Я не сдержала новый крик. Теперь к ужасу примешалось… отвращение, делая тот еще более едким.

Голова, покачнувшись, перевернулась, вновь уставившись на нас безумным взглядом. А с потолка упала рука. Я увидела обрывки кожи, запекшуюся кровь и белеющую кость. Рука дернулась и заскребла по деревянному полу отросшими ногтями. Не успела я прийти в себя от шока, как сверху свалилась обрубленная чуть выше колена нога, затем вторая рука, но оторванная не по плечо, как первая, а по локоть. Пару мгновений, и на пол упала вторая нога, а сразу после, с наибольшим шумом, укутанное в белую окровавленную ткань туловище.

Все части тела дрогнули и в одно мгновение потянулись друг к другу, словно на магнитах. Руки и ноги с противным звуком прикрепились к туловищу, вот только… криво, будто кто-то поиздевался над куклой на шарнирах.

Туловище лежало на животе, но его голова была повернута затылком вниз, правая рука оказалась перекручена локтем в неправильную сторону, а обе ноги прикрепились коленями назад.

Несколько мгновений ничего не происходило, мы увязли в сгустившемся страхе, приросли к обожженному полу. Но вот с противным хрустом руки, ноги и шея существа прокрутились, встав на места. Дух уперся руками и ногами в пол, напоминая паука, и медленно приподнялся, вцепившись длинными пальцами в косяк двери.

– Бежим! – опомнилась я, рванув в противоположную сторону, и Нахи поспешила следом.

Судя по стуку и скрипу, существо погналось за нами.

Я пронеслась через следующую комнату, к счастью, дверь была отодвинута, но третья… третья комната оказалась последней. А окно было закрыто.

– А-айщ!

Я развернулась и увидела, что дух, цепляясь за стены и балки под потолком, быстро приближается. Еще несколько шагов, и он забежит в эту комнату…

Меня охватил такой ужас, что руки и колени мгновенно ослабели, будто лишились костей и мышц. И все же я резко шагнула к двери, почти без надежды отчаянно дернула ее в сторону… И дверь поддалась.

Со скрипом и туго, но она начала двигаться, а проем между двумя комнатами – сужаться.

Вот только существо двигалось слишком быстро.

– Онни! – в отчаянии крикнула я, и Нахи, вздрогнув, кинулась мне на помощь…

Но не смогла ничего сделать. Ее руки не проходили сквозь дверь, главную преграду для духов, но и не могли сдвинуть ту с места, пусть даже побывавшую в пожаре.

Сцепив зубы, я одна навалилась на дверь и почти успела захлопнуть ее прямо перед носом существа…

Но оно просунуло в щель неестественно белые пальцы и вцепилось ими в край двери, заставив меня закричать. Начать толкать дверь обратно дух, по-видимому, не мог, но пытался помешать мне ее закрыть. И все же я надавила с новой силой, прижав пальцы существа. Оно пронзительно взвизгнуло, отдернуло руку, и дверь с глухим стуком закрылась.

Вокруг нас сомкнулась тишина, но я не двигалась с места.

Это существо к нам не проберется, ведь духи не могут открывать и закрывать двери…

Вот только я почему-то сумела.

Внезапно раздался грохот, дверь подо мной содрогнулась, и я едва не отшатнулась. Звук повторился снова и снова, зазвучал чаще и яростнее. Озлобленное существо билось в дверь, как если бы надеялось снести ее.

Поняв, что просто открыть дверь дух не может, я отпустила ее, продолжающую сотрясаться под мощными ударами, и медленно отошла на пару шагов, почувствовав, как устали, почти онемели руки.

– Что это? – едва слышно спросила Нахи, испуганно сжавшись и округлившимися глазами смотря на дверь.

Если бы не страх, выжигающий все остальные чувства, я бы, пожалуй, удивилась: один дух боится другого? Лисы могут сожрать душу, это я уже поняла, но что одно мертвое существо может сделать другому?

Неужели этот дух, напоминающий жуткий разборный манекен, тоже может нас сожрать? От одной только мысли об этом я содрогнулась.

– Похоже на сингивонё[51], – хриплым шепотом заметила я.

Дух продолжал неистово стучаться в дверь, которая чудом оставалась цела, и каждый удар болью отдавался в моей голове, снова и снова разбивая мысли, которые настойчиво, но тщетно пытались сложиться в план.

Я сжала в кармане деревянный пуджок и задумалась: а можно ли использовать его против этого… Но понимала, что рисковать и выходить к сингивонё с одним лишь оберегом, в эффективности которого сомневаешься, – очень плохая затея.

