Я отпрянула подальше от безликих, шагнула к пустующему месту для пожилых и беременных и только тогда немного выдохнула, так как больше не прикасалась к живым.

Голова кружилась, будто я сошла с безумной карусели, а мутило меня сильнее, чем после катания на лодке, а ведь подобное я переносила неважно. Казалось, меня вот-вот стошнит, и я прижала кулак ко рту. Духов вообще может стошнить?

Я медленно, глубоко задышала, пытаясь прийти в себя.

– Нуна, ты как? – Передо мной встал Сончхоль, встревоженно глядя сверху вниз.

– Сойдет.

– Ты крутая, – добавил он.

– Да плевать, главное, что живая, – проворчала я. – И ты не пострадал. Бегаешь лучше, чем я боялась.

– Даже не знаю, радоваться мне сейчас или обидеться, – улыбнулся Сончхоль.

– Лучше радуйся. Остался ведь живым.

– Живой?

Я вздрогнула, услышав тихий и мягкий, словно шелест ветра в листве, голос Нахи. Я и забыла, что она тоже рядом.

– Привет… онни, – поздоровалась я.

Она выглядела на несколько лет младше меня, но раз уж сказала, что сильно-сильно старше… Что ж, я должна обращаться к ней соответствующе.

– Онни? – переспросил Сончхоль, окинув Нахи оценивающим взглядом. – Вы знакомы?

– Ага, мы…

Я не успела договорить, потому что поезд остановился: двери вагона открылись, и безликие пришли в движение. Я кивнула остальным на двери, и мы выбрались из переполненного вагона.

– Надеюсь, здесь не появятся новые лисы… – с тоской протянула Нахи.

– Это вряд ли, – сухо ответил Сончхоль.

– Ты так уверен?

Она посмотрела на Сончхоля холодно и изучающе. Он в долгу не остался, ответив не менее недружелюбным взглядом. Я же кивнула в сторону стены.

– Давайте не стоять на самом проходе. Поговорим подальше от… ну вы поняли.

Не хотелось в очередной раз вслух признаваться в своем иррациональном страхе.

Я встала у стены, Нахи опустилась на пол рядом, расправив на коленях длинную юбку, а Сончхоль замер передо мной.

– Только не столкнись здесь ни с кем, – попросил он меня, и в его голосе я различила легкую насмешку.

– Как смешно. Ты просто завидуешь.

– Да, я очень завидую тому, как ты ударилась о стол, – кивнул Сончхоль.

– Надо же, еще смешнее! – язвительно отозвалась я. – А у тебя, оказывается, есть чувство юмора!..

– Конечно.

– Вот только плохое, – закончила я, и тогда Сончхоль закатил глаза, не теряя веселого выражения.

– Нахи-онни, – обратилась я к ней. – Как ты там оказалась? Я имею в виду, у той закусочной.

– Я искала тебя, – прямо ответила она.

– Зачем это? – хмуро спросил Сончхоль, не сводя с нее внимательного взгляда.

– Не волнуйся, Нахи-онни меня спасла! Не сдала, когда за мной гнался тот мертвый псих, – рассказала я.

– И потом мы с тобой разошлись, потому что я испугалась лис, – отведя взгляд, тихо вздохнула Нахи. Она поникла, будто хрупкий цветок без солнечных лучей. – Я испугалась их, а ты нет… И я очень беспокоилась, что лисы съели тебя. Хотела убедиться, что ты все еще не исчезла… Я не должна была тебя бросать.

– Ты и не бросила! – воскликнула я. – Я же сама убежала, ты не должна была рисковать своей душой из-за меня! Мы же только познакомились.

– Ты не обижаешься? – недоверчиво уточнила она.

– Нет, конечно. Все в порядке.

Лицо Нахи озарилось радостью, разогнав тучи смущения и вины.

– А почему Йерим сказала, что ты живой? – Нахи с любопытством обернулась к Сончхолю.

Я тоже посмотрела на него, а потому увидела, что на его лицо упала мрачная тень размышлений, отразившись в нахмуренных бровях, поджатых губах и отведенном чуть в сторону отстраненном взгляде.

– Сончхоль-а?.. – позвала я.

