После проведенного ранним утром ритуала я отсыпался и, чувствуя себя разбитым, то выныривал из дремы, то вновь оказывался укутан кошмарами, в которых мне мерещились чьи-то крики и тянущиеся ко мне бледные руки с трупными пятнами.

Мое самочувствие после обряда экзорцизма зависело от силы злого духа. Чаще всего какое-то время меня не отпускал холод, такой, что невозможно согреться, кружилась голова и шла кровь из носа, а иногда я чувствовал дикий голод, сильную боль в теле, не переносил свет или становился излишне раздражительным.

В этот раз я понял, что дух оказался… силен. Точнее, на месте убийства мне показалось, что он слабый. Когда же он был во мне – что сильный. Поэтому… я растерялся.

Это было нечто странное.

Дух Ким Ёнджуна легко и почти сразу пришел на наш зов, а с сильными такое срабатывает редко. Возможно, конечно, дело в том, что этот дух маячил рядом со своей будущей жертвой, дожидаясь ночи, которая усилила бы его… И все же Ким Ёнджун будто и не успел даже предпринять попытку напасть на Ан Инхо, словно у него не хватило на это мощи, и заклинание Намгун Бёль заставило его тут же вселиться в меня, медиума.

Кроме того, пусть злой дух на какое-то время и заморочил ей голову, изгнала она его быстро…

Я покачал головой и, когда это движение отозвалось гулом в ушах, прижал ко лбу ледяные пальцы. Лучше бы встать и что-нибудь поесть, чтобы восстановить силы. А затем поехать к себе. Я снимал квартиру в другом районе, потому что купить жилье в том, где живет Намгун Бёль… Что ж, я никогда не заработаю достаточно денег.

Хотя за проведение обрядов нам нередко платят большие суммы, половину которых получаю я. На самом деле я до сих пор не привык, что у меня есть не просто средства к существованию, а лишние деньги. До двадцати одного года я жил с дедушкой в деревне, и тогда нам их едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

Когда мне только-только исполнилось двадцать, в нашу деревню, в которой стали заболевать люди, приехала Намгун Бёль – она узнала, что в одного из жителей вселился ёксин[60], и хотела поскорее с ним покончить, пока не началась эпидемия. Но без медиума шаману сложно… И тогда ей помог я.

Меня в деревне сторонились, с детства считали странным, если не сумасшедшим, а те, кто верил в духов, боялись меня, называли про́клятым или опасным. Некоторые били меня и прогоняли… Я не сразу понял, что не стоит рассказывать о том, что видишь мертвых людей. Боясь за себя и за дедушку, я никому не сказал о ёксине, которого заметил. Но когда приехала Намгун Бёль, я рискнул. И она выслушала меня. Даже попросила о помощи. Не высмеяла, не назвала больным или про́клятым. Напротив, была благодарна и предложила работать с ней.

А я отказался. Хотел, конечно, согласиться, но не мог оставить дедушку, а он не мог, да и не хотел, покидать родную деревню. Я чувствовал, что теряю что-то, пока отказывал шаманке, а когда она уехала, меня охватило разочарование. Но я не жалел о своем решении.

Я приехал к Намгун Бёль через год. Когда дедушки не стало. Я боялся, что она прогонит меня, что она уже нашла себе помощника…

Но она встретила меня с искренней радостью.

Поняв, что углубился в воспоминания, я совершил все ту же ошибку, то есть вновь тряхнул головой. Поморщившись из-за боли в висках, я медленно встал с кровати в гостевой спальне, хотя Намгун Бёль называла ее моей комнатой, и направился в ванную, чтобы умыться и взбодриться, а после – на кухню. Проходя через гостиную, я увидел Дживон, которая ела ттокпокки[61] и читала конспект.

– Не испачкай тетради, – сказал я, направившись к холодильнику. Меня мучила жажда, и я залпом выпил половину бутылки холодной воды.

