Мы с Донсу шли по залитому холодным светом больничному коридору к двери в палату, где лежала девушка, которую семья подозревала в одержимости. Я не спешила верить, что это действительно так, но раз уж перепуганные родители решили обратиться ко мне за помощью, необходимо было все проверить.

– Уверен, если она и правда одержима, еще выяснится, что тут не все так просто, – проворчал Донсу.

Он шел с недовольным выражением лица, одну руку спрятав в кармане черной джинсовой куртки, а во второй неся большую сумку с ритуальными предметами.

Донсу еще не до конца восстановился после последних ритуалов: на это намекали сероватая бледность его кожи и круги под глазами.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, приветственно улыбнувшись двум проходящим мимо врачам.

Им не стоило знать, зачем мы сюда пришли. Хотя мой наряд мог служить подсказкой… Готовясь призвать на помощь духов Генералов Пяти Направлений[69], поверх белых чхимы[70] и чогори[71] я надела свободную темно-синюю накидку с длинными алыми рукавами. А вот понгоджи[72] пока оставила в сумке.

– Ее родители перечислили несколько причин, по которым вдруг поверили, что их дочь не просто сошла с ума, а стала одержимой. Допустим, такое возможно, хотя нам с вами чаще везет на скептиков. Или же на католиков, но это другая проблема. Вот только ничто из слов тех двоих даже не намекало на то, почему вдруг их дочь могла стать одержимой. Словно они намеренно это скрыли. Подозрительно, – поморщившись, заключил Донсу.

Я неопределенно качнула головой. Возможно, родители попросту не знали всей правды о своем ребенке, так что слишком рано их в чем-то обвинять. Хотя Донсу не из тех, кто будет искать в людях хорошее. Скорее из тех, кто предпочтет сразу выявить и оценить соотношение хорошего с плохим.

И все-таки я понимала, что́ его напрягает. Злые духи чаще всего не могут занять любое тело, которое им попадется. Тем более что любое и не представляет для них интереса. В первую очередь опасность грозит тем, кто питает в себе темные чувства, кого одолевают не самые безобидные потаенные желания… Ведь злые духи подобным как усиливаются, так и наслаждаются.

Если же в душе человека нет таких теней или же они слабы, большинству злых духов попросту не удастся захватить тело, по крайней мере на долгий срок. Лишь по-настоящему сильным духам… И я очень надеялась, что сейчас мы такого не встретим.

– Сначала зайдем вместе и либо убедимся, что подозрения семьи не ошибочны, либо поймем, что пациентке нужна исключительно медицинская помощь, – добавила я и забрала у Донсу сумку, чтобы проверить, что в ней есть все необходимое. – И если все пойдет по первому сценарию, ты выйдешь из палаты и проследишь… чтобы во время ритуала ко мне не зашел никто лишний.

Родители потенциально одержимой девушки, конечно, пообещали, что никто нам не помешает. Эта семья обладает неплохими средствами и связями, так что заверила, что решила вопрос с возможным вниманием медперсонала к нашему визиту… Но мало ли.

– Хорошо, нуна, – не стал спорить Донсу. – Но если подозрительные звуки станут слишком подозрительными, я вмешаюсь.

– Договорились. – Я закрыла сумку, убедившись, что все на месте.

Впрочем, как и обычно. У меня под рукой всегда довольно много интересных вещей: часть при себе, а часть – в багажнике. Кое-что, например разнообразие ножей и бутыльки с куриной кровью, может вызвать вопросы у патрульных, если те решат проверить мою машину.

Мы дошли до палаты, и Донсу, открыв дверь заранее выданным нам ключом-картой, первым шагнул внутрь. Я зашла следом и плотно закрыла дверь, надеясь… что, если вдруг ритуал окажется сложным, медперсонал не вызовет полицию.

Палата оказалась просторной и светлой: помимо кровати, я увидела еще и небольшой диванчик, а также узкий шкаф, тумбу и телевизор. В целом, если бы не медицинская кровать и некоторая внешняя стерильность, палата напоминала бы пусть и неуютный, но все же недешевый гостиничный номер.

Ну и конечно, если бы к кровати не был привязан человек.

Это была девушка по имени Ю Сора, на вид ровесница Донсу. Болезненно бледная, с растрепанными осветленными волосами, она ровно лежала, невидяще уставившись в потолок, и словно бы и не заметила, что в палату кто-то зашел. Одеяло и короткие рукава больничной рубашки не скрывали, что ее руки, крепко привязанные к кровати, перебинтованы от запястий до самых плеч, и на белой ткани местами выступила кровь. Бинты виднелись и на шее девушки, а пластыри скрывали часть ее лба и почти всю щеку.