И вдруг все стихло.

Помедлив, я подошла к двери почти вплотную и прислушалась: до меня не донеслось ни звука.

– Она… ушла? – недоверчиво спросила Нахи.

Я покачала головой, не испытывая ни малейшего сомнения в том, что так просто дух бы не сдался. Скорее всего, она затаилась, дожидаясь, пока мы решим попробовать сбежать.

И вдруг отчаянный стук возобновился, но теперь зазвучал за нашими спинами. Я тут же обернулась и поняла, что дух стучится в окно. Стук звучал теперь реже и слабее, и я вдруг ощутила до головокружения сильную надежду, что сингивонё… выбьется из сил и отстанет от нас.

– Эй, где вы? – услышала я голос Сончхоля, приглушенный расстоянием и дверью.

– Сончхоль-а? Осторожно, здесь поблизости бегает какая-то жуть! – крикнула я.

До меня донесся звук торопливых шагов, а следом я услышала голос Сончхоля уже из-за двери:

– Какая-то жуть? Злой дух?

– Скорее всего, – отозвалась я, обернувшись на окно, в которое этот самый дух не оставлял попыток пробиться.

– Вы в порядке? – спросил Сончхоль и удивленно добавил: – Как вы спрятались? Как зашли в комнату?

– У меня получилось закрыть дверь. Если бы не это, ты бы со мной сейчас, скорее всего, не разговаривал.

– Что это за стук?

– Сингивонё за окном, – борясь с дрожью в голосе, объяснила я.

– Значит, пока дух там… – испуганно пробормотал Сончхоль. – Тогда скорее пусти меня! Это опасно, но попробуй снова открыть дверь! – неуверенно, почти виновато добавил он. – Пока сингивонё не вернулась!

Я едва не ударила сама себя: и почему все еще стою, тратя свое и Сончхоля время? Позволяя нашим шансам выжить таять? Я должна была сразу же спрятать его с нами!

– Да, да, сейчас! – Я взялась было за дверь…

Но Нахи крепко вцепилась в мои запястья.

– Что ты делаешь, онни?! – раздраженно и одновременно испуганно спросила я. – Не мешай!

Я попыталась вырваться, но Нахи, такая тонкая и с виду хрупкая, держала мои руки на удивление сильно.

– Вдруг это не У Сончхоль, – с тихим напряжением объяснила она и, нахмурившись, бросила мрачный взгляд на дверь.

– В каком смысле не Сончхоль? – Я посмотрела на нее так, словно она лишилась рассудка… и вспомнила, что это недалеко от правды.

– Не мешай! – Я дернула рукой, но Нахи лишь крепче сжала мои запястья.

– Что такое? – дрожащим голосом спросил Сончхоль. – Что там? Дух прорвался к вам?

– Нет, я сейчас открою! – пообещала я, нервно глянув на дверь и сердито – на Нахи. – Отпусти меня! Иначе…

– Это может быть не У Сончхоль!

Моя злость ни капли ее не смущала.

Она повысила голос, и теперь Сончхоль расслышал ее слова.

– Что? Это я! – Возмущение в его тоне переплелось с тревогой.

– Я заметила, что ты не ладишь с Сончхолем, онни, но неужели ты решила его убить?!

– Услышь меня! Злые духи часто притворяются близкими или даже просто знакомыми, чтобы человек добровольно открыл им дверь! Ведь сами они этого не могут! – непривычно эмоционально воскликнула Нахи.

– Но… это же голос Сончхоля! – придушенно прошептала я и испуганно посмотрела на дверь, не отпуская ее, но и не пытаясь открыть.

Вот они… сомнения. Сомнения не менее опасны, чем страх. А смешиваясь с ним, становятся настоящей угрозой. Смешиваясь со страхом за самого себя.

– Злые духи всегда лгут, – тихо предупредила Нахи.

– Но если это на самом деле Сончхоль, он может погибнуть, – возразила я, злясь на саму себя за слабость. За то, что поддаюсь сомнениям, что не более чем из-за смутных подозрений рискую жизнью Сончхоля.

– А если это не он, погибнешь ты. А я могу…

Нахи не договорила, поджав губы, и потускневшим взглядом уставилась на дверь.

И вдруг стук за окном оборвался.

– Сингивонё больше не стучит… – выдохнула я. – Айщ! Она возвращается!

Она убьет Сончхоля!

– Не стучит?! – в ужасе переспросил тот. – Пустите меня, прошу, это правда я!

