Мы приехали домой к Ан Инхо через сорок минут после того, как мне позвонил менеджер из «Юксона» и сообщил, что господин Ан срочно хочет меня увидеть. Я сразу поняла, что он столкнулся… с чем-то, а потому вместе с Донсу и Дживон поспешила к нужному дому.

Чуть раньше мы не сумели найти ни единой вещи, принадлежавшей Ким Ёнджуну, и не успели отыскать кого-либо из его родственников, а когда попытались призвать его дух, он так и не появился… Потому что, как выяснилось, в это самое время ломился к Ан Инхо.

Я чувствовала одновременно и саднящую тревогу, и облегчение: Ан Инхо теперь вынужден нам поверить, вот только это чудо, что он остался жив. Как и его семья. Злой дух мог не пощадить никого, раз дети и жена его врага оказались поблизости.

– И почему же кысынсэ не сумел пробраться к Ан Инхо?.. – задумчиво протянула я, ведя машину.

Донсу сидел на переднем сиденье с закрытыми глазами, прислонившись лбом к окну и скрестив руки на груди. Услышав мой вопрос, он скривил губы:

– Пока без разницы… Главное, что он еще живой. Повезло, что ему хватило ума связаться с тобой.

– Не ворчи, – привычно попросила я, сверяясь с навигатором. – Успокойся и подготовься… Нас ждет еще один обряд.

– Надеюсь, он пройдет успешнее, – пробормотал Донсу, не открывая глаз, и уселся удобнее, подперев голову рукой.

Его спокойствие лишь сильнее натянуло мои нервы. Что будет с ним, если что-то пойдет не так? Чаще всего во время ритуалов умирают шаманы, но вот страдают или получают травмы, даже если ритуал прошел успешно, как раз медиумы…

Быть медиумом опасно. И особенно опасно для них участвовать в изгнании духов.

Невольно я вспомнила слова Мун Исыль, некогда ученицы моей мамы и моей наставницы. Вспомнила, как уговорила ее рассказать, что же тогда произошло… Двадцать девять лет назад, в ту ночь, которая перевернула мою жизнь, несмотря даже на то, что мне было всего два года.

Я тряхнула головой, в последнюю секунду заметив, что едва не проехала нужный поворот. Нет, я не позволю Донсу повторить судьбу Ли Иджэ.

А я… Я не повторю судьбу мамы.

И не позволю пострадать своей ученице. На этот раз я вынуждена была взять с собой Дживон – мне пригодится ее помощь, ведь Донсу… будет занят. А никого со стороны на обряды экзорцизма я не беру.

Охрана пропустила нас, а у ворот встречал сам Ан Инхо. Переговорив с ним и узнав детали произошедшего, я прошлась по дому, стараясь не разбудить остальных жильцов, и быстро поняла, что именно спасло Ан Инхо жизнь.

– Вот это.

Я указала на два висящих наискосок прямоугольных листа из желтой бумаги, на которых красными чернилами были выписаны защитные иероглифы. Ан Инхо, бледный и нервный, тут же посмотрел на талисманы над входной дверью, а затем перевел на меня вопросительный взгляд.

– Это настоящие пуджоки, – пояснила я. – Они и защитили вас от злого духа, не дав тому проникнуть в дом. Поэтому… пока мы не изгоним злого духа, вам нельзя покидать эти стены и открывать окна.

– Тогда злой дух не проберется? – Ан Инхо старался держать себя в руках, но ужас на его лице прочесть было легче, чем иероглифы на талисмане.

– Не совсем. Злой дух достаточно силен, чтобы добраться до вас. Рано или поздно. Он может стучаться и стучаться, и потом защита падет… Но вы ведь и не собираетесь всю жизнь просидеть под защитой пуджоков?

Ан Инхо молча покачал головой.

– Поэтому мы изгоним кысынсэ, – заверила я. – Ждать нельзя, но никого, кроме нас четверых, в доме быть не должно. Это смертельно опасно.

– Вы изгоните духа? – переспросил Ан Инхо. – И он больше не сможет меня убить? Не навредит моей семье?