Родители Ю Соры сказали, что она вдруг начала резать себя. Взяла нож и оставила на своих предплечьях и локтях какие-то надписи. И широко улыбалась, пока ее кровь бежала по рукам, пачкая одежду и пол. Затем, когда родители Ю Соры обратились за помощью к специалистам, правда, по-видимому, не к тем, что были нужны, выяснилось, что многочисленные свежие раны покрывают чуть ли не все ее тело.

Вот только родители заверили нас, что раньше их дочь никогда не вытворяла ничего подобного. Да и в целом никогда не была агрессивной и грубой – такой, какой вдруг стала в один день.

И уж точно не угрожала смертью никому из своей семьи.

– Ого, кто пришел, – негромко произнесла Ю Сора, все так же смотря в потолок. – Хотите выгнать меня? Не выйдет.

Мы с Донсу переглянулись, после чего он, подойдя совсем близко к кровати, пристально всмотрелся в Ю Сору.

– Смотри, смотри внимательно, – все так же спокойно, почти безразлично продолжила та. – Но берегись, как бы у тебя глаза не вылезли. А ты можешь начинать петь свои бессмысленные заклинания, вот только после них захлебнешься собственной кровью.

Последние слова, по-видимому, предназначались мне.

Я не отреагировала на угрозы Ю Соры – или же того, что в ней сидело, – ожидая вердикта Донсу. Пара мгновений, и он, обернувшись, кивнул.

Тогда мы, открыв сумку, молча приступили к первым приготовлениям.

Рядом с кроватью стоял небольшой столик. Донсу отодвинул его чуть дальше, и мы начали расставлять на нем свечи, подношения и те инструменты, что в скором времени могут мне понадобиться. Места было немного, но готовить большой алтарь не было необходимости: сейчас в первую очередь мне пригодятся не подношения.

Закончив со столом, я кивком указала Донсу на дверь, прося выйти. Он вновь не стал спорить и направился в коридор, но сперва предупреждающе на меня посмотрел. Его взгляд недвусмысленно просил меня быть осторожной, и я ободряюще улыбнулась.

Спустя несколько секунд дверь за Донсу едва слышно закрылась, и мы с Ю Сорой остались наедине. Вернее, я осталась наедине со злым духом, завладевшим чужим телом.

Родители Ю Соры не ошиблись. Их дочь действительно одержима.

Я надела понгоджи, подошла ближе к кровати, остановившись от нее в полуметре, и тогда Ю Сора медленно повернула ко мне голову. Ее глаза были широко распахнуты и казались… стеклянными. А на губах играла легкая улыбка, и все же отчего-то она показалась мне слишком кровожадной.

– Самонадеянная шаманка. Думаешь, поможешь хозяйке этого тела? – Одержимая усмехнулась. – А ты уверена, что эта помощь ей нужна?

– Нужна ей моя помощь или нет, ты в мире людей не задержишься, – спокойно ответила я. – Кто ты и зачем явился?

Мне необходимо было узнать хотя бы имя духа, чтобы было больше шансов его изгнать. Можно, конечно, попытаться вышвырнуть его из тела Ю Соры даже без этой информации… но это будет сложнее для меня и опаснее для девушки.

Люди не всегда выживают после того, как их тело покидает зло. Я же хотела сделать все возможное, чтобы сохранить Ю Соре жизнь. И рассудок.

– Зачем явилась? Зачем… – Одержимая звонко рассмеялась, отвернувшись от меня. – Эта девчонка сама захотела. Она хотела, она жаждала. Но была слишком слаба… ее разрывало желание, но не было достаточно сил для того, чтобы претворить его в жизнь. Чтобы взять свое, чтобы… – Одержимая вновь засмеялась, но теперь громче, даже истеричнее, она затряслась на кровати, выворачивая привязанные руки и слабо дергая привязанными ногами. – А он слышит… Чем мрачнее мысли, чем они яростнее, тем они громче там. И он отвечает!

Злой дух звонко расхохотался, выгнувшись на кровати, но затем обмяк и шумно выдохнул.

– Кто он? – невозмутимо уточнила я.

– Ты боишься пауков? – резко повернув голову в мою сторону, так что едва не вывернула шею, спросила одержимая.

– Нет.

