Глава 7.

В комнату нетерпеливо постучали и, не дожидаясь ответа, вошла матушка. Что ж, вполне ожидаемо. Что было непривычно, так это выражение ее лица — оно буквально пылало от гнева.

Мы с девочками незаметно переглянулись, пытаясь понять, чем могли вызвать такую реакцию с утра пораньше.

Подруги еще приводили себя в порядок после сна, Силь деловито копался в бумагах на столе, Феник как всегда жевал, малышка Мей тихо дремала на подлокотнике кресла. Утро было вполне себе мирным и добрым. До этого момента.

- Что случилось? - осторожно поинтересовалась я, заранее подозревая, что ответ мне не понравится.

- Случилось? - нарочито спокойно переспросила матушка. - Случилось то, Беатрис, что внизу, в моей гостиной, на моем любимом диване сидит мистер Найджел Фейн. С матушкой. И прибыли они с официальным визитом, о котором успели, как оказалось, рассказать каждому жителю столицы. Догадываешься о чем я говорю?

В комнате воцарилась потрясенная тишина.

Силь перестал рыться в бумагах и уставился на старшую хозяйку так, словно посреди моих документов случайно нарисовалось проклятье седьмого уровня и он его случайно активировал.

Феник прекратил жевать. До этого знаменательного момента это происходило только два раза за всю его недолгую жизнь: когда вместе с Марджери он умудрился оказаться в эпицентре крупного землетрясения и жевать стало просто неудобно. И когда внезапно кончились булочки в соседней с институтом пекарне. Впрочем эту трагедию он тут же зажевал шоколадными конфетами, так что сердечной травмы, помнится, удалось избежать.

И лишь Мэй-Мэй сонно приоткрыла один глаз, оценила общую степень бедствия, и, кажется, решила пока не вмешиваться.

Я сделала медленный вдох, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Выполнить это было непросто под пристальными взглядами окружающих, жаждущих моих активных действий.

Что ж, этого я и добивалась, не так ли? Спор выигран. Осталось завершить начатое и привести дело к логическому финалу. Как-то выкрутиться из щекотливой ситуации, не довести собственную мать до белого каления, и получить свою заслуженную награду от Сторнбрейка. Чувства — чувствами, а спор никто не отменял.

- В такую рань? - пришла в себя первой Марджери. - Это уже не сватовство, а по меньшей мере покушение на утренний чай.

- Я всегда говорила, что мужчины опаснее всего до завтрака, - мрачно заметила Вирджиния, поправляя локон. - Где-то я читала, что у них в этом время мозг работает неправильно. Потому они ведут себя либо чрезвычайно агрессивно, либо слишком активно, либо вообще замыкаются в себе до второго завтрака. Матушка редко ведет разговоры с отцом в такую раннюю пору.

Моя же матушка окинула подруг нечитаемым взглядом и они мгновенно умолкли, как воды в рот набрали.

- Я не одета для официального отказа, - пошутила я, не подумав.

- Так понимаю, дорогая моя, ты предлагаешь мне отказать твоему ухажеру?

- Разумеется, нет.

- Тогда постарайся привести себя в порядок поскорее и спуститься в гостиную. Я ожидаю разумного поведения в данной щекотливой ситуации, Беатрис.

- Будет разумным сказать «нет» сразу или стоит сначала поговорить о погоде? - не удержалась и съязвила.

- Пять минут, - скомандовала матушка. - Марджери, Вирджиния, приведите ее в человеческий вид. Не идеальный, на чудеса у нас нет времени, а хотя бы в человеческий. И ради всех богов, сделайте умело вид, что вас застали врасплох известия о вероятной помолвке. Иными словами — молчите! Иначе эта хитрая сплетница, недовольная отказом, пустит какой-то очередной глупый слух о нашей семье. Да и о вас, девочки, моментально начнут судачить все кумушки в столице... Хлопот потом не оберемся!

- Нас именно что застали врасплох, - поспешила ее заверить Вирджиния и пожала плечами. - Правда, вчера. Но не суть важно...

Когда хлопнула дверь и матушкины недовольные шаги стали отдаляться, я не удержалась и возмутилась:

- И что же ей мой внешний вид не понравился?!

На что Марджери только хмыкнула, а Джинни тихо вздохнула. Она взяла меня за руку и подвела к напольному зеркалу.

Ясно. Я опять вытащила из шкафа наугад не то платье, застегнула не все пуговицы и даже умудрилась одеть разные туфли. Одна была парадная, с серебряными пряжками, другая — домашняя.

- Подумаешь, я же расчеты делала, а не на балу танцевала! - законно возмутилась я.

Через четыре с половиной минуты я уже спускалась в гостиную с прилизанными волосами, в застегнутом на правильные пуговицы платье для приема гостей и со зверским оскалом на невыспавшемся лице.

Оскал нужно было срочно превращать в подобие приветливой улыбки. Кажется, у меня получилось. Потому что никто в гостиной не убоялся моего торжественного пришествия в компании подруг. Марджери и Вирджиния шли по обе стороны от меня, как почетный караул. Причем с не менее красноречивыми выражениями лиц, одухотворенных ранним подъемом.

Матушка сидела в любимом светло-бежевом кресле ровно напротив леди Летиции Фейн. И держалась с тем величием, на которое способна лишь женщина, чьи личные планы были безжалостно попраны чужой навязчивой инициативой.

Рядом, у окна, на самом краешке дивана, сидел мистер Найджел Фейн. Безупречно одетый, но почему-то бледный до степени свежевыстиранной скатерти. На коленях он держал белый букет свежесрезанных лилий.

