Глава 4.

- Дорогая, приветствую тебя на празднике Весеннего Равноденствия. Видимо, ты опередила родителей?

Леди Сторнбрейк привычно держалась с достоинством, но без надменности. В выражении лица — спокойная уверенность, легкая улыбка, внимательный, я бы даже сказала, крайне заинтересованный взгляд.

Пышная юбка на кринолине и лиф с корсетным кроем выгодно подчеркивали достоинства фигуры хозяйки дома. Благородный шелк темно-синего насыщенного, но не кричащего оттенка, красиво оттенял серые глаза. Образ дополнял элегантный узел из волос на затылке, украшенный жемчугом. Семейное колье украсило шею женщины, а белые атласные перчатки выше локтя и веер из страусовых перьев гармонично завершали вечерний ансамбль.

Княгиня Оршанская всегда была для меня примером элегантности. А еще непревзойденным мастером вовремя «не замечать» того, что замечать в приличном обществе не положено. Будь то расстегнутая в недозволенном месте пуговица у герцога или слишком откровенный наряд у юной леди.

Наверняка, выражение скуки на невыспавшемся лице лучшей подруги дочери как раз относилось к категории «неположенного».

- Благодарю, Ваша Светлость, - я поспешила присесть в изящном реверансе, - матушка и отец будут позже…

- Беатрис, как я рада, что ты пришла! - Джинни вихрем налетела и чуть не задушила в объятиях. - Маменька сообщила, что с тобой что-то случилось вчера в архиве? - поинтересовалась шепотом.

Леди Сторнбрейк тактично отступила и обратила свое внимание на других гостей вечера.

Я тяжко вздохнула. «Что-то случилось» - это еще мягко сказано!

Был и срочный вызов родителей в институт, и совещание при директрисе, и бесконечные обследования. Все жаждали понять, как простая гимназистка умудрилась разнести архив в пух и прах.

И когда среди всех комментариев и заключений прозвучала загадочная фраза «усиление магического резерва», я стала о чем-то догадываться. А с учетом того, что вредная метка на запястье волшебным образом исчезла на время лекарского осмотра, то вывод напрашивался сам собой.

- Джинни, кажется, поиски жениха выйдут мне боком! - тихо поделилась опасениями. Силь согласно покивал и несколько раз горестно вздохнул на моем плече.

Подруга не смогла долго терпеть и решительно утянула меня в свои покои.

Зайдя с комнату Вирджинии, как всегда с огромным удовольствием я пробежалась взглядом по кровати с высоким деревянным изголовьем и шелковым балдахином, изящному туалетному столику с большим золоченым зеркалом, шкафу и секретеру с тонкими ручками и фасадами, украшенными цветочными орнаментами. Рядом со столиком стоял элегантный стул с красиво изогнутыми ножками.

Очередной раз оценила изумительный паркет из натурального дерева с геометрическими узорами и мозаичными вставками. Поразилась новым флористическим орнаментам на шелковых обоях и высоким белоснежным потолком с лепниной.

Несмотря на все это великолепие, комната была чудесной и уютной, настоящим девичьи будуаром.

Я всегда восхищалась Овентур-хаузом — городской резиденцией князей Оршанских. С самого первого дня. И со временем мое отношение не изменилось, даже окрепло.

Леди Сторнбрейк строго следила за отделкой и меблировкой, стараясь во всем придерживаться меры и не превращать жилой дом в безжизненный декоративный дворец.

Мы удобно расположились в мягких креслах.

Мэй-Мэй поприветствовала меня лапкой-палочкой из своего кукольного домика и снова благополучно задремала. А я подверглась обстоятельному допросу.

- Жаль, что я была вынуждена пропустить половину недели обучения из-за подготовки праздника. Придется наверстывать. Но это успеется… Ну, рассказывай! - Джинни нетерпеливо поерзала на месте. - Как ты смогла поднять столько книг в воздух одновременно? Что при этом почувствовала? Думаешь, все дело в метке богов? Ты не считаешь, что ситуация несколько осложняется…

Я вскинула руку, призывая Джинни остановиться и дать мне хоть слово вставить в ее бесконечный поток вопросов.

- Стоп! Давай по порядку, договорились!

И я обстоятельно поведала о всех своих злоключениях. Потом перевела дух и призналась в сомнениях.

- Честно говоря, у меня зреет только одно желание: бросить этот проект. Есть стойкое ощущение, что это только начало…

- Начало чего? - не поняла меня подруга.

- Надеюсь, всего лишь успешного старта моей карьеры будущего Мастера-архивариуса. Но есть один нюанс.

-Угу, - мудро пропищал Силь в подтверждение.

- Ну не томи же меня! - поторопила Вирджиния.

- Я и рассказываю, а ты вечно перебиваешь… - махнула рукой и призналась. - Метка активно действует, а я пока ничего, - вот совсем ни-че-го-ше-нь-ки, - не чувствую по отношению к исследуемому объекту!

Горестно вздохнула.

- Я всю неделю постоянно крутилась около мистера Фейна. Старалась привлечь его внимание, чуть ли не открыто флиртовала и притягательно улыбалась. Теперь он явно заинтересован в общении. Результат есть! Но вот смотрю я на него и… пусто, ничего не чувствую! Притом, что многие представители сильного пола яростно атаковали меня чуть ли ни каждый день. Отбиваться устала! И тоже ничего, никакого отклика в душе… А теперь еще этот непонятный выброс силы!..

Джинни мягко погладила меня по руке.

- Но ведь прошла какая-то неделя. Быть может тебе просто нужно больше времени…

- А тебе нужно время, чтобы очередной раз влюбиться? - попеняла я любвеобильной подруге. - У тебя почти каждый месяц — новая любовь, Джин.

- Я-то другое дело, Беа. Ведь я активно ищу своего единственного, ты же знаешь.

- Знаю. И поэтому у тебя регулярно единственным становится каждый второй, - попеняла подруге.

Вирджиния возмущенно фыркнула.

- Подумаешь, от них не убудет. Пусть скажут спасибо, что я удостаиваю их своим вниманием. Кроме того, я просто тренирую кандидатов на прочность. До финала пока никто не доходил, но я работаю над этим! Да, признаю, в каждом из них я находила что-то особенное. Видимо, у меня слишком широкий вкус на «единственных».

Мы дружно посмеялись над этим выдающимся выводом. Ни один ученый муж не будет способен опровергнуть подобное утверждение!

Наконец, Силь призвал нас к порядку. И тут же Вирджиния прищурилась и хитро глянула на меня.

- А теперь скажи мне честно. Ты действительно ни к кому из мужчин не почувствовала влечения?

И мне бы не попасться в эту ловушку, но, видимо, выражение лица выдало меня с головой.

- Вот! - тут же победно воскликнула эта проныра, - об этом я и говорю! Возможно, мистер Фейн не тот, кто тебе нужен.

- Но дело ведь не в моем предпочтении, понимаешь! - напомнила подруге очевидный факт. - Это эксперимент, Джин. Поэтому моей главной задачей является не влюбиться самой, так чтобы голову потерять от безграничного счастья. А именно что вскружить голову потенциальному партнеру!

- Не согласна! Что-то не помню такого в инструкции… Там речь скорее шла о взаимном чувстве, когда оба - и партнер, и партнерша, - оказываются во власти сильных эмоций. В конце концов, они и должны перерасти в сильную привязанность и искреннюю любовь!

- Ты понимаешь все буквально! - возмутилась я. Но тут же задумалась. - Хотя что-то в этом есть… Ведь я планирую подтвердить свою теорию о навязанной любви и, одновременно, помочь потенциальным возлюбленным обрести друг друга.

