— А ты как думаешь, Ангелок? Я покажу тебе, что единственное, чего тебе стоит бояться, — это меня.

Нависаю над ней, уперев ладони в стену кабины над её головой. Моё тело напротив её. Я уже твёрдый, член упирается в ткань брюк. Она мгновенно заливается румянцем, инстинктивно сжимая бедра. Её легко прочитать по языку тела.

— Я думаю, что ты совсем с ума сошел! — взвизгивает Ари, тихо паникуя.

Она думает, что я вывалюсь из кабины, но сильно недооценивает меня. Ари такая милая, когда боится, и всё равно не отступает. Её слова — ничто, ведь я чувствую, как её тело, пылающее жаром, молит о большем.

— Я давно лишился рассудка.

Расстегиваю ширинку и вижу, как она сглатывает, вцепившись в сиденье. Ее карие глаза горят желанием, и я понимаю — эта милая душа уже в плену у моего безумия.

— Нет, это алкоголь тебе в голову ударил, — рычит она. — Дэнни! Пилоты увидят нас.

Я бросаю взгляд вперёд. Пилоты знают, куда смотреть. Они сосредоточены на небе, как и должны.

— Они слишком заняты, чтобы смотреть по сторонам. Ты слишком много волнуешься. Перестань думать. Перестань бояться.

Ари прикусывает губу. Я чувствую, как её охватывает возбуждение. Её взгляд скользит с моего лица на расстегнутую ширинку.

— Я предупреждал тебя, Вишенка. В следующий раз, когда мы будем трахаться, я покажу тебе, каково это на самом деле — быть с таким мужчиной, как я. Ты хотела увидеть, насколько я безумен. Так что смотри.

Я человек прямой, не скрываю, кто я такой. Я глубоко испорчен, и собираюсь не рассказывать ей об этом, а показать. Смотрю на Ари: её пугает мысль о том, что можно вывалиться из вертолёта… но в ней есть и другая сторона. Та, что полна необузданного любопытства. Она готова сгореть, лишь бы прикоснуться к моим садистским наклонностям, и мне это чертовски нравится. Выходит, мой ангелок не так уж и безгрешен.

Она прикусывает губу, нахмурив брови, пока изучает меня.

— Ты не такой, как все мужчины, которых я встречала. Ты не пытаешься скрыть, кто ты есть и чего хочешь... и я тоже не буду.

Я не моргаю, наблюдая за ней с нескрываемым восхищением. Ни одна женщина ещё не вытягивала из меня больше, чем я готов был дать, но вот она — просто существует рядом, и мне уже хочется швырнуть к её ногам весь чёртов мир. Это искушение проникает в меня глубже, чем мне хотелось бы, и я злюсь на неё за это.

Она стягивает с меня штаны, и мой член оказывается снаружи. Я сжимаю его в кулаке, не отрывая взгляда от её прекрасных, мягких, пухлых губ. Ветер отбрасывает волосы с её лица, и я смотрю, как они переливаются в лунном свете. Чёрт, как же я люблю, что её волосы такие длинные. Мне не терпится запустить в них пальцы, сжать в кулаке мягкие пряди и тянуть их, когда я возьму её сзади, жадно трахая. Не сейчас… но скоро.

Её глаза расширяются, и она беспокойно ёрзает на сиденье.

— Дэнни, я не знаю, что делать, — она опускает взгляд на мой возбуждённый, толстый член с проступающими венами. Ари уже видела меня, но всё равно разглядывает стояк так, будто видит впервые. Мой размер по-прежнему поражает её. Тогда я едва уместился в ней. Я разорвал её. Сломал, и, чёрт возьми, я наслаждался этим. Я чудовище, которому нравится слышать, как маленькая Ари кричит моё имя, когда боль и удовольствие сплетаются воедино.

— Я покажу тебе. Я уже трахнул тебя, и теперь нет нужды сдерживаться.

Она поднимает на меня взгляд, затем оглядывается через плечо, проверяя, не кончилось ли наше уединение. Колеблется, но, убедившись, что нас никто не видит, она облизывает губы, и у меня вырывается низкий рык.

— Ари. — Её щеки вспыхивают тёмно-розовым. Я замечаю, что это происходит с ней каждый раз, когда произношу её имя. — Скажешь, чтобы я остановился?

Она смотрит на меня так, будто я только что оскорбил ее.

— Нет. Никогда не останавливайся.

Ей не терпится попробовать меня на вкус.

Я провожу головкой члена по её нежной щеке. Медленно веду ниже, к её губам, несколько раз касаясь их — тех самых губ, которые я так люблю кусать до крови. Вверх и вниз, головка скользит по её губам, дразня. Слышу её тихий стон, но остальные звуки тонут в реве винтов. Этот оглушительный шум даже играет нам на руку — нас никто не услышит.

— Хорошая девочка.

Она открывает рот, но я не спешу уступать её нетерпению.

— Что ты делаешь?

— Умоляй меня.

