Георгий:

– Потом мы с другом собрали, там нашли мотоблок-прицеп. Мы могли передвигаться. Ребятам сухпайки на позицию возить. Потому что четыре километра. Вот представляете, на одного человека на четыре дня как минимум нужно две баклажки по пять литров. Там же жарко. Плюс с собой взять два-три сухпайка, плюс с собой взять как минимум, ну у тебя 8 рожков и как минимум на 20 рожков еще патронов. Плюс на автоматах подствольники. Глушители – пламегасители. Это все очень тяжело. Но ты еще берешь не только себе, а берешь еще товарищу, который там ждет.

В пути

– А где находился ваш лейтенант?

– В Коломыйчихе.

– А к вам в окопы ходил…

– Один раз за четыре месяца я его видел… Приходила какая-то проверка. Мы раздевались до трусов, копали свою яму, потому что жарко было. Удивительно, никто не стрелял, хотя спиной 50 метров друг от друга. Проверка пришла, газеты принесла, приказала еще прорыть окопы туда, сюда, и все, ушла. С нами не беседовала, не спрашивала: какие у вас дела. А проверка по идее должна проверить: какие у кого вопросы, жалобы. Никогда.

А по бумагам небось отчеты шли о беседах, встречах.

– А командир полка где?

– Он сначала в Сватово жил, потом где-то что-то. В Интернете ребята начали жаловаться, в Коломыйчиху перешел. Но нам запрещали к нему идти, потому что он боялся, что для «птичек» и хохлов засветим, где у нас командир. Они же смотрят по «птичке», зашел пустой, вышел с сухпайком. Значит, там у них склад. А если ребята заходят в один и тот же дом по два, по пять человек, ага: значит, там кто-то из офицеров. Надо гасить… Мы как раз ушли оттуда, по нашему лейтенанту бухало. Там было трое летёх ротных, и получилось, что двоих «затрехсотило».

– Вот ты рядовой, а прошел сколько…

Георгий:

– Звания получал тот, кто сидел на хлевах, водители, кто готовил офицерам. Мы просили тоже, потому что при следующем звании у тебя зарплата на 10 тысяч больше. Спрашивали у нашего летёхи: «А почему по документам у нас стоит, что „зеленая“ зона, а не „красная“? Если мы даже рожу у хохлов видим».

– «Красная» – это передок.

– Да-да. «Вот так сказали – писать „зеленая“ зона». А я пробыл там как раз около четырех с половиной месяцев, получается, четверо (суток) через четверо, ни одного дня я не пропускал, нигде я не болел, с другом ходил все вовремя, а сейчас, когда уволился, личное дело пришло в военкомат. Я попросил у девчат, посмотрите, сколько у меня боевых выходов. Написали 21 день. Получается, только за май, июнь, июль, начало августа их должно быть гораздо больше…

– Если ты четыре через четыре, половина дней в любом случае твоя…

– Да, половина дней моя. И она должна учитываться в пенсионном. Стаж… Ведь опять же боевые сутки идут, как за трое… Но у меня есть справки, где написано, что 90 дней… И если что, буду судиться…

Тут еще надо отличать мобика (мобилизованного) от контрактника. Если контрактник, то получает деньги только тогда, когда в бою. А потом, если я раненый, приезжаю потом домой, все, я перестаю. Я получаю только один оклад 30 тысяч, плюс-минус. А мобик, он может здесь попроситься в часть, подойти к полковнику и сказать: «Слышь, полковник. Давай я сотку тебе из своей зарплаты каждый месяц, но только ты меня не отправляешь (на передок), и я здесь буду».

– Я раз в поезде ехал с новобранцами, так прапорщик рассказывал, что отстегивает командиру и его не отправляют за «ленточку».

Поразившая министерство обороны коррупция, когда арестовали замминистра, еще горе-генералов, не удивляла, но от нее становилось тошно.

Георгий:

– Да-да… Вот пришла гуманитарка, это элементарно, обычных футболок. Все они одного размера, зеленые. И мы как раз пришли с четырехсуточной позиции, и нас ротный попросил: «Ребята, станьте на резерв. Сейчас будут бои, и если что, нужно прикрыть наших бойцов. Вдруг „двухсотых“, „трехсотых“ вытащить надо». – «Ну хорошо». Я подошел на обоз, к ребятам, и одному обознику говорю: «Вон у тебя гора футболок, дай нам две футболки. Мы не помылись, мы ничего, мы грязные. Мы хоть салфетками оботремся и футболки чистые оденем». Обозник такой выдает две футболки мне и моему другу рамонскому Дмитрию. А второй обозник летит: «Ты че раздаешь, мы еще себе не выбрали…» Я говорю: «Ребята, а зачем вам? Вы вот здесь сидите в подвале, в тепле. У вас „Плейстейшн“ 5-я, вы играете. Вы пиццу тут едите, вам привозят с тылу. Вам зачем футболки? Эти несчастные, армейские, которые не модные… Зачем?» Им звания дали, кто рядовые, перешли в сержанты. Кто старшина. Им и награды давали, потому что он котлет хороших нажарил.

Георгий говорил о больном, я не перебивал, понимая всю силу обиды этого бойца.

– А что такое «Плейстейшн»? – спросил.

– У нас была приставка, в танчики играли. А сейчас американская «Плейстейшн», там все реальное, очки одеваешь, она дорогая. Там у этих обозников условия шикарные. А мы в одном доме двухкомнатном 12 мужиков…

– Вот твой первый контракт? Как платили?

– Было обещано по 240 тысяч в месяц. В итоге, когда нам уже выезжать, нас встретил генерал, говорит: «Ребята молодцы! Я уважаю тех, которые…» Там много было отказников, которые отказались и уехали в Россию. «Вы не отказники. Вы свой срок отстояли». Предложил идти на границу: «Никто не хочет?» Мы просили: «Товарищ генерал, дайте нам хотя бы увидеть семью. Дайте хоть пару дней. Может, вернемся». – «Но вы понимаете, ребята, что то, сколько вам обещали, вам не заплатят. Максимум по 120…» Да, нам по 120 тысяч и заплатили за эти три месяца. И то кидали кусками по 30 тысяч, по 20 тысяч. Единственное, в срок губернаторские 100 тысяч за подписание контракта. Тогда за три миллиона, которые дают за ранение, в 2022 году можно было приличную машину купить. Квартиру-однушку можно было взять.

Рядовой Бырдан