Взор застелила бледно-зелёная пелена, по телу пробежали мелкие разряды, впивающиеся в кожу крошечными иглами. Аспер почувствовал, как тело тяжелеет, с каким усилием рука сдвигается с места, формируя лезвие из Тьмы, и как Материя развеивается единственным жестом Души.

— Не сопротивляйтесь! Этим вы лишь сократите время… — Обеспокоенно прошептал парень, разглядывая растворяющиеся вокруг него энергетические нити. То самое время утекало сквозь пальцы, он не в силах был его сохранить, как ни пытался… Новый поток энергии отправился в тело мага, прошибая выставленную защиту.

Астерота словно дубиной по лбу огрели: картинка перед глазами поплыла, покрылась разноцветными пятнами, причудливо моргающим и подмигивающим в такт участившемуся дыханию… Он сделал шаг назад и завалился, взмахнув от неожиданности руками. Доски под ним жалобно скрипнули, а, может, и треснули — восприятие мира нещадно ему врало, подсовывая непонятные образы.

Ему чудился зовущий его материнский голос, разговор с давней близкой подругой, коей у него отродясь не было, и при этом в голове сидело кристально ясное осознание чужеродности этих элементов реальности. Это были не его родичи. И говорили они почему-то нечто непонятное, странное. Их языки состояли сплошь из незнакомых последовательностей самых разных звуков, сопротивляющихся попыткам их понять и разобрать. Меж тем напор призраков чьей-то старой жизни крепчал: голоса становились всё громче, мать сорвалась на крик…

Душа парня перебила её ответной тирадой. Он разразился потоком рычащих и будто бы лающих звуков, от которых невидимая мать опешила… и молча растворилась, прихватив с собой чью-то подругу.

— Кто-то побеспокоил их, — напряжённо сказал Асперу молодой дворянин. — Совсем рядом Жизнь и Смерть поменялись местами, мёртвым не нравится… Нам надо спешить!

На этот раз энергия свободно прошла в Душу совсем потерявшегося Астерота. Поток салатового цвета влился в его сознание, пробежался по телу, стекаясь к глазам, и Тёмный увидел картину, отпечатавшуюся в памяти стоящей перед ним Души. Он смотрел на Осквернённых глазами их бывшего сородича, ощущал порождаемый ими смрад, слышал потрескивание, заменяющее низшим тварям язык… Он был одним из них, но неуловимо отличался. Так, что его не могли вычислить ищейки Генерала. Воистину чудо…

— Это я, — пояснил парень. — Ты смотришь на них моими глазами, и, если успеем, узнаешь то, что знаю я.

Изображение дёрнулось: Осквернённый, ставший глазами Астерота, встал и куда-то двинулся, огибая сидящих на остатках чьего-то дворца тварей. Изуродованные Скверной, они даже не пытались казаться похожими на людей, которыми уже давно не являлись. Обнажённые тела, исписанные татуировками из загнанной под кожу чужой крови, блестели в дневном свете кожными выделениями. Кривые лица чуть дёргались, отвечая на ту или иную фразу, звучащую как частый и интенсивный треск из уст собеседника. Астерот остановился бы, чтобы перебить разлёгшихся тварей, но не мог: тело его не слушалось.

Он понимал, о чём они говорят. Это удивляло чуть меньше, чем вызывало отвращение. Лежанка менее лицеприятных тварей осталась позади, а чужие ноги всё несли Астерота вперёд. Через десяток-другой шагов по растащенным завалам руин Осквернённый остановился. Невольно Аспер слушал беседу левой и правой рук Генерала… вернее, Генеральши. Сознание парня мягко подправило мысль мага, не отвлекая от подслушиваемого диалога.

