Майор Олдридж был трезв как никогда. В Майванд выдвинулись на трех бронированных «черепахах». Бойцы, все как один – сухие, как листы смоковницы в зной. «Учую запах вискаря – самолично дух выпущу», – пригрозил он своим спутникам, офицерам полка специальной аэромобильной службы Объединенного королевства, и повел усами грозно. Обождал с полминуты и подмигнул лейтенанту Кейну, своему любимчику: «Виски – прекрасный продукт, но притупляет вкус другого напитка. Кто нарушит мой завет, сам себя накажет – он больше не узнает истинного вкуса холодной мести».
Сасовцы засмеялись и в бодром, спортивном духе разошлись по машинам. Хамид, молодой бородатый проводник, по всему – местный или пак, забрался в головную. Конечно, опытные спецназовцы догадались, что парень – разведчик, из матерых Джеймсов Бондов ее Величества. Спутники с любопытством поглядывали на него, но не заговаривали, не шутили с ним и над ним, хотя шуток в запасе было больше, чем патронов в коробках. Да и сам он молчал, был за штурмана, то и дело поглядывал на прибор с GPS, а если что говорил, то капитану, а тот передавал водиле. А патронов хватало. В одном из железных коробов для патронов под пулемет мерзавцы из первого экипажа спрятали виски, так, чтобы тоже на всех хватило. Мешал Олдридж. Обычно он садился во вторую «черепаху».
Ехали с базы «Кемп Бастион», из-под Лашкаргаха до кандагарского тракта – там по прямой, – а потом попетляли, поднимаясь на возвышенность, которую иные слабаки назовут горной грядой. В общем-то, не ближний свет. В горах прохладнее, но разгорелся яростный день. День кандагарский, жаркий, душный. Очень душный. Чем дольше тренирован специалист справляться с тяготами, подчиняться дисциплине, чтобы выживать, тем трудней ему вот так сдерживать себя, когда в коробе предательски позвякивают стеклянные емкости со спасительным эликсиром. Спасительным? От чего спасение? От вирусов всех пород, от бациллы несвободы борца за собственную жизнь. Скорее бы добраться до цели…
Наконец проводник подал знак, и вскоре встали, выгрузились. Пятнадцать чертей, включая Олдриджа и самого Хамида.
– Ставлю задачу. Нам нужны пятнадцать басурман из вот тех двух кишлаков. Обязательные кандидаты – это тамошние старейшины или похожие на них бородатые козлы. По трое из каждого кишлака будет достаточно. В верхнем кишлаке – вот дом старейшины. Хорошо бы его самого выудить… Далее обязательно – по одной молодухе и по одному юноше. Остаток – не играет роли, кто под руку попадется. Подползаем через верхние позиции к склону, высылаем наблюдателей. Их проведет Хамид. Хамид, оставляете парней и возвращаетесь. Дальше как обычно, наблюдаем, определяем жертвы, наблюдатели – докладываете мне, я координирую. По команде группы «Эй» и «Би» на «черепахах» заходят одновременно в первый кишлак, быстро берут козлов и козочек. Пакуете жестко, загружаете, двое на «бишке» – вывозите их вот сюда. – Олдридж ткнул в карту на планшете, и у остальных на планшетиках вспыхнули красные точечки. – Не больше десяти минут на захват и вывоз с периметра. При попытке отбить – огонь на поражение. Но козлы и козы нужны живые. Это ясно? Только живые. Дальше. Остальные пересаживаются в первую «черепаху». «Цэшки» – на прикрытии. Дальше по команде «Эй» выходит на парах вот сюда и ждет «Цэ», чтобы выйти на второй объект. Двеннадцать минут должно хватить. Там та же схема. Заходят «Эй» и «Цэ», «Би» остаются вот здесь, на прикрытии. В «эйшку» загружаете новых козликов и козочек, те же десять минут. Закладываем противопехотки по-быстрому, чтобы очумелые родственники не побеспокоили с хвоста, и стремительно уезжаете. «Бишка» ждет, а как только парни подъезжают, идет головной к новой точке. Дистанция – не больше четырех корпусов. Код связи – «икс-икс». Путь отхода – вот. Точка – вот тут.