– А зря. – Она мелко затряслась, ее распирал смех. – Зря, зря, зря! Он вернется… и тогда пауки и сороконожки зашевелятся в твоем теле, будут жалить и вгрызаться в твою плоть изнутри. Боль и отвращение будут настолько невыносимы, что ты начнешь заживо сдирать с себя кожу, лишь бы избавиться от этих мелких тварей! – Ее веселый смех вновь стал нездоровым, злорадным, а глаза закатились, обнажив белки. Она крутилась на кровати, едва не выворачивая руки из суставов. – Они проберутся в твои кости и начнут выгрызать себе в них путь. Ты будешь мечтать о смерти. Ты предпочтешь сломать себе ногу пополам и раскрошить кость руки, лишь бы вытащить этих паразитов!

– Ах, неужели! – преувеличенно удивленно отозвалась я и обеспокоенно покачала головой: – Какой ужас.

Ю Сора пронзила меня полным злого презрения взглядом и оскалилась.

– Смейся, пока можешь. Скоро тебе будет не до смеха. – Она тихо зарычала, будто была не человеком, а проголодавшимся волком. – Вы считаете себя такими умными, такими могущественными. Решаете, кому жить, а кому умереть, кому уйти, кому остаться. Думаете, у вас есть власть и над людьми, и над духами…

– Вообще… нет, не думаю. Но ты продолжай, – перебила я, уже не смотря на одержимую, и, поставив сумку на тумбу, принялась доставать необходимые предметы.

– Самовлюбленная тварь! Нет, пожалуй, для начала с тобой повеселюсь я. Что может быть лучше блеска остро заточенного лезвия? Что может быть приятнее, чем чувствовать, как вспарываешь им плоть? Особенно чужую. Что может быть лучше запаха стали? А когда оно переплетается с железным запахом крови!.. Для тебя я выберу нож поострее… Хотя нет, это слишком скучно. Я смогу найти инструмент поинтереснее. Я порежу всю твою кожу… И начну с твоего красивого лица, – хищно оскалилась Ю Сора. Ее вновь всю трясло то ли от смеха, то ли от злости. – Наверняка ты считаешь себя не только очень умной, но и очень, о-о-очень привлекательной. Пользуешься своей красотой, своим обаянием, так ведь? Я сделаю тебя еще красивее! Я вырежу свое имя на твоем лице. И снова, и снова, и снова… Я буду писать мелко и медленно, чтобы ты сполна все прочувствовала. А затем мы перейдем на твою тонкую шею… И дальше… Как думаешь, насколько быстро ты умрешь? И от чего? От боли? Или же продержишься и сдохнешь от потери крови?

Я слушала одержимую вполуха: с тем вниманием, которое было необходимо, чтобы не упустить в ее словах случайно оброненных на эмоциях крупиц нужной информации, но при этом не подвергнуться излишнему темному влиянию. Чтобы не ослабить свой дух и не пошатнуть спокойствие.

– Так, может, для начала поделишься своим именем? Что ты собралась писать? – уточнила я, сверху вниз смотря на извивающуюся в веревках одержимую. – Если намереваешься писать «Ю Сора», хочу напомнить, что это не твое имя. Потому что и тело не твое. Ты давно мертва или же мертв. Ты лишь дух. Возможно, в мире людей остались о тебе воспоминания? Хоть где-то, хоть у кого-то… и то вряд ли… Возможно, ты уже единственный, кто помнит свою историю и собственное имя. Но можешь поделиться со мной, я точно не забуду.

– Смеешься надо мной? Жалкое отродье! Ты сдохнешь! Нет, ты точно не доживешь до его возвращения. Я убью тебя сама! – выплюнула одержимая, дернувшись в мою сторону, и веревки впились ей в кожу. Но Ю Сора продолжала рваться ко мне, щелкая зубами и пытаясь укусить.

– Убьешь меня сама? Кто ты такая, чтобы суметь? – снисходительно улыбнулась я. – Такой средненький дух не представляет для меня угрозы. Да, благодаря удаче ты смогла занять это слабое тело… и всего лишь.

– Средненький дух? Благодаря удаче? – Ю Сора, откинувшись на подушку, истерично расхохоталась и замотала головой из стороны в сторону. – Думаешь, не справлюсь с тобой? Твоя мать тоже себя переоценивала и поплатилась за это!

Я на мгновение замерла, но почти тут же вернула себе самообладание.

Эти слова ударили в цель. Подозрительно метко.

Откуда она об этом знает?..

Но я не могла позволить злому духу даже маленькой победы. Иначе рисковала проиграть в итоге.