За нашими спинами тихо сновали слуги, приводя в порядок прямоугольную крытую террасу. Весна радовала нас теплыми днями и матушка приказала открыть террасу раньше обычного срока. Теперь можно будет читать и обедать всей семьей на свежем воздухе.

Ночами я часто пробиралась сюда и смотрела на звезды сквозь стеклянный купол. А иногда и без него. Купол убирали, если не было дождя. Как этим утром.

Я лелеяла надежду, что после визита семейства Фейнов мы расположимся на завтрак именно на террасе. А пока приходилось сидеть в гостиной и молча лицезреть одну навязчивую высокородную особу и ее великовозрастного болвана-сына. Как же я ошиблась в мистере Фейна при подборе кандидата в женихи, аж совестно. Перед собой, разумеется, не перед ним.

Сначала меня ослепило ужасающее количество жемчуга на костлявой шее леди Фейн. Но дурное настроение, подкравшееся незаметно еще в спальне, окончательно закрепилось, когда я увидела в руке Найджела маленькую круглую коробочку от известного ювелирного дома.

При виде нашей процессии мистер Фейн вскочил так поспешно, что одна лилия не удержалась и выскочила из букета, приземлившись ровно в чашку его достопочтенной матушки и расплескав содержимое. А потом некрасиво шлепнулась на дорогой ингиредский ковер.

Летиция Фейн постаралась сделать вид, что ничего необычного не случилось и салфеткой, поданной матушкой, быстро стерла чайные подтеки на лице и платье.

- Мисс Беатрис… - начал растяпа сын.

- Сядь, Найджел, - тихо велела его мать.

И бедняга сел. Только мимо дивана. Тем самым уронив столик, разбив хрустальную вазу, стоявшую на нем, и выпустив из рук злосчастный букет и вредную коробочку. Которая, освободившись, весело проскакала и остановилась прямо у моих ног.

Правда, за какую-то минуту Найджел успел кое-как подняться с пола, хотя и не без помощи сердобольных слуг. Порядок в гостиной был вмиг восстановлен, сердечная беседа продолжена.

Матушка расплылась той улыбкой, от которой обычно трескался лед на нашем пруду и папины нервы.

- Леди Фейн. Мистер Фейн. Какая редкая… ранняя честь.

- Мы полагали, что дело столь деликатного свойства требует решительности, - ответила леди Фейн.

- Решительность — прекрасное качество, - отозвалась матушка. - Если не путать ее с навязчивостью.

Пока обмен любезностями набирал обороты, я тихо опустилась в кресло и аккуратно пристроила поднятую коробочку на чайный столик.

По правую руку, в другом кресле устроилась Марджери с выражением живейшего участия. По левую — Вирджиния, уже заранее наслаждавшаяся каждым мгновением предстоящего драматического действа.

Феник, неизвестно как просочившийся следом, свернулся у камина, но кончики его длинным ушек подрагивали, значит, негодник прислушивался. Мей выглянула из-за плеча Джинни и тоже поглядывала с любопытством. Только Силь куда-то запропастился.

- О чем же мы говорим, леди Натали! Ведь дело уже решенное, не так ли? Так зачем откладывать помолвку в долгий ящик, - между тем, не преминула напомнить настырная родительница.

Мы дружно обратили свои говорящие взгляды на мистера Фейна.

Найджел сглотнул. Затем, видимо, вспомнив, зачем явился, встал снова.

- Мисс Беатрис, - начал он с таким видом, будто собирался делать не предложение руки и сердца, а зачитывать перечень всех своих провинностей, желательно с детских лет. - Я… эээ… питаю к вам глубочайшее уважение.

- Начни с семьи, - громким шепотом подсказала леди Фейн.

Джинни рядом прыснула с кулак, с другой стороны Мардж прикусила губу, чтобы не рассмеяться не вовремя.

- Да. Разумеется. Моя семья, как вам известно, может гордиться своими именитыми предками. Наш род древен, состояние — устойчиво, имение приносит стабильный доход, а столичный особняк был не так давно отремонтирован…

- Очень романтично… - прошептала Вирджиния мне на ухо.

Марджери опустила глаза в чашку и закашлялась. Но никто не усомнился, что на самом деле она просто смеялась.

Найджел бросил на мать быстрый взгляд. Понял, что отступать поздно, и продолжил с обреченной добросовестностью:

- Кроме того, я человек умеренных привычек, не игрок и не кутила. По словам семейного доктора, обладаю отменным здоровьем.

- Еще бы, матушка же всегда знает, как лучше заботиться о здоровье сыночка… - продолжила потешаться Джинни.

Пришлось пихнуть ее в бок, чтобы умерила пыл. Я ведь тоже держу лицо из последних сил. Не дай боги, выйду из образа разумной юной леди. Матушка съест меня живьем, а Габриэль мне это век припоминать будет.

- Я всегда высоко ценил вашу… - запнулся горе-жених.

- Скромность, - немедленно подсказала леди Фейн.

Найджел посмотрел на меня. Заметил Вирджинию, Марджери, Феника и Мэй-Мэй. И, возможно, впервые за утро осознал, что вся наша дружная девичья команда сидит в гостиной в полном сборе. И что речь о скромности в данном составе прозвучит рискованно, памятуя о наших веселых проделках на его уроках словесности.

- Вашу… живость духа, - мгновенно исправился он.

- Так значительно лучше, - пробормотала Марджери.

- И потому, - с усилием закончил Найджел, беря со столика коробочку и нервным движением открывая ее, - прошу оказать мне честь и стать моей женой.