– Оппа! – услышал я голос Дживон. – Ты пришел в себя, отлично! Наверняка умираешь с голоду, так что иди сюда. У нас ничего не было, потому что наставница опять ничего не приготовила, и я заказала острые ттокпокки. Хотела, правда, жареную курицу, но мясо нам сегодня нельзя… А еще специально для тебя я заварила имбирный чай, чтобы восстановить баланс энергии!

Я вернулся в гостиную, сел напротив Дживон и, взяв палочки, принялся за еду.

– Спасибо. И вообще-то, нуна была занята поисками и изгнанием злого духа, – напомнил я. – Поэтому что-нибудь могла бы приготовить и ты.

Дживон усмехнулась:

– Ты уверен?

– Ладно, признаю, – кивнул я. – Лучше заказать.

Дживон довольно улыбнулась, а я невольно подумал, что она провела и меня, и свою наставницу, несколько раз приготовив несъедобные блюда вроде до ужаса соленого чаджанмёна[62] или сгоревшей свинины, чтобы мы больше не приставали к ней с этой задачей.

Повисла тишина, которая была едва ли не лечебной для моей больной головы. Я бы хотел еще поспать, но понимал, что нельзя, иначе потом мне станет только хуже. Лучше сходить в храм и помолиться или хотя бы просто помедитировать.

Дживон уже закончила с едой и вновь принялась за свои тетради. Забавно было наблюдать, как она делает домашнее задание после обряда экзорцизма.

– Что учишь?

– Математику, – ответила Дживон таким тоном, что сразу становилось понятно: математику она не любит. – Читать про старинные ритуалы интереснее. Вчера я нашла в записях наставницы рассказ шаманки шестнадцатого века, в котором она описывала, как изгоняла духа, которым управлял другой дух… Скажи, захватывающе?

Представив, что нам пришлось бы изгонять духа, которым управляет другой дух, я поморщился.

– Нет. Вообще не захватывающе. Сплошная головная боль. И потенциально последнее, над чем ты поработаешь в своей жизни.

Дживон цокнула языком.

– Вот именно опасность меня и интересует! Именно полезность того, что вы делаете, меня и вдохновляет! Понимаешь, с этим, – Дживон приподняла и уронила на стол стопку тетрадей, – все не так.

– Ага. Посмотрел бы я на Корею, в которой сплошные шаманы и никто не учит математику, – иронично отметил я. – Не будет ни злых духов, ни одержимых, ни экономики!

Дживон рассмеялась, но быстро взяла себя в руки и хмыкнула:

– Как знаешь. Все равно в будущем я стану шаманкой.

Я не стал спорить.

– А где нуна?

– Отдыхает. Забрала половину заказа и ушла к себе.

– У нас проблема, – вдруг раздался голос Намгун Бёль из-за моей спины.

Я тут же обернулся. Сразу услышал, что с ней что-то не так. Ее голос был… бесцветным. Пустым.

Таким же оказалось и ее лицо – лишенным чувств. Но вот в глазах… В глазах Намгун Бёль я увидел сожаление и вину.

– Что случилось? – напряженно уточнил я.

– Что такое? – заволновалась Дживон.

– Ан Инхо, – ответила Намгун Бёль и посмотрела на меня. – Он мертв.

* * *

Не тратя время, мы поспешили на место происшествия. Дживон хотела отправиться с нами, но Намгун Бёль запретила, не обращая внимания на недовольство ученицы.

– Что произошло? – спросил я, когда Намгун Бёль повела машину.

– Детектив О позвонил, – мрачно ответила она. – Ан Инхо нашли на стройке. Он упал с третьего этажа одного из недостроенных зданий…

– Может, совпадение? – неуверенно предположил я.