Я, поспешно избавившись от хватки потерявшей бдительность Нахи, с новой силой вцепилась в дверь, но Нахи резко меня оттолкнула. Я едва не упала и не успела открыть дверь, а Нахи тем временем громко спросила:

– Как нас зовут?

– Что? Не тратьте время, откройте, дух нас слышал и скоро будет здесь!

– Как нас зовут? – требовательно повторила Нахи.

Пару мгновений из-за двери не доносилось ни звука, а затем Сончхоль с тихим отчаянием пробормотал, так что я с трудом его расслышала:

– Почему вы не верите, я не злой дух…

Я сделала шаг ближе, и Нахи метнула в меня предупреждающий взгляд, но я уже не пыталась открыть дверь.

– Ким Сончхоль, это точно ты? Не злой дух?

– Да я это, я!

– Эй ты, тварь, его зовут У Сончхоль! – зло крикнула я и сама ударила кулаком по двери.

В то же мгновение дух вновь изо всех сил заколотил по ней, и по моим ушам ударил его яростный визг:

– Открой эту дверь! Открой ее! Открой-открой-открой!

Стук также раздался из-за наших спин, в окно, слившись со звуками ударов в дверь.

– Но ведь этот дух… Их двое? – испугалась я, но тогда…

Поняла. И вновь захотела ударить саму себя, а также врезать тому злому духу по его съемной голове.

Я кинулась к обклеенному ханджи окну, в деревянный переплет которого все стучала и стучала сингивонё. И теперь поняла, почему этот стук сразу показался мне другим. Он был громким, но не таким частым, будто… стучали только одной рукой. И в окно, и в дверь.

Свет даже двух лун не мог соперничать с солнцем, и все же его хватило, чтобы я пусть и смутно, но различила за закрывающей окно бумагой дергающийся силуэт руки… обрывающийся силуэт.

Дух пытался нас перехитрить. Пытался перехитрить меня.

И у него почти получилось…

Досада на себя, злость на сингивонё и страх за Сончхоля, настоящего и, как я надеялась, еще живого, бурными волнами поднялись в груди, грозя утопить меня.

Но я уцепилась за свое желание выжить, как за спасательный круг, и, стиснув зубы, начала размышлять. Как нам спастись?

– Открой дверь! Это не ваш дом, как вы посмели! Грязные воры! Живо откройте!

Визг духа звенел в ушах, мешая сосредоточиться. Он не только, подобно острому лезвию, обреза́л нити моих мыслей, но и обтесывал мою решимость.

Он звучал так… кошмарно.

Я уже встречала в этом мире лис, и угроза, исходящая от них, была голодной, жадной. А вот угроза, которая порывами шквалистого ветра неслась от этого духа… она была пропитана ненавистью.

Как бы сама я сейчас ни злилась на этого духа… не могла не задуматься, что сделало ее такой? Это существо ведь когда-то было живой девушкой…

– Лучше откройте сейчас! Вам все равно не сбежать!

Стук со стороны окна вдруг прекратился, и очень быстро удары в дверь стали громче и чаще. Видимо, сингивонё вернула свою руку на место.

– Онни, я ничего не могу придумать, – тихо призналась я.

Казалось, стоит мне произнести эти слова хоть чуточку громче, и они станут нашим приговором.

– Я тоже, – выдохнула Нахи. – Она… слишком сильная. И злая.

– Нуна? Нуна, вы внутри?

Я вздрогнула, услышав этот шепот. Такой знакомый… предательски убедительный.

Вот только теперь он прозвучал со стороны окна.

Нахи сразу же бросила на меня настороженный взгляд, видимо, опасаясь, что я вновь брошусь пускать в эту комнату злого духа.

– Фантазии нет, или принимает нас за полных дур, – процедила я и в два шага приблизилась к окну. За ним расплывчатой, чуть более плотной тенью проглядывал чей-то силуэт.

– Нуна?

– Второй раз я не поведусь! Проваливай! И ничего мы у тебя не крали! – Мой голос едва не потонул в грохоте сотрясающих дверь ударов.

– Нуна! – Облегчение срезало острые углы тревоги, делая голос, так похожий… нет, одинаковый с голосом Сончхоля, уже не таким звонким.

Со стороны улицы на окно легла рука – тонкая, с длинными худыми пальцами, но явно мужская. И явно не отделенная от тела.

– Я сказала, ты нас не обманешь!

– Хорошо, ты мне не веришь. Можешь не открывать окно, просто отвечай «да» или «нет», хорошо?

