Если вас, вот как гномов, интересуют сведения о Смарде, следует вернуться на два дня назад, в тот вечер, когда он вдребезги разнес дверь и в ярости полетел прочь. Жители Озерного города сидели, в основном, по домам, потому что с почерневшего востока дул ледяной бриз, лишь немногие прогуливались по пристаням и любовались звездами, что светили как с неба, так и с лоскутов водной глади. Одинокая гора была почти скрыта от горожан за низкими холмами в дальнем северном конце озера, сквозь разрыв в которых в озеро впадала Проточная речка. Лишь верхушка Горы была видна Озерянам в ясную погоду, впрочем, они редко смотрели на нее, потому что даже в лучах утреннего солнца оставалась она зловещей и мрачной. Теперь же Гору скрыли клочья темноты. Но внезапно она на мгновение озарилась и снова померкла.

– Глядите! – сказал кто-то. – Опять свет! Прошлой ночью дозорные уже видели, как он вспыхивал и гас с полуночи до рассвета. Там что-то происходит.

– Наверное, Король в Горе кует в кузне золото, – добавил другой. – Немало дней прошло с тех пор, как он отправился на север. Время стародавним песням опять сбыться!

– Какой еще король! – мрачно откликнулся еще один. – Скорее всего, это пламя живодера дракона, единственного Короля в Горе, которого мы застали.

– Тебе обязательно надо тоску нагнать своими пророчествами! – ответили ему. – Не про паводок, так про зараженную рыбу! Подумай лучше о чем-нибудь веселом.

Внезапно большая вспышка света позолотила подножия северных холмов.

– закричали Озеряне, повсюду стали открываться окна, и люди выбегали из домов. Город вновь охватили бурный восторг и воодушевление. Но человек с мрачным голосом уже бросился со всех ног к градоначальнику.

– Можете считать меня дураком, но это летит дракон! – кричал он. – Рушьте мосты! К оружию! К оружию!

Трубы внезапно протрубили сигнал тревоги, и эхо отразилось от скалистых берегов. Веселье оборвалось, и радость сменилась ужасом. Поэтому нельзя сказать, что дракон застиг их врасплох.

Дракон летел очень быстро: немного погодя уже можно было разглядеть искру, что неслась к ним, увеличиваясь и набирая яркость. Тут даже самые бестолковые перестали сомневаться – пророчества сбылись как-то не так. Времени оставалось мало. Все емкости в городе наполнили водой, все ратники вооружились, все стрелы и дротики были наготове, мост на берег обрушили, прежде чем вовсю зазвучал рев Смарда Ужасного и озеро покрылось красной рябью под взмахами его жутких крыльев.

В поисках мостов пролетел он над кричащими, вопящими и визжащими людьми и был обескуражен. Мостов не было, а его враги укрылись на острове посреди глубокой воды – слишком глубокой для него, слишком темной и холодной. Окунись он в эту воду, и пар тучами поднимется над озером, на несколько дней затянув туманом все вокруг, но озеро – сильнее: оно погасит весь его жар, прежде чем он доберется по воде до города.

С ревом дракон облетел город. Град черных стрел ударил в него, с лязгом и грохотом отразился от его изукрашенной самоцветами чешуи и, подожженный огненным дыханием дракона, упал, зашипев, в озеро. Вам и не снился фейерверк, что просверкал той ночью! Звенела тетива луков, вскрикивали трубы, а ярость дракона все разгоралась, пока совсем не ослепила его и не свела с ума. Давно уже никто не отваживался сражаться с ним. Не отважились бы и сейчас, если бы не человек с мрачным голосом (по имени Брон*), который заставил градоначальника отдать приказ биться до последней стрелы и теперь сновал взад-вперед, ободряя лучников.

Пасть дракона изрыгала огонь. Поднявшись повыше, он некоторое время кружил над озером, осветив его – кроваво-медными стали деревья по берегам – и отбросив густую черную тень. А затем в безумной злобе, с одним желанием – сжечь город – устремился вниз прямо сквозь шквал стрел, не заботясь уже, повернулся ли он к врагу чешуйчатым боком.

