Отмечу две переклички трагедии Шекспира с «Метаморфозами» Овидия. Из «Метаморфоз» мог позаимствовать Шекспир образ самоубийства безумного, бросающегося в море с отвесной скалы:

В море свисает скала; из-под низа ее размывают

Волны; она от дождей защищает прикрытую заводь;

Вверх выдается, челом протянувшись в открытое море.

Ино вбежала туда, – ей безумие придало силу, —

И со скалы в глубину, забыв о каком-либо страхе,

Бросилась с ношей своей (IV, 525–530)

* * *

Горацио

А вдруг он заведет вас на берег моря,

или на отвесную скалу над прибоем,

и примет другой облик,

настолько ужасный, что вы подвинетесь умом?

Ведь там само место шутит шутки с рассудком,

безумные мысли сами появляются у всякого,

кто смотрит с высоты на море

и слышит его рев. (702–711)

А вот рассказ о гибели Офелии (вспомним, что Гамлет называет Офелию нимфой):

Королева

Над речкой нависает ива,

в потоке отразившись серебристою листвой

Она на сучья забралась, чтобы развесить

нехитрые венки из сорняков…

упала в рокочущую реку…

и, как русалку, ее несла вода.

Она все пела какие-то обрывки старых песен,

как будто бы не чуяла беды или решила,

что возвращается в родную свою стихию (3315–3329)

Овидий же описывает, как нимфа Аретуса спасается от преследований речного бога Алфея, погружаясь в воду, становясь водой и проходя сквозь подземные пещеры:

Происхожу, – говорит, – из нимф я…

Ветлы седые кругом и тополи, вскормлены влагой,

Склонам ее берегов природную тень доставляли.

Я подошла и ступню сначала в струю погрузила.

Вот по колена стою. Не довольствуясь этим, снимаю

Пояс и мягкий покров кладу на склоненную иву.

Вот уж и вся я в воде…

Влагою вся становлюсь…

По бессветным влекусь я пещерам (Метаморфозы, V, 577–639).

Блуждание по подземным пещерам несомненно напоминает о смерти. Причина смерти Офелии – Гамлет. Причина бегства Аретусы – страсть Алфея. Среди совпадающих деталей можно отметить иву, на которой Офелия развешивает свои венки, а Аретуса – одежду. «Родной стихией» для Аретусы становится спасающая ее вода.

Выше уже шла речь об упоминаниях Шекспиром мифических персонажей, описанных Овидием в «Метаморфозах». Последние же два примера свидетельствуют о переработке и использовании Шекспиром образов и мотивов Овидия.