Я прикинула, в чем может быть подвох, но не сумела его найти. А потому решила рискнуть и попытаться разобраться, что к чему:

– Допустим.

– Отлично. У тебя вновь получилось дотронуться до чего-то? – быстро проговорил Сон… кто-то. – Так ты закрыла дверь?

– Да-а…

– К вам со стороны двери ломится какой-то дух? – продолжил он.

– Да, – сквозь зубы повторила я.

– Дух притворился мной?

– И продолжает, по-видимому! Что с Сончхолем? Если ты как-то ему навредила…

– Я польщен твоим волнением. Хотя это сейчас не так важно, я понял вашу ситуацию, – перебил меня голос. – Задавай свои вопросы, попробуй убедиться, что я – это я.

– Ага, как будто дух обязательно не знает того, о чем я могу спросить!

– Но ведь она даже фамилию его не знала, – шепотом напомнила Нахи. Она выглядела задумчивой и куда менее недоверчивой, чем в первый раз. – Духи многое могут знать о своей жертве… но мы не в мире людей. И не одержимы. К тому же встретились с сингивонё случайно…

– Хм-м…

И вот опять она, надежда, которая слабой искрой вспыхнула в груди и теперь, я знала это, не погаснет, пока не разрастется до пожара. И тогда этот пожар или осветит мне путь к спасению, или сожжет.

– Как нас зовут? И тебя тоже?

– Хван Йерим, Ён Нахи и У Сончхоль, – без малейшей задержки услышала я ответ.

– Зачем мы сюда пришли? – задала я уже более сложный вопрос.

– За информацией. Мы же хотим выбраться из этого места.

– Почему мы хотим выбраться? – уточнила я.

– Что? – растерялся Сончхоль. – Ну… потому что живы. Ты же об этом спрашиваешь? Только Ён Нахи мертва, просто за тобой увязалась.

Мы с Нахи переглянулись. Неужели…

– Нуна, я понимаю, тебе страшно, но нужно торопиться, – на грани слышимости протараторил Сончхоль. – Тот дух не будет ломиться в дверь вечность. И она может заметить или услышать меня. Надо спасаться.

– И что ты предлагаешь?

Стоило выслушать его план. Может, тогда мне станет ясно, рабочий этот план или же попытка завести нас в ловушку.

– Сейчас я попробую отвлечь духа. А вы с Ён Нахи вылезете через это окно и попытаетесь сбежать. Будем надеяться, дух привязан к этому ханоку, – принялся объяснять Сончхоль. – Это окно выходит на ограждение, оно совсем близко и невысокое, вдвоем вы выберетесь…

– Почему тогда ты еще здесь? Уже успел бы сбежать. – Вопрос самовольно слетел с языка, который я прикусила слишком поздно.

– Я бы не бросил тебя просто так, – ответил Сончхоль, и я с легкостью представила, как он нахмурил брови, почти полностью прячущиеся под падающими на лицо непослушными прядями.

– Сончхоль-а, это правда ты?

– Какой ответ ты ожидаешь? – почти с насмешкой отозвался тот. – Я в любом случае отвечу «да». Либо потому, что это правда, либо потому, что злой дух лжет своей жертве.

– Тогда куда ты собрался?! – возмутилась я и испуганно обернулась на дверь. Главное, чтобы дух нас не услышал. – Кого отвлекать?! Сам-то как будешь спасаться?

– Не волнуйся, я справлюсь, у меня есть одна идея, – заверил меня Сончхоль убедительно невозмутимым тоном. – Только для этого я не должен волноваться за тебя. Убегай.

– Я не собираюсь тебя бросать, лучше…

– Ты не сможешь мне помочь, – поняв, что я хотела сказать, отрезал Сончхоль. – И я уже сказал: мне необходимо знать, что не надо отвлекаться на волнение за твою жизнь. Не трать наше общее время!

Я медлила несколько опасно долгих секунд.

– Хорошо.

Нахи, все это время молча и в явном напряжении слушавшая наш разговор, с облегчением выдохнула. Видимо, на этот раз в реальность Сончхоля она поверила. И не переживала, что тот, прикрывая наш побег, может погибнуть.

– Приготовьтесь, – велел Сончхоль, а затем его смутный силуэт пропал.

Я вцепилась в окно, готовясь открыть его и тогда до дрожи в руках испугалась, что не сумею это сделать, что план Сончхоля провалится… и он погибнет. Мы-то хотя бы остаемся пусть и взаперти, но в относительной безопасности…

Наверное. Я не могла знать наверняка.