В коробочке лежало кольцо с довольно крупным сапфиром. Камень зловеще сверкнул, когда его грань отразила луч рассветного солнца. На мгновение на всех нас легла огромная тень от окна и тут же пропала. Мне послышалось нечто странное — вроде бы, хлопанье крыльев?! Наверняка показалось.

В гостиной повисла тяжелая пауза. А со стороны террасы пришла странная силовая волна, словно туда в одночасье беззвучно и плавно приземлилась огромная птица. Даже волосы на макушке у меня зашевелились. Ерунда какая-то!.. Что за фантазии лезут в голову?! Мне же делают долгожданное предложение, нужно сосредоточиться, в конце концов.

Я показательно застеснялась. То есть намеренно опустила глаза, сделав вид, что тщательно обдумываю свой положительный ответ. На самом деле я прокручивала в голове варианты вежливого отказа, когда снова услышала его. Зов. Это опять был Зов дракона.

Только на этот раз — намного ярче и сильнее, будто исходил не откуда-то издалека, а буквально из соседней комнаты. Мягко засветилась метка богов, а по телу заструилась знакомая сила.

Неожиданно Феник чихнул искрой, приподнялся и удивленно уставился куда-то нам за спину. Малышка Мэй громко зевнула и распушила еще больше свои пушистые веточки. А у меня перед глазами замаячил… Силь собственной запыхавшейся персоной.

- И где ты был, негодник? - попеняла я ему.

Вместо нормального объяснения, он тоже стал настойчиво указывать мне за спину кончиком волшебного пера.

Я перевела взгляд на мистера Фейна — тот стоял с отвисшей челюстью и трясся, как лист на ветру. Коробочка в его ослабевшей руке ходила ходуном. Не лучше была ситуация с матушкой и леди Фейн — те вообще замерли и смотрели на кого-то за нами округлившимися от страха глазами.

Подозрительный шорох и странное пыхтение за спинами наконец заставило нас с девочками насторожиться. Как по команде мы одновременно обернулись.

Прямо передо мной на расстоянии ладони стоял дракон. И как только поместился на нашей хоть и большой, но все же террасе? Временно уменьшился в несколько раз?

Он стоял так близко, что я отчетливо видела собственное сердитое отражение в его золотистых глазах. Это был ослепительно белоснежный дракон!

Он был изящен до неприличия: длинная гибкая шея, тонкая аристократическая морда, красиво изогнутые рога и крылья — гигантские, полупрозрачные по краям, будто сотканные из солнечного света. При этом чешуйки отливали попеременно золотом, а острые когти оставляли рваные зазубрины на любимом матушкой паркете.

И вот это великолепие грозно пыхтело мне прямо в лицо!

Горячо, возмущенно и с явным ощущением, что это я, а не он, заявилась без приглашения.

Я моргнула. Дракон моргнул в ответ.

Потом шумно фыркнул, и мне в лицо ударила струя теплого воздуха.

- Ну конечно, - заторможено пробормотала я, - почему бы этому утру не стать еще интереснее…

У меня за плечом что-то жалобно пискнул Силь.

Белоснежное чудовище тем временем наклонило голову набок, внимательно меня изучая. Я медленно встала и попыталась сделать шаг назад. На что дракон вдруг ощерился и тихо зарычал.

- Стой смирно Беа, он явно реагирует на движение… - поделилась умной мыслью Мардж.

Я только и успела открыть рот, чтобы ответить нечто достойное ситуации. Скажем: «Не посланник ли это Небесных Чертогов?». Но сказать ничего не успела.

Потому что дракон молниеносно выбросил вперед передние лапы — с пугающе острыми когтями! - и сцапал меня поперек талии так ловко и аккуратно, будто всю жизнь только и делал, что похищал молодых леди из семейных гостиных.

- А ну поставь! - возмутилась я чисто из принципа, безвольной куклой болтаясь в воздухе. - Я тебе не дорожный саквояж!

Терраса взорвалась криками.

Слуги голосили: «Дракон! Дракон! Спасайте мисс! Держите его!».

Леди Летиция визжала так, что у меня заложило уши даже сквозь драконье пыхтение. Я успела заметить, как она театрально схватилась за сердце, качнулась и… свалилась в объятия опешившего лакея. Судя по лицу нашего лакея, вместо чести спасать леди Фейн, он предпочел бы встретиться с драконом один на один.

Матушка побледнела, выпрямилась и, как истинная леди, вместо того, чтобы лишиться чувств, грозно выкрикнула:

- Немедленно верните мою дочь!

Очень своевременное замечание. Жаль только дракон не был воспитан в традициях высшего общества.

Мистер Фейн наконец отмер и сделал то, чего от него, вероятно, ожидала его фамильная честь — шагнул вперед, вытянул руку и героически произнес:

- Стоять, чудовище!

На что дракон повернул к нему голову и так посмотрел, что бедный Найджел немедленно передумал быть героем и стал незаметно пятиться к выходу.

Силь метался вокруг нас с таким видом, словно хотел одновременно записать происходящее в хроники, дать мне совет или уволиться из фамильяров.

Последнее что я увидела было заклинание, которое сформировала и кинула точно в дракона героическая Марджери. После незаконного использования магии необученному магу грозит либо огромный штраф, либо строгая и длительная отработка. Лишь бы никто не зафиксировал выброс магической энергии!

Когда чешуйчатый похититель пригнулся и сильнее сжал лапы, я даже успела выкрикнуть, что протестую. А потом дракон взмахнул крыльями и мир содрогнулся.

