До места преступления нам оставалось пройти не меньше ста метров, но я уже чувствовал, что случилось нечто действительно плохое. Не из-за дежурящих у ресторана репортеров. Не из-за желтой ленты, которую натянула полиция. Не из-за самих полицейских…

А потому что под плохим я подразумевал нечто темное. Сверхъестественное. Нечеловеческое.

Уже за сто метров до места преступления, если то зло, что творят духи, можно назвать преступлением, я ощутил тьму, холодом просочившуюся под кожу и иголками пробежавшую по позвоночнику. Ощутил вмешательство.

Я подозревал, что именно скажут о случившемся детективы, не сомневался, что они не доберутся до правды, не раскроют преступление.

И я не мог их в этом винить. Разве что в том, что на самом-то деле большинство из них не особо и хотели докапываться до правды.

– Опять собрались, – поморщился я, когда мы подошли ближе к оцепленному участку.

Журналисты делали фотографии, расспрашивали патрульных, и я закатил глаза, задаваясь вопросом: на что они рассчитывают? Что им раскроют все детали следствия и проводят к телу, чтобы фотографии получились получше?

– Они же не тебя фотографируют, Донсу-я, – легко отозвалась Намгун Бёль. – Так что расслабься.

Она выглядела спокойной и решительной, впрочем, как обычно. Казалось даже, что у нее приподнятое настроение, но я-то мог различить мрачные тени в ее выразительных глазах и суровость в изящных чертах лица. Несмотря на внешнюю невозмутимость, уверенную улыбку и, как всегда, идеально подобранный элегантный костюм, на этот раз красный, Намгун Бёль не могла в полной мере скрыть от меня тревогу. Это была уже третья смерть. И конечно же, Намгун Бёль сопереживала всем: как недавно погибшим, так и расставшимся с жизнью многие дни или годы назад.

Я же так не торопился с чувствами. Если человека убивает дух, зачастую оказывается, что человек был перед духом в чем-то виноват. Причем серьезно. Да и среди духов полно тех, кто при жизни не отличался праведностью, а потому я не видел смысла лить слезы из-за их незавидной участи.

Но… к сожалению, от злых духов могут страдать и невинные. Такие либо погибают, либо становятся одержимы и совершают что-то ужасное, непоправимое, ломая себе жизни… И даже если погибает не самый хороший человек, скорбь и боль подобно вирусу заражают его семью и друзей.

В любом случае расслабиться было как минимум проблематично. Тем более я только что общался с запуганным парнем, окруженным темной энергией, пришел к нему из-за того, что четверо старшеклассников задушили себя, все вместе, одновременно, прямо в школьном кабинете, а затем подобным образом покончили с собой или же были убиты еще двое…

Полиция расследует это дело, но ведь виновник – злой дух. Мы с Намгун Бёль только-только взялись за это происшествие и еще не вышли на его след… А потому теперь нам каждый день придется ожидать, не случится ли еще одно убийство.

И вот прямо сейчас необходимо разобраться с другим подобным делом.

– Расслабиться, когда злой дух убил уже третьего человека, – это действительно прекрасный совет, нуна, – пробормотал я.

Я бы закатил глаза во второй раз за пять минут, но решил с этим повременить: был уверен, что более подходящий случай еще представится, причем не один.

Но вот сама Намгун Бёль сдерживаться не стала и со вздохом закатила глаза:

– Не ворчи. Постарайся почувствовать что-нибудь, что поможет нам опознать духа. А я порасспрашиваю детективов. – Алые губы Намгун Бёль растянулись в улыбке, полной предвкушения, и я почти посочувствовал ее будущей жертве.

Почти, потому что знал, кто ею будет. И жалеть его не хотелось.

– Думаешь, детектив О тебе все так и расскажет?