Ари бросает на меня сердитый взгляд, и мне нравится видеть, как она злится.

— Пожалуйста… — выдыхает.

И вдруг что-то в ней меняется. Ари начинает лизать меня. Её жадность удивляет. Язык скользит по венам от основания к самой головке, где выступает прозрачная капля. Она играет в опасную игру, но я в ней мастер. Прежде чем она успевает взять меня в рот, я хватаю её за шею и резко поднимаю её голову, заставляя снова смотреть на меня.

— Хочу увидеть выражение твоего лица, когда ты начнешь давиться.

Я сильнее сжимаю пальцы у неё на горле, ровно настолько, чтобы удержать, но не перекрыть дыхание.

Подаюсь вперёд, и она без колебаний принимает меня в рот. Всё моё тело пронзает ток, с головы до ног, когда я упираюсь в узкую глотку. Ари давится, с трудом вмещая меня, но не останавливается. На глазах проступают слезы, но она моргает, сгоняя их. Мне нравится, когда мой Ангелок плачет. Я отстраняюсь и снова вхожу, до самого горла.

Подаюсь ещё глубже, и она давится сильнее. С каждой секундой Ари удивляет меня всё больше: вместо того чтобы оттолкнуть меня или замереть, она сосёт усерднее.

Из меня вырывается хриплый рык удовольствия, и это только сильнее разжигает желание. Смотреть, как её голова двигается вперёд и назад от того, что я с ней делаю, — чертовски приятно. Услышав мой стон, она улыбается.

— Моя грязная маленькая шлюха.

Я ускоряюсь, и с каждым толчком мышцы на бедрах и в паху напрягаются, пока я жестче вколачиваюсь в её идеальный рот.

Каждый раз, когда вхожу глубже, я касаюсь глотки, смешивая боль и удовольствие. Слёзы текут у неё по щекам, Ари хватается за мои бедра, чтобы удержаться. Она лижет и сосет с таким упорством, что сводит меня с ума. Влажные всасывающие звуки, срывающиеся с её губ, только сильнее разжигают во мне желание заставить её плакать сильнее.

Я жестко трахаю её рот, чувствуя, как нарастает напряжение. Ритм ускоряется, становится все безжалостнее, но я останавливаюсь, и в её глазах вспыхивает разочарование. Я полностью вынимаю член из её рта, прежде чем кончить.

Тянусь к ее ремню, щелкаю замком. Тьма окончательно поглощает меня. Жажда сломать все её границы пожирает рассудок. Хочу испытывать пределы снова и снова, пока сама смерть не постучится в ее дверь — и это опьяняет.

— Вставай, детка, — облизываю губы, когда Ари растерянно смотрит на меня.

Она паникует, когда я расстегиваю ремень, но я крепко сжимаю её руку, снова опускаясь на своё сиденье. Вертолет начинает снижаться. Рид скоро пойдет на посадку, а я полон решимости закончить начатое.

— Дэнни, что ты задумал?

Тяну Ари на себя так, что её задница скользит по моему члену. Она оказывается у меня на коленях, а я стягиваю её медицинские штаны ровно настолько, чтобы обнажить влажную киску. Пальцы цепляются за ткань, и её холодная, нежная кожа касается моих горячих бедер — она вся мокрая от желания. Я хватаю её за волосы на затылке и резко тяну. Она вскрикивает от силы рывка, а я тут же впиваюсь в её губы, пока её голова запрокинута назад. Шею обвиваю другой рукой, крепко сжимая. Её колебание исчезает, когда я прикусываю её губу и жадно целую, почти поклоняясь её сладкому рту. Я вижу, как она растворяется во мне, закрыв глаза.

Я будто поглощаю её душу. Мы пьём друг друга, словно провели недели в пустыне без воды.

— Дэнни! Я сейчас упаду! — Ари отстраняется, озвучивая свой страх, и меня заводит то, она так хорошо осознаёт наше положение.

— Тебе понравится, поверь, — отрываюсь от её распухших губ, и она наконец смотрит на меня.

— Не заставляй меня пожалеть об этом, — прижимает ладони к моей голове, не отрывая взгляда. Её пальцы мягко перебирают мои волосы. Она ищет во мне уязвимость, пытается уловить хоть что-то на моём бесстрастном лице, но я не хочу открывать ей эту часть себя... я итак отдал ей достаточно. Ее невинность обжигает. Не стоит мне доверять. Я сжимаю челюсть, когда эти слова слетают с её губ.

Лопасти вертолёта с яростным свистом режут воздух.

Она напугана. В ужасе. Но жажда утолить больную потребность балансировать на грани с самой смертью отравляет меня, словно лихорадка, и я ни о чем не жалею.

— Ты доверяешь себя сломленному человеку, Ари. — Мой рот искривляется в дьявольской ухмылке.

Я откидываю её голову назад, дернув за волосы, и её мокрая киска идеально обхватывает мой член, когда я вхожу в неё наполовину. Её тело дёргается от резкого вторжения, и она вскрикивает. Но гул вертолёта беспощаден, никто её не услышит.