- Звучит слишком противоречиво, не находишь? - засомневалась Джин. - Ты уж выбери что-то одно: либо ты помогаешь, либо научные теории обосновываешь…

А потом без перехода, подруга ринулась в атаку:

- А теперь рассказывай мне, кто он?

В глазах Вирджинии застыл огромный знак вопроса.

- Мне нужны подробности! Как вы познакомились? Что тебе в нем понравилось? Ты представляла его без рубашки? Снилось что-то провокационное? Хочешь, чтобы он тебя поцеловал?! Беатрис, что ты молчишь? Мне же интересно!..

А я молчала, потому что неожиданно осознала: да, я думала об этом мужчине!

Даже больше — он никак не выходил из моей головы. И я была бы не прочь еще раз увидеть его без рубашки. Когда это случилось в первый раз, мы были детьми. Глупо не понять, что с тех давних пор многое изменилось.

- Беа я начинаю сердиться. Мне нужно имя, чтобы я могла тебе помочь. Итак, как его зовут?

Я чуть было снова не попалась, замечтавшись. Только так могу объяснить тот факт, что вместо крутящегося на языке и знакомого до зубового скрежета имени, в последний момент я совладала с собой и не сболтнула лишнего.

Но зато на ум пришел тот, кто запомнился последним в череде бесчисленных молодых мужчин, досаждавших мне всю неделю.

- Альдар Мелони!

- Хмм, — осуждающе выдал Силь и потоптался на моем плече.

- А у тебя есть вкус, моя дорогая! Это радует.

Мы с Джинни одновременно повернулись, чтобы увидеть леди Сторбрейк на пороге спальни.

Я поспешно встала и уже открыла рот, чтобы как-то выкрутиться из щекотливой ситуации. Но меня опередила Джинни.

- Матушка, разве вы сами не говорили мне, что подслушивать нехорошо! - и вопросительно приподняла бровь.

Но миледи было не просто сбить с толку. Она лишь осуждающе покачала головой и пригрозила дочери сложенным кружевным веером.

- Кто-то слишком увлекся, что даже не услышал стука и звука открывающейся двери, - мягко пожурила она. - А между тем гости ждут хозяев, а ты почему-то забыла о своих прямых обязанностях.

Джинни потупилась, но в ее глазах плясали веселые смешинки. А леди Сторнбрейк обратилась ко мне с неожиданным предложением.

- Теперь, моя дорогая, порадую и тебя. Пусть нечаянно, но я поняла твой интерес и крайне одобряю его. Тем более рада, что тебе предоставится шанс проверить свои чувства. Ведь Альдар Мелони уже ждет тебя в бальном зале. Он как раз прибыл вместе с младшей сестрой на празднование Весеннего Равноденствия. Разве это не чудесное совпадение?!

Просторный бальный зал этим вечером особенно поразил меня своим величием и роскошью.

Зеркала в золоченых рамах на стенах, развешанные по периметру умелой рукой, создавали дополнительное ощущение пространства и воздуха. Визуально множили огни свечей. И оставляли мало места для маневра — скрыться от любопытных глаз не представлялось возможным!

А мне как раз хотелось не то что скрыться, скорее слиться с цветочными орнаментами драпировки. На худой конец временно отсидеться на изящной скамеечке, стоящей ровно за широким вазоном со свежими гортензиями.

Последние несколько минут я настойчиво присматривалась к ближайшему окну, так удачно задрапированному предупредительной хозяйкой тяжелыми парчовыми шторами, как раз в цвет моего небесно-голубого платья! Вот бы незаметно пробраться внутрь и замереть, застыть!.. Только бы дать ногам отдых, а себе — шанс перевести дыхание, побыть каких-то пару минут без настырного мужского внимания!

Пока же об этом можно было лишь мечтать.

- Мисс Аддингтон, вот вы где!

Можно подумать мы в прятки играем.

- Мистер Фейн, - постаралась выдавить из себя улыбку. - Как вы меня нашли? У вас, должно быть, редкий дар.

- Наблюдательность, мисс. И… здравый смысл. Вы направлялись к окну.

«К окну», конечно. Не к спасению, не к отдыху, не к глотку воздуха — к окну. У мужчин удивительная способность называть очевидные вещи так, будто они только что открыли новый магический элемент таблицы эфиров Аземира.

- Что вы делаете? - полюбопытствовал этот мучитель моих ступней и нервов.

- Я просто любовалась… - поспешно оглянулась в поисках подходящего предмета, а наткнулась взглядом на застывшую мину на лице Габриэля. Показалось, он проглотил нечто жутко кислое или горькое. И скоро взорвется от непонятного недовольства.

Я лишь вопросительно приподняла бровь и пожала плечами. Мол, я тут ни причем, это все ради эксперимента. И тут же приободрилась. Как хорошо, что леди Сторнбрейк не экономит на декоре и украшении залов.

- Драпировка. Да вы взгляните, мистер Фейн. Какая благородная тяжесть ткани. Какая убежденная непроницаемость.

- О да, - мистер Фейн сделал шаг ближе, и в воздухе повисло неприятное напряжение. - Хозяйка предусмотрительна. Правильно сделала, что закрыла арку выхода в сад. Говорят, садовый лабиринт князей Оршанских может быть опасен для молодых леди.

- Опасен? - переспросила я недоверчиво. - Я думала, опасны только сквозняки и сплетни.

- Можно нечаянно заблудиться. Еще и… - он выдержал паузу, как будто не решался высказать вслух что-то крайне дерзкое. Что не положено говорить учителю гимназистке.

Но все же закончил мысль. Вероятно, вспомнил, что этим вечером я не просто гимназистка — но леди и гостья, а он — джентльмен наедине с прекрасной дамой.

Для этого мистер Фейн наклонился сильнее, начиная неприятно смущать. Пару раз оглянулся по сторонам, проверив, не слушает ли кто наш разговор, и вкрадчиво проговорил.

- Нежелательное внимание, мисс Аддингтон.

И тут же выпрямился, нервным движением поправив воротничок праздничного костюма.

А я только что нашла для себя временное убежище — сад! Спасибо за такую своевременную подсказку, мистер Фейн! Хоть какой-то от вас прок этим душным вечером.

Нужно незаметно выскользнуть наружу и скрыться в недрах садового лабиринта. Кто-угодно может думать что-угодно про сад Оршанских - я знаю его, как свои пять пальцев. Достаточно добраться до моего любимого малого садового павильона — и я спасена! Надеюсь, там меня до конца вечера уже никто не потревожит!

- Благодарю за заботу, мистер Фейн. Я буду осторожна.

- Всегда к вашим услугам, мисс Аддингтон, - расплылся мой надоедливый ухажер в милой улыбке. Поддержанию моего благожелательного настроя в отношении потенциального жениха ямочки на его щеках, увы, уже никак не способствовали. Лишь вызывали приступы глухого раздражения.

- Я же буду рад предложить вам руку, - сообщил немного погодя этот горе жених.

- Руку? - я рассеянно опустила глаза и увидела веер в своих руках. - Боюсь, мои уже заняты.

Показательно помахала перед ним кружевным веером и постаралась очаровательно улыбнуться, чтобы сгладить отказ.

Мистер Фейн глянул удивленно. Вероятно, в его представлении, когда он предлагает леди руку, та должна радостно за нее схватиться и, не раздумывая, согласиться провести еще пару незабываемых часов в его присутствии. А не махать перед носом жаждущего общения мужчины бестолковым предметом дамского туалета.

- Мисс Аддингтон, - произнес он тоном человека, на чувствах которого слегка потоптались. - Неужели я чем-то мог вас обидеть? Честно говоря, мне показалось, что вы стали избегать меня последнее время.

- Что вы, мистер Фейн, - поспешила исправить ситуацию я. - Вовсе это не так. Я избегаю… - пару минут лихорадочно подыскивала дипломатическое выражение, - … переизбытка общества. В приличном количестве, оно, знаете ли, вполне себе полезно. Но в больших количествах…

- В больших количествах вы … сильно устаете? - участливо осведомился мистер Фейн.