Мы остановились за спинами репортеров, пытаясь разглядеть место преступления и прикидывая, как лучше к нему подступиться. За желтой оградительной лентой занимались своим делом криминалисты, а кто-то из детективов опрашивал свидетелей. Тело уже увезли, и я недовольно поморщился: мне бы стоило его осмотреть.

Может, Намгун Бёль сумеет уговорить О Бэкхёна показать нам труп.

Пока же я видел лишь кровь, перепачкавшую светлую стену кафе. Если говорить как обычный человек. А как медиум… Я видел полупрозрачный черный туман, стелющийся под ногами. Он почти развеялся, ведь злой дух уже ушел, но большая концентрация энергии оставалась в том месте, где еще не так давно в собственной крови лежал труп.

Я почувствовал горечь на языке, глаза резануло болью, а голову сдавило невидимым обручем, но я почти не обратил внимания на неприятные ощущения. Скоро пройдет.

– Там имя, – заметила Намгун Бёль.

Я присмотрелся и среди кровавых разводов и брызг на стене кафе разглядел написанное красным… очевидно, кровью, имя: Ли Хён.

– Думаю, имя жертвы, – пробормотал я. – Наверняка его написал злой дух.

– Да. В ознаменование смерти, полагаю… Что чувствуешь? – спросила Намгун Бёль.

– Злой дух очень обижен. Он действительно злой, но… Не думаю, что сильный.

Намгун Бёль кивнула, поджав губы, и невесело усмехнулась:

– Слабый, но убил уже троих.

– И это еще не все. Обида злых духов не всегда уходит, когда свершается месть, и все же я почти уверен, что он хочет убить кого-то еще.

– Мы ему помешаем, – заявила Намгун Бёль, вскинув подбородок. – А потому должны узнать, кто наша цель. Как и цель нашей цели.

Я вновь поморщился:

– То есть мы должны выяснить личность злого духа и личность того, кому он хочет отомстить.

– Именно. – Намгун Бёль прищурилась, вглядываясь в развернувшуюся перед нами картину. – Мы еще не знаем, что связывает трех жертв. Пойдем выясним, кого убили.

– Ага, – проворчал я.

Мы направились к преграждающим путь полицейским. Я оглядывался, привыкший, что нужно искать любые детали, зная, что нечто незаметное не то что с первого, но и с пятого раза может помочь раскрыть дело…

И внезапно увидел девушку, чей образ был подернут дымкой. Высокую, бледную, с подстриженными по подбородок черными волосами и выкрашенными в яркий розовый цвет прядями у лица. Она была одета в фиолетовую ветровку и светлые джинсы, то есть во вполне современную одежду, а значит, умерла не так давно. По вещам, тем более по их моделям, вышедшим в определенный год, можно сократить число… подозреваемых, так что я всегда отмечал детали в образах. Но нечто полезное удавалось заметить до смешного редко.

Хмурясь, девушка смотрела туда, где недавно лежало тело… Мимо, даже едва не сквозь нее прошел криминалист, и девушка подалась назад.

А затем заметила мой внимательный взгляд. Она уставилась на меня в ответ с явным недоумением, но вдруг сделала два поспешных шага вперед… и исчезла. Растворилась в воздухе.

– Донсу-я? Чон Донсу! Ты чего застыл? – Намгун Бёль остановилась, внимательно на меня смотря.

Я, помедлив, обернулся к ней:

– Увидел духа.

– Наш? – без особой надежды уточнила Намгун Бёль.

– Нет, она не злая. Просто душа… Но я не успел уловить больше, она пропала.

– Ладно, пойдем, – нетерпеливо позвала Намгун Бёль.

Духов много, а сейчас нас интересовал один конкретный, так что стоило поторопиться.

Ловко пробравшись мимо журналистов, которые не спешили уходить, Намгун Бёль приблизилась к желтой оградительной ленте вплотную. Окинув взглядом место преступления, она обернулась к стоящему в паре шагов от нее патрульному и очаровательно улыбнулась:

– Добрый день. Что произошло?

