Тук… Тук…

Звук был негромким, но он пробивался сквозь ватную тишину, сквозь туман снотворного, прямо мне в мозг.

Я села на кровати. Резкое движение. Тело взбунтовалось, голова качнулась. Двойная доза не отпускала. Я чувствовала себя пьяной, больной. Но я села.

Тук… Тук…

Он не прекращался. Ровный, механический, безжалостный. Он звал меня.

Я спустила ноги с кровати. Пол был ледяным. Я встала, пошатнулась, вцепившись в косяк двери. Красные цифры на часах. 3:17.

Я пошла по темному коридору. Каждый шаг был как погружение в вязкую, холодную воду. Я шла на звук.

Тук… Тук…

Он становился громче. Он был магнитом. Я дошла до двери кабинета. Она была приоткрыта, как я ее и оставила. Из щели тянуло… Я не знала, чем. Не тиной. Не плесенью. Холодом. И звуком.

Тук… Тук…

Я толкнула дверь. Кабинет был темным. Лишь тусклый зеленый огонек на блоке ИБП и бледный прямоугольник окна, за которым спал мертвый город.

Я сделала шаг внутрь. Звук был здесь. Он заполнял комнату. Я пошла к столу.

Тук… Тук…

Он играл, издеваясь над моим ритуалом. Я дошла до стола, шаря рукой по поверхности. Телефон. Диктофон. Чашка. Метронома не было.

«Нет, — вспомнила я. — Я убрала его. Я… я боялась». Моя рука, дрожа, нашла ручку верхнего ящика стола. Я дернула. Заперто. Я пошарила в чашке, где хранила мелочь. Ключ. Я не помнила, как запирала ящик.

Щелк. Ящик выдвинулся. Тук… Тук… Звук не стал громче. Он все еще был в комнате.

Я засунула руку внутрь, разгребая старые блокноты, ручки. Мои пальцы наткнулись на него. Маленький, деревянный, пирамидальный. Я вытащила его.

Он был тихим. Он был холодным. Грузик был опущен. Маятник был закреплен скобой. Он был выключен. Он был мертв.

Я держала его в руке.

Тук… Тук…

Звук продолжался. Я медленно, очень медленно, подняла голову. Я держала в руке беззвучный прибор. А звук…

Он шел не из ящика. Он шел не со стола. Он шел из самого темного угла комнаты. Туда, где стоял фикус. Туда, где не доставал ни свет ИБП, ни отблеск уличных фонарей.

Тук… Тук…

Звук шел из него. Он был там. Он не ждал меня в трансе. Он сидел в моем кабинете, в темноте, в трех метрах от меня. И он издавал этот звук. Он подделывал мой метроном. Он звал меня.

Я смотрела в эту тьму, и я видела, как она сгущается. Она была плотнее, чем остальная темнота в комнате. Она была живой.

ТУК… ТУК… Громче. Настойчивее.

Я закричала. Беззвучно. Я бросила метроном. Он с грохотом упал на пол. Моя рука. Трясущаяся, не моя. Она метнулась к столу, к лампе, подключенной к ИБП. Я нащупала выключатель.

ЩЕЛК.

Резкий, желтый, спасительный свет ударил по комнате, выжигая тени.

…тук…

Звук оборвался. Не затих. Не замедлился. Он просто прекратился. Мгновенно. Словно я щелкнула выключателеми́на лампе, и на нем.

Я стояла, дрожа, тяжело дыша, посреди залитого светом кабинета. Я посмотрела в угол. Фикус. Просто фикус. И тень за ним. Обычная, плоская тень от лампы. Ничего.

Тишина. Она была оглушительной. И я знала. Он не исчез. Он просто… затаился, когда я включила свет.