Дэнни хлопает дверцей машины с такой силой, что я вздрагиваю. Его настрой не изменился со свадьбы. Он обходит пикап, открывает дверь с моей стороны и помогает мне выбраться. Каблуки ударяются о гравий.

То, как крепко он сжимает мою руку, заставляет меня гадать, какой будет эта ночь. Резкая перемена в его поведении начинает меня разочаровывать. Сегодня всё должно было быть идеальным. О его возвращении мы оба мечтали, но что-то в нем надломилось в тот миг, когда я поймала его взгляд на огне. Прежний Дэнни, который то подпускал к себе, то снова отталкивал, вернулся, и я не знаю, как с ним справиться.

Я стою у пикапа, поправляя платье. Стрекот сверчков — единственный звук, заполняющий напряженную тишину. На крыльце дома горит свет, луна сияет ярко, на небе ни облачка. Прекрасная ночь, звезды мерцают, напоминая мне о том полете на вертолете.

Я поглядываю на Дэнни сквозь пряди коротких волос, заправляя одну за ухо. Он стоит, засунув руки в карманы, и смотрит на свое ранчо у меня за спиной. Ноздри раздуваются, взгляд таинственный. Мы стоим в молчании, и мне безумно хочется засыпать его вопросами, даже несмотря на то, что он закрылся.

Что произошло за остаток миссии? Откуда этот новый шрам на нижней губе? Когда он уезжал, его не было.

— Иди в дом. Я сейчас приду, только покурю, — бросает Дэнни. Он неподвижен, слова звучат глухо. Он так и не смотрит на меня.

— Дэнни, — зову я его, перенося вес на одну ногу и упирая руку в бок.

Он не отвечает. Не двигается. Тревога сковывает меня.

— Да, Вишенка?

Сердце делает кувырок. Мой Дэнни вернулся.

— Что-то не так?

Он наконец поворачивается ко мне. На лице появляется улыбка, скрывающая его истинные чувства. Она натянутая, но я принимаю её. От одного его взгляда я улетаю в иное измерение, полное неистовых эмоций. Он вынимает руки из карманов и решительно идет ко мне. Я задерживаю дыхание, наблюдая за его приближением. Каждый шаг заставляет меня нервничать.

Подойдя, он берет мое лицо в ладони и целует — жадно, властно. Наши губы движутся в идеальном ритме, так страстно, будто они созданы друг для друга.

— Иди в дом, — он прерывает поцелуй, оставляя меня задыхающейся и жаждущей продолжения. Мне требуется минута, чтобы открыть глаза и прошептать:

— Хорошо.

Дэнни роняет ключи от дома мне в ладонь, и я ухожу, слыша, как за спиной он лезет в карман за сигаретами.

* * *

В доме всё осталось таким же, каким я его запомнила. Те же деревянные полы, и в воздухе витает знакомый уютный запах. Я прохожу в гостиную, устраиваясь поудобнее. Скидываю туфли и сажусь на диван.

Накатывает дежавю — воспоминания о нашем первом свидании оживают. Я растираю уставшие от каблуков ступни. Когда пальцы касаются обивки его подушек, я вспоминаю тот первый раз, когда он довел меня до экстаза своим ртом.

С тех пор столько всего изменилось.

Я сижу перед камином, глядя на него и обдумывая следующий ход. Что-то внутри щелкает, и сердце берет верх. Я выключаю весь свет на первом этаже. Кухня. Гостиная. Коридор. Заднее крыльцо. Повсюду воцаряется тьма — такая, как мне нужно.

Я разжигаю камин. Глядя на горящие поленья, начинаю расстегивать молнию на спине. Хочу, чтобы он застал меня именно такой.

Страх, что он заметит беременность, заставляет нервы натянуться. И всё же я надеюсь, что он не поймет. Живота еще нет. Так, небольшой бугорок.

Молния расходится до самого низа, я тянусь к бретельке на плече.

