Дни теперь тянулись медленно, ожидание изматывало. Гномы коротали время, сортируя сокровища и складывая их в кучи. А Торин все вспоминал Заветный Самоцвет Траина и требовал, чтоб все принимали участие в его поисках.

– Заветный камень моего отца, – говорил он, – стоит целой реки золота, но для меня он бесценен. Из всех сокровищ я выбрал именно его, и поквитаюсь с любым, кто найдет и утаит Самоцвет.

Бильбо переживал все больше – что будет, если Самоцвет обнаружится в куче старого тряпья, которая служит ему подушкой? Но по-прежнему никому ничего не говорил о Камне, поскольку по мере того, как ожидание становилось все более гнетущим, один план начал зреть в его небольшой голове.

Столь же тягостно прошло еще некоторое количество времени, но тут вороны принесли весть: Даин с пятью сотнями гномов в двух днях пути.

– Но им не пройти к Горе незаметно, – сказал Крак, – будет битва в долине. Я бы не советовал. Да, они – свирепый народ, но вряд ли смогут одолеть воинство, что вас осаждает. Но если и так, вам-то что с того? Следом надвигаются зима и снег. Как без помощи соседей раздобудете вы еду? Похоже, сокровища принесут вам смерть, хоть дракона уже нет в живых.

Но Торина это не тронуло.

– Укусы мороза страшны людям и эльфам, – ответил он. – Им придется несладко в разоренных жилищах. Зима впереди и наши друзья позади подвигнут их к переговорам.

Этим же вечером Бильбо принял решение. Ночь была черной, безлунной. Когда полностью стемнело, Бильбо заглянул в комнату у ворот, в которой ночевал, достал из своего тюка веревку, прихватил завернутый в тряпку Заветный камень и вышел на стену. Там был только Бомбур – гномы не выставляли больше одного дозорного.

– Ну и холодрыга! – сказал Бомбур. – Надо и нам жечь костер, как они у себя в лагере.

– В комнате довольно тепло, – отозвался хоббит.

– Не сомневаюсь, – проворчал толстяк Бомбур, – но мне тут стоять до полуночи. А дела наши плачевны. Я, конечно, не буду перечить Торину, да отрастет еще длиннее его борода, но уж больно он упрям и неповоротлив.

– Мои ноги еще неповоротливей* от хождения по лестницам да по каменному полу, – отозвался Бильбо. – Как же по нутру было бы им прогуляться по траве!

– А мне по нутру* пришелся бы крепкий напиток да мягкая постель после доброго ужина.

– Пока мы в осаде, не смогу тебе в этом помочь. Но я уже давно не стоял на часах и, если хочешь, подменю тебя. Мне что-то не спится.

– Господин Торбкинс, ты настоящий товарищ, и я с радостью принимаю твое предложение. Если что заметишь, сразу меня буди. Я буду в комнате слева от ворот.

– Ступай, ступай! – отозвался Бильбо. – Разбужу тебя в полночь, а ты разбудишь следующего дозорного.

Как только Бомбур ушел, Бильбо надел кольцо, закрепил веревку, скользнул по ней за стену и был таков.

В запасе у него оставалось часов пять. Бомбур будет спать, не просыпаясь (спать он готов в любое время, вдобавок после своего приключения в лесу гном все надеялся вновь увидеть тогдашние прекрасные сны). Остальные выполняли задания Торина. Вряд ли кто-нибудь из них, даже Фили или Кили, выйдет на стену до того, как наступит их время нести дозор.

Тьма стояла непроглядная. Да и путь после того, как хоббит сошел с недавно построенной дорожки и спустился по скалам вниз к речке, был ему незнаком. Наконец он добрался до излучины – чтобы попасть в лагерь, здесь следовало перейти реку вброд. Русло в этом месте было неглубокое, но широкое, и перебраться через него в темноте стало для маленького хоббита непростой задачей. Он уже почти пересек реку, как вдруг поскользнулся на круглом камне и с плеском свалился в холодную воду. Насилу, дрожа и отплевываясь, выбрался он на берег, и тут же в поисках источника шума с яркими фонарями из тьмы появились эльфы.