Майор снова ткнул в планшет.
– Место непростое, – подал голос капитан Смит, самый старший в отряде. Был бы у Смита характер посговорчивей, давно ходил бы в майорах, а то и выше. Так что Олдриджу было на руку, что усатый перец не в чести у начальников в Хэрефордском «Кремле».
– Что там непросто? – переспросил лейтенант Кейн.
– Нехорошее место. Вы вообще в курсе, где мы сейчас, мой милый? – поддел Кейна Смит, но Олдридж жестко оборвал разговор.
– Позже наговоритесь. По машинам. Хамид со мной – в «бэшку».
– Погнали, мой милый! – передразнил Кейн Смита и странно пискнул, будто в горле его застрял птенец. Смит собрался наказать молодого посредством слова, но Олдридж расхохотался и подтолкнул Кейна к его машине. Им ехать в разных экипажах, молодому – вместе с майором, а Смиту – в первой «черепахе». Три минуты на сборы – и тронулись.
Один кишлак лежал выше другого по склону, и его Олдридж выбрал первой целью. Наблюдатель с горки определил три дома и одну лавку, чьи обитатели подходили под профиль, обозначенный майором, и куда проще было быстро попасть, а главное, еще быстрее оттуда уйти-уехать. Как только обозначились вдалеке сумерки, майор отдал команду, и понеслось. Два бронетранспортера влетели в село на парах, и не успели жители очухаться, как продавец из лавки, его дочь и маленький внук оказались в желудках железных зверей. По «внешности бороды» наблюдатель определил его в аксакалы. Еще одного пожилого бородача схватили возле дома старейшины, на улице, а когда к нему выскочил сын, тоже уже бородатый молодец лет пятнадцати-шестнадцати, его сбили с ног умелым тычком приклада и спеленали. «Еще троих, и хватит. Наберем в одном сарае и обратно», – решил Смит не терять времени на третий дом. Он был у спецназовцев, зашедших в кишлак, старшим, но отчего-то занервничал. Вчетвером ворвались в ворота, в дом, схватили старика и двух женщин – те кричали, пока им не заткнули рты. Вся канитель не заняла и десяти минут. «Восемь есть», – отчитался капитан Олдриджу по рации. «Принял. Все по номиналу?» – уточнил майор. «Я им в родословные не заглядывал», – огрызнулся Смит. Олдриджу не понравился голос подчиненного.
– Все о'кей, Старый?
– Непростое место ты выбрал для точки сбора, Кайман.
– Тебя снять с пробега? Ты поплыл? Или опять взял на грудь?
– Я в полном порядке. Через минуту будем. Но…
– Все «но» – после. Через пять лет. Это приказ.
Когда Смит снялся со связи, Хамид вопросительно посмотрел на майора. «Серые-серые глаза на загорелом лице – это очень романтично», – подумалось Олдрижду. Ему вспомнились слова голландского капитана из любимой книги юности[152]. «Яблони в цвету – это ошень романтишно». «Все в порядке. Старик не может смириться с ролью подчиненного», – успокоил проводника майор. Тот кивнул.
Как только «бэшка» встала рядом с «цэшкой», Олдридж предложил Хамиду пересесть к Смиту, и вмиг, когда тот покинул борт, командирская «черепаха» на всех парах рванулась навстречу с первым номером. Все было штатно, точно по расчетному времени. Небольшая неприятность случилась уже в кишлаке. Наблюдатель выбрал не тот дом. Он навел на большое не бедное жилище, где заметил и аксакала, и женщин, и парней. Он счел, что там можно взять всех семерых недостающих. Но то, что в доме есть оружие и охранник, он не разглядел и не мог разглядеть, издалека присматриваясь к объекту. Охранник спал днем и пробуждался к лихим часам, к сумеркам. По команде британские спецы из «цэшки» с крыши «черепахи» перемахнули через стену, а экипаж второй машины встал в оцепление, под прикрытием пулемета, за который встал сам Олдридж, оставшийся в броне. Кейн пошел первым в дом и схлопотал три пули в панцирь. Идущие за ним парни открыли шквальный огонь и перемолотили лишку. Брать семерых живых оказалось не из кого. Нашли пятерых годных – старуху и четверых мелких козочек. Доложили майору: брать, не брать? Тот выругался, но задний ход давать не стал. «Брать, черти. Что с Кейном? Живой? Слава святому Юлиану. Быстро назад, протараним кишлак, по дороге хватанем еще двоих».