Порыв ветра ударил с такой силой, что со стола смело чашки, блюдца, салфетки, вазу с цветами и, кажется, остатки достоинства мистера Фейна. Шторы на окнах заметались, одна из деревянных кадок с цветком опрокинулась. Кованый стул жалобно скрипнул, скорбно проехал по плитам и рухнул в кусты. Людей силовой волной разметало в стороны, но они стойко цеплялись друг за друга и за крепкие предметы мебели как могли.

В общем, терраса стонала вместе с ее обитателями и буквально на глазах разваливалась на части.

- Беатрис! - услышала я горестный мамин крик.

Поздно.

Кончик драконьего крыла с оглушительным треском снес верхушку одной из резных декоративных стоек, и вниз посыпалась каменная крошка. Леди Фейн взвизгнула еще громче.

А потом мы резко взмыли вверх, а у меня все ухнуло куда-то в пятки.

Дом, терраса, подруги, слуги, матушка, мистер Фейн с его несостоявшимся героизмом — все разом стало стремительно уменьшаться. Ветер ударил в лицо и волосы тут же растрепались. Вот как чувствовала, что не стоило тратить время и силы на прическу этим утром.

- Я надеюсь, - процедила я сквозь зубы, с трудом цепляясь за драконью лапу, потому что выбора, признаться, не было, - у тебя есть хоть какой-то план! Потому что, если это романтическое похищение, то у тебя отвратительное чувство юмора, Габриэль! Впрочем, я всегда об этом знала…

Дракон никак не отреагировал. Только мощно взмахнул крыльями, снова набирая высоту, и понес меня прочь от дома — над садом, над дорогой, над просыпающимся городом.

Снизу еще долго доносились крики, а я болталась в лапах у одного белоснежного кошмара, но думала почему-то совсем о других вещах.

Во-первых, что матушка не простит Сторнбрейку разрушения любимой террасы.

Во-вторых, Силь будет обязан изложить мне очень, очень убедительную версию того, как именно дракон узнал, что мне нужна помощь. Если только у меня не завелся фамильяр-предатель.

А в-третьих, Габриэлю все же удалось стать настоящей легендой нашего квартала, как он мечтал во время нашей первой встречи.

Между тем, мы пересекли границу столицы и полетели дальше. Я как раз поудобнее устроилась в драконьих лапах и молча вознесла молитву богам. Хотелось живой и невредимой добраться до места назначения.

Где бы оно ни находилось.

Габриэль Сторнбрейк

Приняв решение, я люблю немедленно приводить его в исполнение. И как только матушка навела меня на мысль о принятии себя и своей сути, я понял, куда мне следует обратиться.

Драконы потеряли силу давно. Несколько поколений успело смениться, многое стерлось из памяти тех же жрецов храмов и представителей драконьих родов, не говоря уже о простых жителях.

Но осталось в этом мире одно заповедное место — Звездная Цитадель — колыбель драконов в Земном Чертоге.

Монастырь располагается за Ридде йской горной грядой на Бери йском побережье — крае сильных ветров, мощных приливов и отливов. Это последний оплот истинных драконов, наших далеких предков, оставленный в назидание потомкам. Чтобы мы не потеряли окончательно связь со своими небесными прародителями.

Когда-то таких монастырей было больше, много больше. Они были равномерно раскиданы по всей Икерии и даже на чужеземных территориях. Легенды гласят, что древние святыни, хранящиеся в монастыре — Каменная Чаша со Слезами бога-дракона Мистивира и ритуальный кинжал, служили нашим предкам в важных ритуалах.

Раньше молодые драконы, еще не вставшие «на крыло», получали свое Первое посвящение в монастыре. Проходили несколько этапов на проверку мужества и силы рода. Получали уникальную метку богов и шанс на поиски своей истинной половины.

За этим шансом я и отправился в далекое путешествие, поставив в известность лишь матушку. Дорога заняла несколько дней, за которые я успел разработать четкий план действий на случай, если меня ждет неудача.

Я уже выбрал себе пару. Но рассчитывал хотя бы на ответ богов. А потому намеревался получить или благословение, или подсказку в дальнейших поисках.

Дракон все время рвался наружу. Однако, я опасался, и не зря, давать ему волю без посвящения. В летописях описано немало случаев полного поглощения разума человека драконьим духом. Я же хотел подчинить себе дракона, а никак не наоборот. Нужно было действовать наверняка.

Благодаря моему любимому будущему ученому я хорошо усвоил — прежде чем предпринимать какие-либо действия, желательно сначала хорошенько разобраться в теории. Потому, прежде чем ринуться в свою авантюру, дотошно изучил несколько известных манускриптов и нашу родовую книгу Памяти.

В пути я останавливался лишь несколько раз, чтобы пополнить провизию и передохнуть. Но с каждым часом меня тянуло к месту моего назначения все сильнее. Дракон внутри уже буквально неистовствовал. Теперь на коже попеременно проявлялась серебристая чешуя, во рту я периодически ощущал удлиняющиеся острые зубы, а ногти на руках теперь легко превращались в когти. Такими темпами, скоро меня нужно будет сажать на цепь.

Я не хотел привлекать внимание или пугать кого-то. А потому последнюю остановку я сделал уже в открытом поле, избегая человеческих жилищ.

Наконец, вдалеке показался Лигерийский водный простор. Я был на месте.

У местных жителей узнал, где находится Звездная Цитадель, чем вызвал ненужное любопытство. Но дорогу мне указали и даже снабдили водой и едой. Оставалось дело за малым — пройти посвящение и встать «на крыло». Всего-то.

Пешком я прошел по узкой тропинке в самому краю утеса, различил проход-спуск на само побережье и уже через четверть часа стоял перед каменным зданием монастыря.

