Мы все тут же обернулись.

Я сразу увидела высокого, одетого во все черное мужчину лет тридцати, хотя понять его возраст наверняка было сложно – мешали черные очки, а также волосы незнакомца, прямые, длиной почти до плеч, частично спадающие на его мертвенно-бледное лицо.

– И кто вы?

Незнакомец подошел ближе, и, хоть сказать наверняка из-за очков было невозможно, мне почему-то казалось, что он пристально и совсем не по-доброму нас рассматривает.

Сончхоль растерялся, так что отвечать пришлось мне:

– Извините… но какое вам дело?

Мне совершенно не понравился тон незнакомца: он походил на резкие порывы зимнего ветра.

– Вы собираетесь проникнуть в этот дом? – Незнакомец проигнорировал мой вопрос.

– Возможно, – ответила я, размышляя, как поступить.

Этот дух не выглядел каким-то… ненормальным, как некоторые другие, встречавшиеся мне ранее. Но и так сразу назвать его безобидным я тоже не могла. Мало ли что можно от него ожидать.

– Нет, – отрезал незнакомец, и хоть он не повысил голос даже слегка, прозвучало весьма угрожающе. – Вы туда не пойдете.

– Собираемся мы внутрь или нет, вы не можете нам указывать. – Теперь к разговору решил подключиться и Ханыль, тоже, по-видимому, недовольный тоном духа.

– Могу. Это мой дом. Так что уходите.

Мы с Сончхолем недоуменно переглянулись.

– Разве этот дом не принадлежал шаманке? – с подозрением спросила я, внимательно смотря на незнакомца.

Я не собиралась верить ему на слово. Мало ли зачем ему взбрело в голову прогонять нас отсюда.

– Этот дом принадлежит нам обоим. Но вас это не касается. Уходите, – велел мужчина.

Я помедлила, не зная, что на это сказать. Неужели этот дух действительно жил здесь? Но тогда… он ведь может нам помочь! Если он действительно жил в этом ханоке вместе с шаманкой, должен знать, где она хранила необходимые для ритуалов инструменты.

Вот только… станет ли нам помогать?.. По его настрою создавалось впечатление, что нет.

– Но нам… понимаете, нам необходимо попасть внутрь, – осторожно начала я.

– Зачем? – все так же холодно поинтересовался незнакомец.

Я посмотрела на Сончхоля, молчаливо спрашивая совет. Он явно понял, в чем заключаются мои сомнения: стоит ли рассказать все как есть? Иного выхода я не видела. На самом деле что в этом такого опасного – объяснить нашу ситуацию? Есть шанс, что этот мужчина поможет, а вот что помешает… Он уже пытается помешать.

Сончхоль сосредоточенно кивнул, словно сумел прочитать мои мысли.

– Нам необходимо провести обряд экзорцизма, – вновь посмотрев на незнакомца, призналась я. – Но для этого нужны определенные предметы… и взять их мы можем только в этом доме. Тут был пожар, поэтому…

– Нет, – даже не дослушав, отрезал мужчина и, развернувшись, направился к дому.

От неожиданности я замерла, не сразу придумав ответ, но затем очнулась, и возмущение придало мне уверенности.

– Это очень важно! Вы можете не поверить, но мы еще живы и очень хотим вернуться в мир людей! Мы стали духами, но мы не мертвы… Мы выяснили, что должны выполнить несколько ритуалов, вроде как восстановить баланс инь и ян. Мы уже завершили первый ритуал и теперь собираемся приступить ко второму. Это не просто важно, это вопрос жизни и смерти!

Незнакомец остановился и, помедлив, обернулся. К своему сожалению, я не смогла понять его реакцию: его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд скрывался за черными стеклами очков.

И все же незнакомец не стал уходить… Это вселило в меня некоторую надежду.

– Живые? – переспросил он. Его негромкий, слегка хриплый голос звучал словно бы безразлично… и все же я уловила в нем ноту пренебрежения. – С чего вы взяли, что живы?

Я уже объясняла это Ханылю и все же понимала… насколько шаткими могут показаться мои аргументы. В первую очередь я просто понимала, что жива. Скорее даже отказывалась признавать, что могла умереть. Но моя уверенность в том, что я еще не умерла, была железной.

– Мы точно живы, – приподняв подбородок, заявила я. – Но не все. Только я и Сончхоль. – Я кивнула в его сторону. – Мы провели обряд, и теперь ему приходят видения с намеками на то, с чем мы должны справиться дальше. Мы уже избавились от кысынсэ, вынудившего трех человек покончить с собой… И теперь должны спасти одержимую девушку. Что дальше, пока не знаем.

