Вот наконец состоялся мой долгожданный разговор с Бойко. Мы устроились в соседнем зальчике за столиком.

– Сергей Николаевич, – начал задавать вопросы подполковнику. – Когда вы с Женей познакомились?

– В 2004 году…

– А что это было?

– Курсантские годы… Мы с ним попали в одну роту.

– А как, вы с ним из Подмосковья приехали?

– Нет, я из Краснодарского края. Мы познакомились в училище, потом из училища распределились в одну часть. Хотя ни он не знал, что я туда же, ни я, и случайно в Печенге встретились.

– Хороший случай!

Всем бы будущим офицерам таких встреч.

– По учебе пересекались?

– Конечно, когда четыре года учились. Общались как курсанты. А уже нас связала дружба в Печенге. То есть мы попали в один батальон в Печенге лейтенантами, и попали на войну вместе.

– Говорят, в Печенге с жильем проблемы: вода еле капает, с теплом – швах…

– Да, в одной комнате я жил, в другой – он. В его комнате сделали кухню, холодильник поставили, печку.

– Как переносили невзгоды? Другой бы, папа-мама…

– Нормально. Потому что целый день на учебе, а встречались только вечером, когда чай попить, покушать и не более того.

– Шла черновая военная работа…

– Именно так…

– А вот вы в академии учитесь…

– Да, в общевойсковой.

– Там Цеков[70] генерал…

– Да, генерал-лейтенант. Мы служили с Женей в Печенге, и он пришел к нам в Печенгу в 2011 году. И по 2015 год был у нас командиром бригады. Четыре года с ним служили. Цеков сразу сделал уклон на боевую подготовку. Мы начали усиленно готовиться, понимали, что может быть война. Круглые сутки боевая подготовка. Стреляли, бегали, прыгали. Нам все это очень пригодилось.

– Наш «Рыбак» (позывной Жени Трундаева. – Примеч. авт.) не заныл?

Бойко:

– Нет, ни он, ни я. Мы трудностей не боялись. Потом мы поняли, почему нас гоняли так сильно. Потом это дало свой результат, когда Женька начал танки жечь. Тем более танки, их же надо уметь жечь. Все сложилось именно в процессе подготовки.

– А помогло, что он рыбак-охотник?

– Конечно. Вот это где надо стать, где надо подкараулить противника – в этом он мастер.

– И сам по принципу: делай, как я…

– Именно так.

– Вот, 2014 год. Говорят, Трундаев там десятки танков сжег…

– Он пожег более восьмидесяти единиц бронетехники.

– Его взвод…

– Нет, а он сам работал…

– И танков среди них…

– Я лично видел, как он пять танков уничтожил. Колонна шла, и он стоял с установкой на расстоянии четырехсот метров. Я вижу танки – колонна. Танкисты наши стояли, и они не смогли, то ли побоялись стрелять. Такая, как подкова, дорога, танки объезжают подкову, и Женя начинает – первый, второй, третий и так вот…

Я чуть не запел: первый, второй, третий…

Бойко:

– И так вот пять танков сжег…

Я:

– Первый – бах. Сколько проходит до второго?

– Секунд десять – двадцать. Для перезарядки. У него было шесть ракет. Одна ракета пошла. Потом вторая…

– А шестая?

– Нет, пять танков. А шестой танк уничтожил наш танкист. Я лично это видел.

– А как это?

– Там видно, когда поражение. Башню сносит, если в нее нормально попадаешь. Я не скажу, что все башни улетали. Но они все на дороге, попадаешь в первый танк, образно, взрыв, танк как шел прямо, остановился и все, горит. На каком-то – попадание и все, боеприпас взрывается, и башня улетает. И все, пять танков…

– А за ними что-нибудь шло? Пехота?

– Нет, шла машина типа джипа, но по ней никто не стрелял.

– А они что стали делать?

– Они понимали, что в них стреляют, они стали прятаться. Один танк из шести спрятался за церковью. Я понимаю, что у «Рыбака» уже нет боеприпасов. Танк, он не понимает, откуда били, крутит башней, не понимает куда стрелять. А там церковь, столб ниже стоял, я ему (танкисту. – Примеч. авт.): «Видишь». Тот бах, снаряд… и здравия желаю! – ударил ладонью по кулаку. – Танк готов… Все танки были уничтожены.

– Мне командир танкового батальона Николай говорил: «На Женьку даже охота велась».

– Да. По радиоперехвату слышали. Раньше не такая закрытая связь была, как сейчас, и слышали. Почему Женька и погиб. Его же не просто убили, потому что танк вышел и четко работал по окопу, где Женя был.

– То есть знал место…

– Они же вскрыли, откуда он выходит на связь, понимаете. Все. А там на 32-м блокпосту были вырыты окопы для отделения. Он в полный рост работал.

– Так подождите, я читал про окружение.

Подполковник Бойко:

– Я вам скажу одно: там не было окружения. Там просто так получилось, что сегодня они отбились, этот блокпост, выбили укропов. И укропы на следующий день в обход. Как мой генерал тогда сказал: «Надо было на этом заканчивать. Надо было им попросить поддержки». Их там было мало, человек двадцать. Нельзя зарываться, когда сзади никого нет, тыла нету. Они думали, что это победа, противник отошел.

– Он обошел…

– Да.

– Женя погиб.

– Чтоб вы понимали, один танк был, он знал куда бить, он выскочил и прямо четко со ста пятидесяти метров в окоп, где Женя был. А ему нечем стрелять. Он увидел танк, он видит, что это танк и все… Это мне люди рассказывали, кто непосредственно находился там.

– Ракеты закончились у Жени…

– Да… Ему нечем. Он видел, что танк, с автоматом в руках ничего против танка не сделаешь.

– А потом Женю вытаскивали?

– Да, вынесли, и все.

– У него ранение было или сразу…

– Нет, он еще жив был. Он скончался в медицинской машине. Но там без вариантов было, через правую височную часть зашел осколок, ползатылка отрезал. Ему потом затылок пришивали.

Мы молчали.

Потом я:

– Вот улыбка у Жени, черт возьми…

Бойко:

– Как бы ни было хорошо или плохо, он всегда улыбался.

– Редкий человек… И столько боев…

– Женька он вообще то ли был везунчик, то ли он всегда знал, что делать. У него это получалось… Вот чтобы вы понимали, вот есть десять человек и один с даром. И всегда, когда шел на задачу, конкретно ее выполнял. Там кто-то заволновался, промахнулся, то этот если брался за работу, то все.

– Дар стрелка… А вот мне Юра Щербаков (Герой России, ученик Трундаева. – Примеч. авт.) рассказывал, что он такой бесстрашный, без каски ходил…

Сергей Бойко:

– Каску он оставил у нас на крючке, у нас на крючке висела каска. Когда я поехал в морг его опознавать, я увидел, что осколок пришел. Я понимал, что была бы на нем каска, осколок, может, ушел бы вскользь…

Мы говорили, потом я спросил:

– А как успевали рыбачить?

– Чтобы вы понимали, мы находились в населенном пункте около Новоселовки. Украина она просто зарыблена, какие-то пруды. Рыбы было море. Мы не каждый момент воевали. Были дни, когда мы ждали. Там не надо ничего – ни лодки, ничего. Кинул сетку, три четыре карася принес, уже есть что поесть…

А про то, пели ли они с Надмедоном песни, спрашивать не стал.