В ночи Звездная Цитадель казалась выточенным из цельного куска горного хрусталя блистающим храмом, своды которого стремились ввысь, к небесам. Она поднималась над берегом суровой громадой: массивные стены, иссеченные ветрами, темные молчаливые арки, узкие высокие окна, похожие на прищуренные глаза древнего существа, не спящего в эту тихую пору.

Нарастающая вибрация в ступнях ног подсказала, что я на правильном пути.

Свет зарождающихся Лун только-только начинал разливаться по небу. Еще неяркий, серебристо-молочный, он ложился на острые зубцы башен тонкой каймой. Из-за этого монастырь выглядел одновременно полупрозрачным и непоколебимым, как будто часть его уже принадлежала не нашему миру, но чему-то более высокому и древнему.

Широкие ступени, ведущие к главным вратам, были вытесаны прямо в скале и казались стертыми бесчисленными ногами тех, кто приходил сюда веками — с надеждой или со страхом. Над входом высился барельеф расправившего крылья дракона. В лунном свете его каменные чешуи предостерегающе поблескивали алым, словно под его серой поверхностью еще тлела память о настоящем огне.

Башни Цитадели уходили в небо, теряясь в легкой дымке над морем. Между ними тянулись открытые переходы и галереи, где беспрепятственно гулял ветер, наполняя темные пролеты негромким гулом.

Крыши были похожи на огромные сложенные чешуйчатые крылья, а на шпилях мерцали металлические навершия в форме драконьих когтей. Казалось, что чей-то внимательный взгляд скользит сверху вниз по стенам монастыря, отмечая каждого, кто осмелится подойти.

Во внутреннем дворе, скрытом за высокими стенами, угадывались тени колоннад, тренировочных кругов и огромных каменных колец, назначение которых было понятно без объяснений: здесь учили доверять высоте и не падать духом прежде, чем сорвешься в пропасть. В темноте все это выглядело особенно сурово — безмолвно, строго, почти священно.

Внизу, у подножия скалы, глухо перекатывалась волна, и этот звук напоминал дыхание огромного спящего зверя. Соль и холод моря смешивались с запахом камня. На секунду мне показалось, что я ощутил слабый призрачный запах масел. Такие добавляли в ночные светильники. Словно где-то в глубине Цитадели старые лампады горели до сих пор. Четко слышался едва уловимый след от дыма.

Словом, на фоне молодых Лун древний монастырь драконов стоял так, как будто ждал именно меня — не приветливо, не враждебно, а с мудрым спокойствием места, пережившего тысячи имен и судеб. Он не обещал ни славы, ни силы, ни ответа. Только одно испытание. И крыло — если ты окажешься достоин.

И я всей душой хотел быть достойным этой великой чести.

Церемониальный зал расположился в самом сердце Цитадели, высеченный словно из ночной пустоты. Он был огромен, но не поражал роскошью — скорее своей монументальностью. Высокий свод терялся в полумраке, где между ребрами каменных арок дрожали отблески магического огня.

Меня ждали.

Свет шел от глубоких жаровен, расставленных по периметру, и от этого стены казались живыми: на них поочередно проступали фигуры драконов, людей и… полукрылатых существ. Их силуэты переплетались в единый узор. Показалось я даже услышал далекое эхо клятв Первого посвящения.

Пол зала был выложен огромными плитками мрамора, гладкими от времени. Прямо в центре возвышалась Каменная Чаша — массивная, вырезанная из цельной серо-голубой глыбы, с шероховатым краем и глубокими прожилками. Она стояла на низком круглом постаменте, испещренном древними знаками. Казалось, Чаша не была создана руками мастеров, а найдена в недрах самой горы и лишь аккуратно освобождена от лишнего камня.

Рядом с Чашей, на узкой плите черного базальта, лежал кинжал.

Я позволил себе тихо выдохнуть. Значит, все правда и я не зря проделал этот путь.

На первый взгляд кинжал был довольно прост — без драгоценных камней, без показной отделки, без золота. Но чем дольше я на него смотрел, тем яснее становилось, что простота эта обманчива.

Его лезвие тускло поблескивало холодным серебряным светом, словно не отражало огонь, а впитывало его. Рукоять была обмотана темной кожей, потемневшей от времени, а гарду украшали едва заметные насечки в виде переплетенных крыльев. Это был не парадный символ, а старый ритуальный предмет, которым пользовались задолго до моего рождения. Возможно, на заре нашего мира.

Я медленно пошел к Чаше. И в этой вынужденной медлительности я ощущал больше напряжения, чем в любом боевом рывке. Шаги отдавались под сводами так глухо, будто сам зал следил за моим приближением. Воздух стал плотнее, все стихло. Даже огонь в жаровнях словно притих.

Я остановился перед Каменной Чашей и некоторое время просто смотрел на нее. Не знаю даже, может ждал, что камень заговорит первым? Ничего, ожидаемо, не произошло, поэтому я молча протянул руку и взял кинжал.

На ощупь металл оказался пронзительно холодным. Холод почти обжег ладонь. Я сжал рукоять крепче, развернул клинок и на мгновение замер. В этой заминке схлестнулись и мгновенный страх ошибиться, и решимость быть с Беатрис, и понимание, что пути назад не будет.

Одним резким движением я сделал тонкий глубокий надрез.

Боль вспыхнула сразу — резкая, живая, настоящая. Она не была мучительной, скорее отрезвляющей. Кровь выступила на коже, быстро заполнила линию пореза и хлынула вниз тяжелыми каплями.

Первая капля ударилась о дно Чаши почти неслышно. Вторая — уже громче. Третья будто отозвалась где-то в глубине зала. И тогда все мгновенно изменилось.