– То есть имя свое ты не скажешь?

Я прилепила на окно палаты пуджок и зажгла благовония. Несколько секунд, и палату начал медленно наполнять свежий запах сосны.

– Я же сказала, что вырежу его на твоей коже. Давай, рискни, развяжи меня, и узнаешь. Неужели боишься? Ты же так уверена в себе… Развяжи меня, развяжи, развяжи, развяжи, развяжи!

Ее вкрадчивый шепот становился все громче, превратившись в полные ярости крики.

Я же поняла, что ничего от этого духа не добьюсь. Впрочем, я не особо на это рассчитывала. И все же причина, по которой Ю Сора стала одержимой, волновала меня теперь чуть больше…

Необходимо будет подробнее расспросить об этом ее родителей. И настойчивее.

Древесный запах благовоний уже пропитал почти всю палату. Взяв со стола колокольчики-панъуль, я отошла на пару шагов и, прикрыв глаза, зазвенела. Медленно ведя головой из стороны в сторону, я закружилась, вместе с очищающим звоном панъуль наращивая темп.

После этого я отбросила колокольчики и подхватила со стола чегым[73]. Вслед за первым ударом по комнате пронеслась звонко дребезжащая волна, а затем еще и еще. И тогда я начала монотонно напевать:

– Генералы Пяти Направлений! Я обращаюсь к вам и прошу о помощи, чтобы дать отпор злу и прогнать его с этой земли…

Мой размеренный, но сильный голос сплелся с мощным звоном. Одержимая, выгнувшись, зашипела и посмотрела на меня с такой ненавистью, что, казалось, могла проклясть одним лишь взглядом.

Что ж, на самом деле и это не исключено.

– О, Генерал Востока! Услышь мой зов и явись с лазурных туч, защити нас своим светом и одари благословением! О, Генерал Запада! Закрой Западные врата, сокруши путь злым силам в мир живых!..

– Заткнись! – завизжала одержимая, задергавшись так, что краем сознания я испугалась, как бы она не вывихнула себе плечи. – Заткнись, заткнись! Я выберусь и вырву твой грязный язык!

Ее голос резко изменился. Он больше не был похож на человеческий, пусть и пропитанный злобой. Казалось, я слышу не то, как кричит девушка в полуметре от меня, а как размноженный эхом, отражающийся от стен голос летает по всей палате.

Я лишь громче и ритмичнее зазвенела чегым, прогоняя наваждение, и сосредоточенно продолжила заклинание:

– О, Генерал Юга, сожги зло своим огненным мечом! О, Генерал Севера, смой грязь и тьму ледяными волнами! О, Генерал Центра, избавь это место от теней зла и освети своим золотым сиянием…

– Хотя нет! – Одержимая хрипло рассмеялась. – Может, ты выгонишь меня, но я же вернусь. Ты не сумеешь помешать мне вновь выбраться из того прокля́того места. Он поможет мне. И тогда для начала я навещу твою ученицу! Мы интересно проведем вместе время… но не волнуйся, я верну ее назад… увлекательным пазлом!

Я убрала чегым на место и вместо них взяла со стола пару ножей, не переставая кружиться, только теперь мои движения стали резче, отрывистее. Я начала водить ножами в воздухе, а мой голос зазвучал жестче и мрачнее:

– О, Генералы Пяти Направлений, соберите свои войска, явитесь на мой зов и уничтожьте зло!

Я стремительно приблизилась к кровати одержимой. Меня трясло, глаза были закрыты, а в ушах все еще стоял звон, размывая грани между реальностью и иным миром, стирая представление о времени, наполняя тело легкостью. Я взмахнула ножами над Ю Сорой, затем рассекла воздух с двух сторон от нее, словно намереваясь вонзить лезвия в матрас. Со звоном ударив лезвиями друг о друга, я продолжила рисовать ими невидимые – то резкие, то плавные – узоры над и вокруг одержимой. Я не переставала мотать головой, пружинисто перепрыгивая с ноги на ногу.

– Дух, покинь это тело! Следуй за моим голосом, беги от призванных мною войск! Тебе не скрыться ни на востоке, ни на западе, ни на севере, ни на юге, ни в самом центре! Объедините же свои силы, Генералы Пяти Направлений! Закройте злого духа со всех пяти сторон! Силы зла, покиньте это тело, развейтесь прахом!

Одержимая завизжала, но оборвала собственный крик и сочащимся злорадством тоном затараторила:

– Хорошо, думаешь, сможешь прогнать меня, сможешь спасти это тело… А кто же спасет тех двоих? Кто найдет их тела?

