Во время первой встречи Гамлета с Розенкранцем и Гильденстерном заходит разговор о театральных баталиях в столице. Уместно сравнить его с комедией Аристофана «Лягушки». Сюжет ее следующий: в загробном царстве Аида происходит судебное разбирательство между Эсхилом, Софоклом и Еврипидом на предмет, кто же из них лучше писал пьесы. Разбирательство переходит в потасовку:

Еврипид

Его давно я знаю, раскусил давно.

Певца невежд, горластого, строптивого,

С безудержным, неистовым, безумным ртом,

Бахвала, витьеватого, трескучего.

Эсхил

Богини огородной порождение,

Что ты сказать посмел мне! Попрошайка слов,

Тряпичников властитель и лоскутьев швец!

Дионис

Замолкни, удержись, Эсхил почтеннейший!

А ты, несчастный Еврипид, покуда жив,

Беги от бури и от градобития,

Чтобы, метнув увесистым речением,

Не размозжил он темени (835–855).

Соответственно, в «Гамлете»:

Розенкранц

Сама публика подзуживала обе стороны к стычке,

и дошло до того, что ни один довод ничего не стоил,

если поэт или актер не подкреплял его тумаком.

Гамлет

Вы шутите!

Гильденстерн

Не один ломал себе голову,

желая посильнее досадить противнику(1440–1441).

Вот еще близкие по смыслу строки из «театральных» разговоров в «Лягушках» и «Гамлете»:

Геракл

Да разве нет у вас мальчишек множества?

Трагедии они строчат по тысяче

И Еврипида на версту болтливее (88–90)

* * *

Розенкранц

Но появился целый выводок юнцов, что, как птенцы,

пищат на сцене во весь голос,

а все им бурно аплодируют (1427–1428).