Камнем просвистел он над городом и развернулся: пламя вырывалось из-под тростниковых крыш и плясало на торцах деревянных балок, хотя их только что облили водой. Сотни рук продолжали выплескивать воду из ведер на эти вспышки огня. Дракон сделал еще круг. Взмах хвоста – и, разлетевшись на куски, рухнула кровля ратуши. Высоко в ночи взвилось пламя, которое уже не погасишь. Наскок, еще наскок – и, охваченные огнем, рухнули еще два дома. Стрелы вредили Смарду не больше, чем повредил бы слепень.

Уже повсюду мужчины прыгали в воду. Почти все побросали оружие. На Рыночном причале женщины и дети набивались в лодки. Стенания и плач звучали там, где еще недавно раздавались песни о гномах и грядущей радости. Теперь гномов проклинали. Градоначальник уже уселся в свою позолоченную лодку, собираясь в суматохе унести ноги. Еще немного и город опустеет и выгорит до самой воды.

На это и рассчитывал дракон. Пусть все окажутся в лодках! Вот уж он поразвлечется охотой, как только они высадятся на берег. Или пусть сдохнут от голода, оставаясь в своих лодках. Скоро он спалит все прибрежные леса, выжжет все поля и пастбища. А сейчас он затравит целый город. Давно у него не было такой потехи!

Среди горящих домов все еще удерживала позицию команда лучников. Вожаком их был Брон, тот самый человек с мрачным голосом и мрачным лицом, которого товарищи недавно упрекали за пророчества о паводках и зараженной рыбе. Но все они знали ему цену и уважали за храбрость. Он был дальним потомком Гириона, владыки Дола. Когда дракон разрушил Дол, жена и дети Гириона смогли выбраться из города вниз по Проточной речке. Брон стрелял из большого тисового лука, и у него осталась только одна стрела. Все ближе подступало пламя. Товарищи уже покинули Брона. В последний раз натянул он тетиву.

Вдруг что-то выпорхнуло из темноты и опустилось ему на плечо. Брон вздрогнул, но оказалось, что это всего-навсего старый дрозд. Тот бесстрашно расположился вплотную к уху Брона и заговорил. К своему удивлению, Брон понимал дрозда, ведь он был потомком людей из Дола.

– Погоди, погоди, – говорил дрозд. – Подымается луна. Когда дракон подлетит и развернется над тобой, увидишь – слева на груди у него голое место.

Изумленный Брон замер, а дрозд пересказал ему все, что слышал на Горе. Брон натянул тетиву до самого уха. Дракон уже развернулся и летел на низкой высоте, а луна взошла над восточным берегом, осветив серебром его огромные крылья.

– Стрела! – произнес лучник. – Черная стрела! Я приберег тебя напоследок. Никогда ты меня не подводила, а я снова и снова пускал тебя в дело. Я получил тебя от отца, а ему ты досталась от старых времен. Если и в самом деле выковали тебя кузнецы Короля в Горе, лети да порезвей!

На этот раз дракон решил спуститься еще ниже, он развернулся, ринулся вниз, и в лунном свете на его брюхе белыми искрами засверкали самоцветы – за исключением одного участка. Резко прозвенела тетива, черная стрела понеслась прямо в грудь дракону, в незащищенное место рядом с отставленной далеко в сторону передней лапой. Именно туда она полностью и вошла: наконечник, древко и оперение – с такой силой была пущена. С визгом, от которого глохли люди, валились деревья и раскалывались камни, Смард изрыгнул струю пламени, перевернулся в воздухе вверх брюхом и упал на город.

В последних судорогах разметал он руины домов, превратив их в искры и горящие угли. С ревом сомкнулось озеро. Над ним поднялись огромные клубы белого пара, хорошо заметные во мраке под внезапно потемневшей луной. Вода зашипела, забурлила, и все стихло. Пришел конец Смарду и Озерному городу. Да только не Брону.

А почти полная луна подымалась все выше и выше, ветер дул все сильнее и становился все холодней. Ветер свивал белый туман в косые столбы, гнал их к западу, чтобы, разорвав на клочки, разметать над болотами у Мрачного леса. Стали видны лодки, черными точками разбросанные по озеру, ветер разносил голоса горожан, что оплакивали погибший город, свои товары и дома. Но, если бы горожане способны были в такой момент задуматься о своем положении, они бы поняли – во-многом им повезло: по крайней мере, три четверти Озерян уцелели, их леса, поля, пастбища, скот и большинство лодок остались невредимыми, а дракон был мертв. Что это значит, они еще не осознали. Дрожащие на холодном ветру скорбные толпы горожан собрались на западном берегу, и первый всплеск их недовольства и раздражения обрушился на градоначальника, который сбежал, когда многие еще были готовы защищать город.

