Раньше отъезды меня никогда не беспокоили. Наоборот, бодрили. Адреналин от каждой новой операции — мой личный кайф; каждый раз я превращался в существо другого вида. «Мрачный Жнец» — точное отражение того, как я смотрю на жизнь, когда на мне форма, а в руках винтовка.

Дома я никого не оставлял, но в этот раз… всё иначе.

Мне еще долго придется привыкать к тому, что кто-то меня ждет. Ари отвлекала, пленила и приводила в ярость. Я опутал ее нежную маленькую душу своими демонами. Она и не подозревала, что я сам увяз в ней, как в фантазии, которой не заслуживал.

Мы готовимся к рейду на очередную деревню. Последние пару недель были сплошные наводки. Военная разведка давала лишь крупицы. Каждый раз, когда мы получали координаты Дэймона, мы с группой быстро составляли план, действовали — и терпели фиаско. Миссии срывались всякий раз, стоило нам подобраться к нему ближе. Дэймона перевозили, и операция проваливалась.

Но с каждым разом мы были все ближе. В прошлый раз мы захватили нескольких бойцов и допросили тех, кто попал к нам в руки. В конце концов один «запел» и вывел нас на сегодняшнюю цель. Хотя шансы Дэймона выбраться живым уже почти нулевые.

Мы в «Чинуке», вертолет забит «морскими котиками» и «зелеными беретами», готовыми устроить ад. Кейн сидит рядом, хотя наша дружба дала трещину. Все изменилось после той ссоры. После подобного дерьма обычно страдает командный дух.

Я отказываюсь разговаривать с ним после такого низкого удара — приплести смерть Пола в споре. Этот ублюдок не побоялся зайти так далеко, и он знал, что облажался. А потом ещё и флиртовал с Ари — от одного этого моя кровь кипела. Но я не мог злиться. В этом не было смысла. Это я трахнул Ари.

Я уже приготовился к волне ненависти и осуждения от всех в армии, кто знал Пола, включая его команду, когда они все выяснят.

Мне было плевать. Она моя. Пусть, блядь, болтают, пусть осуждают — это меня не остановит. Я выполню обещание Полу… по-своему. Буду за ней следить. Защищать её. Ломать.

— Знаменитый Мрачный Жнец. Пол много о тебе рассказывал, — говорит «котик» справа от меня.

Меня это раздражает. Я широко известен в армейских кругах. Не только из-за количества убитых — о чем я предпочитаю не думать, — а из-за того, кого именно я ликвидировал. Это и создало мне репутацию. Я уничтожил как минимум троих террористов из списка самых разыскиваемых. Ни одному другому оператору это не удавалось.

Я свирепо смотрю на него, и его ухмылка гаснет. Наши лица покрыты камуфляжной краской, но поверх нее на мне, как обычно, маска-череп. Когда я захожу в «Чинук», я переключаюсь. Вхожу в состояние смертоносного хищника.

Он откашливается и протягивает руку для рукопожатия, но я ее не принимаю. Поэтому быстро убирает её, поняв, что ответа не будет.

— Меня зовут Зик.

Я узнаю его голос. Это тот «котик», который вынес Вайолет из здания, когда мы с Рукером пошли на штурм.

— А, Аиту. Пол много о тебе рассказывал.

Позывной Зика на полинезийском означает «демон». Зик — самоанец. Я навел о нем справки, когда мне пришлось сдавать полный отчет капитану. После каждой миссии мы обязаны заполнять гору бумаг. Судя по репутации, он — достойный парень. Такого же телосложения, как я, того же роста; длинные черные волосы зачесаны назад, руки покрыты традиционными татуировками.

— Мы встречались раньше. Мельком.

Я не вижу его лица, только серые глаза. Он хочет поговорить. Я — нет. Я никогда не разговариваю перед операцией. Моя команда это знает.

