Теперь связался с братом Александра:

– Владимир, а брат он из каких мест? – спросил я.

– С Ольховатского района. Мы – сельские жители. Отец, мать колхозники, правда отец – лет четырнадцать назад умер…

– Но вы уже не мальчиками были…

– Да. Воспитывались в полной семье. С нами бабушка еще жила…

– Одним словом, самые что ни на есть – народ… Как по школе у Саши…

Владимир Цуриков:

– Ну не отличник, но хорошо учился. Никаких таких ярких случаев не знаю. Он не выделялся. Всегда какой-то тихий. Это я – вечно разборки. Он сразу после школы в армию пошел. Попал во внутренние войска, это 1997–1999 годы.

– В Чечне…

– Нигде не был, в Чечню не попадал. Уволился. В охране со мной на заводе работал, потом в Москву поехал на вахтовку в охрану. Все время в Чопах, как и я. Только в разных. В последнее время работал в Звенигороде. В охране в гостинице. Когда о его подвиге по телевизору рассказали, в местной звенигородской газете написали. Якобы он – житель Звенигорода. Ведь многие его знали. Он простой человек. Учился, работал. Все по-простому.

– А на спецоперацию со Звенигорода пошел?

– У него вахта закончилась, он домой приехал, и буквально через неделю мобилизация. Его в первый же день мобилизовали.

– В сентябре…

– Да. Приехали женщина с сельского совета и участковый, ему вручили повестку, он расписался. Через три-четыре часа приехала машина и забрала. Там их было много. Отвезли в Ольховатку, из Ольховатки в Россошь, там же военкомат.

– Тогда резко. Я писал про одного учителя, его со школы забрали.

Владимир:

– Тогда брали возрастных. Ему же было сорок три. Я вот, допустим, из деревни и тоже ждал, что меня вызовут. Моих двух одноклассников мобилизовали, но потом их отпустили, потому что у них тоже был хороший возраст. Он говорит, когда они там были в Россоши, там человек триста их собралось. Молодых, кому двадцать два – двадцать пять лет – единицы. Все были под сорок и за сорок. И вот там отобрали человек пятьдесят-шестьдесят, их в транспорт и в Богучар. Остальных на Воронеж. Его в Богучар. И оттуда стали забирать в Запорожье… Брони тогда не было. Это потом стали возвращать. Допустим, завод встанет, если мобилизованного не вернуть, так приезжают, его забирают. Поначалу всех же забирали без разбору. Александр побыл двенадцать дней в Богучаре. Повезли в Валуйки. Из Валуек на Украину.

– И как с ним связь поддерживал?

– Сначала связи вообще не было. Он мне как-то позвонил еще с Валуек и сказал: «Все, нас строят и переводят на Украину». И на связь он вышел это с 5-го или 6-го октября, когда их завели, только в конце октября. Причем не со своего телефона, а кто-то ему дал позвонить. И рассказал, подвиг совершил. Так и так. Потом звонил: «Нас вывели. Мы в Валуйках». Его оттуда домой отпускали – Ольховатка ведь недалеко.

– Сначала им нелегко было…

– Ну, конечно, люди брошенные. Условия: посадка, дождь, грязь. Кушать нечего. Это не то что молодым. А кому за сорок, или около сорока. Просто брошенные и все.

– Тогда он держал опорник?

– Семь часов удерживал. Он же в секрете сидел. К нему и с 1-го канала телевидения приезжали, и с канала «Звезда». Потом показывали. И он рассказывал, как пошел, как отстреливался. Как он говорит, на одном месте не сидел, а ползал, прятался, чтобы не попали по нему.

– У него есть семья…

– Нет, он не женат…

– Держит связь с мамой?

– Нет, только со мной. Я ей потом сообщаю. Эсэмэсками с ним перекидываемся. Там есть телефон служебный, и с него можно. А такой связи нет, так как могут сразу запеленговать, и прилетит.

– Ранения…

– Не было ранений…

– Вот есть кто не выдерживает и всеми правдами-неправдами… а он же там…

– Он говорит, такая доля, попасть. Такая доля выпала в жизни, что в такое время во столько лет надо было туда попасть.

– А судьба у ребят из вашего села, кто пошел на СВО…

Владимир:

– Почти всех вернули. Один, по-моему, ранение получил. Он до сих пор дома, кажется, комиссовали. А пара еще там за «ленточкой»… Вот на тот период мне было 46 лет. Моих двух одноклассников вернули. Одного, ему тоже под пятьдесят… У кого давление, у кого со спиной что-то. Ну как потом говорили, были перегибы. Людей хватали, военкомат отчитывался. Что надо 300 человек, они 300 и наберут. А потом больные, у кого справки. Кто до операции, кто после операции. И возвращали, возвращали и возвращали.

Цуриков на передовой

– Но твой брат…

– Он пошел, как и все, не отказался. Он же говорил: «Надо, так надо. Я пошел, все».

– Вот такие и пошли… А он старше?

– Нет, я старше на три года.

– А выглядит старше…

– Ну, война есть война…

Вот именно, война.

19 декабря 2024 года