Я чертовски ненавижу возвращаться дома. Жажда вернуться на задание всегда начинает преследовать меня, стоит только ступить на американскую землю. Потребность продолжить миссию поглощает целиком. Ничего не могу с этим сделать. Я это не контролирую. Первый же день дома, а мне уже хочется обратно в Ирак или на следующую операцию. Моя работа всегда будет для меня на первом месте. Всегда.

Быть «морским котиком» — это вся моя суть. Родители выжгли эти амбиции в моей голове, будто клеймо скоту. Ничто не имеет значения, кроме уничтожения мирового зла — по одной операции за раз.

Но она права… Ари слишком чуткая и сострадательная, она слишком быстро распознала моих демонов. Именно это я люблю в ней больше всего. Когда пламя костра привлекло мой взгляд, меня сразу отбросило к телу Дэймона, которое безжалостно уничтожил огонь. Душа, которую я не смог спасти. Человек, которого я подвёл.

Вид Ари, смотрящей на разбивающиеся волны, когда я нашел её… она единственная причина, по которой возвращение домой не кажется мне полным кошмаром. Я предвкушал момент, когда снова заключу её в свои объятия, с того самого дня, как оставил её спящей в своей комнате в казарме.

Ради неё стоит быть дома. Стоит мне оказаться рядом с ней, и всё в моём испорченном мире становится хоть немного лучше.

Она действительно лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Я люблю её нежную, невинную душу. Её сердце такое чистое. Я понял это с первой нашей встречи. Понял, что она особенная.

Она — маленький ангел, которого мне нравится ломать и ублажать так, как я хочу… так, как она сама меня умоляет.

Я люблю, когда мой Ангелок плачет под моим напором, пока я трахаю её.

В начале она была очень наивной, но время идет, и она начинает видеть, кто в этом мире истинные чудовища. И какие именно монстры ходят по земле.

Я один из них… но не в том смысле, как она думает, и ей пора это понять.

Алкоголь и Ари — единственный свет, который отвлекает меня от зла, пытающегося отравить мой разум. Стресс от постоянных смертей… порой это чересчур, но я справлюсь.

— Мне нужна твоя честность. Несправедливо, как ты закрываешься. Это нечестно по отношению ко мне… ты делаешь мне больно, — говорит Ари, сжимая своими маленькими руками руль.

— Я не Шейн. Я не причиню тебе боли. По крайней мере, не в том смысле, как ты думаешь.

Мои пристрастия — другое дело. То, как я люблю её трахать, как люблю доводить до страха, когда рядом будто витает сама смерть. Это во мне не изменится. Но я всегда осторожен и никогда по-настоящему не причиню ей вреда. Она моя, и я никогда не сделаю того, о чем она не будет умолять сама.

— Но так и будет, Дэнни. Разве ты не видишь, что небезразличен мне? Ты сделаешь мне больно, потому что это неизбежно. Неизбежно теперь, когда я лю… — Она осекается, и я клянусь, моё сердце замирает. Она почти сказала это. — Теперь, когда я по уши в тебе увязла.

Не произноси эти три слова, Ари.

— Я честен с тобой, но есть вещи, которые тебе знать не нужно. Я не самый хороший человек.

Смотрю в окно, погруженный в свои мысли. Мне нравится убивать людей. Плохих. Я получаю от этого удовольствие. Я ужасный человек, который иногда делает хорошие вещи.

— Когда-нибудь я отправлюсь в ад, и меня это устраивает. Что меня не устраивает — тянуть тебя за собой, этого я не допущу, — удается выдавить мне, и я уже жалею, что открылся ей. Ари так действует на меня. И даже не представляет, во что вляпалась.

Она молчит, потерянная в своих мыслях.

— Просто… не лги мне, Дэнни. Я хочу честности. И только. Всё, что я знала с Шейном — это ложь и постоянные предательства. Не. Лги.

Я смотрю на неё, и даже сквозь пелену в глазах, даже сквозь ночную темень, ясно вижу её. Она такая хрупкая, а я ломаю её… только теперь совсем не так, как ей хотелось бы.

— Моя работа всегда будет на первом месте. Это никогда не изменится. Я говорил тебе об этом с самого начала.

Ари вздыхает.

— Я знаю.