Кровь, попавшая в Чашу, не растекалась по камню, как должна была. Она медленно потянулась по вырезанным внутри желобкам, заполняя древний узор, который был практически невидим до этого. Через минуту алые линии вспыхнули серебристым светом. Знаки на постаменте начали светиться изнутри, точно под Чашей внезапно разгорелись скрытые угли.

По залу прошел низкий гул. Дракон внутри меня резко успокоился и словно замер в ожидании.

Гул не был похож ни на звук трубы, ни на удар гонга. Скорее сама гора издала долгий, глубокий вздох. Тени на стенах дрогнули и резные дракончики шевельнулись в глубине камня, расправляя крылья в пляшущем свете.

Воздух вокруг Чаши заискрился, пламя в жаровнях качнулось, потом вытянулось вверх и стало белоснежным по краям. По полу задорно разбежались в разные стороны тонкие светящиеся трещины. Камень под ногами задрожал, как и мои косточки. Где-то высокого под сводом, прозвучал треск, словно распахнулась невидимая дверь.

Кровь в Чаше вспыхнула золотым свечением, потом начала закручиваться в медленно вращающуюся спираль. Внутри этой спирали я различил проступающие образы: размытые очертания неба, скал, чьих-то огромные белоснежные крылья, дракона, тенью плывущего над морем.

Сердце забилось чаще, потому что я понял: это не видение и не предупреждение. Это Зов. Мое испытание началось! Я чувствовал, что кто-то могущественный и невидимый моего глазу смотрит в этот конкретный момент прямо мне в душу: взвешивает на Чаше весов мою судьбу.

И я отбросил всяческий страх, глупую надежду на случайную удачу, все свои просьбы и оправдания — все осыпалось в один миг. Осталось только мое открытое сердце, полностью обнаженное перед могучей силой, что посетила Цитадель по моему призыву.

Вся моя жизнь калейдоскопом из картинок, образов, чувств, желаний проскочила передо мной. И я почувствовал нарастающее давление внутри. Внезапно тело пронзило так, будто в меня попала молния. Мир вокруг преобразился в чистый белый свет, ледяной и ослепительный. И в этом свете мое собственное тело стало чужим.

Сначала оно горело и дрожало. Я опустил глаза и увидел, что вместо человеческой плоти на коже стала рождаться белоснежная броня — чешуйка к чешуйке, словно кто-то невидимый ковал ее из лунного света. Не было ни боли, ни страха. Лишь дивное ощущение правильности происходящего.

Наконец, из спины вырвались два крыла, тело потяжелело, на руках проявились уже ставшие привычными когти. Еще миг — и Габриэль-человек исчез — на смену ему пришел невероятный белоснежный монстр, отразившийся в полный рост в зеркальной поверхности стены напротив.

Это было непередаваемое ощущение мощи. Зрение стало другим: теперь я видел каждую трещинку в камне, каждую вспышку магии в воздухе, различал даже потоки тепла, идущего от жаровен. Мир больше не был для меня просто комнатой, залом или непонятным пространством. Он стал объемным, огромным, живым, пронизанным движением ветра, дыханием земли, эхом силы.

А потом пришел рев — первый и какой-то неуверенный, сорвавшийся с глотки и волной ударивший в стены Цитадели. В этом реве было и восхищение собственной мощью, и освобождение, и восторг, и память крови. Воспоминания из далекого прошлого, которого я никогда не знал, но которое теперь обрело новое начало.

Я попытался сделать шаг — и едва не снес ближайшую колонну. Новое тело было огромным и неуклюжим. Мускулы перекатывались под сияющей чешуей, тяжелый хвост хлестал по полу, высекая искры, длинные когти оставляли на камне глубокие борозды.

Я полностью осознавал себя. Я — Габриэль Сторнбрейк, наследный князь рода Оршан. Я — дракон!

Я расправил ослепительные крылья и какое-то время пытался привыкнуть к телу, выравнивал баланс, переставлял мощными мускулистыми лапами вперед-назад. Наконец, сделал вдох и выпустил тонкую струю белого пламени — она опалила стену напротив.

Я ликовал в душе. Но хотелось большего. Я-дракон поднял голову и всмотрелся в ночное небо, сияющее звездами в широкой арке окна. Наверняка, окна намеренно делали такими большими, чтобы любой дракон мог спокойно пролететь через них.

И я впервые взмахнул крыльями. Уже через несколько минут я летел над этим миром и радовался, как ребенок, первому полету.

А кто-то там, наверху, в Небесном Чертоге, мягко и как-то по-отцовски, смеялся надо мной. Ну и пусть. Главное — я «встал на крыло»!

Не знаю, сколько длился тот полет. Но помню, как приземлился на невысоком склоне — уставший и одухотворенный. Наверное, я заснул. Только так я могу объяснить появление Беатрис.

Звезды на чернильном небосводе сияли особенно ярко этой ночью.

Она стояла чуть поодаль и казалась миражом, таким чарующим сладким видением. На лице как всегда исследовательский интерес, а в глазах — неприкрытое восхищение.

Она любовалась мной в образе дракона, а я любовался ей — такой нежной и ранимой, и особенно притягательной в своей девичьей ночной сорочке. В серебристом свете звезд она притягивала взгляд какой-то неземной красотой и изяществом. Моя Беатрис! Мой дерзкий маленький друг!

Наверное, нам обоим — и мне, и моей драконьей сущности — захотелось покрасоваться. Только так я могу объяснить мгновенный оборот и показательный полет.