- О, нет, - возразила я, - при повышенном внимании ко мне со стороны общества я становлюсь… честной. Это гораздо опаснее.

Я медленно встала и сделала крошечный шаг в сторону. Оставалась надежда спастись бегством.

- Понимаю вас, - вновь расплылся в улыбке этот непробиваемый женской логикой ухажер. - Я бы тоже был не прочь побыть некоторое время в тишине…

И с явным намеком покосился в сторону высокого арочного проема, аккуратно скрывающего выход в садовый лабиринт. Видимо, нежелательное внимание ему не помеха.

- Мисс Аддингтон! Какое везение, что я взял на себя труд искать вас!

Везение. Конечно. Еще одно слово, которое мужчины любят произносить так, будто они его лично изобрели на утренней прогулке.

С противоположного конца зала к нам приближался лорд Альдар Мелони.

Затихшая было метка богов снова стала неприятно зудеть.

Конечно, атласная перчатка удачно скрывала запястье от любопытных глаз. Но мало ли. Проверить не помешает. Не без удовольствия я отметила, что никакое пурпурное сердце не умудрилось просочиться сквозь белоснежную ткань.

- Ваша Светлость! Счастлива вновь видеть вас! - присела в изящном реверансе.

Лорд так и источал радость от новой встречи. Я же недоумевала причинами такого настойчивого желания общаться. Два танца, допустимые правилами этикета, мы станцевать успели. И вряд ли я как-то старалась поощрить сиятельного князя. Наоборот, всеми силами демонстрировала вежливый отказ, один за другим.

Сильно пожалела, что Силя не было со мной этим вечером. В великосветском обществе считалось неприемлемым пользоваться услугами фамильяров.

Только члены императорского дома могли себе позволить такое пренебрежение установленными правилами. А мне бы не помешала некоторая моральная поддержка. И защита. Силь мог бы перетянуть внимание на себя, а я бы спаслась, выскользнув в сад!..

Вирджиния весь вечер порхала, словно игривая бабочка, от одного ухажера к другому, ловко игнорируя недовольство матери. Ее воздушный наряд лавандового цвета мелькал по залу то тут, то там. Родители неожиданно решили предоставить меня самой себе. То ли в наказание за архивный беспорядок, то ли с явным намерением.

Матушка так и сияла, наблюдая за тем, как молодые джентльмены неотступно следовали за мной буквально по пятам. Не праздник Весеннего Равноденствия, а какие-то смотрины, честное слово! Причем только у меня одной.

Я не могла не отметить, что многие юные леди оставались без кавалеров. По большей части, по нашей с Джинни вине. И если подруга вполне заслуженно получала недовольные или даже злобные взгляды в спину. То мне было неприятно оказаться в центре такого враждебного внимания.

Еще чего доброго, мстить начнут. По-тихому. Так, чтобы внешне соблюсти положенные приличия, но как следует насолить вредной сопернице.

А все эта метка! Уверена, именно она влечет мужчин. Они слетаются на знак, как пчелы на мед!

Правда, большинство моих нерадивых ухажеров было остановлено нескончаемым соревнованием между Альдаром Мелони и мистером Найджелов Фейном, которые бесцеремонно перетягивали внимание на себя.

Поочередно они осыпали меня комплиментами, устраивали показные демонстрации своих немногочисленных талантов. И даже пытались превзойти друг друга в изысканности букетов, всученных мне чуть ли не насильно.

В какой-то момент я не выдержала и, улыбнувшись, в шутку сказала:

- Господа, если вы продолжите в том же духе, мне придется бросить жребий или, чего доброго, устроить аукцион. Кто предложит больше, тот и получит право проводить меня до веранды.

При этом их лица вытянулись так синхронно, что я едва сдержала смех.

И вот опять. Оба навязчивых ухажера стоят надо мной и бодаются ревнивыми взглядами. Прям воссоединение супруга и любовника одной развратной леди, право слово!

Но я хотя бы была на верном пути в своем исследовании.

Мистер Фейн стал уделять мне повышенное внимание. Значит, объект «заглотил наживку», как говорит дедушка. Пора положить конец этому спектаклю. А, главное, нужно закрепить результат, чтобы вывести мой научный эксперимент на следующий уровень. В голове созрел хитрый план.

- Знаете что? - я встала и хлопнула в ладоши, привлекая внимание. - Давайте сыграем в шарады! И тот, кто отгадает больше моих загадок получит право сопроводить меня на прогулку в сад!

Это был опасный ход, но я надеялась, что выбрала верную тактику.

Дело в том, что наш многоуважаемый учитель словесности — Найджел Фейн, кто ж еще! - просто обожал разбавлять скучные лекции и упражнения по инглийскому языку именно шарадами. Он был мастером в их составлении и разгадывании. Каждая ученица знала, чем отвлечь внимание учителя от плохо выученного урока. Шарадами!

Альдар и Найджел переглянулись, затем дружно рассмеялись и поклонились, признавая мое право, как леди, выдвигать условия.

Впервые за вечер они действовали заодно — и оба бросились ко мне с шутливыми просьбами начать игру немедленно.

При этом в глазах мистера Фейна уже светилась несомненная победа. Значит, я все сделала правильно. А он — правильно понял мой явный намек.

Итак, пора реализовывать следующий пункт инструкции будущих невест!

Габриэль Сторнбрейк

Весь вечер я упорно натыкался взглядом на Беатрис. И каждый раз порывался пригласить ее на танец или предложить напитки. Да хотя бы просто перекинуться парой слов!

Мешали два крайне раздражающих обстоятельства.

Первое — на этот раз дорогая кузина вознамерилась довести дело до победного финала и, вероятно, любой ценой напялить мне на запястье брачный браслет.

И второе — приставучий объект исследования по имени Найджел Фейн, весь вечер неотступно крутящийся вокруг Беа.

Правда, в этом своем желании быть рядом с дамой сердца он оказался далеко не единственным представителем мужского пола. Что вызывала во мне стойкое глухое раздражение.

Я с нарастающим недовольством наблюдал удивительную картину: Беатрис словно притягивала к себе мужчин. Будто на этом празднике Весеннего Равноденствия она стала желанной добычей всех без разбора представителей мужского пола среди гостей.

Ее не обошел вниманием ни один джентльмен - все постарались хотя бы представиться. Со многими она перетанцевала несколько раз. Я уже начинал опасаться за бедные стройные и такие притягательные ножки Беатрис. Как они должно быть гудели!

И задавался очевидным вопросом: что здесь вообще происходит?! Почему поголовно все сильные представители высшего аристократического света Ирнистада, присутствующие на матушкином грандиозном празднестве, резко заинтересовались маленькой скромной леди?

Может ли та пресловутая инструкция так действовать на окружающих? Ведь это навязчивое внимание, вероятно, стоит Беатрис немалых нервов и сил. Зная ее как облупленную, я даже не представляю, каких эпитетов удостоились бестолковые ухажеры в мыслях Аддингтон.

Мне достаточно наблюдать издалека ее застывшую вежливую улыбку, чтобы понять ее состояние. Обычно, когда я вижу на лице Беа такое дивное выражение, то понимаю, что мне скорее всего конец. Причем бесповоротный и окончательный! Но эти-то смертники в праздничных костюмах не в курсе, по какому острому лезвию ножа ходят последние несколько минут, если не часов.

Я усмехнулся и слегка успокоился. Очевидно, что Беатрис получает мало удовольствия от всей этой великосветской кутерьмы. Пожалеть ее или позлорадствовать?