Хотя в любом случае не могла здесь оставаться. Для меня это тоже будет означать смерть, просто отсроченную.

Пальцы ощущали шершавость обгоревшего дерева, и это успокаивало наэлектризованные нервы. Правда, совсем немного. Весьма незначительно.

И они заискрились с новой силой, стоило угрожающему стуку в дверь оборваться. До этого меня ужасала мысль о существе, пробивающемся к нам через такую ненадежную преграду. Сейчас же куда сильнее меня пугала неизвестность. Я не знала, где это существо и что намеревается сделать. Не знала, что с Сончхолем.

Обступившую нас тишину нарушил злой вскрик духа, но прозвучал он теперь… чуть глуше, дальше.

– Открывай окно! – поторопила Нахи.

Я больше не медлила. Нельзя терять преимущество, ради которого Сончхоль пошел на такой риск… Но бросить его?..

Резко открыв окно и мимолетно обрадовавшись тому, что сумела, я быстро вылезла на улицу. Нахи спрыгнула на каменное возвышение сразу за мной. Бело-рыжая ограда с темной черепицей по верху действительно стояла не более чем в пяти метрах от дома.

Наш шанс на спасение.

Мы подбежали к ограде, и Нахи, привстав на носки, ухватилась за черепицу, но сил подтянуться ей не хватало. Я тут же помогла ей подняться на ограду и хотела было забраться сама, но оглянулась на дом.

Плевать, что ты там сказал, Сончхоль! Я тебя тоже не брошу.

Я сделала шаг от ограды, и Нахи, только собиравшаяся спрыгнуть с обратной стороны, непонимающе на меня оглянулась:

– Ты куда?

– Я должна помочь Сончхолю.

– Да он и без тебя справится! – поморщилась она. – Решила умереть раньше времени?

Я бросила на нее мрачный взгляд и, не тратя время на бессмысленные слова, побежала к ханоку. На углу дома я притормозила и осторожно выглянула из-за него, но ничего не увидела и не услышала.

Стараясь ступать бесшумно, я прокралась вдоль стены, продолжая оглядываться и прислушиваться.

Воспоминание о том, как я впервые увидела сингивонё, едва не дернуло меня назад к ограде, и я ту же запрокинула голову, посмотрев на балки под сводом крыши.

И в этот момент чья-то рука сжалась на моем плече.

Я с криком обернулась и, отшатнувшись, оступилась, едва не свалившись с каменного возвышения…

Но Сончхоль крепко схватил меня за запястье и резко потянул на себя.

Я налетела на него, но зато устояла. Отстранилась и, окинув его взволнованным взглядом с ног до головы, сменила тот на злой. И с силой толкнула Сончхоля в плечо.

– Ты зачем так пугаешь?! – в негодовании прошептала я. Повышать голос не хотелось. Вернее, очень даже хотелось, но не здесь.

– А ты что здесь делаешь?! – не менее возмущенно и так же тихо спросил Сончхоль. – Я же сказал…

– Да мало ли что ты сказал!.. – начала было я, но решила проявить вполне своевременное благоразумие и прервать спор.

Сончхоль цел, и я заметила, что одной рукой он прижимает к груди небольшую стопку книг.

– Бежим! – велел он и за рукав ветровки потянул меня за собой.

Тем же путем мы вернулись к ограде. Я быстро залезла на нее, забрала у Сончхоля книги и спрыгнула на улицу с противоположной стороны. После этого он без труда выбрался с территории дома, и я вернула ему книги.

Я осмотрелась в поисках Нахи и увидела ее, нервно перекатывающуюся с пятки на носок в паре метров вниз по улице. Наши взгляды пересеклись, и она в облегчении прикрыла глаза… а затем глянула на Сончхоля – холодно и недовольно.

И что эти двое не поделили?..

Мы подбежали к Нахи, и я поспешно заговорила:

– Нужно убираться отсюда. И спрятаться. Мало ли, вдруг дух выберется вслед за нами.

Сончхоль кивнул, крепче прижав книги к груди. Будто боялся выпустить их из рук. Наверное, так и было – после двух-то недель пребывания в месте, где не можешь ни к чему прикоснуться.

Мы пробежали вниз по улице, завернули на другую, более широкую, и побежали дальше. Дорога уходила вниз так круто, что Нахи, запнувшись, едва не упала, но я схватила ее за руку, помогая удержать равновесие.