Сказано – сделано. Во мгновение ока черти закинули Кейна, затащили пленников и пленниц и сами оседлали первую машину. Две «черепахи» пронеслись по деревне, до дувана. Это произошло так быстро, что не все жители успели убежать, попрятаться по домам. Олдрижду повезло. Два старика задержались. У них, видимо, худо было со слухом. Их сорвали прямо с борта «цэшки», как грибник, уже покидая поляну, срывает запоздалые грибы. «О, как раз два старых козла. В целом – все по номиналу», – соотнесся с ситуацией майор…
Три борта соединились в точке, и, после короткой остановки, ощупывания ребер бедняги Кейна и установки мин команда помчалась к следующей точке, которую Старый Смит назвал нехорошей. Кейн чуть не плакал, но не от боли. Оказывается, он взял с собой под броник свой талисман, птенца странной птицы, происхождения и названия которой никто в отряде не знал. Пули гада-охранника не пробили британского СВМПЭ и даже костей не поломали, но птенчика превратили в лепешку. Это сделало лейтенанта безутешным. Свою досаду он охотно излил бы на Старого, нечего было каркать, но тот вместе с Хамидом гнал по кочкам в другой, головной машине. Наконец встали недалеко от дороги, в поле, беспорядочно покрытом кучками камушков. Где-то виднелись небольшие ограды из камня и глины, словно кто-то начинал строить дома и бросал. Пышущие жаром стальные машины оказались возле одной из таких оград, высотой ниже колена. Внутри нее, на каменном постаменте, высилась каменная же беседка о восьми опорах. Внутри была видна овальная глиняная ванная, обложенная старыми светлыми кирпичами. Над ней провисала бечевка, по всей длине которой подвязаны разноцветные тряпочки. Кейн вылез с платком на ладони, обутой в перчатку. На ней то, что осталось от птички. Хамид подошел поближе и склонился над окровавленным комочком.
– Это очень редкая птица. Длинноклювая тростниковая камышовка.
Олдридж приказал вытащить пленников и усадить на землю в ряд, спинами к ограде. «Что за пантеон?» – спросил Кейн. Ему не ответили. Смит перекрестился, Олдридж, увидев это, сплюнул смачно длинной черной слюной на камень, лежащий в голове ванной. Слюна сбила бурую пыль. «Могила?» – догадался Кейн. Он собрался вырыть ямку поблизости и похоронить птенца. Но Олдридж оказался рядом и ударил по руке:
– Птенчик, очнись. Ты на задании. А ну, иди сюда первый. И он мощной рукой подтащил молодого к камню.
– Глядите сюда и слушайте меня. Вот здесь, сто тридцать лет назад, нашей короне было нанесено дерзкое оскорбление. Афганцы здесь убили много британцев и обратили в бегство отряды генерала Берроуза. Они преследовали нашу армию в течение нескольких часов, до самого Кандагара. Вот камень, который местные считают священным, потому что возле него подняла знамя сражения их героиня. Вы знаете ее имя. А кто не знает, тот скверно учился в школе. Кто не знает, тот пусть разует уши и слушает меня так, как отца не слушал… Не перебивайте, Старый… Ее имя – Малалай. Вижу, двоешников среди вас нет… Сегодня каждый из вас осуществит ритуал кровной мести. Мы – служители короны. За корону мы готовы идти на самую жестокую и кровную месть.
Смит покачал головой, но это не остановило Олдриджа. Он достал нож и передал его Кейну.
– Ты берешь себе первого, и дальше по очереди, каждый одного. Как при пробитии пенальти. Немцам. А кто откажется, того я лично выкину из отряда с волчьим билетом. Мало не быть трусом и умелым бойцом. Здесь служат. Ясно?