– Если получится его изгнать, то да, он вас больше не побеспокоит.

– То есть может не получиться? – Его голос дрогнул.

Дживон тяжело вздохнула:

– Да. Но если не выйдет, вероятнее всего, умрем мы все вместе.

Я кинула на нее предупреждающий взгляд, а она и Донсу лишь пожали плечами в ответ. Что ж, не то чтобы Дживон была неправа… Но вероятность того, что в случае неудачи умрет только Ан Инхо, была выше.

У него лишь один способ выжить: успешный ритуал изгнания злого духа.

– Хорошо… – пробормотал Ан Инхо. – Я… Мои дети утром уедут в школу, а жена должна отправиться на мероприятие… Но позже.

– Скажите ей, чтобы ушла раньше, – велел Донсу.

Ан Инхо с раздражением покосился на него, но кивнул.

– Когда ваши жена и дети будут уходить, оставайтесь в отдельной комнате с закрытыми дверью и окнами. На всякий случай. Дух пока отступил, и маловероятно, что нападет до вечера, но исключать ничего нельзя, – серьезно предупредила я.

Мы остались дожидаться в доме Ан Инхо, и тот даже предложил нам выпить чаю или перекусить, но мы отказались.

К восьми часам утра дом опустел и почти завершились все приготовления. Мы с Донсу и Дживон собрали стол с привезенными подношениями для духов: разнообразные фрукты, тток[41], каштаны, рис, соджу, приготовленные овощи, говяжьи ребра и деньги.

После этого я собрала волосы в пучок и, так как намеревалась обратиться за помощью к принцессе Пари[42], переоделась в символизирующий ее наряд – желтый мондури[43] с красным поясом и вышивкой в виде лотосов по подолу. А вот Дживон и Донсу облачились в простые белые одежды помощников.

Дживон задернула шторы, зажгла ритуальные свечи и благовония из полыни, наполнившие комнату терпким, дымным ароматом. Я в это время окропила стены и пол водой, заранее смешанной с солью и пеплом от сожженной ритуальной бумаги, после чего с помощью метелки из рисовой соломы очистила пространство от темной энергии, вымела ее, оставшуюся после нападения кысынсэ.

Одновременно я прогоняла покалывающее изнутри напряжение. Я проводила ритуалы много раз. И все-таки балансировать между мирами, идти по грани между смертельными врагами изматывающе тяжело.

– Начнем, – улыбнулась я.

Ан Инхо сидел на диване как на иголках, а Донсу, совершенно невозмутимый, опустился на стул, который в гостиную принесли по моему требованию. Я привязала руки и ноги Донсу к подлокотникам и ножкам стула, крепко стянув узлы, а Ан Инхо наблюдал за мной со смесью недоумения, тревоги и любопытства на лице.

– Прости, – вздохнула я, заканчивая с последним узлом.

– Не бери в голову, – скучающим тоном ответил Донсу.

Кивнув, я вытащила мешочек с солью и нарисовала с помощью нее аккуратный круг в паре метров за спиной Донсу. Обернувшись к Ан Инхо, я велела:

– Вставайте сюда. Только осторожно, не повредите соляную линию.

Ан Инхо послушался, но я ясно видела, что ему по меньшей мере неловко. Да, его терзал страх, но вряд ли выполнять странные – по его мнению – команды шаманки было так уж просто. Интересно, поверил ли он в духов и в способности шаманов и медиумов на самом деле?..

Ан Инхо встал в круг, аккуратно перешагнув через соль, и напряженно замер, сцепив пальцы.

– Что бы ни происходило, не покидайте круг, – приказала я. – Что бы вы ни увидели, что бы ни услышали. Просто оставайтесь внутри круга и не нарушайте его целостность, иначе…

Я многозначительно посмотрела на Ан Инхо, и он серьезно кивнул.

– Можем завязать вам глаза, – предложила Дживон.

– Нет, не стоит… – покачал он головой. – Лучше я буду видеть… Если что, сам закрою глаза.

