Наиля полностью поглотил срыв. Ненависть и жажда убийства полыхали в его разуме с такой яростью, что ему казалось, он полностью сошел с ума. Внутри поселилось сосущее чувство пустоты, которое можно было заполнить только кровью. Он хотел, он жаждал убивать, но был прочно закован в кандалы. Установка, предназначенная для королевских теней, непрерывно высасывала из него силы. Как магические, так и физические. Он ничего не мог поделать. Связи с Зиргрином тоже не было. На ее месте была пугающая пустота. Он уже и не помнил, каково это — жить без их молчаливого единства. От этого становилось страшно и еще сильнее хотелось кого-нибудь убить.

Трижды в день приходил Летир. Он приносил жидкую мясную кашу, которую насильно заливал в рот Наилю через специальную воронку. Как говорил предатель, Первый принц велел позаботиться о том, чтобы его будущая темная рука не потеряла форму. Впереди была борьба за трон, принц Альзард не мог позволить себе ждать, когда его новый раб восстановится после тяжелых лишений. Он нужен был принцу уже сейчас. Трата времени на работу с ним наказателя — уже немалая потеря. Хуже всего было то, что Наиль никак не мог преодолеть свой срыв. В таком состоянии его обучать было бессмысленно. А Наиль только сильнее и сильнее впадал в кровавое безумие. Вокруг него скопилась такая энергетика, что даже Летир, привыкший к нему за годы совместной работы, невольно бледнел и немного заикался. Когда Летир кормил Наиля — его руки мелко дожали от страха.

Сам Наиль вел счет времени только по этим приемам пищи. Иначе в этом подвале он не знал бы, день сейчас или ночь.

На двенадцатый день после очередного неприятного «ужина», стоило Летиру запереть за собой дверь в подвал, рядом с парнем из теней соткалась фигура. Полностью скрытый в черный костюм мужчина подошел к растянутому на цепях и тяжело дышащему молодому человеку. Он навис над стоящим на коленях с задранным к потолку подбородком парню и покачал головой.

— Что за жалкое зрелище…

— Паук, — хрипло выдавил Наиль.

— Повезло, что тебя не вывезли из столицы. Сигнал маячка был таким слабым, что я неделю кругами ходил.

Наиль попытался рассмеяться, но только закашлялся от давящего на горло металлического ошейника.

Тогда, перед маскарадом, он предполагал возможную дуэль, в ходе которой могло произойти что угодно. Поэтому на всякий случай он скрыл татуировку кинжалов специальной краской, которая все еще исправно держалась на теле. Летир не удосужился даже раздеть Наиля, как не знал о его связи с гильдией убийц, иначе предпринял бы куда больше мер безопасности. Но Дарнак, который знал, не мог об этом рассказать. Ведь кроме духовного контракта он когда-то дал Наилю и кровную клятву не разглашать ничего о его личности. Это было одной из весомых причин, по которым парень вообще согласился работать на армию.

— Мне конец, Паук. Если сможешь — просто убей. Нет! Еще найди мой меч… Забери его. Он не должен оставаться обмотанный печатями… И присмотри за сестрой… и отцом… это просьба… Теперь сделай это. Только быстро. Я не стану рабом.

— Что за глупости ты говоришь?

— Мне в спину воткнули рабский артефакт. Если верить этому ублюдку… Убей его для меня… Плату забери у отца… Если верить ему, даже боги не смогут теперь разъединить меня с артефактом.

— Ты вроде бы можешь отключать рабские артефакты?

— Первый принц об этом прекрасно знает. Этот сделали специально для меня, после того, как он слился с телом — его невозможно удалить. Я не хочу так жить, Паук. Ты должен понимать, верно?

— И ты поверил словам предателя? Смотрю, из-за срыва совсем с головой беда. Подождем, пока твой надзиратель уснет, а там схожу за твоим товарищем — и посмотрим. Можно удалить, или нет. «Даже боги не смогут разъединить», — передразнил Паук. — Много они о богах знают? Вот пока Крылатый Змей сам не скажет — не поверю.

— Ты прав, — ответил Наиль, пытаясь вытряхнуть кровавую муть из головы. — Но обещай… если не сможет — ты меня убьешь. Рабский артефакт не даст мне покончить с собой. А я даже думать не хочу, какие приказы Первого принца придется выполнять.

— Хорошо, я обещаю тебе. Если не будет другого выхода — я сделаю это. И за семью не переживай, все будет в лучшем виде.

— Спасибо, — облегченно выдохнул молодой человек, поморщившись от неприятного ощущения промокших от пота волос, прилипших к лицу.