– Это не рыба, – заключили они. – Это лазутчик. Тушите фонари! Они больше на руку ему, чем нам, если это то самое мелкое существо, что прислуживает гномам.

– Прислуживает, вот как! – фыркнул Бильбо, а на середине этого фырканья громко чихнул. Эльфы тут же устремились к источнику звука.

– Зажгите огонь, – сказал Бильбо. – Я здесь, если я тот, кто вам нужен.

Он стянул с пальца кольцо и выскочил из-за скалы.

Несмотря на все свое удивление, они тут же его сграбастали.

– Кто такой? Гномский хоббит? Что ты здесь делаешь? Как ты проник так далеко за наши посты? – посыпались вопросы.

– Да будет вам известно: я – господин Бильбо Торбкинс, компаньон Торина. Вашего короля я знаю в лицо, хоть, может, меня он и не признает. Но Брон меня вспомнит, вот с ним-то я прежде всего и хочу повидаться.

– Да ну! – сказали эльфы, – И какое ж у тебя к нему дело?

– Какое б ни было, милые эльфы, да это мое дело, – отвечал Бильбо. – Только если хотите когда-нибудь вернуться в свои леса из этих холодных безрадостных мест, – тут его пробрала дрожь, – без разговоров ведите меня обсохнуть к костру, а потом как можно скорее дайте переговорить с вашими командирами – на все про все у меня остался часок-другой.

Вот так оно и вышло, что через два часа после того, как Бильбо выскользнул за Ворота, он уже грелся у костра неподалеку от большого шатра, и тут же, с любопытством его разглядывая, сидели король эльфов и Брон. Хоббит в эльфийских доспехах, укутанный в старое одеяло – такого они еще не видели.

– По-моему, для всех нас очевидно, – Бильбо старался изъясняться сугубо в деловом стиле, – дальше так продолжаться не может. Лично меня это предприятие сильно утомило. Я предпочел бы оказаться у себя дома на Западе – у нас народ более рассудительный. Но мне причитается одна четырнадцатая часть прибыли, что, если быть конкретным, подтверждается документом, который я, к счастью, сохранил.

Он вытащил из кармана своего старого кафтана, который носил поверх кольчуги, мятую и многократно сложенную пополам записку Торина, которую тот оставил в мае под часами на каминной полке.

– Заметьте, часть прибыли, – продолжил Бильбо. – Я отдаю себе в этом отчет. Я готов тщательно рассмотреть ваши требования и вычесть из общей прибыли справедливую компенсацию ваших убытков, а после уже определять свою долю. Однако вы не знаете Торина! Он будет сидеть на груде сокровищ и голодать, пока вы не уйдете.

– Вот пусть сидит и голодает, – ответил Брон. – Поделом этому дурню.

– Наверняка, – согласился Бильбо. – И вы имеете право на свою точку зрения. Но, с другой стороны, зима уже на носу. Скоро пойдет снег и так далее, и снабжение войска станет делом непростым даже для эльфов. Но тут есть еще одно затруднение. Вы слышали о Даине и гномах из Железных Холмов?

– Слыхали, правда, довольно давно, – отвечал король. – Но что ему до нас?

– Сейчас отвечу. Похоже, я знаю то, чего не знаете вы. Даин на марше, менее чем в двух днях пути отсюда, а с ним не менее* пятисот лютых гномов. Многие из них получили боевой опыт в жестоких войнах с гоблинами, о которых вы, без сомнения, наслышаны. Их прибытие может привести к серьезным неурядицам.

– К чему ты это говоришь? – мрачно спросил Брон. – Собираешься предать своих друзей или хочешь нас запугать?

– Дорогой Брон, не спеши с выводами! – пропищал Бильбо. – Никогда еще не сталкивался с таким подозрительным народом! Просто хочу, чтоб те, кого это касается, не страдали от возможных неполадок. У меня предложение.

– Готовы выслушать, – ответили они.