Намгун Бёль с сомнением покосилась на меня:

– Хотя нехорошо так говорить, но будем надеяться… Мы же изгнали злого духа, а Ан Инхо точно не хотел убивать себя. То есть это либо несчастный случай, либо убийство. Но вот что он делал в одиночку вечером на стройке? Вероятнее всего, это убийство. Вопрос только в том, кто именно его столкнул?

– Человек или злой дух? – угрюмо пробормотал я.

Намгун Бёль кивнула, и всю оставшуюся дорогу мы молчали.

Когда мы прибыли на место, нас не хотели пропускать, и тогда Намгун Бёль позвонила Бэкхёну. Я сомневался, что он действительно поможет нам, и все-таки он пришел к воротам и велел охранникам позволить нам пройти.

– Спасибо, детектив О, – натянуто улыбнулась Намгун Бёль.

– Это в первый и последний раз! – ответил Бэкхён. С раздражением, но напускным, и с усталостью, вполне настоящей. – Только потому, что я знаю, что господин Ан искал тебя и ты сказала, что видела его этим утром. Ты свидетельница. Вы оба. Раз были едва ли не последними, кто с ним встречался.

– Хорошо, что не подозреваемые, – бросил я.

– Можем и до подозреваемых дойти, – пригрозил Бэкхён. – Я еще не знаю, что вы делали в доме господина Ан Инхо.

– Проводили обряд экзорцизма, – рассеянно пояснила Намгун Бёль.

Бэкхён горестно вздохнул:

– Холь, и вот зачем я спросил?.. Не из-за этого ли господин Ан тронулся умом и пошел прыгать с третьего этажа?

– Можем вызвать его дух и спросить, – предложил я.

Бэкхён кинул на меня сердитый взгляд и ускорил шаг.

– Если Ан Инхо упокоился, мы его не вызовем, – заметила Намгун Бёль.

– Детектив О-то этого не знает. – Я пожал плечами.

Но, хоть Бэкхён и раздражал меня, я не верил, что он пустил нас сюда и позволит посмотреть на место преступления только из-за того, что мы совсем недавно виделись с Ан Инхо. Иначе вызвал бы нас в участок или воспользовался случаем и заявился к Намгун Бёль домой. Нет, тут другое.

Намгун Бёль вздохнула и тоже ускорила шаг. Сейчас она вновь была одета в свободные брюки и пиджак, на этот раз синие, но вместо туфель на каблуках надела более практичные кожаные ботинки, а потому двигалась еще быстрее. Сложно не заметить, что гардероб у нее богат на различные оттенки, особенно яркие, но никогда в повседневной жизни она не наряжается в белое и черное.

– Детектив О, – позвала она. – Расскажи подробнее. Кто-то случайно нашел тело господина Ана? И ты ведь сказал, что он сам позвонил в полицию, но не объяснил зачем… Он говорил про злого духа? Тот ему угрожал?

Бэкхён замедлился и угрюмо посмотрел на Намгун Бёль, но, поняв, что она спрашивает серьезно, покачал головой:

– Я с тобой с ума сойду… Нет, он не говорил ни о каких злых духах. Он признался… признался в сокрытии преступления.

Наверняка это была не та информация, которую следовало раскрывать. И все-таки он на это решился.

– Преступление? Он признал, что виноват в обвале здания? – спросила Намгун Бёль.

– Нет. Он сказал, что незадолго до обвала один из строителей погиб в результате несчастного случая… И господин Ан приказал своим людям скрыть это, чтобы не привлекать внимание к недочетам в рабочей безопасности, не испортить репутацию объекту и не смущать инвесторов. – Бэкхён презрительно фыркнул. – Тут невесть что творилось, чтобы проект завершился вовремя… Так вот, этот строитель был одиноким человеком, и некому было заявить о его пропаже, а потому по приказу те немногие, кто знал о случившемся, просто закопали тело на стройке.

Я ошарашенно замер. Намгун Бёль округлила глаза, а затем мы переглянулись. И кажется, поняли друг друга без слов.