– А? – отозвался он. Тряхнув головой, он смущенно улыбнулся: – Прости, задумался. Эти лисы меня до смерти напугали…

Я кивнула. Меня тоже. Так напугали, что мне до сих пор хотелось истошно кричать, чтобы хоть как-то этот страх выпустить. Но я не думала, что Сончхоль и Нахи оценят мои вопли, поэтому приходилось держать бурлящие чувства при себе.

– Сончхоль тоже живой, – пояснила я. – А еще он медиум. Мы оба странным образом оказались в этом мире духов и теперь ищем, как выбраться.

– Ищете, как выбраться? – удивилась Нахи.

– Да. – Сончхоль вновь хмуро посмотрел на нее. – А ты?

– Я тоже… ищу.

После этих слов ее глаза остекленели, лицо опустело, и она, не моргая, уставилась в никуда.

– Что ищешь? – настойчиво переспросил Сончхоль.

– Не спрашивай, – шепнула я, предостерегающе помахав рукой. – Она вроде как не помнит. Сам ведь знаешь, тут некоторые духи теряют память… И себя.

– Ага… – Он недовольно покосился на застывшую Нахи.

– Эй, онни! – мягко позвала я. – Все в порядке?

Нахи моргнула и безразлично, без капли узнавания на меня посмотрела, но через пару мгновений ее взгляд прояснился, и она слабо улыбнулась:

– Да. А почему ты спрашиваешь?

– Просто так… Ты ведь наверняка тоже испугалась лис, – нашлась я.

– Очень, – серьезно кивнула она.

– Ладно, пойдем, нуна, – позвал меня Сончхоль. – Нужно продолжить поиски.

– А что вы будете искать?

– Выход, – бросил Сончхоль.

– А как именно? – не сдавалась Нахи.

– Для начала нам нужна информация. Сами мы ничего не знаем, – усмехнулась я. – А книги живых читать не можем. Поэтому хотим отыскать дух шамана или медиума… Что-то такое.

Сказав все это вслух другому человеку… то есть духу, я поняла, как непродуманно звучит наш план. Это даже планом-то можно было назвать лишь с натяжкой. Довольно большой натяжкой.

– А-а, – протянула она. – Ясно.

– Знаешь такого духа? – с надеждой спросила я, но Нахи мою надежду безжалостно растоптала, отрицательно покачав головой.

– Нет. Я знаю лишь нескольких духов… Но они необщительные, вечно все забывают, меня тоже. Даже свои имена не помнят, – печально добавила она. – Поэтому у меня здесь никого нет… Смерть – это одиночество. Быть мертвым, которого никто не помнит, так тоскливо… А ведь при жизни у меня была лучшая подруга, Ынби-онни…

Я поняла, что мыслями Нахи ушла куда-то не туда, но не прерывала ее, более того, ощутила острую жалость. Она умерла несколько десятилетий назад, это мне уже стало понятно… И все эти долгие годы она провела совсем одна? И даже не нашла кого-то, с кем могла бы просто поговорить? А те, с кем пыталась подружиться, быстро ее забывали?

Я тоже проснулась в мире духов в полном одиночестве, окруженная безразличными тенями и жестоким холодом… Мне крупно повезло, что я встретила Сончхоля.

Ну и конечно, ему самому очень повезло, что спустя пару недель в этом мире он встретил меня.

– Мы можем быть подругами, – предложила я. – Я тебя не забуду.

– Правда? – Затуманенные глаза Нахи засияли. – Здорово!

Сончхоль тут же бросил на меня предупреждающий взгляд: он явно не разделял радость Нахи и выглядел слишком нервным. Мне даже показалось, что Нахи его пугает… Наверное, он и правда опасался духов и хотел держаться от мертвых подальше.

Мимо шагали люди: кто-то с телефоном в руках, кто-то с чемоданом или пакетами, кто-то сидел на скамейке, ожидая прибытия поезда, – и это была такая привычная картина городской жизни, вот только у людей не было лиц, и эти самые люди не видели меня…

Так что мне стало одновременно и весело, и грустно.

– Эти люди ходят себе спокойно, даже не подозревая, что рядом с ними болтают три духа, – хмыкнула я.