Улучив момент, я незаметно подмигнул Аддингтон. За что тут же удостоился высокомерного взгляда оскорбленной в лучших чувствах юной леди. Браво, Беа! Так держать!

Впрочем, как старый друг я ведь могу прийти на помощь. Решив поразмыслить над этим вопросом, я лениво обежал взглядом просторную залу в поисках еще одной юной леди на моем братском попечении.

Вирджиния обнаружилась рядом с лордом Майлсберри — вовсю флиртующая и хитро загоняющая очередную жертву своих чар в капкан. И куда только матушка смотрит. Это же форменный беспредел!

Я лишь тяжко вздохнул. Что ж, пусть лорд набивает свои шишки, я ему не помощник. Если я попытаюсь вмешаться, потом костей не соберу. Сестрица будет изводить меня долго и нудно, припомнив все мои предыдущие промахи. Нет уж, своя шкура дороже.

Взгляд невольно снова скользнул к Беатрис. Она стояла у колонны, машинально вертя в руках веер.

Ее платье из бледно-голубого шелка с кружевными вставками, несомненно, было сшито лучшим портным столицы, а в красиво уложенных волосах поблескивала бриллиантовая заколка. Но все это казалось лишь декорацией.

В глазах Беа читалась тоска, почти скука, а улыбка, которой она отвечала на любезности гостей, не касалась глаз. Их выражение просто «кричало» - когда все это закончится!

«Пожалеть, - решил я для себя. - Она здесь словно птица в золоченной клетке».

Но тут ко мне некстати подошел старый лорд Фрейзен, похлопал по плечу и изрек:

- Ну что, молодой человек, заметили как юная мисс Аддингтон томится? Ей бы не балы, а прогулки верхом по утренней росе совершать! Что думаете?!

Стоит и хитро косится на меня, старый сплетник. Такому дай только повод и растреплет по всей столице очередную «грандиозную» новость. С ним нужно быть начеку.

Поэтому я лишь кивнул и снова осторожно выхватил взглядом Беатрис. Она как раз пыталась незаметно отойти от группы дам, оживленно обсуждающих последнюю столичную моду.

Одна из них, леди Агата, активно жестикулировала, указывая на собственную прическу — по мне, так то был странный пучок с перьями! - и яростно что-то доказывала. Бедолага Беа лишь послушно кивала, едва сдерживая вздох.

- Думаю, она вообще не хотела сюда приходить, - продолжил между тем Фрейзен, - но скорее всего ее мать настояла. Наверняка, официальное представление последует уже в этом году… Грешно прятать такую дивную чистую красоту, не так ли? Эх, был бы я помоложе, не стал бы тратить свое время на бестолковых кокеток, но всего себя бы посвятил вот такому юному нежному дарованию! Точно говорю!.. Очаровательный свежий цветок!

Я вдруг почувствовал непреодолимое желание как следует «двинуть» этому старому ловеласу по полысевшей дурной голове. Но поймал очередной хитрый взгляд и не повелся на провокацию.

Впрочем, я был вынужден - неожиданно для себя! - признать, что в пышном бальном платье Беатрис выглядела просто ослепительно! Этот оттенок выгодно подчеркивал глубину ее глаз, а легкие складки ткани игриво повторяли плавные линии стройного девичьего стана.

Я поймал себя на том, что почти неотрывно любуюсь девушкой весь вечер. Беатрис казалась мне не гостьей праздника, а изящным воплощение самой дивной женской красоты!

Дениза в своем откровенном наряде не могла даже сравниться с Аддингтон. Оттого и злилась, что не оказалась для меня главной леди этого праздничного вечера.

Возможно, я был неосторожен и мой интерес оказался замечен. Что поделать, я не мог противиться странному и непонятному влечению. Честно говоря, я сам себя не понимал.

А еще не уловил тот момент, когда наш обычный спор с Беа начал превращаться в нечто большее.

Конечно, я не собирался проигрывать. Поэтому был намерен всячески саботировать сближение Беатрис с объектом, тьфу ты, то есть в мистером Фейном. Что б ему икалось!

Но здесь было кое-что еще. Кое-что помимо сладости от выигрыша.

Я не допускал даже мысли, что чувства Беатрис и этого Фейна могут оказаться взаимными.

Каждый раз, как я представлял их по-настоящему вместе, мне становилось физически больно. А где-то в районе груди начинало жечь неимоверно. При этом в голове мелькали образы, в которых на месте учителишки … я представлял себя!

Это ставило меня в тупик!

Но и заставляло размышлять и вспоминать.

Наши с Беа веселые споры и их забавные и не всегда благополучные последствия. Наше обычное общение, состоящее почти всегда из обмена колкостями и подзуживания над оппонентом.

Я невольно улыбнулся, глядя как Беатрис делает реверанс очередному напыщенному кавалеру.

В памяти вспылили картины минувших лет.

Вот мы в поместье ее отца — мне тогда едва исполнилось двадцать пять, ей — восемнадцать. Беатрис стояла на верхней площадке парадной лестницы и с вызовом бросила: «Спорим, ты не осмелишься забраться на крышу сарая и достать оттуда моего воздушного змея?». Я, разумеется, осмелился и чуть не сверзился. Зато Беа хохотала так заразительно, что злость мгновенно улетучилась.

А тот случай в парке, когда она намеренно спрятала мою шляпу, а я в отместку «похитил» ее корзинку для пикника?

Мы бегали между деревьями, кричали и спорили, ожидая, кто первый сдастся, пока не рухнули на траву, задыхаясь от смеха. Тогда она впервые назвала меня «несносным, но забавным типом». А я ответил, что она «самая невыносимая леди из всех, кого я знаю». За что и получил щелчок по лбу.

Или недавний спор о поэзии. Беатрис утверждала, что Грего рио Адени переоценен, я же настаивал, что он гений с пылом новообращенного. Мы так увлеклись, что не заметили, как в библиотеке собралось полдома — все слушали наш диспут, как театральное представление.

А потом Аддингтон, сверкнув глазами, предложила пари: если я докажу свою правоту, она прочтет вслух сонет Адени. Если проиграю я — должен буду надеть нелепый галстук на званый ужин. В итоге, я проиграл! И был вынужден весь следующий вечер на приеме у лорда Хаварда восседать за столом в аляповатом безобразии, которое мне всучила эта хитрюга, делая вид, что это последний писк мужской моды.

Сейчас, наблюдая за ней в этом ярком блеске бального зала, я вдруг отчетливо понял — за всеми этими колкостями, поддевками, вечным состязанием скрывалось нечто большее. Мы словно проверяли друг друга на прочность и каждый раз убеждались, что, да, этот человек выдержит мой характер, примет мою дерзость, ответит ударом на удар. И все равно останется рядом.

Почему-то с Вирджинией или Марджери я не чувствовал той близости, что с Беатрис. Впрочем, этого не было ни с одной другой леди! Вообще с кем-то другим, кроме Аддингтон.

«Глупец! - подумал я с внезапной ясностью. - Как же долго я принимал нашу детскую игру за простую дружескую забаву!»

Почему? Почему и когда Беа стала таким важным человеком в моей жизни? И как, великие боги, я не заметил этого?!

- Вы сегодня необычайно молчаливы, Сторнбрейк, - попенял мне Фрейзен.

- Прошу меня извинить, милорд, - поспешил я избавиться от навязчивого собеседника, - но мне придется оставить вас. Приятного вечера.

Я поклонился и поспешил проверить свою внезапную догадку. Она была так проста, что я даже тихо рассмеялся над собственной глупостью, пока пробирался в сторону Аддингтон самой короткой дорогой, минуя великосветскую толпу, по параллельному коридору, предназначенному для слуг.

Просто я, наконец, понял, что наши излюбленные споры пора на время отставить и взглянуть правде в глаза.

Но меня неожиданно перехватили на полпути.