– Возможно, он хорошо ведет дела – особенно если это его личные дела, – роптали горожане, – но в опасный момент он бесполезен.

И принимались хвалить храбрость Брона и его богатырский выстрел.

– Если б он остался жив, – хором говорили они, – мы бы сделали его королем. Брон-драконоборец из рода Гириона. Но, увы, он мертв!

Но тут, оборвав их речи, из темноты выступил рослый человек. С него стекала вода, черные мокрые волосы облепили лицо и свесились на грудь, а глаза его горели свирепым огнем.

– Брон цел, – прокричал этот человек. – Убив дракона, он нырнул в воду. Я – Брон из рода Гириона. Я прикончил дракона!

– Король Брон! Король Брон! – закричал народ, но градоначальник справился со стучавшими друг о друга зубами и возразил:

– Гирион был правителем Дола, а не королем Озерного города. Мы всегда избирали градоначальником не первого попавшегося бойца, а человека опытного и мудрого. Пусть «король Брон» отправляется в свое королевство – его храбрость освободила Дол, и ничто не препятствует его возвращению. А кто хочет, пусть идет вместе с ним, если больше нравится стылый речной берег в тени Горы, а не зеленое побережье Озера. Кто поумнее, останется здесь, чтоб отстроить город и снова обрести покой и благополучие.

– Брон – наш король! – закричали в ответ стоящие рядом. – Хватит с нас опытных дельцов.

А те, что стояли поодаль, тоже подняли крик, эхо от которого раскатилось по берегу:

– Хотим лучника, а не кубышку с деньгами!

– Никоим образом не намерен преуменьшать заслуги лучника Брона, – осмотрительно сказал градоначальник (поскольку Брон стоял неподалеку от него). – Этой ночью он обеспечил себе почетное место в списке благодетелей нашего города. Пусть о его подвиге сложат бессмертные песни! – при этих словах градоначальник поднялся на ноги, речь его зазвучала громко и отчетливо. – Да только в чем вы вините меня? За что хотите лишить власти? Кто разбудил дракона? Кого мы осыпали дарами, кто получил тут щедрую помощь, кто убедил нас, что стародавние песни станут правдой? Кто сыграл на наших добрых чувствах, кто использовал наши самые заветные мечты? Сколько золота они отправили вниз по реке, чтобы отблагодарить нас? Мы получили дракона, пожар и руины! С кого нам теперь требовать компенсацию за ущерб, а также помощь для наших вдов и сирот?

Одним словом, градоначальник недаром занимал свой пост. Его речь заставила народ забыть о новом короле и направила злость на Торина и его компанию. Крики ярости и горькие слова зазвучали со всех сторон, и те, что раньше громче других распевали стародавние песни, теперь орали, что гномы специально разбудили дракона, чтоб он напал на город.

– Дурачье! – сказал Брон. – Не тратьте попусту слова и ярость. Прежде, чем прилететь к нам, дракон, без сомнения, сжег своим пламенем гномов.

По мере того, как он это говорил, одна мысль пришла к нему в голову и запала в душу: сказочные сокровища Горы остались без хозяина и присмотра. Брон замолчал. Он подумал о том, что сказал градоначальник, о возрождении Дола с его золотыми колоколами, если, конечно, сыщутся для этого люди.

Немного погодя, он снова заговорил:

– Сейчас не время для злых речей и коренных перемен. У нас много дел. Пока, градоначальник, я буду подчиняться тебе, а после поразмыслю над твоими словами и, может, отправлюсь на север с теми, кто захочет пойти со мной.