Позже дракон довольно урчал, видя с каким неприкрытым обожанием Беатрис изучает его гибкое мускулистое тело. Уверен, если бы сейчас в руках у Аддингтон оказался рабочий блокнот, мой любимый ученый уже бы строчила записи одну за другой.

Беа… Ведь это, скорее всего сон… А во сне можно позволить себе многое, о чем говорить в приличном обществе не принято. И я знаю, что дракон согласен со мной. А посему вскоре чувствую, как драконье тело вновь плавно перетекает в другую форму и мягко возвращается в человеческое обличье.

Наши взгляды встречаются. Вдруг на запястье ее правой руки начинает светиться метка!..

Вслед за Беатрис я опускаю взгляд и вижу оформившуюся брачную вязь. Я знаю точно, это она! Ведь это моя метка!!! Я получил ее несколько часов назад вместе с Первым посвящением!

Но ободок оформлен лишь наполовину. Он еще не замкнулся в литой круг, еще не стал полным. Так происходит, если Избранная отвечает на Зов дракона, но пока не дает своего согласия на брак.

Мы стоим и просто смотрим друг на друга. Я не выдерживаю первым.

«Беатрис… Моя Избранная! Я нашел тебя!»

Шаг и последнее расстояние устранено. Моя ладонь ложится ей на талию бережно, но в этой бережности таится едва сдерживаемая буря. Мои губы накрывают ее и я полностью отдаюсь во власть эмоций. Да, пора это признать. Я безумно влюблен в Беатрис Аддингтон. И кажется, уже давно.

Видимо, мои инстинкты сработали еще тогда, когда я был простым наследником драконьей крови и даже не мог обращаться. Я чувствовал, что Беатрис — моя Избранная, но сомневался. Теперь же нет никаких преград. Раз Беа — моя истинная пара, она сможет разделить со мной годы жизни, сравняться со мной в силе и стать моей возлюбленной! Моей женой!

Осознание этого радостного факта захлестывает с головой и мы целуемся неистово и жадно. Не стесняясь, ни в чем себя не сдерживая, сорвав все когда-то существовавшие барьеры между нами.

Я чувствую, что она откликается и подается мне навстречу. Дыхание Беатрис смешивается с моим, я слышу ее всхлип, когда касаюсь сначала плеча, потом груди и резко притягивают ее податливое тело к себе. Прижимаю крепко-крепко.

Потом отрываюсь на мгновение от сладких губ и пристально смотрю в глаза. Я вижу в их манящей глубине ответ. И я ликую.

Но через мгновение... уже стою на каком-то маленьком островке в полном одиночестве! А вокруг меня простирается бесконечный Лигерийский водный простор.

Что случилось? Почему я здесь? Где Беатрис?

И почему я снова принял драконью форму?

Я пытаюсь повлиять на своего дракона: кричу на него, приказываю, стараюсь применить свою родовую силу, чтобы подчинить его… И ничего не происходит… Я продолжаю оставаться драконом!

Меня накрывает осознание происходящего.

Я проиграл…

Я уступил своим желаниям, дал волю чувствам во время Первого посвящения и меня захлестнули инстинкты. Дракон взял верх над человеком.

Но что делать? Ведь я все еще мыслю, все еще существую, пусть и запертый в этом чешуйчатом теле. Да и дракон не виноват — такова его природа.

И слышу тихий голос внутри: «Имя, узнай имя дракона! Верни свою власть над ним через имя!».

Спасибо тебе, Воин-дракон! Как хорошо, что ты вернулся в наш мир!

Я сосредотачиваюсь и начинаю борьбу. Минуты сменяют друг друга, а дракон не уступает мне и не называет себя. Но я не отчаиваюсь и продолжаю.

Неожиданная помощь приходит откуда я совсем не ждал. Вначале мне кажется, что это просто ветер завывает и складывается в такие причудливые звуки. Но нет, я отчетливо различаю:

«Принимаю волю твою, мой возлюбленный. Прими и ты мою...».

Что это? Не может быть!.. Это же Беа и она согласилась! Беатрис только что дала согласие на брак между нами!

Теперь я не могу подвести ее! Ни за что и никогда!

И я с такой силой обрушиваюсь на дракона, что буквально через считанные секунды он с ревом начинает метаться по острову. Потом пытается взлететь, но тут же падает и носом взрывает землю. Крылья перестают его слушаться, драконье тело опутывает сила моего рода, подчиняя.

Но я не хочу и не собираюсь уничтожать его волю напрочь. Я хочу, чтобы он стал моим верным союзником и наперсником во всех делах до конца моих дней.

И он принимает меня. Мой дракон верит мне и… подчиняется.

«Мое истинное имя Ветер...» звенит в тишине. «Принимаю волю твою… и ты прими мою».

И я кричу: «Принимаю!», отвечая сразу и Беатрис, и Ветру.

И взмываю ввысь.

Спустя час я, вновь человеком, ступаю под своды Звездной Цитадели. Но теперь моя цель — не церемониальный зал. Я ищу храм и нахожу его с противоположной стороны от главного входа.

Помещение выглядит как крытый павильон, протянувшийся вдоль внутренней стены Цитадели. Его кровля покоится на стройных колоннах из бледного камня. Широкие арки открывают помещение воздуху и небу. Сюда свободно проникает прохлада и колеблющийся свет далеких звезд.

Но внутри ощущение открытости сменяется почти священной сосредоточенностью. Это место не создано для толпы. В нем нет торжественной важности главного храма Ирнистада, нет той подавляющей высоты, заставляющей порой чувствовать себя несколько неуютно.