Дживон села у стены, поставив перед собой чангу[44], и взяла в руки барабанные палочки из персикового дерева. Для подобных обрядов экзорцизма я никогда не приглашала помощников со стороны: либо мне помогали Дживон и Донсу, либо же я сама исполняла роль музыканта. А вот в безопасных ритуалах вроде ритуала по привлечению удачи, защиты перед дорогой или очищения пространства перед строительством со специальными помощниками и музыкантами куда проще и удобнее. А еще, что немаловажно, зрелищнее.

Я протянула Ан Инхо пуджок, после чего открыла дверь в квартиру и подошла к столику с ритуальными предметами: маленький гонг, несколько особых ножей, колокольчики-панъуль[45] и медное зеркало. Для сегодняшнего обряда я выбрала пестрый веер и трезубец[46], после чего встала перед Донсу.

В комнате висела тяжелая тишина, но я разбила ее, три раза постучав по полу длинной рукоятью трезубца, и тогда Дживон ударила в чангу. Она умело отбивала мерный, протяжный ритм, и я, позволяя ему, будто течению реки, унести меня, закрыла глаза и помотала головой.

– Дух, услышь наш зов! Твое имя Ким Ёнджун…

Дживон подала голос, сначала тихо и монотонно, а потом громче и настойчивее напевая заклинание, призывающее духа.

Каждое ее слово сплеталось со звуками чангу и ударяло мне в голову. Я вела рукой с веером, словно указывая нужный путь – сюда, к нам, а трезубцем выводила в воздухе защитные символы. Бой чангу стал чуть быстрее, и вслед за этим быстрее и резче стали мои движения.

А затем я заговорила:

– Дух, услышь мой зов! Твое имя Ким Ёнджун, я называю его и призываю тебя услышать. Ким Ёнджун, я указываю тебе путь, так следуй моему приказу и явись…

В темноте перед закрытыми глазами плясали цветные пятна, в ушах стоял звон, а нос забился терпким запахом благовоний, расслабляющих тело. Я уже не чувствовала, в какой стороне Донсу и Дживон, где дверь, где окно, лишь кружилась, сосредоточившись на бое чангу и собственном размеренном голосе.

Внезапно я ощутила холод, остудивший мысли и приведший меня в чувство. Ледяные иголки пробежались вдоль позвоночника, а в затылок впился чей-то взгляд.

Резко остановившись и открыв глаза, я развернулась и взмахнула рукой, подавая знак Дживон остановиться…

Но смотрела на Донсу.

Точнее, на Ким Ёнджуна. Сейчас в теле медиума находился именно он. И именно он, кривя губы, смотрел на меня знакомыми глазами, пылающими такой непривычной для них яростью.

– Ким Ёнджун, ты пришел на мой зов, – заключила я, сделав шаг вперед, и замерла в двух метрах от духа, захватившего чужое тело.

– Тварь! – выплюнул Ким Ёнджун голосом Донсу. – Я разрежу тебя на куски твоим же ножом, а затем примусь за это тело и оторву ему каждый палец…

Ким Ёнджун вдруг прервался и повернул голову вбок, но не смог увидеть стоящего за его спиной в кругу из соли Ан Инхо. Тогда Ким Ёнджун запрокинул голову и, истерично задергавшись в веревках, зашипел, брызжа слюной:

– Ненавижу! Все из-за тебя! Я умер из-за тебя! Гнилой человек! Ты убьешь себя, разобьешь себе голову! Я тебя заставлю!

Ким Ёнджун надрывал горло, и его крик был таким острым, что, казалось, мог иглой пробить перепонки. Он кричал, рычал и вновь кричал, не прекращая попыток высвободить руки и ноги, извивался и мотал головой.

Кожа Ан Инхо приобрела сероватый оттенок, а в его глазах, сменив тревогу, плескался ужас. Я испугалась, что он потеряет сознание и случайно повредит соляной круг, но пока он держался.

Тяжело дыша, Ким Ёнджун исподлобья уставился на меня и оскалился. За столько лет, особенно из-за встреч с Лим Суа, я привыкла разделять личности одержимых людей и духов, и все-таки видеть лицо дорогого мне человека, поглощенного чужими чувствами, слышать угрозы и оскорбления от близкого… Это могло с легкостью выбить из колеи.