Поэтому киваю, давая понять, что не намерен продолжать разговор. Он понимает и отворачивается. Я откидываюсь, упираясь головой, и настраиваюсь на предстоящий бой. В кабине кто-то начинает напевать «Балладу о зелёных беретах». Короткая, уважительная песня.

Я провожу рукой по челюсти, щетина колет ладонь. Воздух кажется зловещим. Меня не покидает дурное предчувствие. Когда у меня сосет под ложечкой, я всегда оказываюсь прав. Сегодня что-то пойдет не так.

Опыт всех этих операций напрочь убил во мне привычку думать о хорошем. Я всё ещё надеюсь на лучшее, но всегда жду худшего. За свою службу я видел такое, что и в кошмарах не приснится. И это чувство во мне сейчас орёт во весь голос: произойдет что-то плохое.

Вертолёт начинает снижаться к точке высадки, и знакомое предчувствие буквально дышит мне в затылок. Я ухмыляюсь, закрывая глаза. По телу пробегает холодок, кожа покрывается мурашками. Я напрягаю спину, выпрямляюсь, с хрустом разминаясь. Смерть уже рядом — сегодня она придёт за душами. Но я, чёрт возьми, не собираюсь оказаться среди них.

Потому что дома меня ждет мой Ангелок.

* * *

Моя группа первой врывается в здание, где предположительно находится Дэймон. Высокая постройка, куча комнат, этажей пять. На этой дороге полно строений. Путь до точки был диким. И вот, наконец, мы нашли, где держат Дэймона. В этот раз террористы не знали о нашем приближении.

Район оцеплен, мы обеспечили численный перевес. Мы позаботимся о том, чтобы каждый из этих сукиных детей сдох сегодня ночью. И все же Смерть маячит рядом, напоминая: кто-то из нас может не вернуться.

Ты всегда здесь, Смерть. Ждешь, когда я наберу для тебя побольше душ.

Я так часто сталкивался со смертью, что мы стали близкими друзьями.

Ночь только началась, жители деревни спят. Мы идем пешком, «Апачи» на подхвате. Адреналин бурлит в венах, пока мы подбираемся к тылу здания. Зик — наш новый подрывник. Он занял место Рукера, пока тот восстанавливается. Он начинает собирать взрывное устройство. Я киваю ему, прежде чем он устанавливает заряд на стену.

Мысли на секунду уносятся к Ари. И мне кажется, я чувствую её сладкий запах — будто она стоит рядом. От него у меня подкашиваются колени, и я начинаю замечать, что это происходит всё чаще.

Бойцы столпились у стены, сжимая винтовки, обвешанные оружием, ножами и гранатами.

Цветочный аромат Ари сменяется чем-то горелым. Воздух наполняет запах жженого дерева. Мои люди начинают принюхиваться, недоумевая, откуда несет.

Это не к добру. Что-то горит.

Что еще, блядь, задумали эти монстры?

Вскоре срабатывает детонатор, ударная волна бьет по телам, хотя мы отошли на безопасное расстояние. Мы вздрагиваем, взрыв сотрясает кости, в ушах звенит. Тем не менее, я вхожу первым, остальные за мной.

Первое, что я вижу, — дым. Крепче сжимаю винтовку, готовый открыть огонь. Мы ждали, что внутри начнётся суета, что люди кинутся врассыпную, но пока ничего. Я бесшумно двигаюсь к лестнице в конце коридора. Когда мы заходим, в здании тихо. Но это длится ненадолго. Раздается вопль, полный такого ужаса, что он разрывает пространство. Звук разносится по всему зданию, и ярость застилает мне глаза.

Дэймон Хоук.

Черт. Надо шевелиться.

Позади меня Кейн, за ним Лопес и Зик. Топот берцев почти не слышно, когда мы срываемся к лестнице. И тут в середину коридора выскакивает мужчина. У него в руках РПГ.

Я не колеблюсь. Всаживаю пулю точно ему между бровей. Тело мгновенно обмякает и валится на пол вместе с оружием. Я даже не дал ему моргнуть. Быстро, точно, смертоносно. Команда доверяет мне свои жизни, и я подтверждаю это доверие каждый раз.