- Милый кузен, ты скучаешь без меня?

Я чуть не взвыл от досады, но справился с собой и даже натянул вежливую улыбку.

Дениза стояла в арочном проеме, мимо которого я так неосмотрительно шел, вся сотканная из дорогого заморского шелка, едко-сладких духов и решимости.

Если бы Дениза Горовик не была членом семьи, я бы уже давно и надолго «отшил» ее, разрушив последние надежды в грандиозных матримониальных планах. Но приходилось терпеть и ловко уворачиваться от домогательств приставучей леди.

Я вздохнул и приготовился снова держать оборону, защищая свою мужскую честь от светской хищницы.

- Скучаю? - переспросил нарочито медленно, мысленно тщательно подбирая слова и следя за интонацией. - Дорогая кузина, я … поражен твоей способностью находить меня в самых уединенных местах.

- Уединенных? - Дениза шагнула непозволительно близко, опалив дыханием, и собственническим жестом взяла меня под руку. - Я бы сказала «скрытных», Габриэль. От кого ты прячешься?

Так и хотелось крикнуть: «От тебя». Но манеры, где же мои манеры?!

Помощь пришла, откуда не ждали.

- Дениза, рад видеть тебя, девочка. Ты выглядишь сегодня просто … блистательно!

Интересно, заминку отца услышал лишь я?

Он появился тихо, вполне в своей излюбленной манере. Матушка пеняла супругу, что тот якобы любит красться по дому. Как по мне, так отец всего лишь не любил суету, был всегда сдержан и молчалив. И как истинный дипломат, аккуратно подбирал слова, грамотно и быстро умел оценить расстановку сил, поэтому часто одерживал верх в спорах.

Мнение отца в большинстве семейных случаев оказывалось решающим. И не по причине его власти, как старшего князя рода Оршан, а из-за нашего общего уважения к его мнению, как доброго отца и рачительного хозяина.

Между тем, отец незаметно подмигнул мне и перехватил инициативу приставучей кузины, мгновенно порушив ее планы. Он мягко перетянул Денизу себе под бок, тем самым вызволив меня из ее цепкой хватки.

- Расскажи-ка, как поживают домашние? Что у вас нового? Все здоровы и благополучны?

Я видел как кузина тщится сдержать порыв недовольства вмешательством старшего князя Оршанского, но поделать ничего не может. Нельзя ведь оскорбить хозяина дома.

Беззвучно произнеся губами «спасибо», я поспешил вернуться в главный зал и успел застать возмутительный момент.

Беатрис молча тянула приставучку Фейна наружу!.. И, раздери меня Тьма, если я не догадывался, куда они направлялись!

Голубки решили миловаться в нашем садовом лабиринте!

Выбор пал на мистера Фейна. И почему я этому ни капельки не удивлена?

Зато чему я действительно удивлена, так это полному отсутствию у нас как общих интересов, так и нормального совместного досуга.

Выяснилось это довольно просто: ну какая леди назовет нормальным «жужжание» мистера Фейна над ухом на животрепещущие темы «маменькиного здоровья» и «маменькиного мнения»?

Я точно к их числу не отношусь.

И не то чтобы я приуныла от беспросветной перспективы исполнить как-то следующий пункт инструкции. Просто стало грустно. Заранее грустно за ту несчастную девушку, что вступит под семейное навязчивое крылышко маменьки мистера Фейна в качестве молодой супруги.

Что ж, привлечь внимание потенциального жениха я все же умудрилась. Вот с темами для разговора возникли проблемы.

Уже через каких-то полчаса я поняла, что не выдержу ни секунды больше этого нескончаемого потока сыновней безграничной любви и почтения.

- … и представьте, мисс Аддингтон, маменька вчера сказала: «Найджел, мой дорогой, ты слишком бледен». И вы не поверите, она тут же велела подать мне отвар из шиповника, имбиря и еще каких-то трав, названия которых я даже не запомнил!

При этом мистер Фейн воодушевленно размахивал руками, словно дирижировал симфонией маменькиных забот.

- А сегодня утром она заметила, что я недостаточно тепло одет, хотя на улице, уверяю вас, было вполне…

И ведь во время танцев этот решительный размазня даже ни разу не упомянул достопочтенную родительницу!.. Хитрец!

Я вежливо кивнула, в сотый раз пытаясь придумать способ ускользнуть. Взгляд метался по высоким живым изгородям. Аккуратно подстриженные, они образовывали причудливые коридоры. Вдалеке уже виднелась небольшая беседка, увитая ранней плетистой розой.

Тропинки садового лабиринта были посыпаны мелким гравием, который приятно хрустел под ногами, а над головой мерцали первые звезды.

Я глубоко вдохнула свежий воздух, наполненный ароматом цветущей аси нии и молодой листвы. Он мгновенно освежил меня после духоты бального зала.

- Как трогательно, - пробормотала я, даже не слушая очередной эпизод из жизни семейства Фейнов. - И что же было дальше?

Оставалось каких-то несколько сотен шагов и можно будет, совершив обманный маневр, по-тихому скрыться среди высоких кустов. Со спокойной совестью оставив мистера Фейна наедине с мыслями о его благодетельной и, во всех смыслах, святой маменьке.

Я знала одну лазейку, ведущую прямо к центру лабиринта, и созданную когда-то, как тайное убежище для младшего поколения семьи Оршанских. Там меня никто не найдет! Ну разве что только Гэб или Джинни.

- О, дальше было самое главное! Маменька сказала: «Найджел, дорогой, тебе непременно нужно больше бывать в свете!». И вот я здесь…

«И вот я здесь - в ловушке...», - мысленно закончила я.

Потому что мы свернули за угол и оказались у беседки, к несчастью раньше, чем достигли долгожданного просвета в кустах. Теперь придется и дальше активно изображать интерес.

Хотя от такого совместного досуга у меня уже глаз дергается. А в голове набатом стучит одно заветное желание — бежать прочь и немедленно раствориться в вечерней спасительной тени.

Бежать куда-нибудь, лишь бы не слушать больше про маменькин рецепт от насморка или маменькино мнение о погоде в прошлом месяце или — боги одни знают! - о чем еще может знать эта великая женщина.

Я судорожно сжала веер, пытаясь придать лицу выражение живейшего интереса.

- Ах, как занятно! - выдавила я, лихорадочно соображая, чем бы отвлечь внимание сиятельного маменькиного сына. - Мистер Фейн, а вы заметили, какой чудесный куст асинии цветет при входе в лабиринт? Говорят, его аромат помогает и при простудах, и при головных болях…

- О, да, безусловно! - с энтузиазмом подхватил мистер Фейн.

И я уже было облегченно выдохнула, что удалось, наконец, сбить учителя словесности с мысли, как он тут же продолжил радовать меня:

- Кстати, маменька как-то говорила, что от головной боли лучше всего помогает настойка валерианы, хороший здоровый сон…

- … и прогулка на свежем воздухе! - решительно закончила я. - Предлагаю нам проверить, не зацвели ли акмальги рские аси нии у западной стены. Я обещала леди Сторнбрейк составить ей мнение о них!

И, не давая мистеру Фейну опомниться и, чего доброго, утащить меня на скамейку беседки, я поспешила дальше по садовой тропинке.

- Но позвольте, - послышалось недоуменное позади, - маменька всегда учила, что асинии лучше всего пахнут на закате…

- Именно поэтому мы и торопимся! - повернулась, не останавливаясь, и лучезарно улыбнулась. - У нас еще есть шанс застать самый пик их благоухания!

И неважно, что закат благополучно состоялся несколько часов назад. Понятие «после» может быть вполне себе растяжимым.

Да все что угодно, лишь бы не слышать про невыносимую «маменьку» больше ни единого слова!