Но я знала, что это не Донсу. И понимала, что должна сделать все, чтобы он освободился.

– Чего ты хочешь, глупая шаманка? – зашипел дух. Теперь уже чужим голосом, размноженным эхо, то срывающимся на высокие ноты, то опускающимся до глухого хрипа. – Хочешь выгнать меня? Хочешь спасти этого ничтожного, мерзкого убийцу?

Дживон не вмешивалась, а вот Ан Инхо открыл было рот, намереваясь что-то сказать. Я тут же осадила его предупреждающим взглядом и обратилась к Ким Ёнджуну:

– Ты тоже убийца. И да, я выгоню тебя. Твоя душа найдет покой. Так что лучше прими это.

Ким Ёнджун запрокинул голову и безумно расхохотался, но его смех сорвался, сменившись гневным воплем.

Я вдруг заметила, что в гостиной появились крупные извивающиеся сороконожки и пауки, которые поползли по стенам в разные стороны.

Не отвлекайся.

Ким Ёнджун ухмыльнулся.

– Я знаю, что тебе страшно, Нам-гун-Бёль, – с издевкой по слогам произнес мое имя одержимый. – Знаю, как ты боишься злых духов, ведь один из них лишил тебя столь дорогого… лишил тебя матери. – Ким Ёнджун захохотал, но я смотрела на него холодно и спокойно, не позволяя увидеть по горечи в глазах, сколько слез уже пролила. – Как думаешь, что случится с тобой? Думаешь, проживешь счастливую жизнь и мирно умрешь от старости? Не-ет! Мертвые утянут тебя за собой, сдерут с тебя кожу и сделают подобием себя! Ты будешь вечно гнить в мире духов, не зная покоя!

– Слишком много слов, – бросила я. – Пора с этим заканчивать.

Я прикрыла глаза и ударила трезубцем о пол, а Дживон вновь забила в чангу.

– О Чхильсон[47] и принцесса Пари, заберите этого духа, Ким Ёнджуна, в мир мертвых! Мы подносим вам пищу и свет, так помогите ему отпустить обиду и уйти! – начала распевать я сильным поставленным голосом.

– Ты умрешь! – зарычал Ким Ёнджун. – Я вернусь уже к тебе и прикончу!

Не слушая его и монотонно напевая изгоняющее заклинание, я вновь ударила трезубцем о пол.

– Принцесса Пари, забери этого духа в его мир, пусть он не вредит живым! Душу, блуждающую в темноте, направь к свету!

Ким Ёнджун заверещал и задергался в путах так яростно, что на запястьях, с которых слезли рукава, проступила кровь.

– Тварь! – закричал злой дух.

Внезапно я почувствовала острую боль в груди, сильное першение в горле и надрывно закашлялась. Из моего рта вылетели капли крови, и я в удивлении прижала ладонь к губам, не в силах сдержать кашель. Он все усиливался, разрывая мне грудь и царапая горло, и моя ладонь и веер в ней испачкались в крови, которая вдруг потекла между моих пальцев по подбородку и закапала на пол. Казалось, чем дольше я кашляю, тем сильнее течет кровь.

– Я же сказал, ты умрешь… Не произноси ни слова, если не хочешь истечь кровью! – Низкий голос кысынсэ прогремел как гром.

Я снова закашлялась и сплюнула кровь, а затем увидела, что в углах комнаты зашевелились тени, напоминая чьи-то изломанные руки и скрюченные пальцы. Тени поползли по полу к моим ногам, а извивающихся на стенах сороконожек и бегающих среди них черно-желтых пауков стало еще больше. Отвращение и удивление смешались, встав поперек горла. Хотя вид собственной крови, без остановки стекающей изо рта, пугал куда сильнее.

Нет, я не позволю злому духу меня ослабить!

Я перевела взгляд на Ким Ёнджуна…

И увидела, что стул пуст.