– Видения? Кто-то из вас что-то видит?

Сколько сомнения в голосе… Я едва не поморщилась. И что значит «кто-то»? Я вроде прямо сказала, что Сончхоль.

– Да. Сончхоль медиум, – объяснила я. – Как мы выяснили, именно медиумы наиболее уязвимы и могут оказаться затянуты сюда…

– Так и есть, – перебил меня мужчина. Его голос звучал все так же сухо, но теперь еще и задумчиво. – То есть он медиум? А ты? Раз утверждаешь, что тоже живая?

– Я… я… Наверное…

– Наверное? – переспросил незнакомец.

– Пока не попала сюда, никогда об этом не задумывалась, – пожала плечами я. – Но я точно жива, так что…

– Допустим, – перебил меня незнакомец. – Но откуда вы обо всем этом узнали? Про ритуалы и так далее?

Мы с Сончхолем вновь переглянулись. Вот на такой вопрос отвечать я не торопилась… Все же дух явно не обрадуется, узнав, что мы уже были в его доме.

– Мы нашли блокнот одной шаманки, в котором описываются различные ритуалы, – пояснил Сончхоль. Правда, но не исчерпывающая. – Вот только записи в плохом состоянии, так что многое нам все еще непонятно.

– Записи, значит… Вы вторглись в этот дом ранее? – мрачно уточнил мужчина.

– Мы не знали, что это ваш дом, – извиняющимся тоном ответил Сончхоль. – Он сильно пострадал при пожаре и, как мы думали, заброшен… Тем более мы не собирались ничего красть или портить, лишь найти подсказки, как нам спастись от смерти.

– Откуда вы узнали про этот дом?

Я едва не фыркнула. Такое чувство, что мы на допросе… И ведь мы даже не можем быть уверены наверняка, что дом действительно принадлежит… принадлежал этому мужчине. Может, он просто очередной свихнувшийся дух?

Весьма высокомерный свихнувшийся дух.

– У меня есть подруга, Ким Юна, а у ее младшей сестры своя подруга, Пэ Дживон. Мы встретились на дне рождения сестры Юны, и когда я узнала, что Дживон учится у шаманки…

– Ближе к делу, – перебил дух.

– Я тут же познакомилась с Дживон и расспросила ее… кое о чем. От нее я также узнала и об этом доме еще до того, как попала в мир духов. А саму шаманку зовут…

– Ее имя мне все равно ни о чем не скажет, я погиб слишком давно, – снова перебил меня дух. – Хорошо. Предположим, я могу вам помочь… Но как вы собираетесь проводить над одержимой обряд экзорцизма? Два медиума? Или даже полтора, учитывая, что ты медиум лишь «наверное», – все с тем же ледяным налетом высокомерия добавил он.

– Знаете, особого пространства для маневра у нас нет, – грубо ответила я. – Собираемся хотя бы попытаться. Все-таки найти здесь шаманку, предлагающую свои услуги, не так просто.

– Как будто бессмысленное упрямство чего-то стоит, – пренебрежительно заметил незнакомец. – Повтори, с чего ты взяла, что жива? Ты не знала, что медиум. В такое мне трудно поверить. Ты когда-нибудь видела что-то странное? Людей, которых больше не замечал никто? Хотя бы их тени? Черный туман? Или, может, что-то в зеркалах? У тебя резко ухудшалось самочувствие или даже происходили потери сознания в местах с не лучшей энергетикой? Ты когда-нибудь слышала странный шепот?

– Я-я… Нет. Кажется, ничего такого, – неохотно признала я.

– Кажется? – едва заметно поморщился мужчина. – Если бы подобное происходило, ты бы не сомневалась. А это значит, что ты не медиум. Что, в свою очередь, означает, что ты попала сюда после смерти.

– Нет! – в негодовании воскликнула я. – Я жива! Пускай я и не испытывала ничего из того, что вы перечислили… Может, я просто слабый медиум! Или что-то мне мешало увидеть… В любом случае мертвые не могут влиять отсюда на мир живых, а я могу! Даже Сончхоль, который точно медиум, на такое не способен! А еще мне здесь постоянно холодно!

Несколько мгновений незнакомец молчал.

– Можешь влиять на мир живых? – медленно переспросил он.

– Именно, – кивнула я и, глянув по сторонам, сделала шаг ближе к стеблям бамбука. Я попыталась дотронуться до них, но мои пальцы прошли насквозь. Я со злой досадой сцепила зубы, но обернулась к незнакомцу уже со спокойной уверенностью: – Не всегда получается. Но это правда. Сончхоль-а?

