А теперь давайте вернемся к Бильбо и гномам. На ночь они выставили дозор, но часовые не услыхали и не углядели ничего опасного. Разве заметили поутру, что все больше стало собираться птиц. Стаи летели с юга, а оставшиеся в окрестностях Горы вороны с криками безостановочно кружили в небе.

– Происходит что-то странное, – сказал Торин. – Время, когда птицы улетают на юг, прошло, к тому же это все птицы, остающиеся на зимовку – скворцы да зяблики, а вон там вдали, словно перед битвой, много стервятников.

– Смотрите! – вдруг закричал Бильбо. – Снова тот самый старый дрозд! Значит, он уцелел, когда дракон крушил склон с дверью. А вот улитки – вряд ли.

Это и вправду был тот самый старый дрозд. Он подлетел поближе и сел на камень. Сложив крылья, дрозд пропел трель, а затем наклонил голову набок, как будто приготовился слушать, потом снова пропел и снова наклонил голову.

– Похоже, он что-то хочет нам сообщить, – заключил Балин, – но я не разбираю язык этих птиц, слишком он быстрый. Может, ты, Бильбо, его понял?

– Не до конца, – ответил Бильбо, который на самом деле не понял ничего, – но старина дрозд явно взволнован.

– Вот если б это был ворон, – сказал Балин.

– Я думал, вы их недолюбливаете. Вы же старались не попадаться им на глаза, когда мы проходили тут в прошлый раз.

– Так то были вороны! Наглые и подозрительно выглядевшие. Ты же слышал, что они кричали нам вслед. Вороны совсем другие. Они водили дружбу с племенем Трора и часто приносили нам тайные вести, получая в награду разные блестящие штучки, которые любили прятать в своих гнездах. Живут вороны долго, у них крепкая память, и свои знания они передают потомству. В детстве я был знаком со многими воронами со здешних скал. Эта возвышенность звалась тогда Воронов Холм – тут жила знаменитая пара мудрых птиц – Карк и его супруга. Их гнездо было над помещением для дозорных. Не думаю, однако, что еще сохранились потомки того древнего рода.

Стоило Балину закончить речь, как дрозд громко свистнул и тут же улетел.

– Мы его не поняли, да старый дрозд понял нас, – сказал Балин. – И продолжение, наверняка, последует.

Вскоре опять зашумели крылья – вернулся дрозд, а вместе с ним дряхлая-предряхлая птица – большой старый ворон. Он почти ослеп, едва летал, макушка у него облысела. Ворон с натугой приземлился, медленно взмахнул крыльями и сделал несколько прыжков в сторону Торина.

– О Торин, сын Траина, и Балин, сын Фандина! – прокаркал он (и Бильбо понял его – ворон говорил на обычном, а не птичьем языке). – Я Крак, сын Карка*. Известный вам Карк уже умер. А я, хоть и вылупился из яйца сто пятьдесят три года тому назад, хорошо помню рассказы своего отца. Я – вожак больших воронов с Горы. Нас осталось мало, но мы не забыли короля, что правил в старину. Сейчас большинства моих сородичей здесь нет, ведь с Юга пришли важные новости. Некоторые из них обрадуют вас, а некоторые – не очень. Знайте: птицы возвращаются к Горе и Долу с юга, запада и востока, потому что разнеслась весть – Смард мертв.

– Мертв?! Как мертв?! – закричали гномы. – Мертв! Значит, напрасны были все страхи, значит, сокровища наши!

– Да, мертв, – ответил Крак. – Дрозд, да не выпадут у него перья, видел его труп, а дрозду можно верить. Он видел, как дракона три дня назад при восходе луны убили Озеряне.