Я замерла, но быстро посмотрела на Ан Инхо. Тот лежал на полу, раскинув руки и тем самым нарушив соляной круг. Дживон тоже потеряла сознание, повалившись рядом с чангу, и в воздухе повисла тревожная тишина.

– Нет… – выдохнула я.

Но Ан Инхо все еще был жив: я видела, что он дышит. Где же тогда Ким Ёнджун?..

Я тут же развернулась, но сделать что-либо еще не успела: Ким Ёнджун напрыгнул на меня, прижимая к полу, и трезубец выпал из моих пальцев.

– Умрешь! – прорычал злой дух и рассмеялся.

Он сел сверху, придавив мои запястья к полу, и склонил голову набок, смотря на меня злорадно и с предвкушением. Я пыталась вырваться, но злой дух был сильнее, чем обычный человек, да и тело, которое он занял, было сильнее моего.

Ким Ёнджун подался ближе, открыв рот и явно намереваясь вцепиться мне в горло. В ту же секунду я ударила его лбом по переносице. Вскрикнув, Ким Ёнджун отшатнулся, а я сумела вырвать одно из запястий из его захвата и ударить его в челюсть.

Воспользовавшись замешательством одержимого, я спихнула его с себя и хотела было схватить трезубец, но Ким Ёнджун, потянув меня за волосы, успел первым.

– Не двигайся, или этому парню конец!

Он приставил зубцы к своему горлу, точнее, к горлу Донсу, и по нему потекла тонкая струйка крови.

– Если не заткнешься и скажешь еще хоть слово, он сдохнет! – зарычал Ким Ёнджун.

Я колебалась лишь мгновение.

– Это неправда! Не морочь мне голову! Возвращайся, откуда пришел! Отступи перед моей защитой, Ким Ёнджун!

Я моргнула, а затем увидела одержимого, сидящего передо мной на стуле. Его руки и ноги были крепко привязаны к стулу окровавленными веревками, а сам злой дух скалился, буравя меня взглядом. В углах не оказалось ни теней, ни пауков или сороконожек, мои руки не были в крови, Дживон испуганно вцепилась в чангу пальцами, а Ан Инхо за спиной Ким Ёнджуна продолжал стоять в соляном круге, закрыв глаза и зажав уши.

– Умная, – процедил злой дух. – Все равно ты…

Больше не тратя время, я схватила веревку из переплетенных между собой нитей цветов обансэка и перевязала запястья Донсу, чтобы больше не позволить злому духу вырваться.

– О Чхильсон и принцесса Пари, заберите этого духа, Ким Ёнджуна, в мир мертвых! Мы подносим вам пищу и свет, так помогите ему отпустить обиду и уйти! Принцесса Пари, забери этого духа в его мир, пусть он не вредит живым! Душу, блуждающую в темноте, направь к свету! – Злой дух заверещал. Сделав короткий вдох, переводя дыхание, я разрезала воздух трезубцем и повелительно закончила: – Уходи навсегда!

По гостиной пролетел порыв холодного ветра, гася свечи, лампочка светильника в углу взорвалась и разлетелась осколками, шторы взметнулись, а затем комната утонула в тишине и темноте.

Я тяжело дышала, чувствуя, как усталость тяжестью разливается по телу, как дрожат мышцы, как трещат виски и саднит горло. Из носа пошла кровь, но я, размазав ее быстрым движением, бросилась к Донсу и упала рядом с ним на колени. Бледный Донсу обмяк на стуле, кожа на его запястьях была стерта до крови, а с висков стекали капли пота. Но он дышал и в остальном был невредим.

Я осторожно похлопала его по щекам, зовя по имени. Медленно моргнув, он тихо застонал и, наконец открыв глаза, обвел комнату мутным взглядом. Тот остановился на мне и прошелся по моему лицу.

– Почему так долго?

Я хрипло рассмеялась и посмотрела Донсу за спину. Ан Инхо все так же стоял, зажмурившись и прижав ладони к ушам, здоровый и невредимый… Разве что изрядно перенервничавший. Но за его психическое здоровье я не волновалась. Была уверена, что он справится, а если и начнет видеть кошмары и опасаться злых духов, притаившихся в углах… Что ж, он заслуживал и худшего.