Решив, что пробежали достаточно, мы свернули к ближайшему обрамленному светлым деревом дверному проему. Торопясь, Нахи наступила на клумбу с бамбуком, не поранившись сама и не причинив траве никакого вреда, – ее туфля просто проскользнула сквозь то, что принадлежало другому миру.

Так как двери не было, мы без проблем нырнули внутрь ханока и добрались до внутреннего двора. Остановившись, я глубоко вдохнула, пытаясь отдышаться, что едва ли получалось, ведь причина моего неровного дыхания заключалась не в быстром беге, а в страхе, который все еще морозом лип к коже.

– Что за жуткое существо… – покачал головой Сончхоль, устало садясь на выложенную каменной плиткой землю.

Мне от одного ее вида становилось холоднее, поэтому я осталась стоять, только прислонилась спиной к стене из светлого дерева, а вот Нахи, аккуратно разложив на коленях синюю юбку, опустилась на ступеньку перед террасой под черепичной крышей.

– Я раньше не видела таких духов. – Она сморщила нос. – Выглядело… Ну да, жутко, ты прав.

– Если не считать того, что оно, кажется, хотело нас убить, и, учитывая, что мы остались живы и сбежали… – протянула я, – это было даже весело. Немного забавно.

Сончхоль посмотрел на меня как на сумасшедшую, и я коротко рассмеялась:

– Ладно, я шучу… Не весело, совсем не весело.

– Вот именно.

– Но все-таки чуть забавно.

– Кажется, ты либо ударилась головой, либо простудилась и бредишь, – хмыкнул Сончхоль.

– Мертвые не могут простудиться, – возразила Нахи.

– Ты права, – терпеливо улыбнулась я. – Вот только я не мертвая. Я даже мерзну! – едва ли не с гордостью объявила я.

– Мерзнешь? – округлила глаза Нахи. – Ничего себе… Я уже и не помню, каково это – чувствовать температуру…

– В этом месте я бы тоже предпочла ее не ощущать, – пробормотала я, пряча нос в воротнике ветровки.

Раньше я терпеть не могла жару, но сейчас вспоминала о ней едва ли не мечтательно. Где те дни, когда я мучилась от духоты, пытаясь спастись перед готовым испустить последний вздох вентилятором?.. В мире живых уже наступила весна, но за прошедшую зиму я мерзла меньше, чем за пару дней в мире духов.

– Нет… – бесстрастно отозвалась Нахи. Она склонила голову набок, и ее глаза вновь остекленели. – Лучше мерзнуть… чем ничего.

Я открыла рот, собираясь что-нибудь ответить… Но не придумала что. Мне стало неловко, но за этой неловкостью, как монстр на дне темного омута, прятался страх.

И подлым приемом исподтишка меня ударило внезапное осознание – понимание провала нашей затеи. Я едва не застонала, но вместо этого изо всей силы пнула стену.

– Да что ж такое! – с досадой воскликнула я. – Почему все всегда… так!

Я снова пнула стену, зло выдохнула и скрестила руки на груди, не зная, куда их деть. Вот бы найти сейчас грушу и хорошенько ее побить… Казалось, в последний раз я была на тренировке сто лет назад. А ведь бокс хорошо помогает снять напряжение и разрядиться от злости.

– Эй, нуна, ты чего? – забеспокоился Сончхоль. Поднявшись на ноги, он подошел ближе.

– Я так надеялась найти в этом доме если и не ответ, то хотя бы зацепку! – пояснила я, в расстроенных чувствах посмотрев на Сончхоля. – Но… эта сингивонё все испортила! Я не успела ничего отыскать, совсем ничего! А возвращаться… Проклятье, да мне страшно туда возвращаться! Как подумаю, что вновь увижу этого духа…

Я демонстративно вздрогнула, а затем все же опустилась на пол, скрестив ноги, и уже через мгновение вспомнила, почему до этого предпочла постоять: каменная плитка была такой холодной, что напомнила мне о льде. Поморщившись, я подскочила на ноги.

– Не волнуйся так, нуна, – улыбнулся Сончхоль. – Я ведь достал хоть что-то! Так что шанс еще есть!

Он протянул мне стопку, которую забрал из ханока: большой толстый блокнот в черной кожаной обложке, среднего размера старенькую книгу без названия и перевязанные между собой пожелтевшие листы с помятыми уголками.

– Ты молодец! – Я искренне улыбнулась Сончхолю в ответ. – Вот только в том ханоке должны быть и другие книги, целая домашняя библиотека… Кто знает, что мы могли найти, если бы ничто не мешало исследовать ее.