— Кричи, детка. Всё равно тебя слышу только я, — угрожающе шепчу и впиваюсь зубами в её шею. В ответ она соблазнительно стонет.

— Дэнни? — в её голосе сомнение, будто она вдруг спрашивает себя, правильно ли сделала, что доверилась мне. И это лишь распаляет меня сильнее. Она — моя, и только я могу ломать её.

Я вхожу до конца в её чертовски тесную киску. Ари задыхается, принимая каждый сантиметр.

— Чувствуешь это? Адреналин? Как вибрация вертолёта поднимается по твоим ногам и заставляет твою идеальную киску пульсировать ещё сильнее?

Я даю ей понять, что не позволю ей выпасть из открытого люка. Чувствую, как напряжение уходит из её тела, когда она с облегчением выдыхает.

— Значит, ты заводишься, когда пугаешь меня.

Она наконец поняла. Я сильнее тяну её за волосы, будто хвалю за это. Ари начинает двигаться на моём члене, и я помогаю ей насаживаться глубже. Она мокрая, от желания её глаза темнеют, наполняясь страхом.

— Наконец-то до тебя дошло, Ангелок.

Я вколачиваюсь в неё, пока вертолёт начинает заходить на посадку к тому самому аэродрому, откуда мы взлетели.

Она начинает кричать от предвкушения оргазма, который вот-вот накроет её, пока мой член двигается в ней. Я трахаю её так сильно, что её ногти впиваются мне в бёдра, царапая кожу до крови. Чёрт, мне это нравится.

— Добро пожаловать в мой мир, — хрипло шепчу ей в ухо.

Жар между её бёдер становится только сильнее. Я трахаю её с такой жаждой, с такой ненасытной потребностью, что уже ничего не заставит меня остановиться. Когда дело касается её, я всегда становлюсь жадным.

— Блядь, — рычу я. Каждый толчок подталкивает нас обоих всё ближе к разрядке.

— Ты ненормальный!

Она не ошибается. Ари вскрикивает, когда её бёдра опускаются на меня, из-за чего киска ещё сильнее сжимает мой член.

— Я быстро, — рычу, удерживая её за спину, пока сильный ветер пытается вытянуть нас из вертолёта. Но я прекрасно знаю, что с нами всё будет в порядке. — Может, стоит чаще дергать тебя за волосы, твоя киска отлично реагирует на это.

Трахаю её быстро и грубо, смешивая боль и удовольствие.

— Дэнни… о боже… я сейчас кончу. Не останавливайся! — Ари просит меня двигаться глубже и жестче.

Я вхожу в неё до конца, снова и снова, трахаю её так беспощадно, что каждый раз, когда её тело подаётся вперёд у меня на коленях, я тяну её обратно за волосы и сильнее сжимаю пальцы на ключице. Она мокрая, мягкая и чертовски тесная.

Я довожу её до самой разрядки. Пальцами веду по её набухшему клитору, и она дрожит. Меня даже удивляет, что пилоты ничего не слышат и не оборачиваются.

Всё происходит быстро: её крики подводят меня к самому краю. Я ускоряюсь ещё сильнее, чем прежде, а затем замедляюсь — толчки становятся глубже и тяжелее — и кончаю в неё. У меня вырывается глухой рык. Она кончает так сильно, что я усмехаюсь, уткнувшись ей в плечо и целую её, пока её всё ещё трясёт от оргазма. Наши смешанные жидкости вытекает из её киски.

Я клялся себе, что никогда не подпущу женщину слишком близко, но Ари ломает все барьеры. Моя Вишенка доказала, что не боится меня. Даже после того, как я показал, насколько глубоко моё желание сломать ее. Теперь я сам не уверен, чего хочу дальше. Но одно знаю точно — это чувство для меня совершенно новое.

Я подтягиваю её штаны и помогаю Ари снова сесть рядом со мной. Она опускается на сиденье, пытаясь перевести дыхание. Адреналин уходит, и его место занимает нечто иное. Чувство, которого, как мне казалось, я никогда не испытаю, накрывает меня с головой. Я даже не могу толком понять, что именно поднимается у меня в груди, и мне это чертовски не нравится.

Что она со мной делает?

Я тянусь через Ари и застегиваю ремень безопасности у неё на талии. Она всё ещё тяжело дышит: грудь быстро поднимается и опускается, пока я подтягиваю свои брюки и тоже пристегиваюсь.

Я коротко, почти грубо целую её, и Ари тут же тает, жадно отвечая на поцелуй. Она позволяет мне вести, подчиняясь каждому движению. Но когда я отстраняюсь, будто уходит в себя. Ее брови сведены, пальцы нервно разглаживают складки на форме.

Я чувствую, как в ней закипает ярость. Приподнимаю бровь, наблюдая за ней. Она явно зла… но меня это полностью устраивает.