Существо, не ожидавшее атаки Лиры, приняло энергетическую стрелу грудью. По великоватой куртке поползли разряды, оставляющие на ткани бордовые следы. В некоторых местах им удавалось проделать дыру, и оттуда спустя пару секунд вытекало несколько капель угольно-чёрной крови.

Здания по периметру кладбища опали хаотичными руинами, стоило твари обрушиться на землю. Приземление вышло настолько резким и сильным, что поднявшаяся ударная волна всколыхнула останки, разбросанные по земле, и те разлетелись кровавым фейерверком в разные стороны. Не удержались на ногах и те немногие, кто выжил: сгрудившиеся в центре кладбища маги попадали, отгородившись матерчатыми щитами, низкорождённых же воздушный резак стёр в порошок, оставив не больше половины.

Астерот, стукнувшись о землю затылком, сумел сбросить с себя оцепенение, сковавшее тело, и приподнялся на локтях, присел… Встал. Ноги подрагивали, картинка перед глазами чуть плыла, но времени диагностировать или уж тем паче лечить сотрясение не было. К горлу подкатывала давно забытая тошнота.

— Я предлагаю вам… кое-что. — Игриво улыбнулось изрезанное лицо парня, а руки безжизненно поднялись на уровень плеч. — Вы сохраните свои жалкие жизни, — левая рука чуть опустилась, словно качели вселенских весов, — но взамен станете моими. — Тварь усмехнулась, выравнивая ладони. — У вас есть время подумать. — Из щели между застёжками куртки вылезла третья рука, берущая своё начало где-то между рёбрами, и замерла с раскрытой ладонью. — Минуты две. Я же пока… закончу кое-что.

— В глотку себе запихни свои предложения, — подал сиплый голос Цит. Ему тоже досталось, но врождённая ловкость позволила встать и удержаться на ногах. — От имени великого народа эльфов я официально посылаю тебя к чертям!

— От имени чертей, — усмехнулся вставший рядом Киррат, — посылаю тебя ещё дальше.

Оба они пошатывались, хотя видимых ранений и не было. Неужели так влияла близость существа? А ведь действительно, Астерот стоял дальше всех, и потому, вероятно, страдал сейчас только от сотрясения, а так его бы ещё и мощью этой твари давило…

— Ну, что же, вы свой выбор сделали. Тогда мне больше не о чем с вами разговаривать. — Парень пожал плечами, и третья рука втянулась в тело так же неуловимо быстро, как и вылезла. — Мне могло бы быть даже жаль, но…

Договорить ему не дал сноп золотистых искр, выпущенный Микторатом. Некромант, тоже поднявшийся на ноги и стоявший чуть ли не увереннее всех, кто здесь сейчас находился, с самого начала ощущал, как тварь скапливает энергию, и решил действовать на опережение. Но опоздал.

Золото бессильно растеклось по абсолютно прозрачной капсуле щита, окружившего парня, и стекло в землю, не причинив ему никакого вреда. Тварь же насупилась и покачала головой, однако теперь уже ничего не сказала. Лишь сложила перед лицом руки и дунула.

Ветер, вырвавшийся из появившейся на мгновение бреши в защите, больше напоминал сжатый в сотни тысяч раз торнадо. За несколько секунд воздушный вихрь раскрутился так, что его диаметр был сопоставим с высотой одноэтажного дома, и на том заклинание не спешило останавливаться. Подстёгиваемый заложенной в его основание энергией, вихрь снова поднимал в воздух осколки костей и камни с присохшей к ним кровью, и, напитывая их крупицами силы, запускал в магов. Троица оставшихся Демиличей подняла к небу руки, а вместе с ними и щит, по которому застучала шрапнель окровавленных снарядов. От них тянуло Скверной, и каждый понимал: всего одно ранение таким вот осколком — и ряды Осквернённых пополнятся новой тварью.

— Есть идеи? — Устало спросил Отшельник, массируя переносицу.

— Как будто всё это было тобой спланировано, а не нами. — Цит разве что язык не высунул, соблюдая остатки правил приличия. — Так что самое время выложить план на самый крайний случай.

