Мир мигнул, переваривая воздействие магии пространства. Ну, или скорее сознание Астерота не выдержало внезапного перемещения… а, кстати, куда?

Тёмный приоткрыл левый глаз и опасливо огляделся. Какие-то дома, побитая жизнью и временем плитка на дороге… Аспер открыл второй глаз и приподнялся на локтях, не заметив чего-либо опасного.

Он лежал на одной из улиц древнего города. Слава Госпоже, одетый и не истекающий кровью. Напротив него виднелся ровный ряд домов, уходящих в обе стороны и заканчивающихся там другими улицами, да и на его половине улицы картина была та же самая. Оказался он, если так посмотреть, в районе, некогда бывшим обителью знатных людей. Вычурные остатки заборов с обвалившимися и выцветшими металлическими гербами родов служили тому прямым доказательством.

Голова немного болела, но видал он состояния и похуже, так что относительно спокойно встал, придерживаясь за пошатывающийся кусок проржавевшего стального забора. Острые пики были чуть меньше человека, с задней стороны к ним крест-накрест были приколочены такие же ржавые металлические прутья. Оказывается, лежала его голова опасно близко к остаткам обвалившейся кирпичной кладки внизу забора. Если он падал, то ему повезло...

Астерот задумчиво потёр затылок, заодно убеждаясь, что точно цел. И куда ему идти? Отсюда не было видно вообще никаких ориентиров: всё загораживали либо крыши знатных домов, поразительно хорошо сохранившиеся и блестящие на свете солнца матовой чёрной черепицей, либо хаотично настроенные друг на друга каменные коробки, начинающиеся чуть поодаль.

Почему он здесь один? Тёмный ещё раз огляделся, выискивая глазами знакомые силуэты. Не для того же он бежал к своим Иссушённым, чтобы сейчас оказаться тут в одиночестве? В это хотелось верить, как и в то, что артефакт Отшельника не закинул их далеко друг от друга и они смогут как-то найтись.

На соседнем участке не обнаружилось ничего интересного, кроме чьих-то обглоданных рёбер, над которыми жужжало несколько мух. Астерот пошёл направо, ведомый каким-то чутьём, что ли, и просто заглядывал на когда-то огороженные территории сквозь дыры в заборах или выбитые ворота. В поместья, до сих пор сохранившие тень богатства, обитавшего раньше в их стенах, пока не заглядывал. Мало ли, что там нашло себе приют?..

Попутно рассматривал гербы знатных семей. Львы, волки, вороны, куницы, повёрнутые в разные стороны. Цветы, на которых и сейчас было видно каждый лепесток, кропотливо вырезанный неизвестным мастером, обвивающие зверей лианы и паутины - нарисованные и настоящие. Некоторые щиты обходились без живой природы, уходя от неё к изображению предметов, отражающих либо основную деятельность рода, либо характер его глав. Вьющиеся лозы, обхватывающие наполненный вином кубок, выглядели уже не так живо, как недавно виденные Аспером цветы: позолота осыпалась, обнажая дешёвый низкосортный металл. Тёмный лишь фыркнул, проходя мимо этого герба. «Показушники,» — мысленно плюнул он.

Однако, сколь ни было это иронично, но именно перед особнячком небогатой знати обнаружилось тело Убийцы. Эльфийка лежала с раскрытыми глазами и сжатым ртом, откинув левую руку в сторону, а правую прижав к груди, будто что-то скрывая. Подойдя ближе, Тёмный пинком перевернул тело слуги, и прижатая к груди рука упала на землю, раскрываясь. В ней ушастая сжимала маленькое и простенькое колечко, которого раньше Аспер у неё не замечал.

Он заинтересованно наклонился, чтобы его рассмотреть. Совершенно обычная безвкусица, даже не претендующая на гордое звание украшения. Дешёвая металлическая проволока, из которой было скручено кольцо, обхватывала небольшой камушек, блестящий зелёным цветом. Огранённый, что интересно, весьма ровно. Либо создатель кольца был искусным ювелиром, но никудышным кузнецом, либо просто-напросто камешек у кого-нибудь украл.