— Твои расчёты оказались верны, Такх-Кахски. Город пал за три с половиной ночи, его защитники не смогли выставить достойных наших созданий воинов. Горюющие по изуродованным могилам люди слишком часто ошибались и сами становились мертвецами. — Диалект правой руки Генеральши, отвечающего за боевые операции, отличался от того, на котором разговаривали насекомоподобные. Сильнее различались интонации, богаче был язык звуков, позволяющий довольно легко перевести это в пригодный для обычного человека вид. Кровожадная улыбка заиграла на его лице, и будто бы отзвуки битв зазвучали в перезвоне бьющихся друг о друга клыков в подвижных дёснах. — До чего славная была резня! Даже их маги не могли устоять против орд низкорождённых, чего уж говорить про обычных вояк! А сколько новых смогут породить наши зец-харрас, когда мы закончим собирать трупы…

— Мне это и так было известно, — Высокомерно и лениво проскрежетал левая рука на том же подобии языка. Большая лысая голова повернулась к лежащему на соседнем камне собеседнику, и угольные глаза лениво сощурились: — Расскажите чего-нибудь нового, Цесх-Хакскар…

— Как угодно. Скар-Васх-Ши говорит, нам приказано сидеть здесь. Немногие пока об этом знают, но вроде как приказано остаться в городе на пару лун. — Военачальник не двинулся, так же лениво отвечая собеседнику. Рядом с хилым левой рукой правая выглядел по-настоящему внушительно: несколько разнообразных конечностей, увитых бугрящимися мышцами, крепкое широкое тело, защищаемое наросшей за годы битв биологической бронёй делали его весьма солидным по меркам Осквернённых.

— С чем Васх-Ши это связывает? — Угольные глаза не отрываясь смотрели на сравнительно небольшую голову правой руки, покрытую длинными прочными волосками. Не раз и не два они сохраняли эту голову от полёта в никуда…

— Не говорит. — Не отрывая взгляда от неба бросил военачальник. Плывущие в вышине облака притягивали его взгляд своей недостижимостью: никто не знал, но иногда он втайне завидовал тем, кого люди обозвали «стрекозами». — Партизан надо отловить! — С умным видом пророкотал он, скрываясь от собственных мыслей.

— Мы далеко от позиций выживших, — начал вслух размышлять Кахски, покачав головой, — и они вряд ли являются большой для нас угрозой. На нашей стороне слишком много низкорождённых, чтобы партизаны могли рассматривать нас как цель. Это чистой крови самоубийство! — Левая рука позволил себе короткий смешок, откидываясь на своём камне. Тёплый. Хорошо. — Опасаются прорыва границы?..

— Кихх’Кахски! — Прошипел военачальник сложно переводимое ругательство. — Не забивай нам головы ненужной ерундой! Сказали — значит останемся!

Собеседник не стал сопротивляться воле разозлившегося правой руки. Ни к чему было провоцировать драку, из которой худосочный Такх не имел шансов выйти победителем. Правда, только если не использовать магию…, но за колдовство без приказа Скар-Васх-Ши будет на него злиться. Сильно злиться.

— Они не замечали того, что я отличаюсь. — Тихо проговорил парень, пока Астерота мелкими неаккуратными шажками несло по улочкам облюбованного Осквернёнными района. Судя по всему, засели они в административном центре города, раскинув свои владения неровной кляксой, расплывающейся на мерты вокруг. Много кто жил в том, что осталось от города после быстрого захвата, но ещё больше тварей ютилось под ним. Они рыли подземные туннели, превращая уцелевшие части канализации и тайных ходов в самую настоящую сеть, в каждом тупике которой ютились десятки низкорождённых. — Меня же словно что-то защитило от их влияния. Я оставался собой, но тело моё безвозвратно утратило былой облик, став… этим.

Перед глазами поплыло: последний из местных дворян боялся, что время закончится, и пытался впихнуть как можно больше информации в голову Астерота. Параллельно с картинкой в его голову передавались обрывочные сведения, которые парень успел собрать за время, проведённое в уродливом теле.

На смену ленивому «совещанию» рук Генеральши пришла темнота. Глаза, перенёсшие прикосновение Скверны, видели в темноте не так хорошо, как днём, но всё лучше, чем в бытность человеком. Некоторое подобие ночного зрения услужливо выделяло беседующих в темноте тварей. На высшем наречии, кое-незримому наблюдателю было так же хорошо известно, как и людской язык.