Нахи посмотрела на прохожих таким взглядом, словно только сейчас их заметила, а Сончхоль усмехнулся, впрочем, совсем не весело.

– Но вообще Сончхоль прав, нам пора, – продолжила я. – Нужно успеть до темноты, а то гулять ночью, когда лисы еще злее, слишком опасно, да и непонятно, что помимо них еще может появиться…

– Хорошо, что у тебя есть нож, – заметила Нахи.

– Хоть какая-то польза от того психа, – фыркнула я. – А то с этими призрачными особенностями я бы не смогла взять в руки оружие…

Я осеклась, и тогда Нахи и Сончхоль вопросительно на меня посмотрели.

– Что такое? – недоуменно спросил он.

– А ведь можно попробовать! – обрадовалась я. – Ты говорил, духи не могут взаимодействовать с живыми и прикасаться к предметам, только злые духи и те, кто задержался в мире людей, а не застрял здесь, да?

– Да.

– Добрые духи, что-то вроде божеств, тоже могут взаимодействовать с людьми и прикасаться к миру живых, – возразила Нахи. – Но их для этого, как и духов предков, должны позвать шаманы.

– Вот именно, – пробормотал Сончхоль.

– К чему я это! Когда я только появилась здесь, то напугала незнакомку, прикоснувшись к ней! – рассказала я. – Я и забыла… А потом я взяла ту книгу и ударилась о стол… Понимаешь? Я могу попробовать вновь повзаимодействовать с миром людей! Проще сразу пойти в дом шамана с его книгами и записями, чем искать дух этого шамана, который, ко всему прочему, должен все еще быть в своем уме.

– Найти дом… – задумчиво протянул Сончхоль.

– Я даже знаю про один такой! – воскликнула я, радуясь новой нити. Иметь лишь зыбкую опору в виде расплывчатого плана было удручающе. – Мы думали отправиться в Чонно-гу, но я не уверена, что там у шаманов будут нужные нам книги. Но вот в том доме – наверняка! Потому что о нем мне рассказала ученица одной шаманки. Она тогда еще упомянула, что ее наставница занимается экзорцизмом, представляешь?.. Ладно, сейчас не про это. Так вот, та девушка, Пэ Дживон, рассказала, что у ее наставницы была своя наставница, и у той имелась целая библиотека со старинными книгами, свитками, записями, чужими дневниками… Даже с артефактами.

– Ого! – впечатлился Сончхоль. – Ты хочешь проверить это место?

– Можно… Хотя я представляю, как много времени мы потратим среди десятков, если не сотен книг, при условии, что мне очень и очень… и очень сложно к ним прикасаться. – Я решительно вскинула подбородок: – Но что поделать. Я не намерена сдаваться!

– Тогда… – начал было Сончхоль.

И тут я разочарованно взмахнула руками и подавила желание пнуть ближайшую стену.

– Айщ! Вот я дура… С такой памятью я никогда не сдам экзамены в университет!

– Что такое? – удивленно округлила глаза Нахи.

– Я забыла, что в этом доме случился пожар, – удрученно вздохнула я. – И почти все книги были уничтожены огнем. Я ведь тогда еще так расстроилась, что столько ценностей пропало…

– Эх, это обидно, – согласился Сончхоль. – Но…

– Это может тебе помочь, – захлопала в ладоши Нахи. – Не расстраивайся, Йерим, возможно, нам очень повезло.

– Нам? – недовольно повторил Сончхоль.

– О чем это ты, онни? – Я растерялась, но внутри меня затрепетала надежда. Правда, слабо. Все же Нахи… Ну, она была немного странной. Мало ли чему она обрадовалась.

– Вещи сгорели, – медленно проговорила Нахи, многозначительно на меня смотря. Увидев, что я все еще не понимаю, она вздохнула. – Вещи могут быть уничтожены огнем только с помощью особых ритуалов. А так… то, что было предано огню, при определенных условиях способно стать частью мира духов. Если те книги принадлежали шаманке, есть вероятность, что они сгорели не из-за обычного несчастного случая: это могло быть виной какого-то духа или даже следствием обряда, пошедшего не по плану.

– Серьезно? – ахнула я. – А ведь точно!