— Как ты вообще мог позволить сделать с собой такое…

— Срыв начался. Совершенно потерял контроль, даже думаю с трудом… Микону надевали ошейник, но временно… Потому и пришел. Заранее знал, что у Летира есть ошейник. Меч мог в любой момент его снять… Я даже представить не мог, что он приготовил нечто иное.

— Болван! Почему пришел сюда, а не ко мне? Думаешь, я не смог бы сдержать мастера смерти⁈ — разозлился Паук.

Наиль промолчал. Он не хотел признаваться, что доверял Дарнаку и Летиру гораздо больше, чем организации убийц. Летир на протяжении всей войны заботился о нем, Наиль в то время часто был между жизнью и смертью, но Летир все делал правильно и не давал поводов для сомнения. Дарнак же связал парня с армией, позволил не просто убивать, а служить своей стране. Это придавало Наилю чувство того, что он не просто палач, а выполняет свой долг… Кто же знал, что верность Дарнака Первому принцу примет такой вид… Генерал без всяких сожалений отдал свой лучший инструмент в руки своего сюзерена. И сделал это подобным предательским способом…

Паук не услышал ответ, но сам все понял. Он тяжело вздохнул.

— Разве я не говорил тебе о цели существования нашей организации? Неужели не объяснял, что все это будет принадлежать тебе? Мне осталось не так много времени… Кому, если не тебе, я могу все это оставить? У тебя были в распоряжении все ресурсы, все доступы… Я плохо показал свою искренность?

— Прости.

— Ладно. Будем надеяться, что Крылатый Змей что-то придумает, и у меня будет время добиться твоего доверия. Пожалуй, можно отправляться на его поиски, твой надзиратель заснул.

— Откуда знаешь?

— У тебя свои способы, а у меня — свои.

— Сможешь выбраться? Подвал наглухо закрыт.

— Сюда поступает воздух. А там, где есть проход для воздуха — есть проход и для теней.

С этими словами Паук снова растворился в тенях.

Зиргрин был в настоящей панике. Он очень переживал за своего ученика, но совершенно ничего не мог сделать. Он был мечом, одушевленным, но просто мечом. И сейчас его подавили печатями, специально разработанными для одушевленного оружия. Он не мог без Наиля использовать свои божественные силы, так что бывшей королевской тени оставалось только лежать, мучаясь неизвестностью. В отличие от Наиля, Зиргрин все еще чувствовал существование своего апостола, но очень смутно. Поэтому он утешал себя лишь тем, что парень еще жив.

Одушевлённый меч привык к течению времени. Более того — он совершенно его не ощущал, когда торчал в той колонне в центре небольшой деревушки. Ход времени стал чувствоваться только тогда, когда бывший убийца объединился с Наилем. Сейчас же, оказавшись запечатанным, он снова не мог понять, сколько времени прошло. Вечность или несколько минут?

В какой-то момент духовная тьма, не позволявшая видеть окружающий мир, исчезла. Одушевленный меч снова смог видеть свое окружение, пусть и не так, как видят его люди. Казалось, кто-то им заинтересовался. Зиргрин приготовился ударить всем, чем мог в своем состоянии, но немного хриплый и знакомый голос остановил его приготовления.

— Слушай… Давай договоримся? Я тебя достаю и снимаю все эти бумажки, а ты меня ничем не шарахнешь? Что скажешь? Я отнесу тебя к парню. Он в редкостной заднице. Ему нужна твоя помощь.

Зиргрин сразу же приободрился. Он не знал, как передать свое согласие. Все еще под печатями, он никак не мог общаться и просто мирно лежал на дне продолговатой шкатулки.

Паук аккуратно снимал печати одну за другой, каждый раз замирая в ожидании неприятностей. Но клинок, все еще замаскированный под бастард, лежал мирно. Наконец, последняя печать была снята.

Зиргрин немедленно попытался связаться с Наилем, но не смог до него достучаться. Казалось, не только меч опечатали, но и парня поместили в какое-то место, блокирующее связь.

«Что с ним?» — обеспокоенно обратился он к Пауку.

— Давай потом. Не хочу кое-кого разбудить. Скоро сам все увидишь, — тихо ответил Паук. — Я возьму тебя?

«Бери, сопротивляться не буду».

Убийца аккуратно подобрал бастард. Меч спокойно лежал в руке, от чего глава Черных Кинжалов облегченно выдохнул.

«Сними с меня маскировку под полуторник. У эфеса две защелки».

Паук послушно нашел защелки и вытащил узкий хищный клинок убийцы из «тела» бастарда. Маскировочная часть немедленно исчезла в карманном пространстве клинка.