Смерть, вот тебе первая душа за ночь, делай своё дело.

В наушниках оживают рации — команды снаружи засыпают вопросами, откуда стреляли. Лопес сразу отвечает, коротко и по делу. Нам передают, что из здания уже валит дым. Похоже, скоро весь этот дом вспыхнет целиком.

Тем временем крики не прекращаются. Становится только хуже, и я изо всех сил стараюсь найти Дэймона, пока не стало поздно. В голове всплывают ужасные картины: его там пытают до полусмерти… или серьезней. Яне хотел подвести его. Не хотел подвести семью Дэймона. Я обещал себе, что вернусь к Ари с хорошими новостями.

От истошного крика сводит желудок; звуки чистой агонии кажутся почти демоническими, хочется заткнуть уши.

— Сволочи, — рычит Кейн за спиной. Я чувствую, что он потрясен не меньше моего.

Мы не можем просто врываться в каждую комнату. Все должно быть просчитано и осторожно, иначе мы заплатим своими жизнями.

Дым густеет, дышать становится трудно. Мы начинаем кашлять, чувствуя запах горелой плоти. Мотаю головой, кашляя в сторону винтовки. Дым ест глаза, я часто моргаю. Стараюсь изо всех сил не закрывать их. Один неудачный миг — и моей жизни или жизням моих людей конец.

Добираюсь до верхней площадки лестницы и быстро сканирую пространство.

Ничего.

— Чисто! — рявкаю я.

Кейн, Лопес и Зик в паре футов от меня, на лестнице, ждут команды. Дым становится уже невыносимым, и тут я что-то замечаю. Из-под одной двери валит черный чад. Я уверен, что там Дэймон. Его крики начинают затихать, голос охрип. И все же я надеюсь, что это не он.

Внезапно мое внимание привлекает блеск мачете. Я начеку, успеваю увернуться от удара, но меня сбивают с ног и вжимают в пол, в глубине коридора, подальше от группы. Винтовка вылетает из рук, на меня наваливается тяжелое тело, и я слышу рычание.

Боевик примерно моего роста нападает на меня без тени сомнения, слюна летит мне в лицо, из его горла вырываются звериные звуки. Он бьет меня по лицу, разбивая губы. Ублюдок заносит мачете над моей головой, но я реагирую мгновенно, отвечаю ударом, и мы сцепляемся в борьбе на полу.

— ГРИМ, Я НЕ МОГУ СТРЕЛЯТЬ! — панически кричит Кейн. Его лазер пляшет прямо по нам. Если он промахнется, то рискнет подстрелить меня. Если выстрелит в цель, пуля может прошить нас обоих. Безвыходная ситуация.

— Не парься, я сам, — смеюсь, чувствуя, как тьма овладевает моим телом.

Я не чувствую паники. Я, блядь, в восторге. Я тренировался ради таких моментов. Более того, наслаждаюсь каждой секундой. Начинаю смеяться громче, стиснув зубы. С губ капает кровь и слюна, и мне это нравится.

Удерживаю его предплечьем, принимая весь вес ублюдка на одну руку. Этого хватает, чтобы другой рукой дотянуться до шестидюймового ножа, закреплённого на разгрузке. Удивительно, на что способен адреналин, когда дело идёт к смерти. Его глаза прожигают меня насквозь, в них одна ненависть и тьма.

Боевик вырывается из моего захвата, вопя и проклиная меня на другом языке. Он быстр, но я быстрее.

Вонзаю нож ему в шею, полосуя лезвием по горлу. Кровь брызжет мне на лицо и грудь, я скидываю его тело с себя. В отчаянии он царапает мне руки, но форма защищает от порезов.