Я глубоко вздохнула, чтобы справиться с разочарованием. Соберись, Йерим! Сончхоль сумел прихватить с собой хоть что-то! И это что-то вполне может помочь нам. Будь оптимисткой!

Я приободрилась, но горечь досады все портила, отравляла любые попытки посмотреть на исход нашего, скажем так, приключения со светлой стороны, пускала корни сомнений и сожалений, заставляя думать о том, а что было бы, если…

Неприятно, ничего не скажешь.

Наверное, я ко всему прочему еще и жалела, что не смогла углубиться в изучение редких книг, которые поколениями хранили шаманки и которые теперь уже исчезли из мира людей… Какой же шанс упущен! Я хотела стать журналисткой, но иногда думала о том, что делала бы, будь у меня дар шаманки…

Не знаю, многим ли это на самом деле интересно, многие ли задумываются о таком пути… Но я задумывалась. И меня не отталкивали от этих мыслей и от шаманизма даже кошмарные сны, сплетенные из вызывающих тошноту образов крови и пауков, из криков и кружащих голову звуков гонга и барабанов.

– Не волнуйся, нуна, – беззлобно усмехнулся Сончхоль. – Если в этих документах мы ничего не найдем, я рискну и отправлюсь в тот ханок еще раз!

– Нет, так не пойдет! Это я тебя защищаю, а не ты меня, помнишь? Значит, если ты пойдешь, придется и мне…

– Что-то мне подсказывает, что не придется, – заявил Сончхоль. – Уверен, мы что-нибудь найдем! – Он смущенно пожал плечами и отвел взгляд. – Я имею в виду… Попробуем найти.

– Ты что-то почувствовал? – уточнила Нахи.

Сончхоль тут же обернулся к ней. Она сидела, подперев голову рукой, и снизу вверх смотрела на него с нескрываемо искусственной улыбкой.

– С чего ты взяла?

– Ты ведь медиум. Поэтому и спросила, – легко ответила она.

Сончхоль помедлил, но нехотя кивнул, избегая моего взгляда:

– Да… Что-то вроде… Я не уверен до конца, что это было. Слишком быстро пришлось выбирать.

– А почему сразу не сказал? И почему так заволновался? – Мне была непонятна неловкость Сончхоля, но, подумав еще мгновение, я добавила: – Ты не переживай, если в этих книгах ничего нет! Это уж точно не твоя вина. Я упрямая, в любом случае найду отсюда выход. Вместе с тобой, разумеется.

Сончхоль все же посмотрел на меня и улыбнулся, только не так тепло, как обычно, скорее тускло.

– Спасибо… Я просто не привык, что кто-то знает о моих… назовем это способностями. Я медиум с самого детства, но чаще всего это доставляло мне проблемы. Даже не с духами, их я до смерти боялся, но они мне ничего не делали. Я про… людей. – Он, прикрыв глаза, судорожно вздохнул. – Их поступки порой хуже, чем поступки самых злых духов.

Я помрачнела, невольно задумавшись, с чем же столкнулся Сончхоль, какую боль ему причинили люди, не верящие в то, что не способны увидеть сами.

– Ну и идиоты, что еще скажешь! – фыркнула я. – Не бери в голову. Пусть злые духи самолично явятся к тем, кто тебя обидел!

Сончхоль посмотрел на меня с искренним удивлением, а потом вдруг так же искренне рассмеялся.

– Нужно просмотреть эти книги, – решила я. – Внимательно изучить, найти любые подсказки.

– Да. Держи. – Он протянул мне книгу без названия и холодно посмотрел на Нахи: – Будешь помогать?

– Конечно.

Сончхоль, раздраженно вздохнув, все же протянул ей перевязанные листы.

Я рассмотрела доставшуюся мне книгу, погладила шероховатую коричневую обложку, и через нее в меня будто влилась уверенность.

– Прекрасно! Надеюсь, мы найдем… какие-нибудь ответы.

Мы не стали уходить из этого ханока, расположившись в одной из комнат.

Внутри никого не оказалось, и это меня обрадовало. Я села на пол, положив книгу на скрещенные ноги, Сончхоль опустился рядом, а Нахи предпочла занять место чуть подальше и принялась с сосредоточенным видом читать. Хотя, кажется, пару раз она вновь выпала из реальности.