Рассмотрев всё, что его интересовало, Аспер выпрямился и направил ладони на Иссушённую. Вывел из рук Материю Тьмы, чистым и буйным горным ручейком пронёсшуюся по каналам, и та потекла в тело эльфийки. Та несколько раз дёрнулась, правая рука сама собой сжалась, чтобы не выронить «украшение». Спустя несколько секунд реанимационное мероприятие увенчалось успехом: Убийца открыла глаза и первым делом пошевелила большим пальцем в сжатом кулаке. Найдя там кольцо, Иссушённая успокоилась. И тут же увидела Астерота.

Что-то в ней неуловимо поменялось. Из глаз утекла искорка жизни, заплясавшая там, когда она поняла, что не потеряла кольцо; уголки губ, расходящиеся в тёплой улыбке, обвисли, возвращая лицу бесстрастное выражение. Даже кожа будто стала на пару оттенков серее, в один миг потеряв какой-то внутренний свет.

Убийца молча встала, не разжимая кулак. Медленно моргнула, смотря на Астерота совершенно безжизненными глазами. Если в мире Тьмы Асперу казалось, что Иссушённая начала оживать, то сейчас она словно снова вернулась к состоянию лишённого Души тела, движимого лишь его волей.

— Что там?

— Где? — Глухо ответила Убийца. Её голос звучал абсолютно спокойно и до ужаса сухо. Мысль о том, что ещё недавно она была почти как живая, теперь казалась наивным заблуждением дилетанта.

— В кулаке. Правом.

— Здесь? — Иссушённая послушно подняла руку. Раскрыла кулак. В центре ладони было то самое кольцо.

— Да. Что это?

— Подарок. — Безэмоционально ответила Убийца, еле заметно полыхнув горечью.

— От кого? — Астерот и сам не знал, зачем продолжает допрос. Возможно, хотел понять, куда делась зарождающаяся жизнь из эльфийки, но… надо ли оно ему?

— От одного, — голос Иссушённой дрогнул, и её глаза широко раскрылись, когда она поняла, что допустила ошибку в актёрской игре. Тут же рухнула на колени, сжимая кулак и прижимая его к груди. — Прошу, не забирайте! Это единственное, что осталось от моего Ни, единственное воспоминание! — Она покорно опустила голову, вперившись взглядом в траву. — Он погиб там, в лесу, но не останется забыт, покуда я несу с собой его кольцо!

— Почему ты скрыла его? — Астерот был удивлён. Правда, не мог понять, что его удивило сильнее: неожиданно хорошая игра Иссушённой, сам факт существования у неё подобного предмета или резкая перемена в поведении Убийцы.

— Я думала, что Вам известно об этом кольце. Оно вросло в мою ладонь, видимо, во время ритуала… когда я становилась этим, — она пожевала нижнюю губу, переваривая эльфийское неприятие тёмной магии. — Я обнаружила его гораздо позже, когда уже научилась жить в этом состоянии, и была уверена, что Вы знаете. Но когда увидела, как Вы рассматриваете… я не хотела подглядывать, правда! Просто не смогла…

— Достаточно. И что с того, что я его рассматривал? Разве я должен после этого забрать?

— Я… — эльфийка замолчала, так и не поднимая головы. — Я не знаю. Я лишь прошу…

— Хватит! Я услышал твои слова ещё в первый раз. Встань. — Иссушённая исполнила его приказ, вытянувшись перед ним по струнке. Но кулак не разжала, на этот раз прижав руку к бедру. — Если это кольцо так важно для тебя, то можешь оставить его у себя. — Эмоциональный фон Иссушённой расцвёл ранее не виденными оттенками радости и счастья, и она уже открыла рот, чтобы рассыпаться в благодарностях, но Астерот ещё не закончил. — Чтобы впредь от меня ничего не скрывала. Поняла?

— Конечно, мой Лорд, всенепременно… Я так…

— Рада, я знаю, да. А теперь надо найти Шианхута и остальных.

Была б сейчас ночь, Убийцу можно было бы использовать вместо фонарика. Счастье, пробегающее золотистыми лучиками вокруг неё, казалось, могло разогнать даже магически наведённый мрак.