Патрульный хмуро посмотрел на очередного любопытствующего человека, но его взгляд смягчился, словно сияние Намгун Бёль растопило его холодность. Харизматичность и обаятельность весьма важные инструменты для шаманки. Особенно для такой, как Намгун Бёль, которая не ждет, пока заказ сам ее найдет.

– Ничего не могу сказать, – ответил полицейский.

– Тогда пропустите меня, пожалуйста!

С этими словами Намгун Бёль шагнула вперед, берясь за ленту и приподнимая ее, но патрульный перехватил ее запястье. Он быстро отпустил ее руку, но непреклонно покачал головой:

– Нельзя.

– Мне можно, – не смутилась Намгун Бёль. – Я консультант детективов.

– Консультант? – недоверчиво нахмурился патрульный.

– Именно, – кивнула она. – Вы что, новенький?

– Но…

– Не пускай ее! – раздался из-за спины полицейского недовольный мужской голос.

Патрульный оглянулся и шагнул в сторону, когда к оградительной ленте подошел молодой детектив. Он встал, скрестив руки на груди, и, приподняв бровь, пристально посмотрел на Намгун Бёль.

Это был мужчина лет тридцати с внимательными темными глазами, правильными чертами лица и телосложением спортсмена. Лицом он куда больше походил на актера, чем на полицейского, из-за чего, я знал, над ним иногда подшучивали коллеги. На высоких каблуках Намгун Бёль была одного с ним роста, а потому детектив, обычно не следящий за осанкой, рядом с ней всегда выпрямлял спину и расправлял плечи.

– Детектив О! – обаятельно улыбнулась Намгун Бёль.

Она небрежным движением перекинула за спину длинные, блестящие как черный шелк волосы и заправила одну прядь за ухо. О Бэкхён проследил взглядом за ее действиями и прищурился. Он был не так глуп, чтобы не понимать, что она вновь с ним играет, но и не так хладнокровен, чтобы не реагировать на эти уловки.

– Она не консультант, так что не пускай, – велел Бэкхён. – Госпожа Намгун, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не называла себя так?.. Будешь мешать расследованию – я задержу тебя и оставлю на ночь в участке.

– Я ничего плохого не сделала, а ты все пытаешься найти повод задержать меня в участке на ночь, – весело отозвалась Намгун Бёль.

Бэкхён нахмурился еще сильнее, но я видел, что он с трудом держит маску недовольства, скрывая смущение. Я не вмешивался, дожидаясь, когда рутинные препирательства подойдут к концу.

– Но… Сейчас у тебя действительно есть повод побыть со мной наедине, детектив… – протянула Намгун Бёль. – Нужно поговорить. Раз не пускаешь за эту линию, сам иди сюда.

– Я занят, – бросил Бэкхён, но уходить не торопился, лишь сделал шаг назад.

– Эх, мы ведь учились вместе, в одной школе. А ты ведешь себя так грубо, – вздохнула Намгун Бёль. – Сколько раз я тебе помогала? А ты даже поговорить не подойдешь? Что будешь делать, если я больше ни на одно место преступления не приду?

– Удивлюсь, – съязвил Бэкхён. – И вообще, когда это ты мне помогала?

– Почти каждый раз, когда ваша команда не может раскрыть дело. Например, то убийство два месяца назад…

– А-айщ, снова ты за свое, – простонал Бэкхён. – Вот скажи, шаманы что, так много зарабатывают? Иначе я не понимаю, почему ты, вот именно ты занимаешься такой ерундой!

– Знаешь, как хорошо бизнесмены или их жены платят за ритуалы вроде чэсу[34] или хонин-йетхам?..[35] Но вообще, детектив О, зачем ты так? Я же не озвучиваю все, что думаю о вашей работе, – приподняла бровь Намгун Бёль.

– Вы шаманка? – удивился патрульный.