– Да, так и есть, – тут же закивал он. – Нуна при мне держала в руках обычную книгу живого человека. Правда, потом ее выронила…

– Это уже лишняя информация, – недовольно шепнула я.

– Йерим при мне закрыла дверь. И открыла окно, – добавила Нахи.

– Дверь? – Теперь в голосе мужчины мелькнуло… удивление. Едва заметное, я могла и ошибиться и все же была почти уверена, что поняла правильно.

– Да. Так что я жива, – повторила я в который и явно не в последний раз.

– Уже вероятнее, – согласился мужчина. – Не мертва, не медиум, но твоя душа попала сюда… Дух наделил тебя даром?

– Что? – Я вскинула брови.

Дух наделил меня даром? Он предположил, что я… шаманка? В такое мне было слишком сложно поверить. О таком я даже не задумывалась. Это могло бы что-то объяснить, но логично же, что я знала бы, если бы у меня был дар?

Или нет?

– Это не так, – все-таки покачала головой я.

– Что, предпочтешь оказаться мертвой? – коротко усмехнулся мужчина, и я в раздражении цокнула языком. – Дар медиума, хотя бы намеки на него, за столько лет ты не смогла бы не заметить. Что касается нисхождения духа… Его тоже. – Он несколько мгновений молчал. – Это можно проверить. Как раз с помощью вашего обряда экзорцизма.

– Вы позволите нам взять необходимые вещи из вашего дома? – с надеждой спросила я.

На самом деле, если он откажет… я все равно не уйду так просто. Или уйду, но вскоре вернусь – тогда, когда этого надменного духа здесь не окажется.

– Как будто для вас это что-то особо поменяет… – все так же пренебрежительно произнес мужчина, но скорее себе под нос. – Сами же сказали, что у вас пропущены целые шаги в описании обряда. А, точно, вы же собираетесь хотя бы попробовать…

– У вас есть идеи получше? – с ядовитой улыбкой спросила я. – Если да, будем очень благодарны услышать ваш ценный совет.

– Но сами вы точно ничего не сумеете, так что я помогу вам с обрядом, – не обратив на мои слова внимания, закончил мужчина.

Такого я не ожидала. Я предполагала, что этот дух может все же позволить нам достать инструменты и книги… но не рассчитывала на его помощь в проведении обряда.

– Вы шаман? – засомневался Ханыль.

– Нет. Я медиум и работал в паре с жившей здесь шаманкой.

– Еще один, – пробормотал Ханыль, и я презрительно на него посмотрела:

– А ты чего ожидал? Уж по таким местам мы ходим! Не просто же так пришли именно к этому ханоку.

– Тем более Сончхоль – явно не особо яркий пример медиума, – с невесомой насмешкой добавила Нахи.

Она голос не понизила и потому получила от Сончхоля мрачный взгляд.

– Хотя, возможно, я сейчас передумаю с вами связываться, – приподняв бровь, добавил медиум.

– Заканчивайте, – недовольным шепотом велела я всем, с кем пришла, а затем обратилась к духу медиума: – То есть вы знаете, как провести обряд экзорцизма? И… – Я вдруг решила наконец проявить хоть каплю вежливости, раз уж течение разговора завернуло в таком неожиданном, но выгодном для нас направлении. – Мы были бы вам очень благодарны. Как вас зовут? Я Хван Йерим, а это У Сончхоль, Ён Нахи и Хан Ханыль.

– Ли Иджэ, – сухо отозвался медиум. Почему-то мне показалось, что запоминать наши имена он не собирается. – Очевидно же, что я знаю, как проводить обряд экзорцизма. И далеко не только его.

– Мы будем очень рады вашей помощи, господин Ли! – Сончхоль поклонился. – Спасибо вам.

– Идем, – отвернувшись к воротам, бросил Ли Иджэ.

– Подождите, господин Ли… – позвала я. – Там… там же опасно.

– Опасно? – Он все же оглянулся на нас.

– Ну да… в вашем доме обитает сингивонё.

– Вы не знали? – Нахи, не теряя легкой улыбки, внимательно посмотрела на него.

– Знаю. И? – холодно уточнил он.

– Она может нас убить. – Я не понимала, что в наших предостережениях неясного.

Может, Ли Иджэ все же солгал, раз не в курсе, что за жуть творится в этом ханоке? Иначе почему так спокойно идет прямо к сингивонё?

– Она не опасна. Не тратьте время, успеть вовремя здесь необходимо именно вам.

– Не опасна? – недоуменно переспросил Сончхоль. – Но она едва не убила нас в прошлый раз!