Показалось или за живой оградой кто-то знакомо хохотнул. Правда, все тут же стихло и я посчитала, что мне все померещилось.

Зато у меня в голове созрел план побега.

Взгляд метнулся к пышному кусту ристали йской гортензии. Так, значит я на правильном пути. А вот и долгожданная скамейка, укромно примостившаяся под раскидистым кленом. Наконец, - удача! - навстречу вынырнул мистер Кириг — местный садовник, с тачкой свежесрезанных роз.

- Ах, мистер Фейн, - я прижала руку к груди с видом человека, пораженного внезапной идеей, - вы ведь, конечно, знаете, что это розы особого сорта, выведенного хозяйкой поместья? Говорят, их аромат обладает … эээ… целебными свойствами!

Глаза садовника полезли на лоб от моей откровенной лжи. Но что поделать, как-то же надо выкрутиться!.. И я с упоением продолжила «вешать лапшу» на крепкие учительские уши. И даже пошла на небольшую хитрость:

- Маменька моего дальнего кузена, леди Авентур, уверяла, что стоит лишь вдохнуть их запах — и мигрень, как рукой снимет.

Мистер Фейн приостановился и расплылся в улыбке, явно польщенный тем, что я упомянула чью-то еще маменьку. А я только подивилась, что таки нашелся у нас общий интерес — его любовь и моя ненависть к его маменьке.

- О, весьма любопытно! Моя маменька тоже говорила про цветы…

- Именно! - и я энергично перебила его, пока поток воспоминаний не хлынул с новой силой. - И мне так хочется показать их одной моей подруге. Впрочем, вы хорошо знаете ее — это мисс Марджери Резерфорд. Она как раз часто страдает от головной боли! Вы не будете столь любезны помочь мне выбрать самые ароматные бутоны?

Я подхватила мистера Фейна под руку и решительно повела к тачке садовника. Тот, увидев приближающуюся пару господ, почтительно выпрямился.

- Мистер Кириг, будьте добры, - обратилась я к садовнику с ослепительной улыбкой, - помогите нам отобрать самые благоухающие розы для моей подруги. Мистер Фейн, вы ведь поможете мне их понести?

Мистер Фейн просиял:

- С превеликим удовольствием! Маменька всегда учила меня быть галантным…

Я чуть не заскрипела зубами от очередного слова на букву «М». Удивительно, как это еще на занятиях словесности мы не начали проходить тему «Мудрые советы леди Летиции Фейн»?

- Вот и чудесно! - воскликнула я и тактично отступила на шаг. - А я пока сбегаю за мисс Сторнбрейк. Это ведь и ее подруга, не так ли? Пусть она нам поможет сделать правильный выбор. Я знаю самый короткий путь...

Не дожидаясь ответа, я ловко юркнула за куст гортензии, скользнула вдоль изгороди и, пригибаясь, побежала - насколько это позволяло делать бальное платье — по боковой тропинке в сторону уже виднеющегося моему внимательному взору долгожданного просвета.

Оглянувшись в последний миг через плечо, увидела, как мистер Фейн стоит у тачки, растерянно перебирая розы и что-то объясняя несчастному садовнику.

«Бедняга, - подумала я, переводя дух у самого поворота лабиринта, - теперь мистер Фейн будет полчаса выбирать идеальные цветы, а мистер Кириг выслушает всю историю маменькиного цветочного воспитания».

Оказавшись в безопасной зоне — за очередной беседкой, густо увитой плющом — я расправила юбки и отряхнула перчатки.

Пальцы привычно нашли крохотный крючок замка — почти невидимый для постороннего глаза. Легкое движение — и калитка подалась, позволяя мне бесшумно проскользнуть внутрь. Мгновение — и створка снова была плотно закрыта. Вот я и в убежище!

Не удержалась и позволила себе торжествующе хихикнуть.

- Да уж, ловко ты спаслась! - раздалось над самым ухом. Но не успела я даже вскрикнуть, как Габриэль — а это именно он притаился в центре садового лабиринта - мягко прикрыл мне рот рукой, призывая молчать и не выдавать нашего присутствия. Все же звуки достаточно далеко разносились по саду.

Я возмущенно шлепнула его по наглой конечности. Он лишь усмехнулся в ответ и поманил меня за собой в самое сердце лабиринта.

Весенний вечер обволакивал нас тишиной, пением сверчков и сладким запахом цветущих кустов. Где-то вдали играл оркестр, доносились голоса гостей, но здесь, в глубине лабиринта, было так спокойно… И так смешно, что мы в Габриэлем, словно заговорщики, хитро переглянулись и не удержались — прыснули от смеха.

Мы оказались полностью отрезаны от окружающего мира.

В центре лабиринта леди Сторнбрейк приказала соорудить маленький уютный павильон, разбить несколько цветочных клумб и возвести очаровательный фонтанчик со смешными дракончиками, выплевывающими струи воды.

Павильон, увитый плетистой розой, манил прохладой и тишиной. Его легкие ажурные стены пропускали слабый свет недавно взошедшей Малой луны — последней и уже предрассветной! - создавая на плиточном полу причудливую игру теней.

Внутри стояли два резных кресла с мягкими подушками и небольшой столик их темного дерева. На нем поблескивал серебряный поднос с графином свежего лимонада и парой хрустальных бокалов. В вазочке разместились гроздья сладкого заморского винограда.

Я с удобством расположилась в одном из кресел, не дожидаясь разрешения хозяина — здесь я была своей, а не гостьей — и выдохнула с облегчением.

- Наконец-то, тишина! - прошептала я. - Ни маменькиных историй, ни обязательных светских любезностей, ни-че-го!

Габриэль же на мой комментарий лишь как-то загадочно улыбнулся и молча подошел к фонтану.

Четыре бронзовых дракончика с комично выпученными глазами и растопыренными крылышками методично извергали из пастей тонкие струи воды. Те, в свою очередь, в мелодичным журчанием падали в круглый бассейн, выложенный изумрудной мозаикой.

Один из них, похоже, был слегка неисправен — его струя то ослабевала, то вдруг выстреливала вверх, обрызгивая ближайшие кусты и цветы.

- Смотри, - взглядом я указала Габриэлю на непослушного дракончика, - этот малыш явно решил устроить собственный спектакль.

Мы тихо посмеялись. Вдалеке что-то чирикнула незнакомая пичужка и наше убежище снова накрыла приятная тишина.

- Должно быть, он самый озорной в семействе, - продолжила я свою мысль, - твоя матушка, конечно, знает толк в деталях — даже фонтаны у нее получились в разными характерами. Конкретно этот кого-то мне напоминает?

Я смешно пошевелила бровями с явным намеком, который Гэб легко распознал и кивнул, соглашаясь. Имелась в виду, разумеется, неугомонная Вирджиния.

Наполнив два бокала лимонадом, один я протянула странно молчаливому Сторнбрейку, а сама с наслаждением пригубила напиток из своего. Тот оказался освежающе-прохладным, с легкой кислинкой лайма и едва уловимой ноткой мяты.

- Как думаешь, сколько у нас есть времени, прежде чем начнут искать? - лениво поинтересовалась у Гэба, пока он устраивался в соседнем кресле.

Он задумчиво покрутил ножку бокала и легкая улыбка тронула его губы.

- О, не меньше четверти часа, я думаю. Если не дольше. Пока кто-нибудь сообразит, что мы пропали, пока обыщут покои, залы, укромные уголки особняка и все парковые дорожки. К тому же, лабиринт устроен так хитро, что случайные гости в эту его часть не заглядывают. А сюда, как ты прекрасно знаешь, прийти могут только члены семьи, парочка слуг и садовник. Матушка страсть как любит оберегать свой покой. А это ее самое любимое и самое укромное место для отдыха. Конечно, когда здесь не бывает нас…

Я понимающе улыбнулась. И тут же обратила внимание, что с момента прихода в павильон Габриэль ни разу не посмотрел на меня прямо. Он словно избегал встречаться со мной взглядом.