Мне показалось, он совсем растерялся. Наверное, и правда новенький. Иначе уже слышал бы от коллег о госпоже Намгун – шаманке, которая нередко показывает полицейским, что они идиоты. Точнее, это я так считаю, а вот Намгун Бёль видит это как попытки объяснить, что некоторые убийства и покушения связаны со злыми духами и одержимостью. Вот только детективы, в большинстве своем, в это не верят.

– Да, шаманка, – недовольно бросил Бэкхён. – А это… Кто ты, напомни?

– Медиум, – сухо ответил я.

– Медиум, – повторил Бэкхён, и я был уверен, что мысленно он фыркнул. – Сколько тебе лет вообще? Разве в твоем возрасте не должны учиться в университете? Не хочешь стать юристом или, может, врачом? Да хоть полицейским! Зачем ты, госпожа Намгун, втягиваешь в свои дела еще и этого парня?

– Следите за своей жизнью, – посоветовал я.

– Эй… – начал было Бэкхён, но его прервал громкий вздох Намгун Бёль.

– Детектив О?.. Мне долго ждать? Ты же занят, так не трать время.

Она вновь улыбнулась, не сводя с Бэкхёна глаз, и тот сдался.

– Ладно, – пробормотал он и прошел под лентой. – Пойдем…

– О-сонбэ![36]

В следующее мгновение рядом объявился напарник Бэкхёна Ким Ёну – среднего роста худощавый парень с лохматыми черными волосами и в очках. Он смерил Намгун Бёль недовольным взглядом, неодобрительно покосился на меня, а затем скрестил руки на груди, словно подражая старшему коллеге.

– О-сонбэ, вы снова за свое? – возмутился Ёну.

– Ким Ёну, не лезь, – отмахнулся Бэкхён.

– Вы опять ей расскажете то, что не следует! – продолжил негодовать тот. – Простите, сонбэ, но это не по правилам. И вообще, вы же не верите в шаманов и духов, почему тогда ее слушаете?

– Зачем же так грубо? – Намгун Бёль посмотрела на него сверху вниз. – Детектив Ким, ты ведь знаешь, как ее зовут, так напряги память, я верю, что ты вспомнишь.

Ёну поджал губы, но на пару мгновений отвел глаза, не выдержав прямого взгляда Намгун Бёль.

– Пойдем, детектив О, – с едва уловимой насмешкой позвала она.

– Заканчивай там со свидетелями и проверь, что запись с камер забрали, – нарочито строго велел Бэкхён.

Ёну возмущенно пробормотал себе что-то под нос, но поплелся исполнять поручение.

Намгун Бёль же уверенно зашагала в сторону и от полицейских, и от любопытных журналистов или случайных прохожих по направлению к соседнему зданию. Бэкхён и я последовали за ней, но я остановился в нескольких шагах от них, чтобы не выпускать из вида место убийства.

– Детектив О… – начала было Намгун Бёль, но Бэкхён перебил ее:

– Я не могу каждый раз раскрывать тебе, что случилось. Ты понимаешь, что начальство меня за это не хвалит?

– И все-таки ты рассказываешь, – отметила Намгун Бёль и поправила рукава своего красного пиджака. – Потому что на самом деле веришь, что иногда во всем виноваты злые духи.

– Что угодно, но только не вера в твои сказки, – отрезал Бэкхён. – Это в последний раз, а дальше узнавай детали из статей. Вскоре журналисты обо всем напишут…

– Ты знаешь, что мне нельзя терять время, – перебила его Намгун Бёль. – Пока я дождусь выхода статей и разберусь, где правда, а где выдумка, будет поздно.