– Господин Ан, все закончилось, – повысила я голос. – Господин Ан!

Тот не реагировал. Донсу закатил глаза и хмыкнул:

– Ты же велела ему не выходить из круга, что бы он ни услышал.

– Но ведь он даже не смотрит… – вздохнула я.

Решив, что Ан Инхо подождет, я быстро развязала руки и ноги Донсу. Дживон поспешила мне на помощь и, не слушая его ворчание, принялась перевязывать Донсу запястья заранее приготовленными бинтами. Я хотела помочь с лодыжками, но Донсу, тяжело вздохнув, мягко оттолкнул мои руки:

– Спасибо, но я справлюсь. Тебе нужно закончить обряд и… Помоги этому…

Не споря, я налила в чашу заранее приготовленное рисовое вино и, подняв ее, искренне сказала:

– Благодарю тебя, принцесса Пари, за помощь…

После этого я сожгла лист с ее именем и в правильном порядке сняла с себя наряд божества, после чего подошла к Ан Инхо и похлопала его по плечу:

– Господин Ан, это я, Намгун Бёль. Если не верите, просто откройте глаза.

Пару мгновений он не шевелился, а затем осторожно открыл глаза и опустил чуть дрожащие руки. Он обвел взглядом следы законченного ритуала, а я тем временем носком туфли нарушила целостность соляного круга и, отойдя к окну, раздвинула шторы. В гостиную хлынул, разгоняя мрачную атмосферу, утренний свет, и тогда даже дышать будто бы стало легче.

– Все закончилось, – объяснила я настороженному Ан Инхо. – Мы изгнали Ким Ёнджуна. Пусть теперь его душа будет спокойна.

– Получилось? – Ан Инхо, прикрыв глаза, медленно выдохнул.

Он нетвердым шагом подошел к дивану и опустился на него, продолжая сжимать в пальцах измятый пуджок. Его взгляду не хватало осмысленности, и он словно не заметил, как Дживон осыпала его солью, после чего то же повторила с Донсу и собой. Затем она принялась собирать наши вещи. В отдельный мешок я убрала веревки, которые необходимо будет сжечь, и мешочек с остатками соли, которую стоит закопать.

– До свидания, господин Ан, – закончив со сборами, кивнула я.

– Впредь живите так, чтобы ни один злой дух не мечтал вам отомстить, – небрежно бросил Донсу, вместе с Дживон выходя в коридор.

Ан Инхо вдруг подскочил и в два шага приблизился ко мне:

– Спасибо вам, госпожа Намгун! Я даже не знаю, как вас благодарить! Вы спасли мне жизнь! И моей семье!

– Это моя работа, – натянуто улыбнулась я.

Мне хотелось вернуться домой, принять душ и поспать. А еще поесть. Хотя вряд ли у нас дома была еда. Мы с Донсу в последнее время были заняты, а Дживон редко ходила в магазин и никогда не готовила.

Я поняла, что, задумавшись, отвлеклась, а Ан Инхо смотрел на меня, явно ожидая какой-то ответ.

– Простите, что вы сказали?

– Сколько стоит ваш ритуал? Какой суммой я могу вам отплатить? – спросил Ан Инхо.

Я постаралась не потерять натянутую улыбку:

– Оплатите подношения для духов, а остальное ни к чему… Чон Донсу сказал правильно. Постарайтесь больше никому не вредить. Сейчас вы спасены, но никто не знает, что ждет вас после смерти.

Ан Инхо ошарашенно уставился на меня, а я, поклонившись, направилась на выход. Несмотря на усталость, я чувствовала подаренную успехом ритуала радостную легкость: злой дух ушел, новое убийство предотвращено, мы не пострадали… Вот бы так всегда.

Но когда-то что-то может пойти не так… В голове прогремели слова злого духа, когда он надавил на мою открытую рану, упомянув потерю… Но я и так, каждый раз начиная ритуал, не могла не вспоминать о своей маме.