— На такой случай даже я не рассчитывал! — Огрызнулся Отшельник, аккуратно выглядывая из-за Музыканта. Щит покрылся мелкой порослью трещин. Демиличи споро их заделывали, но снарядов было больше, чем их рук или даже пальцев. Оставалось не так уж и много времени…

— Кто это вообще такой? — Отрешённо спросил Киррат. — И куда он дел ту образину?

— Это Дариус Осквернитель, — учительским тоном пояснил Отшельник. — По совместительству последний Тёмный Лорд Витера. Ребёнок, доселе деливший тело с сущностью Скверны, а теперь, видимо, уже погибший. Теперь только ей известно, как её звать… как её звать… — Повторил он уже тише, погружаясь в раздумья.

— Он умер, когда решил предупредить меня, — прошептала Лира, держась за левое плечо. Под её ладонью белела кость, а по локтям стекала кровь, чего она предпочитала не замечать. — Сущность сожрала его, я убежала чудом, а потом…

Девушка замолчала, и все, даже колдующий над камушком Тёмного шамана Астерот, повернулись к ней. Повернулись, чтобы увидеть Миктората, напряжённо вглядывающегося в щит перед Демиличами. Лира, сидящая рядом с ним, побледнела настолько, что была слабо отличима от собственной кости, выглядывающей из открытого перелома.

Некромант сжимал в руках свой посох, и на землю с него падали кусочки древесной коры. С каждым обрывком от него к его творениям устремлялся новый поток Материи, вливающийся в щит. Потоки он создавал толстые и делал это часто, так что было вполне естественным то, что часть бирюзового дыма вырывалась наружу. И если в маленьких количествах он просто приглушал боль, то в больших заставил Лиру похолодеть и испуганно подумать, что она снова на грани смерти.

Впрочем, как и все они.

— Можно попробовать собрать сочетание изначальных слов, — наконец проговорил Отшельник, — и воздействовать ими на сущность Дариуса. Но на это потребуется очень много времени, ведь…

Договорить он не успел. Щит разлетелся тысячами растворяющихся в воздухе осколков, и кусочки кровавых костей врезались в загородивших его собой Демиличей. Старик быстро сориентировался и выпустил из рук кольца синей Материи, но было поздно: творения Миктората были изрезаны проклятыми снарядами Дариуса, и порча Скверны медленно растекалась по их телам и Душам.

Некромант замер, с жалостью глядя на тех, кого с такой гордостью назвал своими детьми. Он, в отличие от остальных, не просто видел, а ещё и чувствовал каждую ранку на их костяных телах так, словно били на самом деле его. Он ощущал ползущую по костям Скверну, видел, как она отравляет закалённые огнём ритуала Души, и не мог решиться избавить их от мучений. Изменения, уже начавшиеся в их телах и сознаниях, пока были слишком незначительны, чтобы их заметил кто-то ещё, но некромант понимал, что это — начало конца.

Это казалось ему преступным вандализмом, хотя и было единственно верным решением.

Аккуратное, бережное движение рукой, и застывшие немёртвые маги осыпаются грудами зачарованных костей, и воздух разрезают три вздоха облегчения. Нежизнь, что Микторат в них вдохнул, он же и забирает. Мертвенное спокойствие некроманта приближается к опасной грани, за которой начинается нечто пугающее. Он останавливает себя за несколько мгновений до того, как сорвётся, а землю вновь сотрясает очередное колдовство Дариуса.

По земле ползут трещины. Они ветвятся, в самых разных местах разделяются, создавая тонкую паутину. А затем одно незаметное движение третьей рукой, и земля под ногами проседает. Выжившие недоумённо переглядываются, пытаясь понять, показалось им это или нет, но пространство пронзает вспышка света, и земля уходит из-под них окончательно.

Низкорождённые в ужасе бегут к руинам домов, сталкиваясь, топча друг друга, прыгают на головы и дальше бегут уже по головам, размазывая своих сородичей в кровавую юшку, утекающую в паутину трещин. Астерот пытается зацепиться Материей за какой-нибудь островок земли рядом, но сознание вновь сковывает, и на этот раз — осознание того, что падает всё. Всё то, что раньше было кладбищем, проваливается под землю, унося с собой и их.