– Для чего? – язвительно уточнил Бэкхён. – Это не какие-то серийные убийства. Это всего лишь самоубийство…

Он осекся, и, оглянувшись, я увидел, как он недовольно поморщился. Я закатил глаза, а Намгун Бёль снисходительно вздохнула:

– Это не самоубийство… Давай я упрощу тебе задачу. Три дня назад нашли тело женщины, у которой спереди был проломлен череп. Вчера нашли еще один труп, и у этого человека были такие же травмы. А сегодня уже третья смерть, и причина смерти идентична первым двум случаям? Не так ли?

Бэкхён помедлил, а затем хмыкнул:

– Ну конечно, ты и про те самоубийства знаешь.

Я опять закатил глаза и обернулся к нему:

– Это убийства.

– Хо-оль, да что ты говоришь! – Бэкхён всплеснул руками. – А знаешь, что сегодня показала запись с камер видеонаблюдения? Жертва сама разбила себе голову! Этот мужчина просто стоял и бился лбом о стену, пока не проломил себе череп! А вчерашнее самоубийство? Есть свидетель: самоубийца раскроил себе о стену череп прямо на глазах у жены. Этот мужчина был крупный, сильный, а его жена на голову ниже и куда слабее. Она бы точно не смогла его вот так убить. Самая первая… Свидетелей нет, вы наверняка уже знаете, что ее нашли на той прокля́той стройке. Но криминалисты подтвердили, что жертва, скорее всего, сама убила себя. Подробности разглашать я не буду.

Бэкхён посмотрел на меня с видом победителя, но я и бровью не повел. Намгун Бёль вновь вздохнула, только теперь нарочито устало, и скрестила руки на груди. Но на ее лице я заметил просвечивающую радость: возмущенный детектив рассказал про предыдущие убийства явно больше, чем планировал. Что-то, правда, мы уже знали из новостей, благодаря чему и связали между собой три преступления, но некоторые детали оставались неизвестны.

– Мы не спорим, что жертвы сами нанесли себе эти ужасные травмы… – Намгун Бёль сделала шаг к Бэкхёну и понизила голос: – Но дело в том, что их заставил…

– Злой дух, – иронично закончил Бэкхён.

– Злой дух, – серьезно согласилась она. – Точнее, кысынсэ[37]. Поэтому люди и убили себя: кысынсэ влияет на сознание жертв, и они начинают едва ли не мечтать покончить с собой поскорее… Кысынсэ за что-то отомстил этим троим. Пока что мы не можем быть в этом уверены, но все указывает именно на месть. Поэтому расскажи о третьей жертве. Мы должны найти связь – того, кто может хотеть смерти всех этих людей. И так найдем следующую жертву раньше, чем до нее доберется злой дух.

Бэкхён несколько мгновений молча смотрел на Намгун Бёль, и его скептическое выражение плавно перетекло в раздраженное, а затем – в усталое. Он вздохнул, провел ладонями по лицу и упер руки в бока, над чем-то размышляя.

– Не верю я в твоих злых духов, Намгун Бёль, – покачал головой Бэкхён, после чего заговорил тише и почти неуверенно: – Но эти убийства… Были сомнения насчет первой жертвы, потому что нет ни свидетелей, ни видео с камер, но нет и следов чужого присутствия, а криминалисты заключили, что травмы вполне могли быть нанесены самой жертвой… Когда узнали о втором трупе, причем тоже с размозженной головой, почти сразу вспомнили о первом… Но тут все ясно, самоубийство. И нет причин сомневаться. – Бэкхён явно вновь намекнул, что не верит во вмешательство духов. – Но сейчас уже третье такое же самоубийство. Есть в этом что-то… Странное. Потому что…

– Потому что обычно люди не разбивают себе голову о стену, если хотят умереть, – кивнула Намгун Бёль.

Я видел и слышал многое, но даже меня передернуло, стоило представить, что человек разбивает собственную голову, как яйцо.

– Психов много. Но мало психов убивают себя по порядку… К чему я это… – Бэкхён замялся, и Намгун Бёль сделала внимательное, заинтересованное лицо, подбадривая его. – Подумал, что что-то не то, а потому сказал Ким Ёну изучить жертв повнимательнее. Так что связь нашли.