– Да, я закрыла дверь, а эта жуть с криками рвалась внутрь! – Я вздрогнула, вспомнив тот день во всех красках.

– Нам Мира лишь защищает дом. И раз напала на вас, значит, вы ее спровоцировали. – Ли Иджэ заговорил с мрачным недовольством.

– Спровоцировали? Мы просто вошли и даже осмотреться толком не успели! – возмутилась я.

– Тем и спровоцировали. Явились без разрешения.

И с этими словами Ли Иджэ прошел через ворота.

– Ну и защита у этого дома, – проворчала я, бок о бок с Сончхолем направившись за этим высокомерным духом. – И что они вообще были за медиум и шаманка? Раз не смогли изгнать или упокоить такое, живущее с ними под одной крышей?

Сончхоль ничего не ответил, лишь коротко прикоснулся к моему плечу, будто хотел успокоить. И у него это почти получилось. Тем более понимание, что мы теперь не только сумеем без особых проблем забрать необходимые для обрядов предметы, но и заручились помощью разбирающегося в шаманизме человека… вернее, уже духа, не могло не радовать.

Насколько возможно было радоваться в наших обстоятельствах.

И раз Ли Иджэ, вполне вероятно, сумеет нам помочь… его надменная холодность не будет меня задевать. Вряд ли терпеть его окажется сложнее, чем Ханыля.

За пару метров до ведущих к дверям ступеней Ли Иджэ остановился:

– Не всей толпой. Кто-то один, может, два. И все.

– Нуна, тогда… ты не против, если я подожду снаружи? – негромко спросил Сончхоль.

Я увидела в его глазах отблеск сожаления… и только сейчас заметила его слегка отяжелевшее дыхание, то, как подрагивают его пальцы.

– Тебе снова плохо? – напряглась я.

– Нет… хотя… – Сончхоль выдохнул. – Да. Кажется, я вот-вот сознание потеряю… – Он нарочито усмехнулся. – Не хотел говорить и волновать тебя.

– Но почему, что такое?

– Видимо, в этом месте сейчас слишком много негативной энергии. Почти как на той стройке, – предположил Сончхоль. – А после того ритуала я правда стал куда более… восприимчивым. – Он раздраженно поморщился. – Надоело, что здесь я чувствую себя таким слабым…

– Ой, это не твоя вина, прекращай. – Я слегка пихнула его в плечо. – Зато теперь ты у нас отвечаешь за информацию. То, что должен держаться подальше от некоторых мест, не такая уж большая цена. Главное, чтобы не пострадал.

– Вы еще долго будете перешептываться? – услышала я полный раздражения голос Ханыля.

Обернувшись, я увидела этого психа на ступенях, а также поняла, что Ли Иджэ уже скрылся внутри дома, и едва ли не бегом поспешила следом.

Зайдя в дом, я невольно бросила по сторонам настороженные взгляды, в любой момент готовая услышать… как с потолка свалится рука. Или нога. А после и остальные окровавленные части тела, чтобы собраться и напасть на нас. Ожидала услышать те же визги и злые угрозы…

Но ничего не происходило. До меня доносились лишь едва различимые звуки наших шагов и редкие непонятные шорохи.

В прихожей Ли Иджэ, посмотрев вправо-влево, подхватил с полки что-то, в чем я пару мгновений спустя распознала черный рюкзак, ткань которого местами была прожжена почти до дыр, а местами оплавлена.

Ли Иджэ повел нас в ту половину дома, где мы с Нахи не были. Видимо, здесь Сончхоль и нашел нужные нам записи, но вот другие необходимые предметы забрать не успел.

– А ты зачем сюда пошел? – спросила я у Ханыля шепотом, полным раздражения, за которым пыталась скрыть куда более искреннюю нервозность.

– Тебя позлить, – бросил он. Но через два шага добавил: – Предпочитаю порой сам за чем-то проследить.

Я громко фыркнула:

– Ты очень избирательный в этом своем «порой». Вспоминаешь об этом предпочтении, лишь когда не надо рисковать?

– Если бы я боялся рисковать, до сих пор был бы жив, – пробормотал Ханыль.

Я не стала ничего отвечать.

Наконец вслед за Ли Иджэ мы зашли в небольшую комнату с почерневшими полом и стенами. Правда, бо́льшая их часть скрывалась за обгоревшими шкафами, в том числе книжными. Мое сердце сжалось от болезненного сожаления, стоило увидеть ряды обуглившихся корешков на полках и обрывки опаленных страниц на полу.

