Засветло я выехал на север дорогой, по которой ездил виновник этой моей поездки. От нее не мог отказаться никак, иначе бы на душе у меня скребли кошки. В Зарайске, куда я направлялся, собирались вспомнить своего земляка Героя России, старшего лейтенанта Евгения Трундаева. О нем я написал в своей книжке «Солдаты СВО. На фронте и в тылу», и теперь меня звали туда.

В сумерках проехали Грязи, в темноте – Мичуринск. Стук колес представлялся стуком эшелона с бронетехникой и бойцами, покатившего на юг с Печенги после событий десятилетней давности на Майдане. Поджога Дома профсоюзов в Одессе, расстрела отдела милиции в Мариуполе, да всего-всего чего не счесть.

Черная волна хлынула по Украине, и ополченцы с нашими бойцами пытались ее остановить.

В Рязани меня должна была встретить мама старшего лейтенанта Трундаева Вера Анатольевна, но когда поезд миновал Ряжск, она позвонила и сказала: «Вас на вокзале ждут Юля и племянник». Я понял: жена Трундаева с родственником. «Хорошо, – ответил я. – Вот он и поможет мне». По привычке для предстоящих встреч с читателями вез две коробки со своими книгами.

Темень по сторонам скрывала тайны прошлого и будущего, которые, надеялся, вскоре должны приоткрыть.

Вот за окном посыпались грозди света Рязани, ярко осветился длиннющий перрон.

К вагону подошли молодая стройная женщина со славянским лицом, в платке и в курточке, как я понял Юля, и худощавый паренек, что я даже засомневался, поможет ли он мне дотащить коробки с книгами.

Но дотащили, устроили в багажник легковушки.

Вот Юля села за руль машины, рядом на переднем сиденье устроился паренек, я – на заднем, и мы поехали по блестевшим после дождя улицам.

Юля рассказывала о тех, кто обещал приехать и приедет: друг Жени подполковник Бойко (я с ним должен был встретиться в Москве, собираясь написать и о нем), друг Жени капитан Сергей (я о нем написал в книге, как и о Жене), а вот сержант Юра, ученик Жени (о нем тоже писал) не сможет, его не отпустили. Не приедет и генерал, который остался один на академию, на столе у которого стоит портрет старшего лейтенанта Трундаева, но зато он пришлет курсантов и митинг пройдет торжественно, с возложением венков… Пока неизвестно, как с наставником Жени Геннадием Каминским (он тоже много рассказал о Трундаеве, что я поместил в книге)… Одним словом: приедут – не приедут…

Но независимо ни от чего старшего лейтенанта Евгения Трундаева, погибшего 15 октября 2014 года и упокоившегося на погосте рядом с родным селом, вспомнят.

А так как 15 октября текущего, 2024 года падало на вторник, рабочий день, то и мероприятия запланировали на выходной 12 октября. А вот пятница 11 октября ложилась на меня: я должен был рассказать о Евгении Трундаеве в учебных заведениях.

А 12 октября митинг на могиле воина, потом открытие Аллеи памяти в родном селе Чулки-Соколово, отправка гуманитарной помощи бойцам на СВО и вечер в Доме культуры.

– Завтра вас утром ждут в педагогическом колледже, – говорила с хрипотцой Юля, – раньше педучилище. Расскажите о Жене. Потом в техникуме. После обеда, если успеем, в средней школе, потом в детской школе искусств… В субботу общие мероприятия, а в воскресение вам еще предстоит встреча в Зарайской районной библиотеке…

Плотный график меня устраивал.

Разве что боялся, осилю ли столько встреч и не потеряю ли голос.

Но не унывал.

Я восхищался матерью и женой Евгения, которые несмотря ни на что, на протяжении десяти лет не давали покоя ни властям, ни односельчанам, ни зарайцам: имя старшего лейтенанта Евгения Валентиновича Трундаева звучало на родной земле, в военном училище, в части.

Неслись по трассе.

Юля:

– Ведь Женя ничего не рассказывал. А я десять лет молчала… Нас на похоронах предупредили: никому ни слова… А как? Женя приехал (это 2014 год), посмотрит новости, и у него слезы текут. И прорывается: «Ведь я же… Вижу, женщины с детьми бегут, а им в спину стреляют. А я сделать ничего не могу…»

«Он находился в засаде и ему нельзя было засветиться», – понял я.

– Вдовы погибших на СВО мне: «Ты кто такая?» Я им: «Мой муж еще в 2014 году был там». А они не поймут. И вот докажи, что он там погиб…

Барельеф К. А. Мерецкова

С трассы свернули на более узкую дорогу и завиляли по лесу.

Юля:

– Вот вам про Зарайск. Он старше Москвы на один год. Первые упоминания о Москве относятся к 1147 году, а о Зарайске к 1146-му… Почему Зарайск? Ходят легенды. Был князь Федор и у него жена Евпраксия. И у них сын Иван. Она хороша собой. Хан прознал про нее, захотел забрать в наложницы, а она воспротивилась этому: с сыном поднялась на башню и бросилась с нее. Как сказали: заразилась. Заразить, то есть «забить, заколотить, прибить насмерть». Отсюда За-райск. На территории кремля в Зарайске их могила…

Невольно приходила на память романтическая история любви Юли и Евгения.

А Юля:

– Другая версия… Город на высоком берегу реки Осетр. А в старом русском было слово «зараз». Оно означало обрыв, кручу… Но есть и еще вариант. Вот мы едем от Рязани, а кругом болота. Правда, их не видно, темно. А болота – «ряски» по-старому. И получается, относительно Рязани город Зарайск «за рясками»…

Она рассказывала, а у меня не спадало с языка: За-райск… За-рай… Рай…

Юля продолжала:

– У нас кремль, как я уже сказала. Он самый маленький и самый сохранившийся в нашей области. Шесть церквей, из них две в кремле. Сейчас в пяти служба проходит… У нас провели раскопки и нашли якорь… Выходит, сюда по реке Осетр заходили на корабле… В Зарайске воеводой был Дмитрий Пожарский, надеюсь, знаете, он освобождал от поляков Москву… Под Зарайском детские годы провел Федор Михайлович Достоевский…

Барельеф Е. В. Трундаева

У меня в голове разбегались мысли от потока известий и имен.

Юля:

– Здесь родилась и выросла скульптор Анна Голубкина…

Все восхищались ее работами.

Юля:

– Маршал Мерецков у нас родился…

– Он командовал Волховским фронтом, а потом Карельским, на нем воевал мой папа…

Юля:

– Кстати, он подписал приказ об освобождении Печенги 15 октября… 12 октября будут отмечать 80 лет…

– А мой папа родился 12 октября…

У меня чуть не кружилась голова от совпадений. Невольно думал:

«Старший лейтенант Трундаев мог стать военачальником…»