Торину не сразу удалось утихомирить гномов и дать ворону договорить. Но, в конце концов, Крак рассказал все, что знал о битве, а после добавил:

– Поэтому возрадуйся, Торин с Дубовым Щитом. Возвращайся в свои чертоги. Сокровища сейчас твои. Но к Горе собираются не только птицы. Весть о смерти Стража разнеслась во все стороны, а легенды о богатствах Трора не заглохли за долгие годы при многочисленных пересказах, и многим* не терпится приступить к дележу этих богатств. Отряд эльфов уже отправился в поход, за ним в ожидании побоища летят стервятники. Озеряне ропщут, что все их беды из-за гномов: дракон разрушил их дома и многие погибли. Они также хотят получить возмещение за счет ваших богатств, живы вы или нет. Сами решайте, как вам поступить, но тринадцать гномов – лишь малые остатки великого народа Дарина, что когда-то жил здесь, а теперь разошелся по свету. Если хотите совет, не верьте градоначальнику Озерян, имейте дело с тем, кто застрелил дракона. Это Брон, потомок Гириона из Дола, он хоть и жёсток, да на него можно положиться. После долгих лет одичания, говорю я вам, между гномами, людьми и эльфами установится мир, но за него придется заплатить немало золота.

Тут Торин рассвирепел:

– Спасибо тебе, Крак сын Карка. Мы благодарны и тебе, и твоему народу. Но пока мы живы, ни крупицы золота не позволим у себя ни украсть, ни отобрать силой. А чтоб мы стали еще благодарнее, сообщай нам обо всем, что происходит вокруг Горы. Также прошу тебя, если остались в твоем племени молодые и быстрокрылые, пошли их к нашим родичам в Северные горы, что лежат отсюда к востоку и к западу, рассказать о нашем затруднительном положении. И, в первую очередь, к моему двоюродному брату Даину с Железных Холмов – он живет ближе всех и у него большое войско. Попроси его, пусть поспешит!

– Не стану судить, правильно ты решил или нет, – прокаркал Крак, – но сделаю все, что смогу.

И медленно полетел прочь.

– А теперь возвращаемся в Гору! – скомандовал Торин. – Очень мало времени у нас!

– И еды про запас!* – отозвался хоббит, всегда чрезвычайно рассудительный в таких вещах.

Бильбо чувствовал – и сильно ошибался, – что со смертью дракона все их предприятие подошло к концу, и он отдал бы большую часть своей доли в доходах, чтоб тихо отойти от дел.

– Назад в Гору! – закричали гномы, словно его не слыша, и пришлось хоббиту опять туда отправиться. Вы уже знаете, что происходило вокруг Горы, поэтому догадаетесь, что в запасе у гномов было несколько дней. Они еще раз осмотрели подземелья и убедились, что, как и думали, в Гору можно попасть только через Главные Ворота, остальные входы (за исключением, конечно, маленькой потайной двери) были уже давно завалены или разрушены Смардом, так что и следа от них не осталось. Поэтому гномы принялись укреплять главный вход и восстанавливать ведущую к нему из Горы дорогу. От старых мастеров – рудокопов, строителей, каменотесов – остались инструменты, а гномы по-прежнему были очень искусны в таком ремесле.

Они работали, а вороны приносили вести. Гномы узнали, что король эльфов свернул к Озеру, а они получили дополнительную передышку. Еще лучше было известие о трех спасшихся пони, что бродили теперь на свободе по берегу Проточной речки неподалеку от места, где гномы оставили поклажу. Послали Фили и Кили, чтоб с помощью воронов они отыскали пони и привезли на них все, что смогут. Еще через четыре дня гномы узнали, что войско Озерян и эльфов спешно движется к Горе. Но настроение у гномов стало лучше: у них была еда, которую можно было растянуть на несколько недель, в основном, конечно, сильно надоевший прокорм, да только прокорм – гораздо лучше, чем ничего. Ворота же были перекрыты кладкой из обтесанных прямоугольных камней – хоть и положенной насухо, но широкой и высокой. В этой стене сделали бойницы, чтоб вести наблюдение или стрелять, но прохода в ней не было. Через стену перебирались с помощью приставных лестниц, а грузы подымали и опускали на веревках. Для Проточной речки в новой стене искусно сделали небольшую низкую арку, а за ней так расширили русло, что вода покрыла все пространство от стены до обрыва, с которого низвергалась водопадом, поворачивая затем в сторону Дола. Теперь добраться до Ворот можно было или вплавь, или по узкому выступу в подножье скалы – с правой стороны, если смотреть от стены. Пони разгрузили у ступеней старого моста и, наказав им возвращаться восвояси к хозяевам, отослали на юг.