— Хар-Тассшек, вести с границ! — Прошипел поджарый воин, вытягиваясь в струнку перед пястью разведывательной когорты. Его худые рёбра обтягивала почти идеально белая кожа, испещрённая грязными неаккуратными рисунками и шрамами, подчёркивающими его положение в иерархии. Если судить по характерным зарубкам на плечах и узору, вычерчивающему острые выступы позвоночника, пробивающиеся сквозь кожу, сейчас держал слово командир одного из разведотрядов, разосланных во все близлежащие стоянки.

— Выкладывай, — один из многочисленных глаз на безволосой голове медленно повернулся к стоящему настолько ровно, насколько позволяло искорёженное Скверной тело, разведчику. Из-под глаза вытекла небольшая мутная слезинка, которую длинный тонкий палец смахнул быстрее, чем один из шести глаз на неровном черепе успел моргнуть.

— Башня, — торопливо начал доклад разведчик, — на отшибе. Там была бойня. По слухам, был всего один человеческий дед, уничтоживший несколько сотен низкорождённых то ли голыми руками, то ли чудным колдовством. Дождался затишья и сбежал. Ищейки уловили портальный след, затерявшийся средь дорог.

— Чем было «чудно» колдовство? — Второй глаз повернулся к дозорному чуть быстрее, выдавая заинтересованность Хара. Шестиглазый разведчик засиделся в захваченном городе без дела. Не считать же таковым монотонный отлов выживших и пресечение партизанской деятельности?

— Оно отличалось от творимого местными. Тёмные не прибегают к подобным заклятиям, их магия не так прямолинейна. Да и одно то, что дед играючи раскидал больше трёх сотен низкорождённых, уже само по себе эксцессс! — На последнем слове, явно услышанном у кого-то из более умных сородичей, докладчик сорвался на шипение. Спустя всего секунду вывернутый прикосновением Скверны рот разразился последовательностью резких звуков, обращённых к очередному низкорождённому, случайно помешавшего приёму.

Мелкая многоногая тварь быстро семенила костяными отростками, подбираясь к сидящему на земле шестиглазому. Чьего-то посланника совершенно не волновали линии магического плетения, расчерчивающие неровный пол: черепушка на ножках проходила сквозь них так же легко, как призрак ходит через стены. Добравшись до Осквернённого, уставившегося сразу тремя глазами на визитёра, низкорождённый издал звук, одновременно напоминающий вскрик и всхрап. Но рот отказался закрываться, словно нечто удерживало его изнутри. С позиции затаившегося дворянина было плохо видно, что конкретно там происходило, но в черепушке что-то бледно светилось.

Докладчик смолк, не мешая Хару внимать принесённому посланию, и когда челюсти звучно клацнули, вопросительно склонил голову.

Хар-Тассшек поднялся и вытянул, заламывая в трёх локтях нечеловечески длинные руки — потягивался. На разведчика посмотрело сразу две пары глаз, блестящих радостным предвкушением:

— Твой дед объявился уже в нашей башне. — Медленно, словно смакуя звучание высшего наречия, произнёс Осквернённый, облизывая острые клыки.

Картинка поплыла, сменяясь безэмоциональным речитативом распадающейся Души. Видать, мало времени ему осталось, если голос потерял способность выражать чувства.

— Тогда я понял, что судьба предоставила мне шанс. Я затерялся в толпах низкорождённых, отправленных к вам на убой, и скрылся на улицах. Осквернённые, очистив их от жителей, забывали про них, и это сыграло мне на руку. Я плутал меж домов, толком и не понимая, зачем. В один миг на меня свалилось осознание, что в момент побега я стал тем, кого уже не примут нигде. В рядах тварей для меня больше не было места, потому что своими действиями я отрыто заявил о неподчинении Скар-Васх-Ши. Люди же убьют меня, стоит им меня увидеть. Я решил прийти в фамильное поместье, чтобы попросить совета у Рода, и нашёл на пороге твоего воина. Подумал выходить его, доказать, что я — не чудовище, но ошибся, приняв его за человека. Кажется, в этом городе вообще уже не осталось людей, — Парень замолчал. Прошедший сквозь него поток информации, воспоминаний и переживаний, возможно, не прошёл бесследно для Души. — Впрочем, ты поступил правильно, носитель Осколка. Спасибо тебе за проявленную доброту, ибо только смерть есть выход в моей ситуации. Время, отмеренное мне, подходит к концу…

Глаза болели. Чуть проморгавшись, Астерот снова ощутил своё тело. Он вновь был собой, а перед ним стоял, виновато разведя руками в стороны, молодой дворянин. На его лице была лёгкая полуулыбка, от которой несло по-детски чистым счастьем.

