Спасатель Анатолий:

– Ну и дальше десять месяцев по всей стране: Волноваха, Красноармейск, Днепропетровск. Там полгода в тюрьме. Дальше этапом через Запорожье в Кривой Рог, в Киев привезли. В Киеве около недели. Оттуда Львовская область, село… В Чернигове три месяца. Из Чернигова в Сумы, и из Сум, получается, через Колотиловку Белгородской области, был обмен 31 декабря[15].

– 2022 года…

– Да. Триста три дня я провел там.

– Я писал про подполковника Криштопа[16], он тоже был в плену.

– С Максимом Сергеевичем (Криштопом. – Прим. авт.) мы встречались на этапе в Киеве. И потом встретились в Чернигове. В Чернигове мы с ним провели в камере около месяца.

– Как тебе там? Ведь могли с тобой черт-те что сделать…

– По-разному. Самое страшное – это в Покровске (то же, что Красноармейск), когда были в руках СБУ. Вот там было, да. А дальше, от случая к случаю, где-то просто по башке прилетит. Где-то хорошенько прилетит. Где-то… То есть все по-разному… В Днепре я вообще два месяца в одиночке просидел.

– Твои мысли там, два месяца?

– Страшно было, что информационный вакуум. Мы же ничего не знали, что вообще творится.

– Там можно сорваться, суицид…

– Нас, когда обменяли, в Москве в Семеновский полк поселили. И вот 2 января иду, а там же солдатики, выбегает дневальный, нас же в казарме поселили, и: «Там висит!» Забежали мы с парнями, сняли его. Как говорится, откачать-то откачали, скорая приехала, забрала. Дыхание-то пошло, но гипоксия. Я потом поинтересовался у врачей: шесть дней под ИВЛ полежал, и все.

Косик, Криштоп и Малов на обмене

Сам Анатолий, триста три дня находившийся на грани жизни и смерти, выдержал, а вот этот не выдержал.

Анатолий:

– А там (я понял: в плену) тоже всякое было…

– Максим Криштоп – сильный…

– Мы там с ним умудрялись даже шутить.

– Шутки шутками, а в плену изобьют, бросят, ты же ничего не сделаешь…

Анатолий:

– Нет, конечно. Помню, обмен сорвался, потому что нас объединили Криштоп, Косик и Малов[17]. Мы называли нашу камеру «Каждой твари по паре». Один с Су–35, другой с Су–30, Максим Сергеевич с Су–34, я ПДСник[18].

– У Максима Сергеевича героическая супруга, им можно только поклониться.

Анатолий:

– Да, пришлось глотнуть…

– Иван, бортач с тобой был в плену?

– Он не со мной, нас разъединили сразу. О судьбе друг друга мы не знали.

– Ивана, говорят, через три месяца обменяли.

– Его в апреле. Около месяца он пробыл, получается.

– Он остался служить?

– Да, он сейчас в… Сызранском вертолетном училище.

– А где ты учился на поисково-спасательную службу…

– В Липецком центре имени Гагарина, где на это учат списанных летчиков…

«Списанный летчик».