Земля разверзается, и воздух пропитывает холодом, лезущим из щелей. Он проникает всюду: под одежду, под кожу, в голову, мысли, течёт вместе с кровью, перемешиваясь и выстуживая всё. Нестерпимый грохот и треск камней сменяются звоном, заполняющим уши и вытесняющим обледеневшие мысли. Глаза, испуганно вращающиеся, замирают, уставившись в одну точку. На небо, которое с каждым ударом замедлившегося сердца становится всё дальше.

Рука сама собой тянется к удаляющимся облакам, словно сможет взяться за хвостик одной из туч, затянувших небо, но преступно не дотягивается. Пальцы сводит судорогой, и он хватает лишь воздух. Тело обволакивают потоки воздуха, плащ развевается на ветру и вроде бы даже хлопает. Безвольный переворот в воздухе, и теперь он смотрит куда-то в бок, на комья земли, летящие вниз. В них проглядывают оборванные коренья и осколки полусгнивших костей — то ли человеческих, то ли не очень.

Отдаваясь на волю ветру, поворачивает голову обратно. Сюрреалистичная картинка смыкающихся над ними сводов пещеры чуть проясняет голову. Чуть более осознанным взглядом Астерот смотрит, как дыры в земле, в которые они провалились, зарастают, а вместе с ними теряются и проникающие сюда лучи света. А со светом куда-то уходит и надежда.

Надежда… Как часто она ведёт разумных сквозь жизнь? Помогает выбираться из самых страшных ловушек, кому-то — выкарабкаться из лап самой Смерти, других побуждает совершить героический подвиг, смело отринуть тяготы бытия и стать чем-то большим, чем простой Душой, отправленной в один из бесчисленных созданных древним интеллектом миров. И как созданных? По ошибке, по страшной, изуверской ошибке, искалечившей мириады жизней и Душ…

Должно быть, вы слышали уже историю происхождения миров. Но как всё было на самом деле знают только те, кому довелось прикоснуться к тайнам бытия и самим стать их частью. А раз ты стал частью тайны, то и не тебе её разбалтывать…

Астерот падал, слушая мой монолог, а я глядел, как тихо догорает в его Душе огонёк надежды. Всё же, надежда умирает не последней, а предпоследней: после неё умирает и сам человек, ею ведомый.

Мимо него проносилось… нечто. Казалось, что это - миниатюра мира в разрезе. Комья земли, кристаллики засохшей крови, мелкие и большие камни от светлых до мрачных чёрных, энергетические и психические потоки, похожие на те, что он видел в междумирье. Какие-то из них светились и манили дотронуться, другие же жадно жрали окружающие их крохи света. Дар подпитывался от них, позволяя Астероту увидеть Души тех, кто летел рядом с ним.

Киррат, пытающийся казаться спокойным и непоколебимым, где-то в глубине Души горько плакал. Он, одним из первых встретившийся взглядами с Дариусом, должен был быть уже седым, если бы у него были волосы. Астерот ощущал линии переломов его Души: свежих и застарелых, древних, открывшихся от всего одного быстрого взгляда на тварь, занявшую тело последнего Тёмного Лорда.

Демон летел, а вместе с ним разлеталось во все стороны его сознание. Переживания, травмы из позапрошлой жизни, воспоминания о том, что успело с ним произойти в прошлой, и горькие сожаления о том, что не успело произойти в этой. А, и куда ж без мыслей о бесславной кончине? Никуда.

Лира… Воспринималась куском пустоты. Девушка ещё жила, но Дар улавливал лишь бесконечную пустоту, поселившуюся в её мыслях. Простые смертные вроде неё не должны и пытаться сражаться с кем-то вроде Дариуса, да сделанного не воротишь. Рыжие волосы поблёкли, кое-где покрылись благородным налётом седины. Что ей довелось пережить? Должно быть, этого никто и никогда уже не узнает.

Камень, в который превратилась её Душа, стал глух к моей энергии, и потому Астерот не мог до неё никак достучаться. Оставалось лишь верить, что в её теле ещё теплилась если не надежда, то хотя бы жизнь.