Внезапно я чувствую дыхание Дэнни на своей шее.

Виски и табак.

От этого запаха сердце пускается вскач. То, что я не слышала, как он вошел, меня не удивляет.

Я бы подпрыгнула от испуга, но его присутствие дарит мне покой. Никаких мыслей о подкрадывающемся Шейне — я знаю, что Дэнни рядом. Рядом с ним тревоги исчезают. Когда он близко, я в своем собственном мире.

— Не останавливайся из-за меня. Я хочу посмотреть. Я могу кончить, просто глядя, как ты раздеваешься.

Я продолжаю раздеваться. Всё еще стоя лицом к камину, я чувствую, как его взгляд обжигает спину, и наслаждаюсь этим вниманием.

Стягиваю тонкую бретельку с плеча. Платье падает на пол, и я остаюсь в одном лифчике без бретелек и кружевных стрингах. Крепко зажмуриваюсь, упиваясь этим моментом уязвимости. Не уверена, что когда-нибудь привыкну быть голой рядом с ним. Кажется, мои комплексы всегда будут искать его одобрения. И дело не в Дэнни. Дело в Шейне. Шейн измывался надо мной, а Дэнни поклоняется моему телу.

— Блядь, как же я скучал по этому... по твоему идеальному телу. Скучал по тому, как твоя задница обхватывала мой член, и по тому, как мне нравилось смотреть, как ты его принимаешь. — Он шлепает меня по ягодице так сильно, что кожа горит, а я едва не теряю равновесие. Хватаюсь за кирпичную кладку над камином, чтобы не упасть. Мое достоинство каждый раз вылетает в трубу, и мне чертовски нравится, как он владеет моим телом. Чем больше я позволяю ему забирать, тем меньше стыда чувствую.

Воспоминания о сексе в душе возвращаются; я закрываю глаза, отчетливо помня ту ночь. Он так колебался, не хотел поддаваться мне... думал, что я с ним не справлюсь. И посмотрите на нас теперь.

Высокий стон вырывается у меня из горла.

Дэнни сильно сжимает мою задницу, и клитор начинает пульсировать. Я зависима от боли, которую он причиняет. До сих пор гадаю, как он это делает. Заставляет боль и удовольствие сосуществовать. Когда он отпускает, по ягодицам пробегает дрожь.

— Повернись, Ари, — командует он.

Дыхание учащается. Я ждала этого момента, кажется, вечность. Эти четыре месяца заставляли меня сомневаться в его существовании. Сомневаться в нашем стремительном романе. Был ли он реален? Или он — плод моей фантазии, учитывая, как быстро он подчинил меня себе? Я жаждала его прикосновений. Тосковала по его вниманию. И вот он здесь, и я в полнейшей эйфории. Я так люблю этого мужчину, что мне страшно. Я позволю ему делать со мной что угодно. Сделаю что угодно, чтобы ублажить его. Даже если придется отказаться от всего, во что я когда-то верила.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Мой взгляд упирается в его чёрный галстук и медленно скользит выше. Я смотрю, как дёргается его кадык, пока он пожирает меня взглядом.

Он проводит языком по губам и медленно выдыхает. Меня сводит с ума аромат его одеколона. От одного только его запаха хочется прижаться к нему всем телом и не отпускать. От одного вида его языка внутри всё сжимается. Я могу думать лишь о том, как этот язык скользит между моих бёдер.

Дэнни снимает пиджак и бросает его на диван. Снимает туфли, затем ремень. Остается лишь в черной рубашке с длинным рукавом, брюках и галстуке.

Я тянусь к поясу его брюк, готовая сорвать их с него. Его большие ладони накрывают мои, останавливая меня. От соприкосновения его кожи с моей внутри всё сбивается. Я поднимаю взгляд на Дэнни. Он сжимает челюсть.

— Кто-нибудь прикасался к тому, что принадлежит мне, пока меня не было? — рычит он.