Неужели настолько обиделся тогда из-за нашей небольшой ссоры по поводу спора?

В воздухе витал густой аромат цветущих аси ний и жимолости. Где-то в ветвях соседнего дерева стал заливаться чудесным пением соловей, будто вторя журчанию фонтана.

Тени укорачивались, предвещая скорый рассвет, а мы сидели в этом райском уголке, наслаждаясь редкой возможностью просто быть собой — без масок, без светских условностей, без необходимости улыбаться тем, кто этого не стоит.

- Знаешь, - тихо сказала я, глядя как рассветные лучи золотят чешуйки бронзовых дракончиков, - иногда самые чудесные моменты находят тебя там, где ты меньше всего этого ожидаешь. И всегда рядом с теми, кто дорог сердцу: с родными и друзьями. Спасибо, что когда-то открыл мне это чудесное место, Габриэль.

Я подняла бокал.

- За укромные уголки и верных друзей, что умеют их находить!

Мы все еще молча чокнулись бокалами. И этот тихий звон, слившийся с журчанием воды и звонкой третью соловья, прозвучал как обещание — обещание сохранить этот момент в памяти, как маленький островок спокойствия среди вихря светской жизни.

А потом Сторнбрейк огорошил меня вопросом:

- Значит, мы хорошие друзья, Беатрис? Ты так считаешь, верно?

Я не нашлась с ответом, поэтому лишь кивнула. Правда, уже не так уверенно, как хотелось бы.

- Впрочем, я не совсем верно выразился, извини. Конечно, мы друзья. По-другому и быть не может, не так ли?!

Мне показалось или в воздухе разлилось непонятное напряжение?

- Я лишь хотел уточнить этот момент, вот и все.

Габриэль откинулся на спинку кресла. Его глаза странно блестели в тени беседки — не то от отблесков рассветного солнца, медленно сменяющего Малую луну на небосводе, не то от какого-то внутреннего волнения. Он смотрел непривычно пристально, словно пытался что-то прочесть на моем лице.

Ответ на невысказанный вопрос или подтверждение какой-то тайной догадки?

Я невольно сглотнула и чуть отодвинулась, правда, спинка не позволила мне сильно увеличить дистанцию. Не знаю, чего я испугалась, но пальцы сами собой вцепились в край юбки, разглаживая несуществующие складки.

- Уточнить… что именно? - голос прозвучал глухо и хрипло.

Габриэль медленно выдохнул, будто сдерживал дыхание все это время. Его взгляд на мгновение скользнул к моим губам, а затем снова встретился с моим.

- То, что происходит между нами… - произнес он негромко, почти шепотом. - Эти взгляды, паузы, колкости, вообще все наши споры. Слова, которые мы не всегда договариваем или усиленно стараемся все свести к шутке… Ты никогда не думала?..

Он прокашлялся и нервным жестом растер шею ладонью. А потом снова пронзил меня пристальным взглядом.

- Беа, разве ты не чувствуешь...

Слова остались непроизнесенными, но их груз опустился на мои плечи с тяжестью кузнечного молота.

Вот теперь у меня перехватило дыхание, от внезапного осознания того, о чем говорил, вернее, не мог сказать Сторнбрейк…

Я хотела ответить — резко, с привычной колкостью, чтобы развеять это странное наваждение. Но слова застряли в горле. Ведь еще ни разу в жизни я не оказывалась в похожей ситуации.

Это была тонкая, невидимая, но ощутимая грань, на которой мы вдруг очутились… Шаг в неправильную сторону — и все рухнет в пропасть!..

Вместо ожидаемого волнения, я поймала себя на том, что изучаю черты лица Сторнбрейка: легкую тень на подбородке, изгиб брови, едва заметную морщинку у виска — все то, что раньше замечала мельком, а теперь видела с поразительной четкостью.

А в ответ — жадный, чисто мужской взгляд того, кого я еще несколько минут назад считала почти что старшим братом!..

Тишину нарушало лишь стрекотание кузнечиков, да приглушенный далекий смех гостей, доносившийся из особняка. Время будто замедлилось.

- Чувствую, - неожиданно для себя самой призналась я.

Габриэль чуть подался вперед. Его рука поднялась и замерла в дюйме от моей щеки. Он словно спрашивал разрешение одним этим движением.

Я не отстранилась.

В этот миг мир сузился до расстояния между нами. До его расширенных зрачков, до нашего неровного дыхания, до едва уловимого терпкого аромата кедра от его сюртука.

Но прежде, чем он успел коснуться меня, из сада донесся противный голос мистера Фейна:

- Мисс Аддингтон? Беатрис? Вы здесь? Вас все ищут!

Мы замерли… и момент оказался упущен.

Стало как-то неуютно, так что я даже поерзала на стуле, чтобы умерить неприятное ощущение в груди.

Зато неожиданно для меня снова «заговорила» метка богов, мягким теплом напомнив о себе.

На этот раз это не было похоже на жжение, мне не хотелось ее почесать или охладить под прохладной струей воды. Как было уже не раз в присутствии бессчетного количества молодых людей, вьющихся вокруг меня прошедшую неделю и этот дивный вечер.

Метка мягко пульсировала… как самое настоящее сердце. Но уже через секунду я четко ощутила нечто новое и непонятное — я стала «слышать» два стука, вместо одного!.. К первому пульсу присоединился второй, не менее сильный и жаркий! Это еще что за новости?!

В чувство меня привел тихий возглас. Это Сторнбрейк начал бормотать что-то несуразное… и со всей дури тереть грудь где-то в районе сердца. Как будто там у него что-то нещадно жгло.

Почти одновременно мы поставили бокалы на столик. Я подскочила к мгновенно скорчившемуся Габриэлю. Наклонилась, чтобы заглянуть ему в лицо и понять по его состоянию, что происходит.

Миг — и я оказалась у него на коленях.

Я замерла, не в силах поверить в происходящее. Все случилось так быстро…

Еще секунду назад передо мной сидел привычный Сторнбрейк: любящий потешаться надо мной и моими исследованиями. Затем это судьбоносное полупризнание, а теперь…

Теперь его лицо было в считанных дюймах от моего, а дыхание щекотало кожу.

- Габриэль… - начала было я, но договорить не успела.

Он наклонился и поцеловал меня! Мягко, почти робко, но в этом движении читалась такая неожиданная решимость, что меня бросило в жар.

Сердце застучало где-то в горле. Щеки вспыхнули огнем. Я не ожидала этого — совсем, абсолютно! В голове пронеслось: «Что он делает? Что я делаю?».

На мгновение мир словно остановился. В ушах шумело, в носу стоял сладковатый запах асиний, а губы покалывало от прикосновения его губ.

Но паника нарастала быстрее, чем зарождающееся тепло внутри.

«Бежать!» - подсказало подсознание.

Резко отстранившись, я неловко вскочила с его колен, чуть не потеряв равновесие и не опрокинув стоящий графин с лимонадом. Пальцы дрожали, дыхание сбилось.

- Прости, я...мне нужно… - пролепетала я, не в силах подобрать слова.

Не дожидаясь ответа, я бросилась прочь из павильона. Благо, Габриэль застыл на месте и никак не удерживал.

Длинная юбка путалась в ногах, каблуки едва не подворачивались на неровной садовой дорожке, но я ничего не замечала вокруг. Лишь бы уйти подальше, лишь бы перевести дух, собраться с мыслями, понять, что только что произошло и как мне быть дальше? Как нам быть дальше?!

Остановилась лишь у старого дуба на краю нашего сада!