Пожилой убийца цокнул языком от вида оружия. У кинжалов тоже были короткие мечи по примеру кермских теней, но их форма немного отличалась, а качество не шло ни в какое сравнение. Вскоре Паук вспомнил о том, кто именно запечатан в этом мече, и вздрогнул. Более не тратя времени, он скользнул к спальне, где отдыхал Летир, после чего закинул внутрь артефакт, выпускающий бесцветный сонный газ.

— Пусть малец сам с ним разберется, если ты сможешь его выручить, — уже более спокойно и громче произнес Паук.

«Так что с ним?», — снова нервно спросил одушевленный меч, пока Паук взламывал замок на подвальной двери.

— Какой-то особый рабский артефакт. Вроде парню сказали, что даже боги не смогут его удалить. Вот и проверишь, могут или нет.

Механизм замка щелкнул, после чего Паук легко откинул крышку люка и спустился по ступням.

Зиргрин, наконец, смог восстановить связь. Он увидел своим духовным зрением положение Наиля и не мог удержать гнев.

«Наиль!»

«Зир…» — парень попытался скосить глаза из своего неудобного положения, но все равно толком не рассмотрел меч.

Клинок вывернулся из руки Паука и по воздуху поплыл к молодому человеку, изучая его состояние.

«Паук, отключи колонны».

— Парень в срыве. Пусть пока повисит, это успеется. Там, наверху, спит цель, на которой он может полностью все выплеснуть. Ты проверь рабский артефакт. Можешь что-то сделать?

Меч проплыл под туго натянутыми цепями, удерживающими Наиля, после чего резко пронзил тело своего владельца, буквально растворившись им. Паук было дернулся, но не заметив никаких новых ран — расслабился.

Наиль прикрыл глаза, делясь через связь с мечом всем, что с ним произошло. Зиргрин быстро понял ситуацию, после чего стал внимательно изучать рабский артефакт. Его ученик нервно ждал. Паук тоже напряженно замер, ожидая вердикта.

«Зир?» — позвал молодой человек. Ему не нравилось молчание клинка. А эмоции ярости и гнева, исходящие от Зиргрина, не сулили ничего хорошего.

«Выход есть… Но все не так просто», — произнес одушевленный меч так, чтобы его слышал и Паук тоже.

— В чем дело? — спросил пожилой убийца.

«Артефакт действительно слился с телом. В этом своем состоянии я не могу его удалить. Но смогу потом, когда вернусь…»

— Мне что, рабом минимум лет двадцать жить⁈ — яростно взревел Наиль.

«Ты не дослушал», — ментально вздохнул меч, понимая, что эмоциональное состояние его ученика сейчас действительно не самое лучшее. — «Слушай внимательно. Этот артефакт создан действительно только для тебя. У него два статичных контролирующих артефакта. Один с полным контролем, а второй — с дополнительным».

— Это мне и так Летир рассказал!

«Не перебивай. При полном слиянии я могу подавить контроль. За это время можно добраться до владельцев и отобрать кольца. Но есть одно „но“. Если уничтожить оба — рабский артефакт станет свободен для связи. Тебя смогут привязать в любое время любым кольцом рабовладельца».

— И что ты предлагаешь? — хмуро спросил Паук.

«Я предлагаю уничтожить основное и отобрать дополнительное. Если сохранить его у себя — рабский артефакт не будет никак влиять на жизнь».

— Его точно никак не удалить? Даже, если я отдам свое тело тебе? — обреченно спросил Наиль.

«Прости… Чтобы отделить его от твоего тела — мне нужно использовать божественную силу извне, а не изнутри. Скорее… Даже силу Хранителя. Обычный высший элементаль здесь ничего не сделает. Никогда не видел раньше таких. Если бы не духовное зрение — даже изучить не смог бы».

— Тогда так и поступите, — произнес Паук. — Я сейчас отстегну тебя, парень. Держи себя в руках. Там, наверху, лежит этот твой Летир. Постарайся не убить его до тех пор, пока не выплеснешь все, что в тебе накопилось. Избавься от срыва, и только тогда иди за кольцом Первого принца. Не забывай, что он — особа королевской крови. Не наделай глупостей. Как бы ты его ни ненавидел, его нельзя трогать, понимаешь? Кинжалы не должны проливать кровь королевского рода. Иначе все наше существование станет бессмысленным.