Майор передал нож лейтенанту Кейну. Тот принял оружие, подошел к самому правому из сидящих, к мальчику лет шести. Никто из афганцев не кричал, рты были надежно заткнуты. Кейн схватил жертву за воротник халата и не удержался, встретился с ним глазами. Рука дрогнула, он выпустил ткань. Тогда к нему снова подошел проводник. Он взял нож из руки лейтенанта, точным движением перехватил ворот, подтащил мальчика через постамент в беседку, под купол, к тому камню, с которого еще не испарилась слюна, и прижал чернявую голову к его теплой шершавой поверхности. Посмотрел на Олдриджа и спросил:
– Так, как я думаю?
– Да, именно так. Тогда я – следующий. А эти сынки пусть поглядят, как мстят за корону офицеры Ее Величества.
Хамид всадил нож в горло и сделал им движение, как будто вскрыл арбуз. Брызнула кровь. Хамид припал губами к ее источнику, к фонтанчику, и всосал в себя горячую жидкость. Ему пришло в голову спросить себя, почему она кажется горячей, хотя ее температура не должна отличаться от температуры собственной его крови… Не стирая ее с губ, с бороды, он встал, подошел к Олдриджу и передал ему нож… За спиной появился Смит.
– Теперь капитан. Мое право в очереди на пенальти, – прохрипел он. Майор заглянул в его лицо и не стал препираться с ним, протянул оружие, но Смит вытащил привычным движением от бедра собственный клинок. Он подошел к плененным. Второй справа была девушка. Она не сидела, а лежала в обмороке. Ее брали из домашних покоев, голова ее была непокрыта, лицо – не сказать, что красивое, но еще нежное, с пушком на щеках, незаматеревшее. Видно, сестра первой жертвы. Смит за руку поволок ее к камню и крикнул Кейну, чтобы тот принес из «черепахи» галлон с водой. Тот молча выполнил его указание.
– Полей ей голову, приведи в чувство.
Лейтенант отвернулся. Тогда Смит выхватил галлон и сам плеснул воды девушке на затылок. Та зашевелилась. Он присел на корточки и спросил на пушту, помнит ли она про Малалай? Та в испуге замотала головой.
– Заканчивайте уже, – выкрикнул Кейн.
– Птенчики, спокойно. Кровь – не вода и даже не виски. Один глоток меняет всю жизнь. Запомните мои слова, один глоток – и вы другие. Вы – сверхчеловеки.
Тут вмешался Олдридж:
– Заканчивайте, Старый. Скоро совсем стемнеет. Не хотел бы стоять здесь, спиной к ее родственникам. Мы не сверхчеловеки, мы – служители короны. Точка.
Смит хмыкнул в усы, снял перчатку и перерезал жертве горло. Он не стал впиваться в рану губами, как это проделал до него Хамид. Он подержал голову над камнем, а когда крови на него натекло в достатке, то тремя пальцами зачерпнул ее, провел по лбу и, наконец, слизнул ее с руки языком. «А ведь ему это дело – не впервой», – подумал Хамид… Когда дело было сделано, Старый собрался сорвать бечевку с тряпками, протянутую над могилой, но Хамид вмешался и возразил:
– Не трожьте. Мы велики, пока велики наши враги.
Олдридж решительно поддержал его.
Тогда, после той памятной поездки в Майванд, Хамид был направлен в Пакистан, где находился до августа, мотаясь из лагеря к лагерю и готовя акции к парламентским выборам в Афганистане. А к спецназовцам в Лашкаргахе он попал только поздней осенью. Настроения там он застал невеселые. А майора Олдриджа не застал. Гроб с его телом незадолго до этого был отправлен на родину. Не с телом, а с тем, что от него осталось. Террорист-смертник каким-то чудом сумел подобраться к сасовцам под видом афганского спецназовца, и – нет майора, а вместе с ним и лейтенанта Кейна, чье расплющенное тело отправилось в Британию вторым гробом. Командовать отрядом Олдриджа назначен Смит, ему на родине наконец-то присвоили звание майора.