Я оказываюсь в неком пространстве тишины и гармонии. Храм Цитадели явно строили не для пышных служб, а для личной и сокровенной встречи человека или дракона с тем, кому он решил принести молитву.

Внутри — многочисленные ниши, которые уходят полукругами в толщу стены и в каждой, на широком постаменте, стоит статуя одного из богов Аллиры.

Одни изваяния высечены из белого мрамора, другие — из темного базальта, третьи отливают металлическим блеском. Ни одна статуя не похожа на соседнюю: у каждого божества свой облик, свои жесты, свое выражение вечности на лице.

Орос — бог-отец — изображен как старец с закрытыми глазами и раскрытой ладонью. Мать-богиня Иса выглядит как женщина в длинных ниспадающих одеждах, чьи каменные складки напоминают течение реки. Есть юное божество с высоко поднятой головой и полуулыбкой. Это, конечно же, Лоддур — покровитель веселья, надежды и радости.

Но мне нужен именно он — бог-воин. Вот он — Мистивир — бог грома.

Стоит в полном боевом вооружении, опирается на меч так, как если бы только применял его в бою. Этот меч — знак его справедливого суда. А вот чаша в другой руке — символ перерождения и новой жизни. Символ Зова драконов. Ведь именно Мистивир дал начало земным драконам. Мы все ведем свои роды от первого дракона-воина.

У подножия каждого постамента устроено свое место для приношений. В храме в Ирнистаде молящиеся могут положить сюда засушенные цветы, зерно, флаконы с ароматическим маслом, ленты, амулеты, маленькие деревянные фигурки. Многие кладут монеты. Все зависит от того, чем ты богат, в чем твоя просьба. В какой форме ты готов проявить уважение к божеству.

Чаши этого храма абсолютно пусты. Вероятно, мое подношение станет первым за много лет.

Я встаю на колени перед статуей Мистивира, снимаю с пальца наш родовой перстень. Кручу его несколько секунд и кладу как подношение.

- Благодарю тебя, Воин-дракон! Великая честь для меня вновь обрести право летать! Я обещаю бережно хранить твой дар и передать его своим детям, продолжить мой род.

Я низко кланяюсь и на миг мне кажется, что кто-то могучий склонился надо мной и положил ладонь мне на затылок, благословляя. И тут на меня наваливается такая усталость, словно я нес всю тяжесть мира и теперь смог ее сбросить со своих плеч. Я мгновенно засыпаю.

А просыпаюсь я, как ни странно, не перед статуей Мистивира, а лежащим на теплом мягком песке.

Ярко светит солнце, неподалеку плещется вода. Несколько минут я собираюсь с мыслями, а пока умываюсь, привожу походную одежду в порядок, перекусываю остатками копченого мяса с хлебом.

Я как раз наслаждался умиротворяющим видом Лигерийского водного простора, когда перед лицом, буквально из воздуха, материализовался Силь и стал что-то усиленно объяснять. При этом выглядел родовой фамильяр Беатрис слегка перепуганным и вел себя крайне нервно. Я сильно напрягся. Неужели с Беа что-то случилось?

- Погоди-погоди, Силь! - попытался остановить я его мельтешение перед носом. - Давай ты немного успокоишься и еще раз нормально все изложишь.

-Пи-пи! - возмутился этот малыш и, бросив попытки договориться, стал выписывать послание на песке. При этом буквы получались такими корявыми, что я с трудом разбирал что к чему.

- Беа… Так это Беатрис, я понял. Давай дальше!

- И..ст..кци… Это про что? Аааа.. Инструкция? Да-да. Хорошо.

- Пл..хо с..бот..ла — Плохо сработала, что ли?

- ..шел ми..р Ф..н. Кто-кто пришел? Ах, этот мистер словесность. Стоп! А что ему надо в доме Аддингтонов?

Я подскочил и хмуро уставился на Силя. Он не менее хмуро уставился на меня. Потому что уже с перышек сбился, так старался донести до меня какую-то важную мысль. А я никак не понимал. Фамильяры, конечно, могут вершить бытовую магию, но тоже не бесконечно. И вот малыш уже явно был на последнем издыхании. Принимая во внимание, что сумел самостоятельно забраться так далеко на север, из самой столицы Икерии.

- Давай так. Я задаю вопрос — ты пишешь в воздухе кратко: да или нет или просто киваешь.

- И-и-и! - с радостью согласился Силь.

- Мистер «вонючка» Фейн сейчас в доме Аддингтонов. Так? - Кивок.

- Он пришел в гости? - Нет.

У меня неприятно засосало под ложечкой от догадки.

- Он пришел с намерением? - Поспешный кивок.

Руки сами сжались в кулаки.

- Только не говори мне, что этот дохляк решил нажиться на приданом Беатрис? - Силь как-то плавно стал отлетать-отлетать, пока не учесал достаточно, чтобы не попасть под мою горячую руку.

Я тихо так уточнил:

- Скажи мне, друг мой, твоя бедовая хозяйка же не собирается выигрывать спор такой ценой? Она ведь не согласится из вредности, правда?

Молчание фамильяра сказало мне больше слов.

Дракон внутри бушевал не меньше моего. Но именно в данный момент я был с ним полностью согласен. Власть в нашем союзе принадлежала мне, однако лишний раз дать волю инстинктам не помешает.

Особенно, когда какой-то смазливый учителишка считает, что имеет право делать предложение М-О-Е-Й Ж-Е-Н-Щ-И-Н-Е!

Да и мой великий будущий ученый хороша, что ни говори!

- Ну Беа, ты доигралась.

В следующий момент я уже летел сломя голову в Ирнистад. В облике дракона.

Ну и где была моя голова?