Ли Иджэ подошел к ближайшему стеллажу и, пробежавшись по полкам взглядом, осторожно вытащил одну из книг. Я даже удивилась, как он так быстро понял, что именно это за книга, ведь корешок был испорчен до неузнаваемости. Неужели этот медиум помнит, где и что стояло?..

После этого он отошел к другому шкафу и начал открывать ящики, доставая из них разные предметы: стопку пестрой одежды, вытянутую шкатулку, колокольчики-панъуль, какой-то футляр, бутыльки и мешочки…

Встряхнув рюкзак, Ли Иджэ начал молча складывать все это, а также другие предметы, которые доставал из ящиков и с полок, в рюкзак. После чего, замерев, окинул комнату взглядом и развернулся к выходу.

– Уходим, – велел он.

– Само дружелюбие, – поморщилась я.

– Кто бы говорил, – отозвался Ханыль, проходя мимо, и словно бы случайно толкнул меня плечом.

– Придурок… – пробормотала я и направилась следом за двумя этими по-разному самонадеянными духами. Задерживаться в доме мне совершенно не хотелось, тем более без Ли Иджэ.

Судя по всему, он правда жил здесь. А сингивонё правда напала на нас за приход без приглашения…

– Где одержимая? – спросил Ли Иджэ, стоило нам выйти за ворота.

– Она в психиатрической больнице в Каннаме, – ответил Сончхоль, а после уточнил адрес. – Вы нашли все, что нужно?

– Если не считать шамана, который наверняка справится с экзорцизмом, – уже на ходу бросил ему Ли Иджэ.

И хоть я не могла не согласиться с его словами… они все равно меня почти возмутили. Хотя дело было не в самих словах, а в интонации.

– Пойдем, – позвал меня Сончхоль.

– Вы видели ту сингивонё? – спросила Нахи. С явным любопытством и уже без тени страха.

– К счастью, нет. Хотя я бы посмотрела на лицо нашего психа при его встрече с тем духом.

– Не успела бы, – невозмутимо бросил идущий на пару шагов впереди Ханыль. – Потому что понеслась бы прочь со всех ног.

– Будто ты остался бы с сингивонё поболтать, – фыркнула я. – Хотя, может, вы бы и нашли общий язык. Два страшных мертвеца.

– Неужели ты меня боишься, зомби? – с издевкой обернулся ко мне Ханыль.

– Нет, я про твое лицо. Отвернись обратно, – махнула я рукой.

– Говорят, чувство юмора связано с интеллектом. Если так, у меня для тебя плохие новости.

– Слышите? – донесся до нас ледяной голос Ли Иджэ.

Я, забыв про ответ Ханылю, прислушалась, но не разобрала ничего, кроме фонового белого шума мира живых. А также уже все более привычных мне звуков этого места: странные шорохи, скрип и напоминающие стоны завывания ледяного ветра.

– Я ничего не слышу, – наконец отозвалась я, с подозрением глянув на Ли Иджэ.

– Вот пусть так и остается.

Мы с Ханылем едва ли не синхронно закатили глаза, но возобновлять перепалку не стали.

Наконец мы добрались до станции метро. Для начала мы отправились в ближайший похоронный дом, где Ли Иджэ быстро закинул в свой рюкзак часть подношений: красные яблоки, мандарины, тток и бутылку макколи[79]. Закончив с этим, мы поспешили в больницу в Каннаме. Оказавшись на улице, обрамленной небоскребами и многоуровневыми развязками, мы огляделись, и Сончхоль почти сразу заметил крупное серо-белое здание, выглядывающее из-за бело-розовых облаков цветущих деревьев.

Нам нужно было пересечь четырехполосную дорогу, и Ли Иджэ, даже не глянув по сторонам, спокойно направился вперед, как и Нахи с Ханылем, а вот я помедлила.

Сончхоль остановился рядом и, понимающе на меня посмотрев, за руку потянул к пешеходному переходу:

– Осторожность не помешает.

– Интересно, а я могу погибнуть здесь от автомобиля? – начала размышлять я, пока мы рядом с небольшой группой безликих дожидались зеленого сигнала светофора. – Я понимаю, лисы. Или злые духи. Или еще какая-то местная жуть. Моя душа может рассеяться или что-то подобное… Но автомобиль?

Я озадаченно нахмурилась.

– Не думаю, что тебе это интересно настолько, чтобы ставить эксперимент, – усмехнулся Сончхоль. – Но можешь попробовать, к примеру, порезать руку, а затем, вернувшись в мир людей, проверить, как это отразится на твоем теле. Хотя лучше себе не вреди… Если ты отсюда можешь влиять на мир людей, почему этот мир не может влиять на тебя в ответ?