— Нет.

Технически это ещё одна ложь, и меня от этого мутит. Шейн прикасался ко мне, пока я спала. Обрезал мне волосы. Трогал без моего согласия. Изводил меня. Прежде чем мысли успевают утащить меня туда, я резко отгоняю их прочь.

— Хорошая девочка, — хвалит он. Снимает галстук и зажимает его в руке. — Открой ротик, детка. — Он проводит большим пальцем по моим губам, заставляя меня раскрыться.

Я медлю, глядя то на него, то на галстук. Но затем подчиняюсь. Я доверяю ему.

Он притягивает меня ближе, заводя руки мне за спину, и расстёгивает бюстгальтер. Тот падает на пол, и я ногой отталкиваю его подальше от камина у себя за спиной. Жар от огня окутывает меня целиком, кожа покрывается испариной.

Он начинает покрывать меня поцелуями, спускаясь от ключиц к груди. Берет один сосок в рот и сильно прикусывает. Мои соски крайне чувствительны к его ласкам, и я стону.

— Знаешь, что я больше всего в тебе люблю, Ари?..

Он продолжает осыпать меня поцелуями после того, как выпускает мою грудь. Его губы мягко касаются моего живота, и внутри меня всё сжимается от паники. Страх обжигает изнутри. Я боюсь, что он заметит лёгкую округлость внизу живота.

Но он не замечает.

Он снимает с меня белье, опускаясь на колени прямо перед моей истекающей соками киской. Я запускаю руки в его темно-русые волосы, сжимая их, чтобы тело не так сильно дрожало.

— То, какая ты, блядь, сладкая на вкус, — рычит он.

Он берет меня в рот и втягивает клитор. Я стону в его черный галстук. Никакого предупреждения. Я в шоке — он сразу перешел к точке, из-за которой я схожу с ума.

— О Боже! — мой крик тонет в ткани галстука, слова не разобрать.

Он игнорирует меня. Дэнни продолжает сосать мой клитор, и я чувствую, как твердеют соски. Каждая волосинка на теле встает дыбом. Живот напрягается, я борюсь с желанием закричать. Соки всё продолжают вытекать из меня, и я чувствую, что могу потерять сознание в любую минуту, отключиться от этого блаженства.

Он перестает сосать, вместо этого его язык начинает двигаться по клитору вверх-вниз, доводя мой оргазм до предела, до самого взрыва. Он продолжает работать языком, прошивая клитор разрушительными разрядами. Моя голова откидывается на кирпичную стену, я стону, впитывая каждую секунду его губительных ласк. Я уже на грани, но вдруг он отстраняется, оставляя меня в полном отчаянии.

Его язык начинает спускаться по моей щели. Сердце колотится еще сильнее. Пальцы ног поджимаются. Он перестает меня вылизывать и встает. Я смотрю на него снизу вверх, пока он слизывает мои соки со своих губ.

— Твой вкус просто божественен. Никто и близко не стоит с тем, что ты со мной делаешь, — рычит он мне в ухо. Затем вырывает галстук у меня изо рта и бросает на пол.

Дэнни целует меня, и я чувствую свой вкус у него во рту. Его язык раздвигает мои губы, и он целует меня жадно, властно, будто полностью подчиняя себе этим поцелуем. Я пытаюсь поспевать за его напором, подстраиваюсь под каждое движение. Он всё ещё умеет пугать меня одним прикосновением, и я давно перестала этому сопротивляться.

С каждым резким движением он пытается проникнуть своим ртом в меня всё глубже, и я теряюсь в этом ощущении, не желая останавливаться. Но чем агрессивнее он становится, тем больше я беспокоюсь за второе сердце, которое бьется внутри меня.

За нашего ребенка, о котором он ничего не знает. Мои материнские инстинкты переходят в режим боевой готовности; я должна что-то сделать, пока мы не зашли слишком далеко. Я не могу позволить ему снова оставить на мне синяки, как в те первые разы, когда он трахал меня, превращая в покорную любовницу.