– Это значительно все упростит! – обрадовался Сончхоль. – Не факт, что нам повезет, но лучше первым делом направиться в этот сгоревший дом и проверить!

– Но почему он сгорел? – забеспокоилась Нахи. – Вдруг там опасно?

Я и не задумывалась об этом, но… История и правда могла быть нечистой. Возможно ли, что причиной пожара стали злые силы? Или же за случившимся стояло что-то еще? Я ведь даже не знаю, пострадал ли тогда кто-то…

– В любом случае лучше оставаться настороже, – тихо заключила Нахи.

– Если тебе страшно, можешь не идти, – с саркастичным дружелюбием предложил Сончхоль.

– Нет, – искусственно улыбнулась Нахи. – Все в порядке.

– Тогда поспешим! Нам нужно в Пукчхон[48], – нетерпеливо позвала я.

Быстро разобравшись, каким путем нам ехать, мы зашли в вагон подъехавшего поезда. Я едва выносила ожидание, гипнотизируя взглядом сменяющиеся названия станций, – настолько мне не терпелось приступить к делу и, как я надеялась, оказаться хотя бы на шаг ближе к побегу от границы со смертью. Я мечтала снова стать живой и забыть обо всех здешних приключениях как о страшном сне.

* * *

Спустя приблизительно сорок минут мы добрались до станции Кёнбоккун и направились в сторону Пукчхона. Я знала путь, потому что уже бывала там. Движение на дорогах было оживленное, на экранах небоскребов рекламировали музыкальный клип популярной группы, а вокруг нас туда-обратно ходили туристы, многие из которых носили арендованные ханбоки. Туристы резко останавливались, чтобы сделать фото, толпились у входов в сувенирные магазины или внезапно меняли направление, ища правильный путь, а потому здесь мне было куда сложнее избегать столкновений с живыми. Это действовало на нервы, хотя вид возвышающихся над панорамой города гор, пусть и укутанных покрывалом темноты, немного успокаивал.

Спустя минут пятнадцать мы добрались до поворота в нужный квартал. Пэ Дживон упомянула лишь, что нужный нам ханок[49] расположен в Пукчхоне, но я не знала, где конкретно… А потому нам пришлось побродить, прежде чем мы его нашли. Быстрым шагом минуя кафе с мороженым, сувенирные лавки и знаки, призывающие не шуметь, мы обогнули толпу людей и свернули в переулок, закрытый для туристов. Здесь, между каменно-кирпичными с геометрическими орнаментами стенами-оградами и деревянными основами рыжеватых ворот и дверей, никого не было. Пустота переулка сначала успокоила, но в скором времени мне стало не по себе. Все время казалось, что вот-вот из-за темного угла выскочит… что-нибудь.

Когда дорога пошла вверх совсем круто, мы наугад завернули левее и наконец почти на самом краю квартала нашли нужный ханок, в отличие от большинства других стоящий отдельно, за стенами ограды. Ошибиться было невозможно.

Его черепичные крыши пепельно-серыми волнами перетекали одна в другую. Утопающие в тени летящих скатов глиняные стены, некогда светлые, обклеенные ханджи[50], были теперь покрыты гарью, а обрамляющие их деревянные балки и столбы стояли обугленные почти до черноты.

Этот дом, некогда красивый в своей сдержанной изящности, теперь походил на никем не захороненные останки, пугающие как мрачной тайной своего злополучного прошлого, так и пропитавшей воздух атмосферой смерти.

Возможно, когда-то давно кто-то не выбрался из того пожара живым. А даже если и не было человеческих жертв, вместе с этим домом наверняка сгорели чья-то память и наследие.

– И нам нужно туда, – обреченно вздохнула я.

– Выглядит удручающе, – согласился Сончхоль. – Когда этот ханок сгорел? Неужели за все это время его не отремонтировали?

– Думаю, отремонтировали. Но может… – Я вспомнила наши недавние размышления: – Может, ханок выглядит так именно здесь, в мире духов, потому что пожар, хм… действительно не был случайностью?

Сончхоль кивнул. Его лицо тоже было красноречивым в своем полном отсутствии энтузиазма забираться в этот мертвый дом.

– Идем? – негромко уточнила Нахи, безразлично рассматривая деревянные решетчатые окна.