Я поспешно открыла книгу, вот только с самим чтением не торопилась: изучала каждую страницу медленно и внимательно. Как оказалось, в этой книге описывались различные случаи одержимости, с которыми сталкивались шаманы в прошлом, а также виды духов, как злых, так и добрых. Но автор весьма кратко передавала, как в том или ином случае вели себя одержимые, какие преступления совершили, кто сообщил об их странном поведении, удалось ли изгнать духов, кто как пострадал. В части про духов же были скорее заметки о том, почему человек может стать тем или иным существом, насколько они опасны и по каким внешним признакам медиум может их различать.

Хоть про духов я многое уже знала, записи все равно оказались очень интересны… и все же пока бесполезны. Эта информация никак не могла помочь нам вернуться в мир живых.

После началась глава о ритуалах, и я невольно оживилась, начала вчитываться в текст еще внимательнее. Ритуалы как раз то, что мы ищем… Вот только я все читала и читала, а автор описывал лишь ритуалы для сезонных праздников…

Не выдержав частых уколов досады, я захлопнула книгу. Потерев веки, подняла взгляд и уставилась в потолок. Голова гудела, а в груди неприятно потяжелело от разочарования, и я попыталась подавить это губительное чувство, чтобы продолжить чтение все так же вдумчиво.

– У меня ничего, – подала голос Нахи. – В этих записях рассказывается об амулетах и талисманах. Но ни один из них не способен вернуть живых в мир людей… А если и может, то тут об этом не говорится.

– Ну конечно…

– Кажется, я что-то нашел, – откликнулся Сончхоль, и я сразу же повернулась к нему.

Он напряженно вглядывался в блокнот, не отводя от него глаз, поджал губы и свел брови, пролистал несколько страниц вперед, затем вернулся назад, кивнул и только после этого посмотрел на меня.

Я не отрывала от него внимательного взгляда, чувствуя, как внутри расцветает надежда, весьма хрупкая, но такая упрямая… А еще чувствуя, как надо мной нависла готовая в любое мгновение обрушиться новая волна разочарования.

– Вот, смотри! – Сончхоль пододвинулся ближе и положил блокнот мне на колени. Он указал на нужную страницу, перевернул еще несколько и указал и на них. – Вот здесь, всё это, прочитай!

Нахи села с другой от меня стороны, с интересом заглядывая мне через плечо.

Этот блокнот походил на дневник: все здесь было написано от руки, аккуратным мелким почерком, правда, кое-где он становился неразборчивым, словно хозяин блокнота торопился. Где-то фразы и отдельные слова были подчеркнуты или зачеркнуты, где-то – обведены или отмечены каким-нибудь символом. На нескольких страницах текст оказался закрашен ручкой, так что превратился едва ли не в черные прямоугольники, будто тот, кто сделал это, не хотел, чтобы кто-то прочел написанное.

Кроме того, страниц недоставало. Многие из них были грубо вырваны почти с корнем, а некоторые лишились нижней или верхней половины или же были продырявлены.

На страницах, на которые указал Сончхоль, рассказывалось, что между миром людей, миром духов и миром мертвых существуют границы и есть несколько способов их пересечь. Во-первых, люди могут попасть в мир мертвых, если умрут, и иной способ никому не известен. Во-вторых, точно так же, умирая, человек может попасть в мир духов, сам превратившись в духа. В-третьих, в блокноте упоминалось, что за эту грань способны заглядывать шаманы, входя в транс, но лишь ментально, а вот физически – нет.

В свою очередь, те души, что не упокоились, могут вернуться в мир людей, и чаще всего, как отмечал хозяин дневника, это удается именно злым духам, тем, кто желает чьей-то боли, чьей-то смерти. Тем, кто жаждет отомстить или же настолько обижен, что его целью стало нести смерть и разруху без разбора.

Другие духи, не злые, могут вновь вернуться в мир людей, если у них осталось некое важное незаконченное дело, которое, как якорь, не дает душе уйти. Иногда таким «якорем» служит потерянное, непогребенное тело. Кроме того, шаман может вызывать духи предков, но они способны покинуть мир духов или мир мертвых лишь на короткое время призыва.

И все-таки автор также добавил: некоторые шаманы и медиумы сходятся на том, что попасть в мир духов может даже живой человек… если баланс между двумя этими мирами нарушится.

«Равновесие – основа всего, – прочитала я. – Мертвое должно оставаться в мире мертвых, мертвое с каплей живого – в мире духов, а живое – в мире живых».

И все-таки духи слишком часто нарушают границу, и такое вторжение, как подчеркнул автор, нарушает баланс. А потому мир духов может потребовать его уравновесить. И под удар попадут те, кто наиболее уязвим, – медиумы.

«Мир духов может забрать их себе».