И Брон зашагал прочь, чтоб помочь с разбивкой лагеря и обустройством больных и раненных. Градоначальник же, по-прежнему сидя на земле, мрачно глядел в его удаляющуюся спину. Сам он пока предпочитал помалкивать, разве что крикнул, чтоб для него разожгли костер и принесли поесть. Везде, где проходил Брон, звучали разбегавшиеся, как огонь, разговоры об оставленных без охраны огромных сокровищах. Озеряне обсуждали, какое возмещение за понесенные убытки они вскорости получат. А то, что после останется, можно потратить на покупку у южан предметов роскоши: все это сильно ободряло их в эту горькую и суровую ночь*. Укрытий удалось соорудить совсем немного (одно, конечно, досталось градоначальнику), и еды было совсем мало (даже градоначальник ощутил нехватку). В ту ночь заболели от холода, сырости и тоски и вскоре умерли многие, выбравшиеся невредимыми из разрушенного города, а в следующие дни люди сильно ослабли и оголодали. Заправлять всем вскоре стал Брон, отдавая приказы по собственному усмотрению, хоть и ссылаясь на градоначальника. Задача у Брона была непростая: командуя людьми, создать для них же убежища. Конечно, много народу сгинуло бы в зиму, что уже спешила вслед за осенью, если бы помощь не оказали те, что были на расстоянии вытянутой руки.

И пришла она быстро, ведь у Брона были проворные гонцы, которых он послал вверх по реке просить подмоги у Лесного короля, но гонцы обнаружили, что отряд эльфов уже выступил, хотя был только третий день после гибели Смарда. Лесной король знал все новости от своих собственных лазутчиков, а также от птиц, которые любили эльфов. Сильное возбуждение, и в самом деле, охватило всех пернатых, что жили на Пустоши Смарда. В воздухе кружили птичьи стаи, и быстрокрылые гонцы пересекали небо от края до края. Свист, писк и клекот стояли над всем Лесом, и во все его концы разносилась весть: «Смард мертв!» Шуршала листва и ошарашенно* топорщились уши. Король эльфов еще не выступил в поход, а вести уже долетели до сосновых лесов в Туманных горах, Медван уже услыхал их в своей деревянной усадьбе, и гоблины уже собирались на совет в своих пещерах.

– Боюсь, больше про Торина с Дубовым Щитом мы не услышим, – сказал король. – Лучше было ему остаться у меня в гостях. – И добавил: – Ну да нет худа без добра.

Он ведь тоже очень хорошо помнил легенды о сокровищах Трора. Поэтому посланцы Брона застали его на марше во главе многочисленных копейщиков и лучников, а над ними тучами собирались вороны, решившие, что скоро разыграется такая война, которой давно не было в этих краях. Но, услышав просьбы Брона, король, сжалился – он ведь был правителем чудесного и доброго народа – и вместо того, чтобы идти прямиком к Горе, поспешил вниз по реке к Продолговатому озеру. У него не было столько лодок и плотов, чтобы усадить на них весь свой отряд – они пошли пешком, что отнимало больше времени, но много всякого добра король отправил по воде впереди себя. Ну да эльфы – народ быстроногий, и, хоть не были они в те времена приучены к опасным переходам, шли резво. Уже на пятый день после смерти дракона вышли к берегу и увидали руины города. Как и следовало ожидать, их приняли с благодарностью, и Озеряне, и градоначальник обещали на любых условиях рассчитаться в будущем за все полученное от короля эльфов.

Вскоре выработали план действий. Градоначальник остался на месте с женщинами и детьми, а также со старыми и негодными, к которым добавилось некоторое количество городских ремесленников и мастеровитых эльфов – они валили деревья и собирали строевой материал, что им спускали по реке из Леса. Затем накануне скорой зимы они принялись возводить на берегу прибежища, а кроме того, под руководством градоначальника приступили к разбивке нового города: еще больше и краше прежнего, но только уже на берегу и подальше к северу – ведь водное пространство, где лежал дракон, наводило ужас. Смарду не суждено было возвратиться на свое золотое ложе, холодный, как камень, изогнулся он на мелководье. Долго еще в спокойную погоду его огромный костяк виднелся среди обломанных и обожженных свай старого города. Но мало кто рисковал проплыть по этому проклятому месту, и тем более никто не отваживался нырнуть в зыбкую воду – подобрать драгоценные камни, что осыпались с загнившего трупа.

А боеспособные Озеряне и большинство из отряда короля эльфов собрались в поход к Горе. На одиннадцатый день после разрушения города их передовые части миновали проход в скалах в конце озера и вступили на Пустошь.

________________

*Брон – Bard, от bard – доспех.

*в эту… суровую ночь – the night was… miserable. Miserable – одновременно бедственная и ненастная.

*шуршала… ошарашенно – rustled and startled.