— Дэнни… — выдыхаю я дрожащим голосом, умоляя его услышать меня.

Его ладонь ложится мне на шею. Он сжимает пальцы сбоку, а большим пальцем медленно проводит по ключице.

— Мм? — глухо отзывается Дэнни сквозь стиснутые зубы, приподняв бровь.

— Я настроена на что-то более... — я хватаю его большой палец, затягиваю в рот и сильно сосу. Это вызывает низкий рык в груди Дэнни.

—...ванильное.

Дэнни резко вырывает палец. Он выглядит разочарованным, и я начинаю паниковать.

— Я не по части ванили, Вишенка. Когда я тебя трахаю, я делаю это так, чтобы сломать тебя.

Он замолкает и смотрит прямо мне в глаза, будто заглядывает в самую душу.

— А потом я собираю тебя заново, когда довожу до оргазма, — рычит он, хватая меня за волосы и наматывая их на кулак. Я вскрикиваю.

— Когда я трахаю тебя, я отправляю тебя туда, откуда ты не захочешь возвращаться. А когда я буду готов... — он снова дергает за волосы, и я ахаю.

— Когда на тебе останется мой след… только тогда я позволяю тебе кончить.

Я прикусываю губу.

И мне отчаянно хочется позволить ему взять меня именно так, как он хочет. Со всей его тёмной, жадной жестокостью…

Но я не могу.

— Только сегодня? — прошу, пытаясь потянуть время.

Он стискивает зубы.

— Этого ты хочешь? — спрашивает, отпуская меня. Вместо этого проводит ладонью по моей щеке, медленно отступая, оставляя между нами расстояние, и меня тут же тянет за ним, хочется снова почувствовать его рядом.

Я киваю, щурясь, вглядываясь в его глаза цвета океана.

— Значит, так и будет.

Одним стремительным движением он подхватывает меня на руки. Я обвиваю его за шею, пока он несёт меня наверх, жадно впиваясь в мои губы. Наши поцелуи горячие, полные нетерпения. Он прижимает меня к груди, удерживая под бёдрами, и мы дышим одним воздухом. Он несёт меня в спальню так легко, будто я ничего не вешу, а я окончательно теряюсь в этом поцелуе.

Похоже, это и есть его представление о ванили.

Вскоре мы оказываемся в его спальне. На той самой кровати, в которой я заснула одна, когда он оттолкнул меня на нашем первом свидании. Он медленно наклоняется, и я снова оказываюсь на ногах.

Подойдя к краю кровати, он включает лампу. Свет озаряет постель, высвечивая черные и темно-серые простыни.

Дэнни молчит, начиная раздеваться. Я опускаюсь на край кровати, матрас мягко пружинит подо мной. От движения грудь слегка качается, и от этого зрелища Дэнни весь напрягается. Он берётся за распахнутый ворот рубашки, там, где ещё недавно был галстук, и одним резким движением рвёт ткань на себе. Пуговицы разлетаются в стороны и с тихим стуком падают на пол, а его взгляд всё это время прикован ко мне. Я резко втягиваю воздух, не сводя глаз с рубашки, летящей на пол. Он сорвал её с себя так легко, будто она была из тонкой бумаги.

Я смотрю, как вздымается и опускается его широкая грудь с каждым вдохом, и меня снова накрывает мучительное желание почувствовать его внутри себя. Мой взгляд цепляется за татуировку с песочными часами и латинской надписью. Она снова притягивает меня. Когда-то он говорил, что она означает… но я не помню. Тогда я уснула раньше, чем дослушала.

При свете лампы отчётливо виден рукав на его руке: ангелы и демоны, прорисованные до мельчайших деталей. По предплечью проступают вены. Он отворачивается ко мне спиной, и я прикусываю губу, наблюдая за ним. Он отводит плечи назад, и в тишине раздаётся сухой хруст позвонков. Потом бросает телефон и пачку сигарет на прикроватную тумбу.