– Да уж, все с этой стройкой нечисто! – Бэкхён пнул кроссовкой ближайший камень. – А нам теперь копаться в этой грязи и разбираться с «Юксон констракшен».

– То есть господин Ан признался в преступлении… И все? – Намгун Бёль пришла в себя и продолжила расспросы.

– Да. Он позвонил, сделал признание и отключился. А спустя полчаса нам вновь позвонили и сообщили, что кто-то из работников обнаружил тело.

Повисла тишина, и теперь никто ее не нарушал. Намгун Бёль задумалась, и я понимал о чем. Этот строитель, чью смерть скрыли, строитель, которого даже не похоронили нормально… Мог ли он стать злым духом, затаившим обиду на Ан Инхо? И если стал им, почему напал именно сегодня? Почему так долго ждал? И совпадение ли, что нападение произошло после того, как убить Ан Инхо не удалось духу Ким Ёнджуна?..

Это было по меньшей мере странно. А потому раздражало. И тревожило.

Небо потемнело, грязно-серым пологом повиснув над нами. Оно напоминало могильную плиту, а коробки домов, строительная техника и опоры походили на чьи-то останки. Настроение у меня было столь мрачным, что даже освещение, включенное вечером, напоминало о призрачных огнях.

Наконец мы дошли до нужной части стройки, и я увидел ту самую восьмиэтажную бетонную коробку, из которой выпрыгнул или был сброшен Ан Инхо. Место, куда он упал, уже оградили желтой лентой, ее окружили полицейские, а за ней работали криминалисты. К счастью, если это слово, конечно, здесь уместно, тело еще не увезли, и я мог его увидеть…

Хотя стоило мне заметить труп, как я пожалел, что он все еще здесь.

Если ранее я подумал, что Ан Инхо мог бы и выжить, упав с третьего этажа, то теперь понял, что у него не было ни шанса. Он упал прямо на торчащую из земли арматуру. Его тело пробили, изуродовав, острые металлические пруты, на которых засохла кровь.

Пугающая картина.

– Какой ужас… – Намгун Бёль отвела взгляд.

– Прости, забыл предупредить, – смутился Бэкхён, виновато покосившись на нее, но она лишь отмахнулась.

Перебарывая отвращение, я шагнул ближе к желтой ленте и внимательно всмотрелся в тело. В тело того, кого еще сегодня утром видел живым и здоровым… Его фотографировали и осматривали, и это мешало сосредоточиться. Стараясь не обращать внимания ни на мельтешащих криминалистов, ни на пялящихся на меня патрульных, я разглядывал тело и пространство рядом с ним, надеясь что-нибудь почувствовать, что-нибудь заметить…

И увидел темную ауру, похожую на черный туман, который стелился по земле между прутьев арматуры, тянулся от тела Ан Инхо. На этот раз аура была слабее, бледнее, чем на месте вчерашнего самоубийства, хотя нынешнее произошло совсем недавно и даже тело все еще оставалось здесь. Нельзя делать поспешные выводы, и все-таки я предположил, что второй злой дух слабее. Но это не помешало ему заставить Ан Инхо сброситься с третьего этажа. Правда, почему для начала Ан Инхо признался? Возможно, дух манипулировал им? Обещал, что оставит в живых?..

Вот только злым духам нельзя верить. Когда ты сделаешь то, что они просят, вернее, требуют, ты больше не будешь им нужен. И умрешь.

Сделки с темными силами – не более чем отсроченная смерть. И нередко отсрочка лишь добавляет страданий и мук.

Вздохнув, я отошел от оградительной ленты. Я еще не восстановился после ритуала, и от гнета темной энергии меня замутило, но я не подал виду. Не впервой. Справлюсь.

Больше, чем недомогание, меня терзала досада… Мы так старались помочь, так старались предотвратить новую смерть, остановить злого духа… Но не сумели. Где мы ошиблись? Откуда взялся новый обиженный мертвец?