Наступила ночь, и в темноте у Дола внезапно зажглось множество огней от костров и факелов.

– Они пришли! – воскликнул Балин. – И стали большим лагерем. Должно быть, в сумерках проникли в долину по обоим берегам реки.

Ночью гномы почти не спали. На рассвете они увидели отряд, который медленно поднимался по долине. Вскоре гномы разглядели вооруженных Озерян и лучников-эльфов. Передовая часть отряда взобралась по усыпавшим склон камням и показалась у верхней кромки водопада. Каково же было их удивление, когда они увидели водоем и стену из свежеотесаных камней! В растерянности они остановились.

Тут их громко окликнул Торин:

– Кто вы, пришедшие, словно для войны, к вратам Торина, сына Траина, Короля в Горе, и что вам нужно?

Ответа не было. Некоторые сразу повернули назад, остальные, немного поглазев на Ворота и их защитников, последовали за ними. Днем лагерь был передвинут поближе к Воротам и разбит между двумя выступами Горы. Отражаясь от скал, раздались давно не звучавшие в этих местах голоса и песни. А еще сладкие звуки эльфийских арф, которые, казалось, согрели холодный воздух, и до гномов долетел тонкий весенний запах лесных цветов.

Как же захотелось Бильбо сбежать из мрачной крепости и оказаться на веселом пиру у костров! Что-то похожее шевельнулось в сердцах молодых гномов, и они пробормотали, что хорошо бы, чтоб все устроилось немного по-другому, и они бы по-дружески поприветствовали прибывших. Но Торин лишь бросил в их сторону сердитый взгляд. Тогда гномы тоже принесли арфы и другие, найденные среди сокровищ музыкальные инструменты, и заиграли, и запели, чтобы развеять мрачное настроение Торина.

Но песня их не походила на песню эльфов, а напоминала ту, что когда-то давным-давно пели гномы в крохотной норе хоббита.

Песня явно потешила Торина, он заулыбался, повеселел и начал подсчитывать расстояние до Железных Холмов и срок, за который Даин доберется до Одинокой горы, если выступит, как только ему передадут послание. А у Бильбо сердце было не на месте – и от песни, и от разговора – слишком воинственно они звучали.

На следующий день рано утром отряд копейщиков перешел реку и стал подыматься по долине. Воины несли зеленое знамя короля эльфов и голубое знамя Озерного города. Отряд подошел к Воротам.

Торин снова громко их окликнул:

– Кто вы, пришедшие, словно для войны, к вратам Торина, сына Траина, Короля в Горе, и что вам нужно?

На этот раз ему ответили. Угрюмый высокий черноволосый человек прокричал:

– Будь здрав, Торин! Но для чего ты отгородился стеной, словно разбойник в своем логове? Мы пока тебе не враги и рады, что ты жив, хоть мы уже на это не надеялись. Но раз вы уцелели, значит, есть что обсудить.

– Кто ты и что ты хочешь обсудить?

– Меня зовут Брон, я убил дракона и потому вы получили сокровища. Разве это не имеет к тебе отношения? Более того, я прямой наследник Гириона из Дола, а среди твоей добычи немало добра, которое из его города и дворца утащил Смард. Разве это не предмет для переговоров? Далее, во время своей последней битвы Смард уничтожил жилища Озерян, а я на службе у их градоначальника. От его имени я спрошу тебя, неужели в тебе нет жалости и сострадания к его людям? Они помогли тебе, когда ты был в беде, а в награду, пусть непреднамеренно, ты навлек на них несчастья.

Слова звучали гордо и мрачно, но в их правдивости не приходилось сомневаться, и у Бильбо зародилась надежда, что Торин признает справедливость сказанного. При том хоббит вовсе не ждал, что кто-нибудь вспомнит, что это именно он открыл слабое место дракона, и правильно сделал – никто и не вспомнил. Да только хоббит не учел суть гномов и власть золота, которое долго лелеял дракон. В последние дни Торин немало времени провел среди сокровищ, и вожделение к ним камнем легло ему на сердце. Хоть, в первую очередь, разыскивал он Заветный самоцвет, глаз его не мог не заприметить множества других прекрасных вещей, которые разбудили горькую память о свершениях и бедах его рода.