И передо мной снова его огромная татуировка Мрачного Жнеца. Как всегда, пугающе живая. Будто смотрит прямо на меня. Чем дольше я в неё вглядываюсь, тем сильнее внутри поднимается тревога. От одного взгляда по спине пробегает холодок. Это уже смешно. Как можно бояться татуировки? Глупость какая.

Зияющая рана, которую я помогала зашивать в Ираке, стала просто еще одним шрамом. Она так хорошо затянулась, что сейчас ее почти не видно; сердце пропускает удар от мысли, что я помогла ему восстановиться.

Я опираюсь на локоть, полулежа. Он снова поворачивается ко мне и ухмыляется. Спускает брюки, стягивает носки.

Его огромный член вырывается на свободу. У меня округляются глаза, внутри всё сжимается от страха. К этому зрелищу я никогда не привыкну. Длинный. Толстый. Твердый как камень и готовый меня уничтожить.

Вид вен на его члене заставляет меня облизать губы. Я скучала по его вкусу. По тому, как он без зазрения совести заставлял меня давиться им в вертолете.

Дэнни откидывает одеяло. Простыни касаются моего локтя. Он ложится на кровать, увлекая меня за собой. Рывком усаживает меня на себя, я тяжело дышу.

Обожаю ощущение его грубых мозолистых ладоней на моей мягкой коже.

— Ты сядешь на мой член. — Он тяжело дышит. Его прохладное, сладкое дыхание касается моих волос, шевелит пряди. От него невозможно вкусно пахнет. — Примешь меня всего, до конца… и будешь скакать на мне, пока не начнёшь выкрикивать моё имя.

Я приподнимаюсь, а он направляет меня, усаживая верхом на свои бёдра. Его член упирается мне прямо между ног.

— Более ванильно уже не будет.

Я кусаю губу, проводя ладонью по его стальному прессу. Обхватываю его массивный член маленькой рукой, поглаживая. Приподнимаюсь ровно настолько, чтобы приготовиться принять его в себя.

Дэнни стонет и стискивает зубы от моих прикосновений. В моей руке он кажется просто огромным. Смазка блестит на головке, я наклоняюсь, почти касаясь его губами, но останавливаюсь. Вскидываю на него взгляд — он похож на зверя, жадно следящего за каждым моим движением.

Я слизываю смазку с кончика и сглатываю.

— Блядь, — хрипит он.

Затем я трусь головкой о свою киску. Начинаю с клитора, описывая круги. Дэнни напрягает мощные бедра под моими ногами, отчего всё мое тело дергается вперед, но я удерживаю равновесие. Его терпение на исходе, и я улыбаюсь от осознания собственной власти.

Затем я провожу кончиком его члена вниз по своей щелке и замираю у самого входа, удерживая его там.

— Скажи мне, — выдыхаю, требуя его внимания.

— Что?

— Каково это — знать, что я принадлежу тебе? — Я сама удивляюсь своему вопросу. Похоть к Дэнни овладевает моим телом, я теряю себя каждый раз, когда он рядом. Он так на меня действует.

Я хочу знать, что он чувствует рядом со мной. Из него никогда не вытянешь откровений об эмоциях, так что сейчас я намерена воспользоваться моментом и не отпустить его без ответа.

Он ухмыляется так зловеще, что я тут же жалею о своем любопытстве.

— Чертовски божественно, детка.

Потом он медленно входит в меня, и с моих губ срывается вскрик, когда я принимаю первые дюймы его члена. Моя попытка перехватить контроль над его желанием с треском проваливается.

Дыхание обрывается. Грудь сжимает так, будто я не могу вдохнуть. Проникновение болезненное, мучительно острое и вместе с тем ошеломляющее. Его член скользит медленно, пока он дюйм за дюймом входит в меня целиком.