– Опять твоя обнадеживающая логика…

В этот момент безликие двинулись с места, и мы с Сончхолем поспешили к противоположной стороне улицы.

Там нас уже дожидались остальные. Ханыль – с нарочитым раздражением, Ли Иджэ – все с тем же застывшим лицом, а вот Нахи с улыбкой помахала мне рукой.

С каждым новым шагом, приближающим нас к больнице, я чувствовала нарастающую тревогу, вгрызающуюся в меня изнутри. Казалось, от этого у меня в груди уже появилась дыра, сквозь которую жуткий холод этого мира свободнее проникал в тело, разливаясь по рукам и ногам.

Я пыталась отвлечься, но выходило так себе… Неужели я вот-вот не просто увижу настоящую одержимую, которая, возможно, уже убила кого-то… но и должна буду провести обряд экзорцизма?

Я всегда интересовалась корейским фольклором и историей шаманизма… но теперь вдруг захотела оказаться как можно дальше от всего этого. Захотела, чтобы слова моей мамы о том, что все это лишь выдумки и мошенничество, оказались правдой.

Но я уже здесь. И видела слишком многое, чтобы сомневаться. Разве что сейчас брежу и на самом деле сама лежу в психиатрической больнице…

Это еще хуже. Я готова справиться с монстрами вокруг себя, готова хотя бы попытаться, но совершенно не хочу, чтобы главным моим врагом оказалось мое собственное сознание.

Лучше бы собраться. Мне хотелось почувствовать себя хоть немного более подготовленной.

Кивнув себе, я ускорила шаг и поравнялась с Ли Иджэ, но он не повернул ко мне головы, даже слегка.

– Господин Ли, как проходит обряд экзорцизма?

– Каждый раз по-разному.

Исчерпывающе…

– Но что я должна буду делать? – задала я следующий, уже более конкретный вопрос.

– Прежде всего слушать меня и действовать в точном соответствии с моими словами. Я скажу, что потребуется. Сначала мне надо все увидеть.

– А что будет с одержимой после экзорцизма? Она выживет? – продолжила я.

– Может выжить, может умереть. Может остаться одержимой, – сухо ответил Ли Иджэ. – Будет зависеть как от тебя, так и от злого духа.

Замечательно! Ну и за что мне такая ответственность?..

– Вы сказали, что сначала вам надо будет все увидеть… Что это значит? – Этот вопрос я задала уже скорее из любопытства, поняв, что на остальные отвечать подробнее Ли Иджэ не собирается.

– Это не должно тебя волновать. Если так интересно, спроси своего друга-медиума, – отмахнулся от меня Ли Иджэ.

– Получается, силы медиума остаются у человека даже после смерти? Раз вы до сих пор что-то… видите?

– Мы в мире духов. Тут что-то видишь даже ты, – уже с намеком на раздражение ответил Ли Иджэ. Кажется, мои расспросы начали ему надоедать. – Я был медиумом при жизни, но не теперь. Этот дар не такой, как иные способности людей вроде слуха или зрения, которые остаются с нами и по эту сторону… Хотя со временем в этом месте слабеет и исчезает уже все. Сам дух. И в первую очередь – последние искры уже погибшего сознания.

Я невольно обернулась к шедшей чуть позади Нахи, испытав очередной прилив жалости. Как давно она умерла? И как давно погиб сам Ли Иджэ? Я посмотрела на него, но оставила этот слишком уж личный вопрос при себе. И решила задать другой:

– Господин Ли, зачем вы носите очки? Здесь же и так очень темно.

Тоже не самый вежливый вопрос… но чем грубее люди ведут себя со мной – тем более первыми, – тем проще и мне закрывать глаза на вежливость при общении с ними.

К тому же я очень сомневалась, что Ли Иджэ мне ответит.

Но он все-таки ответил:

– Раньше я носил их, чтобы не видеть лишнего, пока мне это не понадобится.

И с этими словами он сделал два чуть более широких шага, недвусмысленно давая понять, чтобы я не шла рядом.

Он не только почти удивил меня тем, что не промолчал… но и озадачил ответом. Хотя затем я вспомнила его слова про тени и черный туман. Видимо, под «не видеть лишнего» Ли Иджэ имел в виду нечто подобное.

Стоило только пересечь порог больницы, как я мгновенно почувствовала гнетущую атмосферу места, весьма мрачного самого по себе, а налет мира духов это лишь подчеркивал. Пусть в мире живых эта больница и выглядела, как я предполагала, комфортной и просторной, чистой и светлой, все приходящие в любом случае знали, зачем, почему или из-за кого они здесь.