Цит… Хранитель, потерявший собственный мир. Дар, раскрывшийся за считанные мгновения до последнего в жизни Астерота удара, приоткрыл дверь в его Душу. Её строение можно было рассматривать гораздо дольше, но Аспер предпочёл лишь бегло её оглядеть, не заостряя внимание на связи, сшившей в единую картину две разрозненные половинки.

Где-то в центре этой Души разгорался огонь. Он не грел, он обжигал, но Астерот всё равно потянулся к этому пламени. Надежда, уже было раскинувшая руки в стороны и готовая помереть, приподняла голову, но тут же уронила обратно, стоило Дару соприкоснуться с психической аурой Миктората.

Старый некромант плакал. С костей слетали обрывки иллюзорной плоти, распадавшейся в воздухе, и вместе с ними растекались по воздуху ледяные капли крови, вытекающие из опустевших глазниц. Он оплакивал Демиличей — совершенные творения, оказавшиеся слишком незащищённым перед лицом Скверны. Он оплакивал жизненную несправедливость: чистота слишком беззащитна перед грязью, коей полнятся живые. Он оплакивал ту часть себя, что окончательно умерла вместе с ними.

Где-то внутри него так же, как и в Цитаниэле, разгорался огонь. Холодный. Мёртвый. В его эпицентре — крошечная искорка воспоминания о дочери, оставшейся в Иноммире. Он скучал по ней и верил, что скоро встретит… почему?

Дар подсказал ответ, глубоко не погружаясь в голову некроманта: в глубинах замка, возведённого им на просторах Иногомира, некромант спрятал филактерию — мощнейший артефакт, способный воссоздать его Душу и тело в случае смерти. Обычно филактерии были только у Личей, но эта была подарком Немёртвого Бога своему Глашатаю, и потому вера в то, что артефакт сработает, была незыблема. Микторат не боялся смерти. Готовясь умереть во второй раз, он всё-таки признал её своей неотъемлемой частью.

Мимо Астерота поплыли чьи-то лица. Одни кричали, другие пытались что-то сказать, третьи, кажется, жестикулировали отсутствующими руками… всё это происходило в абсолютной тишине. Но вместо того, чтобы прислушаться к их голосам, Аспер искал последнего из их группы. Отшельника.

Хоть убей, но Дар не засекал его жизненных эманаций: ни физических, ни психических, ни магических. Создавалось ощущение, что этого человека здесь не было, но… но как? Вряд ли он умер ещё там, наверху…, а если бы он смог зацепиться, то разве бы он бросил того, кто должен был привести его в Тирию?..

Нет, он не мог сбежать один… Он же без Астерота…

Аспер сам себя поймал на этой мысли. Без Астерота Отшельник — старый и до умопомрачения хитрый колдун, не только создающий причудливых химер и имеющий артефакты на все случаи жизни, но ещё и умудрившийся дожить до своего возраста. Ведь вряд ли он попал сюда в столь преклонном возрасте? Да и его рассказы об эльфах прошлого, о том, как открылся один из самых древних порталов Витера, что знал Астерот, подтверждали, что Отшельник жил здесь не одну сотню лет.

За столько времени вполне можно было продумать до мелочей план, что привёл бы его домой. Что вы говорите? Отшельники не могут покидать свой мир? Так ему и не надо, за него всё сделал Астерот. Пусть и потерял накопитель Материи Жизни, но эту-то Материю получить можно почти из всего, так что не так уж он и опростоволосился.

Но если Отшельник всё-таки сбежит, то что тогда будет с Витером? Это будет очередной мир, лишившийся Хранителя? Или этот титул заберёт себе кто-то другой?

Он бы додумал эту мысль до конца, определённо додумал бы, если бы не холодный каменный помост, ускользнувший от его психофизического восприятия, но не ускользнувший от его черепа. Астерот впечатался затылком в ледяной камень, и от боли глаза чуть не вылетели из орбит. Сотрясение, залеченное им при помощи остатков эмоций в камушке Оскиона, кажется, вернулось, став в несколько раз сильнее. От удара перед глазами заплясали разноцветные огоньки, и пляска цветов увлекала его сознание всё дальше от этого мира, всё глубже в странный сон, заявивший свои права на его сознание…