Каким-то непостижимым для себя образом я смогла пролететь через весь садовый лабиринт, ни разу не наткнувшись на прогуливающихся гостей праздника, и пройти на территорию нашего дома, стоящего по соседству.

Я прислонилась к стволу и тяжело дышала, пытаясь унять бешеный стук сердца.

Невольно прикоснулась пальцами к губам — они все еще хранили тепло его поцелуя.

«А что если бы я не убежала?» - мелькнула шальная мысль. Но я постаралась задавить ее в зародыше.

Я закрыла лицо руками. В груди смешались смущение, растерянность и странное, неуместное любопытство — каково было бы остаться? Что было бы дальше?

Одернула себя и мысленно пристыдила. Потом быстро поправила прическу, привела в порядок юбку и направилась в сторону виднеющегося впереди родного дома.

Нужно было время, чтобы как следует все обдумать, разложить по полочкам и решить, как вести себя дальше.

А главное, понять, что я на самом деле чувствую к Габриэлю после этого неожиданного, сбившего с толку поцелуя.

Поцелуя, который подвел невидимую черту под нашей старой дружбой. Зато, кажется, открыл дверь в таинственное будущее.

Габриэль Сторнбрейк

Нужно было бежать за ней. Остановить! Схватить и не отпускать!..

Но я должен был остаться и молча наблюдать за тем, как стремительно Беатрис уходит из моей жизни. Возможно, навсегда…

Хотелось рвать и метать. В душе бушевала буря, а тело разрывало от непонятных и крайне подозрительных ощущений. Клянусь богами, существующими и ушедшими, что когда в груди стало жечь, будто на ней что-то выжигали каленым железом, я услышал отчетливый рык внутри.

Он зарождался где-то в глубине — низкий, вибрирующий, какой-то животный. Сперва я подумал, что это гул крови в моих ушах, усиленный внезапно вспыхнувшей страстью. Но звук нарастал, обретал форму и ритм, словно в моем теле пробуждалось нечто древнее и давно забытое.

Сначала рык прокатился по венам, отдаваясь в висках, в кончиках пальцев, в костях. Он не был чем-то внешним, нет! Он шел изнутри, из самой сердцевины моего существа. И в тоже время казался чужим, диким, нечеловеческим. Но ведь я и не был человеком!.. Вернее, мои предки не были людьми...

Будто во мне просыпался зверь, веками спавший под слоями цивилизованности и правил. Та часть нашего драконьего наследия, что была забыта в веках. Та часть, что не должна, не может вернуться.

Ведь наши предки посягнули на силу богов и были жестоко наказаны за неповиновение... Они потеряли крылья и способность летать среди звезд!

Так неужели боги вновь обратили взор на своих потерянных детей?!

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Дыхание сбилось, стало прерывистым и тяжелым. Перед глазами заплясали темные пятна, а в ушах зазвучали отголоски далекого эха… Будто рык, что я слышал, уже раздавался когда-то, много лет назад, в давно забытых легендах о первородных драконах Аллиры.

«Это невозможно, - мелькнула отчаянная мысль. - Просто я переволновался, вот и все...».

Но рык не утихал. Он нарастал, заполняя меня целиком, и с каждым новым импульсом по телу пробегала волна жара — не обычного тепла, а чего-то раскаленного. В какой-то момент показалось, что мои несчастные кости плавятся, словно металл в огромной плавильной печи.

Я ощутил, как мышцы напряглись до предела, словно тело готовилось к прыжку или атаке. В горле пересохло, а на языке появился металлический привкус.

Да что же это происходит?! Мир продолжает жить своей обычной жизнью, а во мне бушует неведомая сила!..

Сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

«Успокойся! - постарался рассуждать здраво. - Ты все же взрослый человек, а не...».

В этот момент рык стал таким громким, почти оглушительным. Он прорвался наружу — и звуком, и ощущением, волной давления, от которой дрогнули листья на ближайшем кусте. Несколько лепестков аси нии опали, будто их срезали невидимым лезвием.

Как хорошо, что я был в таком уединенном месте и никто не видел моего перекошенного от дикого напряжения лица. Ладони вспотели, в висках стучало, по спине градом стекал пот.

Что это? Проклятье или дар? Или безумие, подкрадывающееся исподволь?

Через несколько мгновений рык начал стихать. Так же внезапно, как и появился. Но оставляя после себя гулкую пустоту и дрожь в коленях. Жар отступил, сменившись холодной испариной.

Я провел рукой по лицу, пытаясь осознать произошедшее.

Что-то во мне просыпается…

И если моя догадка верна, нам не быть вместе с Беатрис. Если моя догадка верна, она станет для меня недосягаема!

Я снова слышал музыку, игравшую вдалеке, гул голосов и звук журчащей воды в фонтане. Мир быстро и незаметно вернулся к своему привычному ритму. Но что-то неуловимо изменилось…

Что-то древнее и могущественное только что напомнило о себе. И оно не исчезнет так просто… А это значит, что пока я могу быть опасен не только для себя, но и для окружающих.

И я начал просчитывать варианты дальнейшего развития событий и свои действия. Четко, методично, строго.

Но тут боги, видимо, решили, что еще недостаточно порадовали меня открытиями в этот едва зарождающийся день.

Сначала я даже не понял, что это за предмет, зависший прямо передо мной. Он светился так ярко, что слепил глаза. Я невольно зажмурился, а когда снова открыл глаза, ко мне уже опускался старинный свиток, словно лепесток, движимый невидимым ветром.

Осторожно, с подозрением, я протянул руку и принял послание.

Свиток оказался неожиданно теплым на ощупь. Свет померк, стоило мне только сомкнуть пальцы на шероховатой бумаге и я смог разглядеть дар богов получше. Это была тонкая пергаментная бумага, украшенная витиеватыми символами, которые то вспыхивали, то гасли. Казалось, свиток непостижимым образом «дышал» и «жил» собственной жизнью.

Я аккуратно развязал шелковый шнурок, скреплявший свиток, и развернул его. Но вместо ожидаемых букв, символов или знаков я получил нечто совершенно иное.

Это было легкое, почти невесомое прикосновение — будто чьи-то пальцы скользнули по моей ладони, а затем коснулись запястья. Такое знакомое ощущение…

Тут меня словно молнией прострелило. Я его узнал!..

Так прикасается только Беатрис, когда в шутку пытается стащить у меня книгу или мягко останавливает, когда я слишком увлекаюсь в споре.

Дыхание перехватило. Я замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это чудо.

Тогда прикосновение стало чуть ощутимее — теперь оно поднималось вверх по руке, едва уловимое, как дуновение весеннего ветра, но такое настоящее, такое живое!

Сердце забилось чаще. Я закрыл глаза и полностью отдался во власть ощущениям.

Вот ее пальцы едва касаются шеи, пробегают по скуле, задерживаются у виска… Это уже было не воспоминание, нет. Это было здесь и сейчас, будто сама Беатрис стояла рядом, но я не мог ее видеть — только чувствовать.

В груди разливалась такая глубокая всепоглощающая нежность, что на глаза навернулись невольные слезы.

Так вот каково послание богов? Не слова, не указания, не пророчества. А напоминание о том, что действительно важно.

Свиток в моих руках стал совсем легким, почти невесомым, а затем растаял золотистой дымкой, оставив после себя лишь тепло в ладони и ощущение нежного прикосновения, которое, казалось, теперь останется со мной навсегда.

Боги не просто подали мне знак.

Они напомнили мне о том, что стало причиной наказания для моих далеких предков когда-то. Это же могло стать и причиной прощения.

Я оглянулся на разгорающийся рассвет. Потом повернулся и улыбнулся.

Вдали на вершине невысокого холма возвышался величественный Храм всех богов.

В душе расцветала тихая уверенность, что все сложится правильно.

Теперь я точно знал, что должен делать.