С этой же стороны в углах холла скапливались густые тени, настолько темные, что мое воображение тут же начинало рисовать притаившихся в них чудовищ, услужливо вылавливая из воспоминаний подходящие образы. За стойкой регистрации сидели безликие, и их вид ничем не успокаивал, хоть я и знала, что в мире духов это единственные наверняка безвредные существа.

Пока не окажутся по эту сторону.

Поморщившись от такой мысли, я снова огляделась. Посетителей в больнице не оказалось, и я заметила только нескольких сотрудников в медицинской форме и одну безликую в форме уборщицы. Духов пока видно не было.

– Куда нам теперь? – спросила я у Сончхоля.

– Очевидно, туда. – Ли Иджэ коротко махнул рукой в сторону лифтов и лестницы.

Я мрачно покосилась на него, но не стала реагировать на замечание. Если честно, просто не придумала, что ответить.

– Палата 211, – напомнил Сончхоль.

– Я подожду вас здесь, – подала голос Нахи и в подтверждение своих слов села на пол у стены холла.

Я удивилась, но решила, что ей и правда лучше не присутствовать при обряде.

– Будь осторожна, – попросила я. – Мало ли что.

– Это ты будь осторожна, – безмятежно пожала плечами Нахи. – Хотя для духов вы все слишком боитесь… чего бы то ни было.

– Потому что я живая, онни, – терпеливо напомнила я. – Да и лишиться души не хочется даже уже мертвому.

Нахи не ответила, только прислонилась спиной к стене и стеклянным взглядом уперлась в потолок.

– А ты не хочешь остаться? – Я с насмешкой посмотрела на Ханыля.

Он закатил глаза:

– Не доставлю тебе такого удовольствия, зомби.

– Ты себя переоцениваешь, псих. Пойдемте уже… в этом очевидном направлении, – покосившись на Ли Иджэ, иронично добавила я.

Вот только сам он не удостоил меня даже мимолетным взглядом и уверенно прошел вперед.

Мы поднялись на второй этаж по лестнице, где лампочка плохо справлялась с тем, чтобы разгонять полумрак. Не успели мы добраться до площадки, как из пустого дверного проема показался дух… Им оказался одетый в больничную пижаму тощий парень немногим старше меня. Он смеялся – то совсем тихо, то почти хохотал – и сильно сутулился, все время мотая головой из стороны в сторону и зажимая себе рот ладонью, но едва ли заглушая свой жутковатый смех.

Бывший – или же ставший вечным? – пациент начал спускаться по лестнице, и я прижалась спиной к перилам, не спуская с него глаз. Но он и сам явно перепугался, увидев нас. Обхватив голову руками и громко закричав, он побежал вниз и быстро скрылся из поля зрения.

– Ты почти так же выглядела, когда убегала от меня, – отметил Ханыль.

Я тут же замахнулась, целясь ему в челюсть, и он отпрыгнул, ударившись плечом о стену.

– А еще я почти вот так тебя ударила. Хочешь, повторю, но без «почти»?

– Только этим угрожать и можешь, – бросил он, продолжив подниматься по лестнице.

– Не только этим, – улыбнулась я. – У меня в кармане нож, а ты как раз повернулся ко мне спиной.

– Сумасшедшая воровка, – пробормотал Ханыль, но чуть ускорил шаг и первым вышел в коридор второго этажа.

Сончхоль проводил его мрачным взглядом, а на холодно-невозмутимом лице Ли Иджэ проявилось, но быстро исчезло раздражение.

В коридоре я замерла, всматриваясь в сероватый полумрак. Дверей не было, поэтому можно было запросто заглянуть в палаты, где сидели безликие пациенты, и мы отправились на поиски нужной.

Кто-то приглушенно закричал, и в этом крике смешались злость и страх, а затем крик резко прервался. Я едва не подскочила на месте и, посмотрев вправо, увидела, как один безликий человек оттолкнул другого, но его руки перехватил третий.

Я торопливо отвернулась и тогда едва не вскрикнула уже сама. В паре метров от меня вдруг появился дух: седая старушка с перерезанным горлом. Ее рубашка была перепачкана красным, так же как и руки, в одной из которых она держала потемневший от крови скальпель.

Я отшатнулась, из-за чего столкнулась с Ханылем и наступила ему на ногу, а дух старушки со скальпелем направился дальше и, проходя мимо нас, с широкой улыбкой кивнул.

– Ты мне чуть пальцы не сломала, – зло прошептал Ханыль, отпихнув меня локтем.

Я наступила ему на ногу еще раз, теперь уже специально, и он ошеломленно округлил глаза:

– Совсем уже?