– На последнее и главное место ты поставил свой самый слабый довод, – ответил Торин. – Никто из людей не может претендовать на сокровища моего народа, ведь Смард не просто украл их у нас, но отобрал наши жизни и наш дом. Это не его богатства, нельзя использовать их для покрытия ущерба от злодеяний дракона. За припасы и помощь от Озерян мы в свое время честно расплатимся. Но вы не получите ни одной вещицы, даже ценой в кочан капусты, если будете нам угрожать. Пока ваше воинство стоит у Ворот, мы будем считать вас недругами и ворами. И хочу спросить, а какую часть выделил бы ты нашим наследникам, если б мы погибли, а сокровища оказались без охраны и достались вам?

– Вопрос резонный, – откликнулся Брон. – Но вы живы, а мы не грабители. Вдобавок, разбогатев, вы могли бы, вне зависимости от правил наследования, проявить милосердие к тем, что сейчас в нужде, а когда-то по-дружески выручили вас из беды. А каков ответ по остальным заявленным мной правам?

– Я уже сказал, что не буду вести переговоры с вооруженными людьми, стоящими у моих ворот. А также с эльфами, о которых у меня мало приятных воспоминаний. Это вообще не их дело. А теперь убирайся, пока не засвистели наши стрелы! Если захочешь еще раз со мной поговорить, отправь прежде войско эльфов обратно в их леса, а после возвращайся без оружия.

– Король эльфов – мой друг. Он оказал Озерянам помощь, хотя мы не предъявляли эльфам ничего, кроме своих дружеских чувств,* – сказал Брон. – Даем тебе время раскаяться в своих словах. Попробуй пустить в дело весь свой здравый смысл.

Затем Брон вернулся в лагерь. Прошло немного времени, и знаменосцы вновь появились у Ворот. Вперед вышли трубачи и заиграли сигнал. Затем один из них прокричал:

– Именем Озерного города и Леса обращаемся к Торину с Дубовым Щитом, назвавшему себя Королем в Горе, и предлагаем ему признать справедливыми предъявленные требования или же мы объявим его врагом. Не менее двенадцатой части сокровищ обязан он передать Брону как победителю дракона и наследнику Гириона. Из этих средств Брон окажет поддержку жителям Озерного города, но если Торин, подобно прежним королям гномов, рассчитывает на дружбу и уважение соседей, то добавит и сверх того для помощи Озерянам.

Тут Торин схватил сделанный из рога лук и пустил в глашатая стрелу. Она вонзилась в его щит и задрожала.

– Если таков твой ответ, – воскликнул глашатай, – объявляю Гору осажденной. Вы не сможете выйти их нее, пока не запросите мира и не начнете переговоры. Мы не подымем на вас оружие, но вам придется безвылазно сидеть на своем золоте. Ешьте его, коли по вкусу.

После этого посланцы быстро удалились, и гномы получили возможность обдумать свое положение. Торин настолько помрачнел, что никто не рискнул ни в чем его упрекнуть, к тому же большинство гномов было одного с ним мнения, за исключением разве старого толстяка Бомбура, да Фили и Кили. Хоббиту же вообще не нравился ход последних событий. Ему давно надоела Гора, и торчать в ней в осаде было ему совсем не по нутру.

– Здесь все провоняло драконом, – ворчал он себе под нос, – и меня просто мутит. А прокорм уже в горло не лезет.

________________

*Я Крак, сын Карка – I am Rac son of Carc. Имена воронов являются производными от croak – каркать.

* не заглохли за долгие годы при многочисленных пересказах, и многим не терпится… – has not lost in the telling during many years; many are eager…

* – Слишком мало времени у нас! – И еды про запас! – We have little time to lose. And little food to use!

* мы не предъявляли эльфам ничего, кроме своих дружеских чувств – had no claim but frendship on him. Claim одновременно претендовать или даже возбуждать судебный иск и заявлять о чем-либо, утверждать