужно взять во что бы то ни стало, или заумью жаждущего наград вышестоящего командира, не знаю. Но с использованием спецназовцев в качестве штурмовиков – я бы с этим не спешил.

«Что бы сказали такому генералу матери бойцов», – пронеслось в моей голове.

Сергей:

– И, получается, мы туда пришли, выдвинулись на исходные рубежи, группы наши окопались. Благо в Кременной копать легко.

– В самой Кременной или на окраинах?

– Нет, в лесах. В Серебрянском лесничестве, получается, окопались. И начали думать, как работать. Грубо говоря, этот опорный пункт триста метров от нас был, мы местность не знаем, первый раз здесь. Надо же осмотреться, понаблюдать, продумать план действий. Ну и вот, придумали какие-то отвлекающие маневры, потом пехоту дали. В итоге их завели туда. Ну и все, как бы задачу выполнили быстро. Просто весь день кошмарили с помощью беспилотников, как бы разведывали и кошмарили параллельно. Потом придумали отвлекающие маневры, чтобы не поняли, что туда пойдут, и как бы все нам быстро удалось. Ну, грубо говоря, две задачи на Кременной, и для нас она закончилась.

– Кременная, трудное место…

– Как вам сказать. Там леса выжженные. Ну, лесов то почти нет, и очень большая насыщенность FPV-дронов. То есть любое передвижение – почти передвижение по открытке. Если оператор FPV-дрона опытный, то попасть, поразить человека проблем не составит.

– Пригодились ваши спецназовские навыки…

– То, что в училище пешие марши, когда ходишь по пятьдесят километров, дает выносливость. Как бы ты идешь без проблем. А вот те добровольцы, которые приходили, у них нет ни тренировки, чтобы постоянно это делали, ни опыта хождения, им тяжеловато. И получается, что людей надо подталкивать, подбадривать. Ты идешь, все нормально, а люди устают.

– А добровольцы почему…

– Потери-то были, восполняться надо.

– Какого-нибудь пенсионера дадут, и не знаешь, как его тащить…

– Нет, доходяг у нас не было, – засмеялся.

– Мне один боец рассказывал, как вместо выполнения задачи деда пришлось тащить…

– Бывает…

– Про Серебрянское лесничество столько писали, столько передавали, а фронт ни туды и ни сюды, как говорится.

Сергей:

– Потому что у противника насыщенность FPV-дронов и кассетные боеприпасы. Потому что они видят людей. Начинают кассетами бить. Поразить там… Ну люди наши поражены, не поражены, не в этом суть. А суть в том, что очень много таких боеприпасов, которые остаются по лесу, и потом, просто идя, можно спокойно потерять ногу. Наступишь, там пальцы оторвет. Что у нас тоже такие случаи были. По одной и той же тропе несколько раз прошли, потом опять идем, и там парнишке палец оторвало.

– И неси «трехсотого» назад…

– Ну да.

– И какое время на Кременной?

– Август – сентябрь 2023 года. Мы совсем немного там были.