– Нечего толкаться! – прошипела я.

– Трусиха, – поморщился Ханыль.

– А сам-то? Даже шепчешь, а не нормально говоришь.

– А сама-то? – передразнил он.

– Чем дольше я с вами, тем больше хочу, чтобы кто-нибудь убил меня во второй раз, – перебил нас Ли Иджэ. Не оглядываясь, он махнул рукой: – Не трать мое время, Хван Йерим.

– Как будто у него времени мало, – пробормотала я и пошла следом.

– Все нормально? – спросил Сончхоль.

– Нормально, – отмахнулась я.

Вот только на самом деле все было ужасно. Кошмарно. Буквально кошмарно – потому что я словно попала в хоррор-фильм и теперь вынуждена брести по жутковатой психбольнице. Надеюсь, здесь никто не совершал массовое самоубийство и отсюда не исчезал главврач.

Меня трясло от страха, даже зубы стучали, а чьи-то далекий смех и топот только подпитывали это чувство. Более того, я ощущала, что вот-вот поддамся панике, когда вспоминала, что, вообще-то, добровольно иду на встречу с одержимым человеком. Или, точнее, со злым духом, который сделал его одержимым.

Я покосилась по сторонам, представляя, что вот-вот откуда-то может снова появиться пугающий дух и напасть на меня…

И внезапно остановилась.

Потому что вместо безликого пациента действительно заметила духа. Перед глазами пролетели, будто подхваченные ветром фотографии, образы из повторяющихся снов, которые я видела весь последний год, если не дольше: дерево, увешанное цветными лентами; пестрое одеяние с крутящейся по кругу юбкой; порхающий, как крылья бабочки, желтый веер с изображением Будды; худая рука, окровавленными пальцами царапающая пол; блеск заточенной стали…

В ушах, аккомпанируя этим образам, раздались бой барабанов и звон колокольчиков, а также гул огня и монотонное пение…

– Нуна? – Сончхоль потряс меня за плечо. – Нуна!

Я вдохнула и закашлялась, поняв, что на какое-то время задержала дыхание. Оглядевшись, я с удивлением поняла, что нахожусь в больнице, стою посреди безлюдного темного коридора… Я забыла об этом. Моргнув, прогоняя наваждение, я прикоснулась пальцами к вискам, в которых пульсировала боль, и поморщилась.

– Что такое? – встревожился Сончхоль, придерживая меня под локоть. – У тебя что… было видение?

– Видение? – глупо переспросила я. – Нет… Нет, не думаю.

– Ты уставилась вон туда пустым взглядом и не реагировала, когда тебя звали, – хмыкнул Ханыль. – Выглядело стремно. Почти как когда у У Сончхоля случаются видения.

– Это было похоже на транс, – донесся до меня голос Ли Иджэ.

Он его даже не повысил, и все-таки мы прекрасно расслышали его слова. Хотя Ли Иджэ и до этого не шептал, как мы трое. Это место точно не то что не пугало его, а вроде бы даже ни капли не тревожило.

– Полагаю, нам сюда, – добавил он.

– Наконец-то, – вздохнул Ханыль. – Не свихнись раньше времени, зомби. Ты еще должна помочь мне выбраться отсюда.

– Пошел ты.

Я бросила это небрежно, но слова Ханыля отозвались внутри саднящей болью, будто кто-то ударил по давней, но так и не зажившей ране.

«Не свихнись»…

Нет, я не сумасшедшая. Не сумасшедшая.

Я снова покосилась на духа, сидящего в палате. Это была женщина лет тридцати пяти, бледная, высокая и статная, даже несмотря на болезненный вид. Ее черные волосы прикрывал белый треугольный головной убор, а одета она была в белый халат с красно-синими отворотами и широким алым поясом, расшитым пионами, – я узнала чесоккори-мубок[80].

Дух сидел с закрытыми глазами, словно спал или медитировал, и выглядел полупрозрачным, будто находился по ту сторону. Но внезапно женщина открыла глаза и посмотрела прямо на меня… и тогда на несколько мгновений мне показалось, что ее лицо посинело и вздулось, губы потемнели, а из остекленевших глаз, носа и рта потекла вода…

Я, вздрогнув, быстро отвернулась и с бешено колотящимся сердцем поспешила к Ли Иджэ. Тот, скрестив руки на груди, с безразличным видом стоял у входа в палату.

– Здесь?

Заглянув в палату, я невольно шагнула назад и пробормотала:

– Только не говорите «очевидно».

И все-таки мне стало очевидно, что мы нашли нужное место.