Но день лишь начинался, поэтому Астерот, вновь оказавшийся не один, отправился искать оставшегося Иссушённого. Он был склонен считать, что телепортирующий артефакт воспринял их разрозненный строй как три отдельные группы. Учитывая, насколько далеко от начального положения Астерота оказалась Убийца и насколько далеко может быть Шианхут, остальных надо искать в других районах города. Раздобыть бы для этого карту…

Богато украшенные поместья понемногу оставались позади. Здесь, ближе к широкой и некогда, наверно, шумной дороге, вили семейные гнёздышки рода победнее. У этих и прислуги, наверное, было лишь по нескольку человек… Да что там прислуги, самих членов семейства поди было не очень много, как и денег, водящихся в ней. Окраинные особняки больше напоминали лачуги, редко поднимающиеся выше второго этажа, чаще заменяемого чердаком.

Шум в одном из домов привлёк внимание Тёмного, и тот жестом показал Убийце притихнуть. Весь этот район до этого не издавал ни звука, поэтому звон чего-то упавшего в маленьком домике, от которого до главной улицы было рукой подать, разнёсся, казалось, на весь город.

Тёмный осторожно заглянул на участок. Пусто. Чуть примятая желтоватая трава у дома подсказывала, что неизвестный проходил там не так давно, и Тёмный даже немного обрадовался, предположив, что это мог быть Шианхут. С двумя верными Иссушёнными как-то лучше, чем с одной или вообще без них…

Боясь, что всё-таки ошибся, Астерот прошёл мимо покосившихся деревянных ворот, больше напоминавших узкую калитку. Ему, да и любому другому, тяжело было пробраться внутрь, не задев висящую на ржавых петлях тонкую дверь, так что оставалось два варианта: либо здесь был Шианхут, которого сюда занесло телепортирующим заклинанием, либо существовал какой-то другой вход, более удобный.

Убийца, с лёгкостью протиснувшись в небольшую щель вслед за Аспером, — вот она, эльфийская гибкость! — пошла сбоку от него, готовясь если что прикрыть. Обе руки были напряжены, она внимательно осматривала каждый уголок участка. Кольцо она вернула туда, где оно было всё время до этого — в немного пугающую выемку в ладони. Астерот был удивлён, увидев, что у неё даже небольшой костяной нарост появился в том месте, чтобы придерживать кольцо. Аспер совершенно точно помнил, что не закладывал этого в ритуал. Получалось, что Иссушённая сделала это… сама? Неужели сильные эмоции способны изменить воздействие магического конструкта, пусть и незначительно?

А что, а ведь это идея… У него же до сих пор есть честно украденный у ныне почившего Оскиона камешек, вмещающий в себя прорву чужих эмоций. Что, если попробовать с ними что-то…

Чья-то холодная ладонь обхватила его запястье, вырывая из размышлений. Маг уже готовился ударить наотмашь Материей, но вовремя остановил себя.

Вокруг них был подрагивающий купол невидимости, изо всех сил поддерживаемый Иссушённой. Астерот, видя, как она пыжится, переправляя через почти разрушенные во время памятного ритуала каналы Материю, усмехнулся и от души плеснул Тьмы в их прикрытие. Оно сразу же перестало дрожать и стало уже не таким тонким и прозрачным.

Там, за ним, на крыльцо вышла какая-та пародия на жителя этого городка. Вполне возможно даже, что это когда-то было хозяином поместья — остатки дорогой одежды, выделяющиеся на фоне пришедшего в крайнюю негодность дома, выдавали в нём бывшего представителя знати. Ну, не то чтобы прям дорогой, скорее просто чуть дороже среднего. Под стать поместью.

Экс-дворянин был худым, даже костлявым. Одежда держалась на его плечах каким-то чудом, он то и дело поправлял съехавший с плеча жилет или норовящие упасть штаны. Вообще, слыханное ли дело — одежда у Осквернённого, да чтоб он о ней ещё и заботился?

На том сходство с высшими слоями общества заканчивалось. Желтоватая, грязная кожа была сплошь усыпана кратерами от разорвавшихся волдырей и гнойников. Неразорвавшиеся нашли себе место на висках, разграничивая остатки жиденьких волос, слишком уж старательно зачёсанных на манер аккуратных причёсок придворных, и облупленное лицо, на котором не хватало целых пластов кожи. Между пальцами кожа собиралась складками, напоминающими лягушачьи перепонки, из-за чего его ладони выглядели так, словно их свела вечная судорога: выпрямить пальцы было нереально.