– А можете и взглянуть, – сказал Бильбо. – Вот он!

Он вытащил и размотал сверток с Заветным камнем.

Даже эльфийский король, видавший много прекрасных и чудесных предметов, застыл в изумлении. Даже Брон потерял от восхищения дар речи. Казалось, наполненный лунным светом шар повис перед ними в сетке, сплетенной из мерцания заледенелых звезд.

– Вот Заветный камень Траина, – сказал Бильбо, – Сердце Горы, а также сердце Торина. Он для него дороже реки золота. Я отдаю Камень вам. Он поможет заключить сделку.

И Бильбо, хоть и не без дрожи в руках, пусть и не удержавшись от прощального взгляда, отдал чудесный самоцвет Брону, а тот взял и держал его, словно зачарованный.

– Но почему ты распоряжаешься Камнем? – смог, наконец, выговорить Брон.

– Ну, видишь ли… – неуверенно пробормотал Бильбо. – Он не совсем чтобы мой, но я хотел бы получить его в качестве своей доли. Я, может, что и грабитель, во всяком случае, они так говорят, сам-то я себя никогда грабителем не считал, но, как бы то ни было, я – честный грабитель, в большей или меньшей степени. Так или иначе, а я собираюсь вернуться, и пусть делают со мной что хотят. Надеюсь, вам этот Камень пригодится.

Тут Король Эльфов снова поглядел с удивлением на Бильбо.

– Бильбо Торбкинс, – сказал он, – у тебя больше прав на доспех эльфийских князей, чем у многих, кому он, на первый взгляд, лучше подходит. Не знаю, понимает ли это Торин. Я, поверь, неплохо разбираюсь в гномах. А потому советую остаться с нами. Здесь тебя примут радушно и с почетом.

– Искренне благодарен за предложение, – с поклоном отвечал Бильбо. – Но не гоже мне сейчас бросать друзей после всего, что мы пережили вместе. А еще я обещал старине Бомбуру разбудить его в полночь. Мне надо поторапливаться!

И никакие уговоры не смогли его удержать. К хоббиту приставили почетный конвой, а король и Брон отсалютовали ему на прощанье. Не успел конвой миновать лагерь, как закутанный в темный плащ старик, сидевший у входа в одну из палаток, поднялся и двинулся им навстречу.

– Браво, господин Торбкинс! – сказал старик и похлопал Бильбо по плечу. – Ты, как водится, превзошел все ожидания.

Да ведь это Гандальф! Впервые за долгие дни хоббит по-настоящему обрадовался. Хоть и не вышло выспросить у Гандальфа все, что хотел выспросить.

– Всему свое время, – остановил его Гандальф. – Похоже, дело близится к концу. Тебя ждет неприятный период, но не унывай. Потом все будет хорошо. Заваривается каша, о которой не подозревают даже вороны. Спокойной ночи!

Сбитый с толку, но приободренный, Бильбо ускорил шаг. Конвой довел его до брода, который хоббит теперь перешел, не замочив ног. Он распрощался с эльфами и стал подниматься по склону в направлении Ворот. Бильбо очень устал, зато, когда он принялся взбираться по веревке – той самой, по которой спустился, до полуночи было еще далеко. Вверху он отвязал веревку, спрятал ее, а после сел на стене и крепко призадумался, что же с ним будет дальше.

В полночь он разбудил Бомбура, а сам улегся на его место, особо не прислушиваясь к похвалам старого гнома, поскольку чувствовал, что вряд ли их заслужил. Снилась ему яичница с ветчиной.

________________

*но уж больно он… неповоротлив. Мои ноги еще неповоротливей – a dwarf with a stiff neck. Not as stiff as my legs

*как же по нутру было бы им пройтись по траве! – А мне по нутру пришелся бы крепкий напиток в горле – I would give a good deal for the feel of grass at my toes. I would give a good deal for the feel of a strong drink.

*менее, чем в двух днях пути отсюда, и с ним не менее пятисот лютых гномов – less than two days’ march off, and has at least five hundred grim dwarves.