— Проклятье, детка, я в тебя едва помещаюсь. Ты такая тугая, — рычит Дэнни, не отрывая взгляда от того, как его член входит в меня и выходит обратно.

Я закрываю глаза, запрокидывая голову. Пальцы впиваются в его бёдра. Я начинаю двигаться на нём, поднимаясь и снова опускаясь на его влажный твёрдый член, и с каждым толчком из его груди вырывается низкий стон.

Я не свожу с него глаз, пока короткие пряди падают мне на лицо. Я двигаюсь на нём, наслаждаясь каждой секундой, и смотрю, как он смотрит на меня в ответ этим потемневшим, почти безумным взглядом. Наши тела покрываются потом от жара между нами. Звуки наших стонов заполняют комнату, и я не хочу, чтобы это кончалось.

Я боюсь закрыть глаза слишком надолго. Боюсь, что, когда открою их, он снова окажется в Ираке, а я снова буду одна в своей комнате, прислушиваться к каждому шороху и ждать возвращения Шейна.

Но это только страх. Потому что мы здесь, вместе, прямо сейчас.

Рука Дэнни скользит к моей заднице и сжимает её, пока я раскачиваюсь на его члене. Чувствую, как он снова растягивает меня, но игнорирую боль и продолжаю двигаться, пока не подхожу всё ближе к разрядке. Каждое движение пропитано похотью. Мы оба на взводе, жаждем друг друга, наш ритм ускоряется с каждым движением. То, как он трахает меня, как поклоняется мне, как говорит со мной... знаю, он скрывает свои истинные чувства.

Но терпение Дэнни заканчивается. Пока я продолжаю двигаться на нём, он проводит рукой ниже и вводит в меня палец сзади. С моих губ тут же срывается громкий стон, когда он продвигается глубже.

— Блядь, я так хочу сломать тебя, хочу заставить тебя плакать, но возьму всё, что ты даешь.

Его голос уносит меня в мир блаженства. Я не могу остановиться. Только ускоряюсь, двигаясь на нём всё быстрее, всё жёстче. Потом Дэнни убирает руку, крепче сжимает меня за талию и подаётся вверх, отрываясь от кровати. И контроль переходит к нему.

Я перестаю двигаться сама и подаюсь вперёд, когда он начинает трахать меня в своём ритме. С каждым толчком входит до конца. Я держусь за него, одновременно стараясь не дать ему сорваться сильнее, удерживая ладонями, сдерживая его силу и инстинктивно оберегая живот.

Он вгоняет член до упора, пальцы впиваются в мою талию. И вдруг попадает точно туда. Так, что у меня запрокидывается голова и глаза зажмуриваются сами собой.

— Дэнни! — я выкрикиваю его имя, когда оргазм взрывается внутри, раскалывая весь мир на части прямо у него на руках. Невольно сдвигаю брови и сжимаю зубы, когда резкий стон вырывается из моей груди.

Дэнни рычит, переходя на безумный темп, а потом ускоряется, и из его груди вырывается тяжёлый стон. Ещё несколько резких толчков, и он кончает в меня.

Он сбавляет темп, делая ещё несколько медленных толчков, словно хочет убедиться, что я приняла его до последней капли. Я уже собираюсь приподняться, сползти с его красивого тела, но он останавливает меня.

— Вот такой я хочу видеть тебя до конца своих дней… полной моей спермы.

Он берёт меня за подбородок и приподнимает моё лицо к себе. Всё моё тело трясётся от переизбытка эмоций и ноющих мышц.

Дэнни захватывает мою нижнюю губу. Сначала он посасывает её, но затем переключается на зубы, прикусывая так сильно, что пускает кровь, как в наш первый раз. Он слизывает кровь с моих губ языком, и я замираю в полнейшем шоке.

— Мм, красный. Прямо как Вишенка.