— Я… — Наиль хотел уже резко отказаться. В конце концов, как он мог оставить принца в живых после того, что он сделал с ним? Но силой подавив волну ярости и гнева, тяжело дыша от душащих его чувств, покорно кивнул. — Я понимаю…

Он не хотел превращаться в гонимого преступника. У него была семья. Если он оступится… Только мысли о сестре и отце заставили его отказаться от мечтаний о зверских пытках Альзарда Третьего.

«Он не тронет принца», — подтвердил меч не поверившему пожилому убийце. — «У парня есть семья, которую он не станет подвергать риску ради мести».

Паук с облегчением выдохнул. К счастью, Наиль не потерял полностью голову из-за срыва. Все же ментальные маги гораздо устойчивее обычных мастеров смерти.

Глава кинжалов приложил руку к активирующей колонны руне. Цепи резко ослабли, из-за чего Наиль буквально рухнул на каменный пол. Паук подошел к молодому человеку, все еще одетому в обычный дворянский наряд, пропитанный засохшей кровью убитых двенадцать дней назад бандитов.

— Видок у тебя… Да и запах… Не забудь помыться, — произнес старик, отстегивая кандалы.

Наиля же его внешний вид сейчас совершенно не интересовал.

— Где этот предатель? — прорычал он, распространяя вокруг себя удушающую энергетику. Он даже не обращал внимания на кровоточащие запястье, еще недавно пробитые насквозь шипами кандалов.

— Сейчас притащу его тебе. Лучше сделать все в этом подвале. Он отлично подходит. Сможешь подождать?

— Сам притащу, — жадно облизнул губы Наиль, глядя на Паука безумными голубыми глазами с вертикальным зрачком.

Одушевленный меч уже слился с ним. Не полностью, а как тогда, в день похищения Исы. Этого было более, чем достаточно, чтобы подавить связь рабского артефакта с контролирующим перстнем.

Летир просыпался с большим трудом. В голове царила какая-то муть, мешавшая думать. Руки пронзала сильная острая боль, ноги затекли. И ему было холодно. Рядом стоял кто-то крайне скверно пахнущий. Рассмотреть его не получалось — перед глазами все кружилось и было мутным.

Чья-то рука схватила его за подбородок и насильно влила что-то в горло. Летир невольно сглотнул и закашлялся. В голове прояснялось. Зрение тоже быстро восстанавливалось. Он осознал, то стоит на коленях на холодном каменном полу совершенно раздетый, буквально растянутый на цепях. Острые шипы кандалов пронзили ему запястья. Из ран на руках медленно капала кровь. А перед ним стоит тот, кого он больше всего боялся увидеть…

— Как ощущения? — поинтересовался Наиль. — Правда ведь, незабываемо?

— Ты… Как ты… Почему я…?

Наиль возвышался над ним, играясь с кольцом рабовладельца, должным контролировать внедренный в него рабский артефакт.

— Знаешь, пока стоял тут на коленях, закованный в цепи, я придумал множество способой отплатить тебе за твою «верность».

Летир, наконец, осознавший произошедшее, был по-настоящему шокирован.

— Это невозможно! Ты не мог освободиться! Ты не мог мне навредить!

— Как видишь, — холодно улыбнулся Наиль, убирая контролирующий перстень в карманное пространство меча. — Ты должен быть благодарен. Знаешь ли, артефакт под твоими коленями носит очищающую функцию. Поэтому, закованный в цепи разумный может спокойно справлять свою нужду. Все очищается артефактом. В отличие от тебя, я потратил немного времени, чтобы тебя раздеть, так что тебе не придется гадить под себя, как пришлось мне! Я мог все эти дни сдерживать большую нужду, но не малую. Знаешь, как противно сидеть потом в обоссанных штанах?

— Послушай! Я не имел выбора!

Наиль не отреагировал на крики Летира. Он достал из карманного пространства свой походный пыточный набор и аккуратно разложил инструменты на небольшом походном столике.

— Послушай! Послушай меня! Наиль! Фантом! Пожалуйста! Не делай этого! Я расскажу тебе все! Пожалуйста.

— Поздно сожалеть. Я… не смогу остановиться.

С этими словами Наиль снова улыбнулся пробирающей до костей жестокой улыбкой. Его пальцы уже сжимали первый выбранный инструмент.

Вскоре в подвале раздались нечеловеческие крики боли. Увы, но ни один звук не покинул хорошо защищенный барьерами подвал одинокого особняка. Впервые Наиль пытал кого-то ради собственного развлечения. Это чувство ему нравилось. Боль предателя приносила ему истинное наслаждение. И не было рядом ни одного королевского дознавателя, записывающего допрос,не было никого, кто бы смог его остановить в этот момент.