– Идем, – с притворной уверенностью согласилась я и первой ступила на маленькую террасу перед главным входом.

Мы зашли в первую, полупустую комнату, и Сончхоль, помедлив, поднял с пола обгоревшую кроссовку.

– Получилось! – воскликнул он, неверяще на нее смотря.

– Значит, здесь действительно что-то произошло… Но нам это только на руку! – воодушевилась я. – Мы действительно сможем попытаться что-то тут найти. Вряд ли эта кроссовка – единственное, что перенеслось в мир духов.

Через прихожую мы вышли в небольшой внутренний двор. Дом стоял на каменном возвышении, так что к квадратному двору, с одной стороны обрамленному невысокой глиняной стеной, покрытой черепицей, с трех сторон вели по две ступеньки.

Быстро оглядевшись, я с удивлением поняла… что в этом доме двери есть. Как и окна.

К примеру, с левой от нас стороны переплет закрытого окна изображал симметричный узор из разного размера прямоугольников, а с правой окно было открыто, и перекладины его ставень складывались в узкую решетку. Под этим окном от стены тянулась широкая деревянная скамья, теперь почти черная. Часть обугленных дверей были закрыты, но две – распахнуты, словно приглашая нас заглянуть в следующие комнаты, погрязшие в тенях и пепле, пропахшие гарью и пропитавшиеся тоской.

– Надо начинать искать… что-нибудь полезное, – перейдя на шепот, сказала я.

И едва не поморщилась оттого, что мой шепот лишь оттенил зловещую атмосферу этого ханока. И все же, пусть мне и захотелось заговорить громче, бросить вызов смутной тревоге, пока даже не имеющей явной причины… я предпочла промолчать. Потому что слишком уж боялась, что явных причин для опасения нет как раз таки лишь пока.

– Дом довольно большой, а задерживаться в нем не хочется. Чтобы не мешать друг другу и не тратить впустую время, лучше разделиться. Дом состоит из двух частей, так что проверим их по отдельности, – тихо отозвался Сончхоль, и я с удивлением к нему обернулась:

– Ты серьезно предлагаешь разделиться?

– А… что такого? – не понял он. – Здесь никого нет. И как я уже сказал, лучше не мешать друг другу, толпясь в одной комнате, и побыстрее завершить поиски.

Как же логично звучали его слова… и как же моей тревоге было плевать на логику.

– Стоит нам только разойтись по разным комнатам, как из темного угла точно что-нибудь вылезет, – пробормотала я, неуютно поежившись. – Что-нибудь слишком живое или недостаточно мертвое.

– Не переживай, Йерим, – мягко попросила Нахи и прикоснулась к моему плечу. – Что здесь может нам навредить? Лис нет, но если объявятся, мы заранее услышим их и спрячемся. Мы уже мертвы, кроме лис нам здесь едва ли угрожает что-то еще.

Только я хотела благодарно улыбнуться ей за попытку меня поддержать, как от ее последних слов это желание испарилось до последней капли.

– Онни… – Я с трудом сдержала полный досады вздох. – Пожалуйста, не говори так.

– Что я сказала не так?

– Подумай, что именно, – почти раздраженно бросил Сончхоль.

Так, этих двоих точно надо разделить. А доверить Нахи поиски в одиночку я не могу. Все же… при всем ее желании помочь она остается немного странной. Хотя в ее странности нет ничего странного, учитывая обстоятельства.

– Нам надо проверить две части дома. Сончхоль-а, прости, но ты пойдешь один. Мы с Нахи-онни обыщем другие комнаты, – решила я.

– Хорошо, – легко согласился он. Видимо, оставаться в паре с Нахи он не хотел, как и доверять ей поиски. – Тогда пойду туда. – Он указал направо. – Пожалуйста, нуна, будь осторожна.

– Это что начинается? – усмехнулась я, но получилось не насмешливо, а нервно. – Нам же вроде как ничего не должно здесь угрожать.

– Я этого не говорил, – заметил Сончхоль. – Всегда остается вероятность, что из темного угла вылезет что-нибудь слишком живое или недостаточно мертвое.

«Да он издевается», – поняла я. Лишь сильнее меня в этом убедили веселые искры в его темных глазах.