Я насторожилась. Что этот дух имел в виду?

– О, я прямо вижу, как дрогнула твоя решительность. Значит, не так уж она крепка. А что, те жалкие людишки тебе не рассказали? Что они наплели тебе, самодовольная шаманка? Что я бегала по потолку или, может, рвалась перегрызть им глотки? – Одержимая залилась лающим смехом. – Они упомянули кровь, упомянули, в каком виде меня нашли?

– Ты изрезала всю себя. Конечно, ты была в крови, – жестко напомнила я, открыв глаза.

– О-о, то море крови не вместилось бы в одно человеческое тело. Вернее, в одно живое человеческое тело, – все тем же искаженным голосом, сверлящим голову, продолжила одержимая. – Они знают, знают… Правда, думают, что я убила их обоих. Но нет, мертва только она, а он все еще жив… все еще дышит. Возможно, все еще надеется. Хотя прошло столько времени… Ему наверняка осталось совсе-е-ем недолго!

– О ком ты говоришь? – спросила я, крепче сжав рукояти ножей и пристально смотря на искаженное то гримасой злости, то гримасой насмешки лицо Ю Соры.

– Так им обоим и надо, – выплюнула та, пропустив мой вопрос мимо ушей. – Как он посмел… И что о себе возомнила она… – Одержимая в презрении скривилась. – Эта девчонка, в чьем теле я сейчас… Она так хотела этого, но никогда не сумела бы сделать. Не решилась бы. Да и сил и мозгов не хватило бы. Хотя, пожалуй, она не думала, что я зайду так далеко! – Дух вновь расхохотался. – Надо быть осторожнее со своими грязными мыслями. Кто-то может их услышать и претворить твои желания в жизнь… Но будешь ли ты этому рад?

– О ком ты говоришь? Силой и властью пяти Генералов я приказываю тебе ответить!

– Спроси у родителей этой девчонки, – бросила одержимая. – Хотя… могу поделиться с тобой… Давай, проверь, чье имя вырезано на моем теле…

Она безумно улыбнулась.

Я помедлила. Потому что понимала: злой дух наверняка пытается затянуть меня в свои сети.

Но понимала я и другое. Вполне вероятно, она говорит правду, разве что, возможно, привирает. Кто-то мог пострадать от ее рук. Кто-то уже погиб. А кто-то мог еще оставаться в живых, но на грани.

Я наклонилась ближе к одержимой и осторожно протянула руку к ее предплечью, но поняла, что бинты завязаны слишком туго. Тогда я, подняв руку, сорвала с ее лица пластырь.

И невольно поморщилась. Вся щека девушки от скулы и до линии челюсти была испещрена порезами, покрытыми коркой запекшейся крови. Я наклонилась еще чуть ниже, пытаясь разобрать, во что складываются эти темно-красные штрихи…

Два имени: Ко Тхэджун и Юн Санхо. Они сменялись, переплетались, накладывались друг на друга.

Два имени… что бы это могло значить? Оба имени мужские, но одержимая говорила, что она погибла, а он еще жив… Кто тогда этот третий человек?

Одержимая резко дернулась, и я едва успела отшатнуться от зубов, которые клацнули совсем рядом с моим лицом. Ю Сора упала обратно на кровать и затряслась от смеха.

– Что же ты замолчала? Давай, продолжай свой ритуал, выгони меня из этого тела! И тогда он тоже погибнет, ведь никто не найдет его вовремя! Зато я вернусь и приду на этот раз за тобой и твоими близкими! – зашипела одержимая. – Твоя мать умерла, хоть ты и цепляешься за иллюзию, что это не так. Своего отца ты даже никогда не видела! Вот и твоя ученица скоро отправится к твоим любимым духам предков! Но убивать ее я буду медленно… Может даже, у тебя на глазах. И тот юный медиум… Какая жалость, что его жизнь оборвется столь рано! Духи разорвут его изнутри, они сожрут его мысли, сделают своей марионеткой. Он своими руками перережет горло твоей любимой ученице, а затем очнется и поймет, что натворил. Как думаешь, он переживет это? Думаю, он покончит с собой. Повесится на сосне рядом с вашим домом!