Выйдя на крыльцо, Осквернённый аккуратно прикрыл за собой дверь. Мелкая моторика была далеко не самой сильной его стороной, так что перед этим он с полминуты повозился, пытаясь нормально обхватить ручку. Наконец, закрыв дом, он оглянулся, осмотрелся и начал спускаться, прихрамывая на левую ногу. Маленькие глазки бегали по двору, высматривая преследователей или Госпожа знает, кого ещё, а Аспер смотрел на него и думал, что что-то с ним не так.

Осквернённая тварь не может себя таким образом вести. Слишком многих он повидал за это время, чтобы пропустить вот такой ценный экземпляр. Он же явно ведёт себя как человек, пусть и изменённый прикосновением грязной магии Скверны! Он носит одежду, скрывающую большую часть той срамоты, что случилась с его телом; держит относительно прямую осанку, насколько это возможно с его мутациями… Да он дверь в конце концов за собой закрывает!

Тёмному даже на секунду показалось, что странный Осквернённый их заметил. Его взгляд слишком надолго задержался на том месте, где они стояли. Сразу вспомнились слова Отшельника об общем разуме, пронеслась мысль, что «узнал один — узнают все»… Но пронесло. Он прошёл мимо и только лишь принюхался, проходя в каких-то сантимертах от Убийцы.

Он открыл перед собой ворота, даже не скрипнувшие от его прикосновений, и точно так же, как и дверь, аккуратно прикрыл. Провернув все эти нехитрые манипуляции, он ещё постоял немного перед калиткой, будто бы прощался с поместьем, и пошёл нетвёрдой прихрамывающей походкой в сторону главной улицы. Вскоре он зашёл за угол забора. Убийца подождала ещё немного и сняла купол, облегчённо вздохнув. Ну, не волшебница она! На себя колдовать ещё может, а вот на нескольких ей пока сложно. Ничего, научится.

Аспер стоял и смотрел в ту сторону, куда ушёл непонятный то ли человек, то ли Осквернённый. Что он здесь делал? Генерал Скверны, поставленный в этом городе, отправил его что-то проверить? Но почему именно его и именно в этот дом? Да и не выглядел он бездумным слугой, исполняющим приказ. Напротив, в его мелких, заплывших желтоватой кожей глазах Астероту почудился проблеск разума. Как будто это существо и правда переживало за то, что случится с поместьем в его отсутствие…

А как бесшумно он вышел! Почему? Почему калитка угрожающе скрипела даже от мельчайшего своего движения, но от Осквернённого — нет? Этот вопрос уже точно останется без ответа.

Ничего Убийце не говоря, Тёмный пошёл в сторону дома. Во-первых, было интересно, что там такого, во-вторых, а вдруг он вернётся? В голове почему-то закрепилась уверенность, что если вернётся, то он уж точно не простой Осквернённый.

Дом был сильно меньше чем его поместье в рыбацкой деревушке, но всё-таки посолиднее, чем хижина тамошнего шамана. Прихожая была достаточно широкой, чтобы они с Убийцей ходили по ней вдвоём. Вся мебель в ней была покрыта слоем пыли, указывающим на то, что ей давненько не пользовались.

Через комнату тянулся широкий след чистых деревянных досок. Вряд ли Осквернённый приходил сюда столь выборочно помыть пол, значит, он что-то тащил. Судя по ширине следа, нечто немаленькое. Оно даже расцарапало старые доски, по которым его волочили, оставив на них глубокие ровные царапины.

Из прихожей они вышли в небольшой коридорчик, заворачивающий налево. След проходил через него, огибал поворот, — нечто сшибло угол стены, разбросав щепки, — и заходил в гостиную. Где-то за другими дверьми ещё, наверно, расположились кухня и какая-то каморка для прислуги, но Астерота это сейчас не интересовало.

Гостиная обещала оказаться комнатой немаленького для этого домишки размера, так что вошёл туда Тёмный с заготовленными плетениями на руках. Мало ли, что им здесь предстоит увидеть…

Астерот, конечно, предусмотрел разные варианты развития событий, но лежащий на явно слишком маленьком для него диванчике Шианхут выбил его из колеи. Обездвиженный Иссушённый смотрел в потолок, его рот был приоткрыт. Шлем лежал на столике рядом с креслом, придвинутым к голове Шиана. А рядом со шлемом на столике стояла небольшая фарфоровая мисочка, от которой несло какими-то травами и боги знают, чем ещё.

— Это… что? — Удивлённо прошептала Убийца, остановившись вместе с Аспером на входе.