Мы с Намгун Бёль переглянулись. Нам повезло, и детективы в кои-то веки могут нам помочь. Обычно нам самим приходится выискивать большинство недостающих деталей.

– Они все работали в «Юксон констракшен» над тем проектом… Когда это было? Года два назад. Помнишь, это освещали СМИ: часть строящегося здания рухнула, и погибло несколько работников.

– Помню, – пробормотала Намгун Бёль.

Сложно такое забыть. И не только из-за ужаса самой подобной трагедии, а еще и из-за того, что тогда мы с Намгун Бёль проводили обряды, чтобы упокоить погибших.

Что ж… Если душа полна обиды и гнева, ненависти и всепоглощающей боли, такие обряды ей не помогут. Похоже, появление кысынсэ стало следствием чьей-то жестокой смерти под завалами.

Я тут же вспомнил слова Бэкхёна: он напомнил, что первое тело нашли на стройке. Как он сказал, на «той прокля́той стройке».

Намгун Бёль выглядела так, словно в ее голове роилось множество мыслей и она пыталась разобрать их все. Бэкхён заметил это и скривил губы.

– Ясно… – протянула она наконец. – Отправь мне, пожалуйста, имена погибших! Будет прекрасно, если еще и информацию о том, кем они работали в «Юксон констракшен»…

– Я не стану!.. – начал было Бэкхён, но Намгун Бёль одарила его благодарной улыбкой и, плавно развернувшись, поспешила к машине, припаркованной вверх по улице.

– Знала, что ты мне поможешь, детектив О! – не оборачиваясь, заявила она. – А я помогу тебе и спасу от нового дела. Донсу-я, поторопись!

– Увидимся, детектив О.

Тот растерянно смотрел вслед Намгун Бёль, и я был уверен, что, хоть он и не дал своего согласия, точно отправит ей сведения, которые она попросила.

Иногда мне казалось, что Бэкхён очень хочет поверить Намгун Бёль. Но не может.

Я направился за ней. Но стоило мне сделать всего три шага, как в ушах раздался звон, перебивая все остальные звуки, виски прострелила сильная боль, а спина будто покрылась коркой льда. Я резко оглянулся, из-за чего перед глазами промелькнули черные пятна, а затем быстро нашел взглядом… духа. Злого духа. Действительно злого.

Его образ был подернут черным туманом, а некоторые черты – тронуты смертью. И все же я рассмотрел одноглазого мужчину средних лет, коротко стриженного, с носом с горбинкой, тонкими губами, искривленными в злой гримасе, и легкой щетиной на щеках. Из пустой глазницы на бескровное лицо стекала вязкая черная жидкость, которая также капала с губ и пальцев духа. Он был одет в белую футболку и темного оттенка штаны из грубого материала. Я постарался захватить как можно больше деталей, запомнить как можно четче…

Внезапно злой дух посмотрел на меня. Выражение его лица сменилось на яростное, рот распахнулся в крике, который так и не достиг моих ушей… После чего злой дух пропал.

На меня разом нахлынули различные звуки, вызывая головокружение: голоса людей, моторы машин, отдаленная музыка, хлопки дверей, шорох шин…

– Чон Донсу! Чон Донсу!

Рядом, придерживая меня за плечо, стояла Намгун Бёль, и на ее лице отразилось беспокойство.

– Ты в порядке?

Я молча кивнул, а затем почувствовал неприятный металлический привкус. У меня пошла носом кровь, залила губы и подбородок и испачкала мою толстовку. Хорошо, что та черная, – меньше будут видны пятна.

Наклонившись чуть вперед, я вытер губы рукавом и махнул свободной рукой, призывая Намгун Бёль успокоиться:

– Все нормально.

Она кивнула и нетерпеливо спросила:

– А теперь? Наш?

– Да. Это был злой дух.