Я пыталась не поддаваться, и все же слова злого духа, даже не сами они, а энергия, их пронизывающая, отравляли меня. Сопротивляться было все сложнее, отчего сердце тревожно забилось, а дыхание заметно отяжелело. Перед глазами плясали тени, так и норовя лишить мое зрение четкости, но я приказала себе собраться и громко спросила, пытаясь заглушить звон в ушах:

– Кого ты убила? Отвечай! И где тот, о ком ты говоришь? Тот, кто все еще жив?

– Где он?.. – Одержимая, склонив голову к плечу и медленно растянув губы в широкой ухмылке, указала пальцем вперед. – Прямо за твоей спиной.

Кто-то схватил меня за плечо и зажал мой рот рукой. Почти весь свет в палате погас, кроме единственной лампы на стене, и даже солнце за окном будто бы исчезло. Я попыталась, но не сумела вырваться и вдруг осознала, что одержимая указала мне за спину. Она подняла руку, которая больше не была привязана к кровати. Хватка пропала, и я резко обернулась… но за мной никого не было.

Повернувшись обратно, я увидела, что Ю Сора спокойно сидит на кровати, скрестив ноги и расслабленно сложив руки перед собой. Бинты пропали, и теперь я разглядела, что ее руки, шея и половина лица покрыты множеством плохо заживших порезов.

Ко Тхэджун, Юн Санхо, Ко Тхэджун, Ко Тхэджун, Юн Санхо, Ко Тхэджун, Юн Санхо, Ко Тхэджун, Юн Санхо, Юн Санхо, Ко Тхэджун…

Снова и снова.

– Вот так разговаривать будет куда удобнее, – шипящим шепотом заметила Ю Сора и подалась вперед, уперевшись изуродованными руками в кровать. Взгляд ее почерневших глаз впился в меня. – А то у меня уже и шея, и руки затекли.

Я тут же вновь взмахнула ножами и указала одним из них на одержимую:

– Убирайся из этого тела! Я…

В долю секунды Ю Сора подскочила на кровати и бросилась ко мне. Она на удивление сильно толкнула меня, так что я врезалась спиной в стену. Удар выбил воздух из легких, ножи выпали из рук и со звоном упали на пол. Не успела я опомниться, как одержимая пнула их в сторону, надавила предплечьем мне на горло, крепче прижимая к стене, а второй рукой приставила к моему животу непонятно откуда взявшийся скальпель.

– Только дернись, и я выпущу тебе кишки, – прошептала Ю Сора с кровожадной улыбкой. Казалось, она совсем не будет против, если я все же дернусь. – Ну что, приступим? Я же обещала тебе, что мы весело проведем время.

Она быстро приставила скальпель к моему горлу. В опасной близости от артерии.

– Не дергайся, – повторила она жутким размноженным голосом. – Если моя рука дрогнет и я ошибусь, твоя кровь раскрасит половину этой палаты… Знаешь, как кровь хлещет из раны на горле? Я вот знаю. И ты рискуешь выяснить… на собственном опыте.

Она, запрокинув голову, вновь рассмеялась, но продолжала слишком крепко держать меня. Я могла, впрочем, попытаться вырваться…

Но у меня появился кое-какой план. Рискованный. Донсу бы сам меня за подобный убил, но, к счастью, его сейчас не было в палате.

– Будешь кричать? – вновь посмотрев прямо мне в лицо своими затянутыми чернотой глазами, уточнила Ю Сора. – Надеюсь, да. Громко. Хочу услышать, как из твоего голоса исчезнет вся самоуверенность. А еще, чтобы твой медиум все же заглянул сюда и я поиграла еще и с ним.

Продолжая говорить заговорщицким шепотом, одержимая вонзила острие скальпеля в мою кожу, и я почувствовала вспышку боли, а затем – тепло собственной крови. Ю Сора медленно провела скальпелем и, оторвав его, вновь порезала мою шею. И снова. И снова.

– А вот и мое имя… лишь раз. Как думаешь, сколько еще я успею написать до того, как ты сдохнешь?

– Нисколько, – отозвалась я и с силой пнула ее по колену.

Одержимая лишь пошатнулась, словно и не почувствовала боли, но даже этого было для меня достаточно. Я быстро перехватила ее запястье и, выкрутив его, вынудила одержимую отпустить скальпель. Стоило тому упасть на пол, как я пнула его к самой двери, а после оттолкнула Ю Сору подальше от себя.

– Тварь! – завизжала она.

В этот момент дверь резко открылась, и на пороге появился Донсу, лицо которого застыло от тревоги.

– Слишком долго… – начал было он, но осекся.

Одержимая посмотрела Донсу прямо в глаза и хищно улыбнулась.