— Откуда ты узнал всё это? — Торопливо спросил Аспер, чувствуя, как утекает время, отведённое парню. Тот помолчал несколько секунд, словно откапывал заинтересовавшее мага воспоминание, и застыл с выражением полнейшей неопределённости на лице. Сквозь щёки, уже начавшие распадаться крохотными энергетическими крупицами, проблеснул надевший шлем Шианхут и стоящая рядом с ним Убийца.

— Тяжело сказать это по-человечески… — Протянул дворянин, почти не поменявшись в лице. От подбородка уже остался лишь грубый неровный росчерк, а тело ниже линии пояса и вовсе перестало существовать. Под взглядом Аспера лицо парня медленно таяло, пока тот сопоставлял язык Осквернённых с человеческим. Моргнув, глаза закрылись в последний раз, просто не захотев открываться миру вновь. Пальцы рук, которыми парень продолжал цепляться за реальность, мигнули и пропали, как будто их и не было, и лишь тогда волевым усилием тот разлепил истончившиеся до состояния отрезков губы и прошептал: — Перстом противочеловечьей разведки. Я искал тех, кто жаждал меня убить…

На мгновение его руки вынырнули из забытья и с силой ударили воздух. По пространству пошла мелкая рябь, остатки лица исказились в посмертной гримасе, повторяя выражение лица у трупа, и он вновь благодарно прошептал, окончательно растворяясь в пространстве и времени:

— Спасибо.

Шианхут протянул Тёмному руку, игнорируя тот факт, что на том же месте только что стояла Душа экс-дворянина, но тот уже встал и сам. Информация, до сих пор не полностью уложившаяся в голове, привела с собой желание действовать. Не просто найти потерявшихся средь домов и улиц спутников, но и отомстить Осквернённым за убитых Тёмных.

Слова военачальника тварей подтверждались картинками, увиденными дворянином лично. Несколько тысяч насекомоподобных гадов и правда оказались слишком большой угрозой для только-только проснувшегося города, и не успевшие соединиться защитники были перебиты поодиночке. Да, они сплочались в группы, защищающие каждая свой район, но все они продержались чуть больше двух дней — это парень узнал уже после страшного перерождения, превратившего его в получеловека-полумонстра.

Кстати, оказалось, что решение его убить было правильным от и до: после принятия нового облика у него хоть и сохранилось человеческое сознание, но оно кратковременно подавлялось Осквернённой стороной личности. По «счастливому» стечению обстоятельств тёмная сторона весьма сносно управляла его мозгом в такие периоды, так что сам дворянин, забывший и собственное имя, и имена всех своих родных, даже не замечал этого. И, естественно, даже не догадывался, что эти же руки перебили немало его бывших собратьев…

Астерот медленно побрёл к выходу из поместья. Должно быть, его уже заметили, а, значит, и скрываться смысла больше нет. Вряд ли Скар-Васх-Ши, Генеральша заполонившей город орды, так легко простит ему убийство капитана внутренней разведки…

Увиденное снаружи приятно удивило Тёмного, заставив отвлечься от своих и чужих мыслей. Неподалёку от него ввысь уходил пепельно-сизый торнадо, из которого то тут, то там торчали куски тел Осквернённых. А это уже означало не только, что Аспера никто не собирался преследовать (потому что это банально некому было делать), но и то, что он нашёл по меньшей мере Миктората.

Улыбаясь, маг побрёл к вихрю, даже не задумываясь, что может там увидеть. Естественно, разорённое некромантом кладбище…