Жизнь медленно ускользает из него, а я развлекаюсь, как ребенок в магазине сладостей. Не теряя времени, бью его ножом в грудь, ликвидируя угрозу и отдавая Смерти еще одну душу. Мой клинок настолько остр, что без проблем пронзает сердце. Глаза мужчины расширяются от боли.

Я встаю, тяжело дыша, и смотрю на него — он лежит на спине, захлебываясь, кровь фонтанирует на длинную бороду. Ищу свою винтовку, пока Кейн и остальные подходят, зачищая коридор в поисках новых угроз.

Мы все тяжело дышим из-за нехватки кислорода. Потные и жаждущие найти Дэймона. Он больше не кричит. А это никогда не сулит ничего хорошего.

Кейн нависает над убитым мною боевиком, проверяя, точно ли тот мертв. Щупает пульс, желваки так и ходят на скулах, пот градом катится со лба. Он смотрит на меня и кивает. В это время Лопес и Зик пытаются вскрыть дверь.

Я поправляю винтовку.

— Это было весело, — кашляю.

Айту вышибает дверь, и его окутывает черный дым.

— Черт, ни хрена не видно! — хрипит он.

Мы ждём, пока дым хоть немного рассеется, чтобы увидеть источник огня. Я щурюсь и уже знаю, что нас там ждёт. Наконец воздух проясняется, и я оцениваю обстановку. Ярость накрывает меня так сильно, что меня начинает трясти. Разочарованно роняю винтовку на пол.

Не нужно быть гением, чтобы понять: Дэймона сожгли заживо. Когда здание и территория будут зачищены, группа экспертов проведет ДНК-тест для подтверждения.

Запах горелой плоти настолько сильный, что от него мутит. Во мне теплилась надежда, что мы вернем его домой живым. Теперь она сгорела. Сердце падает. Я не хотел подводить еще одну семью. Еще одну мать, еще одну сестру. Мы опоздали. Дэймон мертв. Еще один сын, еще один брат, которого придется хоронить. Душа, которую я не смог спасти. Пламя полностью поглотило его, и нам нужно убираться из здания, чтобы впустить другую группу для эвакуации тела и предотвращения полного выгорания постройки. На данном этапе ни моя группа, ни группа Зика ничего не могут сделать.

Что-то ломается внутри меня, и я сам не понимаю, что именно. Все, что я чувствую, — это горькое разочарование в самом себе. Рассудок в очередной раз дает трещину. Я в смятении опускаю голову, потирая бороду. Выхожу из здания, чтобы не задохнуться. Прохладный ночной воздух бьет в лицо, принося облегчение. Мысли тут же тянутся к виски. Кажется, я лечу по наклонной с тех самых пор, как встретил Ари. Я полностью оплакал Пола и почти исцелился. Но… она вскрыла травму заново. Тени демонов в моей голове теперь сгущаются надо мной, словно я — их добыча, моя душа в обмен на их.

Миссия провалена. Черт.

Кровь кипит. Я так сильно стискиваю зубы, что челюсть сводит. Гнев зашкаливает, в голове крутятся кадры обгоревшего тела Дэймона. Яркие красные, оранжевые и желтые тени ослепляют меня. И вот я снова вижу, как Пол умирает у меня на руках. В этот момент я больше не Мрачный Жнец. Я слаб. Я делаю то, чего никогда не делал раньше: ухожу от своей группы, чеканя каждый шаг, и срываю маску-череп. Тяжело ступая по земле, направляюсь к «Чинуку». Достаю сигареты, бью по пачке, уплотняя их о бедро прямо на ходу.

— Грим! Какого хера, мужик? Ты куда? — окликает меня Лопес в недоумении, но я игнорирую его. Оперативники разных подразделений окружают здание, завершая осмотр. Мы ожидали больше террористов, но теперь ясно: сегодня они собрались только ради казни Дэймона. Потому и сопротивления почти не было.

— Оставь его, мужик, — Кейн хватает Лопеса за плечо, удерживая на месте. — Дай ему побыть одному. Я его таким никогда не видел.