Я посоветовал Ан Инхо жить так, чтобы ни одна душа не желала ему отомстить, но этот придурок успел нажить себе сразу нескольких мертвых врагов. Я понимал, что он сам виноват в своей участи, но не мог отделаться от противного липкого чувства, что в случившемся была и наша вина. За муки собственной совести я не переживал, но не сомневался, что Намгун Бёль будет корить себя, чего мне совсем не хотелось, ведь чувство вины накапливается и медленно травит подобно яду.

– Ну что? – Ко мне подошла, старательно сдерживая нервозность, Намгун Бёль.

– Я никого не увидел, – неохотно признался я. – Но это точно вмешательство злого духа. Ан Инхо не сам убил себя. И не какой-то другой обычный человек.

Намгун Бёль кивнула. Похоже, она была почти уверена, что я скажу именно это.

Я заметил, что на нас поглядывает Бэкхён, и заговорил чуть тише:

– Что-то выяснила, нуна?

– Да. – Она раздраженно хмыкнула. – Поговорила с двумя местными рабочими… И подслушала, как их расспрашивает еще один детектив. Оказывается, среди работников ходила страшилка о живущем здесь неупокоенном духе. Почти никто не знал, что случилось на самом деле, поэтому слухи гуляли разные, но общим было, что кто-то умер здесь и теперь вредит живым. То свет выключится, то вдруг перестанет работать техника, то кто-то заболеет… А потом случилось то обрушение, работники посчитали это местью злого духа и испугались. Думаю, особенно сильно перепугались те, кто знал о закопанном неподалеку трупе.

Намгун Бёль кивком указала вправо, где тоже работала полиция. В нескольких десятках метров был установлен пока лишь фундамент, то есть строительство этого дома словно бы только начали… Наверное, в прошлом работу в этой части временно остановили и не успели продолжить.

А сейчас из земли между железобетонными опорами, где уже выкопали яму, вытаскивали человеческие останки.

– Перед смертью Ан Инхо сообщил, где закопали того мужчину, так что искать не пришлось, – объяснила Намгун Бёль. – Но не это главное. Знаешь, что я там увидела? Пуджоки. Их кто-то приклеил на фундамент и на технику неподалеку… И еще я увидела веревку из рисовой соломы, скрученную против часовой стрелки.

– Что ж, молодцы. Хватило ума перестраховаться, – хмыкнул я. – А это значит, что кто-то действительно всерьез опасался злого духа. И пытался сдержать его, защитить себя. Но… Я все еще не понимаю, почему этот злой дух вдруг вырвался. Если обереги действительно не давали ему выбраться отсюда, что изменилось?

Этот вопрос буквально зудел в мыслях, не давая покоя.

Намгун Бёль, хмуря брови, отвела взгляд.

– Я не знаю, – выдохнула она наконец. – Но у нас есть имя злого духа, его история, и, может, я сумею раздобыть личную вещь. Нужно упокоить его. Вдруг он захочет навредить кому-то еще?.. Да и хватит с этой души страданий. С ним и так обошлись крайне жестоко.

– Ты только-только провела обряд изгнания. – Я в недовольстве скрестил руки на груди. – Хочешь истощиться? Если что-то пойдет не так из-за усталости, ты можешь пострадать.

Черты Намгун Бёль смягчились.

– Это ты мне говоришь? Медиум? Уж прости, Донсу-я, но это тебе, а не мне вновь придется впустить в свое тело чужую душу. – Она резко помрачнела.

– Плевать. Я в порядке.

– Как и я, – непреклонно заявила Намгун Бёль.

Я понял, что спорить бесполезно… Как понял и то, что, если умрет кто-то еще, она лишь сильнее погрязнет в чувстве вины.

– Хорошо. Тогда давайте сделаем это. Очередной обряд экзорцизма – это ли не лучший план на вечер? – отозвался я, и Намгун Бёль тихо рассмеялась.