– Вот будешь кричать и звать на помощь – не приду! – пригрозила я и кивнула Нахи в сторону открытой двери. – Пойдем. Хочу разобраться с этим как можно скорее.

– А вот если кричать будешь ты, я тут же прибегу! – услышала я веселый голос Сончхоля, но не обернулась, лишь тихо фыркнула.

По каменному возвышению мы прошли к приоткрытой двери, замысловатый переплет которой дополняла острая бахрома рассыпавшегося стекла, осколки которого валялись на деревянном полу. Осторожно перешагнув через них и пройдя дальше по покрытому пеплом полу, я с опаской покосилась на почерневшие балки под потолком, надеясь, что те не решат обвалиться именно сегодня и именно сейчас.

– Давай искать записи, – поторопила я замершую у порога Нахи.

Хотя на самом деле искать здесь было практически негде. Сгоревшая комната оказалась полупустой.

Я подошла к покосившемуся комоду с железными ручками. На нем стояли разбитое зеркало, тонкая почерневшая веревка и обугленная шкатулка. Открыть ее, сгоревшую, я смогла с первой же попытки! Правда, радость оказалась недолгой: внутри лежало лишь черно-белое фото. Старое и потрепанное по краям, оно, судя по всему, запечатлело семью: на заднем плане стоял дом, на переднем – женщина, мужчина и двое детей, девочка и мальчик.

Успешно закрыв шкатулку, я начала рыться в ящиках комода: часть из них были частично или даже полностью вытащены. Видимо, кто-то в спешке что-то искал. Некоторые ящики оказались пустыми, а в других лежали различной степени сохранности вещи, но книг, блокнотов или чего-то подобного я не заметила.

Разочарованно вздохнув, я подошла к навесному шкафу. Две верхние полки, на которые я с трудом заглянула, встав на носки, оказались без сюрпризов.

На всякий случай я оглянулась на Нахи. До этого она разглядывала углы комнаты, а теперь стала проверять, нет ли чего-то под низким столом.

Вернув внимание к последней полке, я заметила ряд частично сгоревших книг и приободрилась, слабо, но все же надеясь найти что-то нужное…

Сперва я пробежалась взглядом по испорченным корешкам, но понять по ним содержание было невозможно: они стали почти черными и едва ли не рассыпались, так что местами проглядывались обугленные страницы. Я протянула руку, чтобы взять одну из книг…

И вдруг раздался грохот.

Я подскочила на месте и развернулась, невольно прижав ладонь к бешено заколотившемуся сердцу. Что за…

Я поняла, что это с шумом захлопнулась дверь, через которую мы вошли, а потому медленно выдохнула, успокаиваясь… Но затем страх вцепился в мое и без того не желавшее замедляться сердце еще крепче.

Почему дверь захлопнулась? И как мы теперь выйдем…

Хотя без проблем. Из этой комнаты в две стороны вели два проема, раздвижные двери в которых были отодвинуты.

– Что произошло? – сдавленно спросила я.

Нахи настороженно всматривалась в захлопнувшуюся дверь.

– Может, ветер?..

Я не успела спросить, как с огороженного внутреннего двора мог подуть такой сильный ветер, потому что услышала другие звуки, на этот раз тихие.

Как если бы кто-то… скреб ногтями по дереву.

– Уже время кричать и звать Сончхоля? – пробормотала я, оглядываясь в попытках понять, откуда исходят звуки. И кто – или что – их издает.

Я повернулась к одной из двух открытых дверей и закричала, но тут же зажала себе рот рукой, в ужасе уставившись на дверной проем.

Из-за верхнего дверного косяка наполовину выглядывала перевернутая женская голова. Длинные спутанные волосы спадали почти до самого пола, а мутные полностью черные глаза на белоснежном лице, безумно распахнутые, взглядом шарили по комнате. Казалось, существо заглядывает из соседней комнаты в эту, свисая вниз головой с потолка.

Существо посмотрело прямо на меня. Его голова начала медленно опускаться, так что я увидела сначала тонкий нос, а затем и растянутые в широкой злой улыбке бескровные губы.

Мгновение, и голова с глухим стуком упала на пол, едва не запутавшись в собственных волосах.