Кровавый маяк расплылся, теряясь в темноте. Из ближайшей к Астероту грани вылетело красное облако, похожее на руку, и тонкими пальцами схватилось за концы мечей Шианхута. Немного покачало ими из стороны в стороны, и, будто играло с собакой, метнуло куда-то в даль. Сталь отбросила на гальку кровавых солнечных зайчиков, отражая свет горящих глаз.

Стоило Убийце пересечь невидимую черту, как рука очутилась перед ней, растворившись в воздухе и соткавшись прямо перед лицом Иссушённой. Выставила перед ней указательный палец, нарисовала им в воздухе им круг, и Иссушённая против воли побежала обратно. Все её попытки сопротивления не приводили ни к чему.

Плетение Ниакры сработало, не долетая до маяка с его призрачной рукой. Магический узор зажёгся фиолетовым светом и рассыпался магической энергией, отправившейся в центр водоворота. Ему наперерез метнулась рука, но Гончая Тьмы предусмотрела её порыв: от основного пучка энергии отделилась небольшая молния, опоясавшая облако, и то, скованное, упало на гальку. Тонкие острые пальцы бессильно перебирали камушки, подчиняясь воле хозяина маяка, но преодолеть силу заклинания Ниакры у них не получалось.

В этот момент в игру вступило колдовство Астарота. Оранжевая пентаграмма проступила из-под камней под маяком, и глаза на его вершине задрожали, грозя сорваться и улететь в Озеро. А там и заклинание Ниакры долетело до водоворота, вплелось в потоки воды, проникая глубже видимого слоя, куда-то в коридор для Отца.

Нет.

Голос в голове сказал это абсолютно спокойно, он не кричал, не уговаривал, даже не просил. Он утверждал.

И, повинуясь Его Слову, под маяком погасла пентаграмма Астарота. Кровавые линии снова стали яркими и чёткими, глаза заняли свои места и больше не пытались сбежать. Труп культиста, лежащий в основании маяка, немного приподнялся, покачиваясь подобно метроному, и глаза послушно поворачивались, чтобы снова обратить свой взгляд на центр водоворота.

Повинуясь Его Слову, упала Убийца. Ещё секунду назад она бежала, а теперь Иссушённая упала сломанной куклой, картинно взмахнув руками, и осталась лежать. Бывшую эльфийку как будто просто выключили: Астерот перестал её чувствовать, его приказы встать либо ей игнорировались, либо до неё даже не доходили.

Повинуясь Его Слову, оковы, раньше сдерживавшие Астерота, пропали, и Тёмный вдохнул, тут же закашлявшись. Рука, сжимавшая его горло, тоже пропала, и неожиданное ощущение свободы даже на пару секунд перекрыло ужас, нарастающий в голове вместе с приближением чего-то внеземного, чем, без сомнения, являлся Отец.

Склонитесь.

В ушах засвистело, кожу закололо, и под колени с силой ударил воздух. Сами собой ноги согнулись, и все, кто ещё стоял - Аспер, Ниакра, Астарот и Шианхут, - упали, опустив головы. Острая галька впивалась в ноги сквозь подаренные демоном штаны, а не прикрытые тканью ладони камни и вовсе царапали.

Ибо я здесь.

Мир дрогнул.

Его нельзя было увидеть. Нет, не потому что все, кто ещё обладал глазами, сейчас смотрели в гальку, а потому что Осквернённая сущность в целом не поддавалась человеческому зрению. Но если знать, куда смотреть, можно было заметить косвенные признаки того, что весь этот мир в масштабе одной маленькой рыбацкой деревушки сходит с ума.

Где-то в деревне разлетелись по брёвнышкам дома, в которых скрывались от смертного зова Осквернённые, задрожали оставленные на земле трупы, и всё это медленно потянулось к барьеру. Взлетали в воздух заборы, вколоченные в землю, деревья отчаянно хватались корнями за почву, но неведомая сила и их притягивала к себе. Осквернённые, пытаясь избежать гнева Отца, цеплялись за выглядывающие из-под земли корешки, за остатки домов, даже за траву - и каково же было их испуганное удивление, когда предметы, которым они доверяли собственные жизни, следом за деревьями летели к чёрному барьеру, за которым с резкими толчками выбирался из водоворота Отец.

С противным скрежетом и хлюпаньем барьер порвался. Стоило тонкой преграде между пропитанным кровью побережьем и остальным мире пропасть, десятки и сотни самых разных предметов поплыли по воздуху к кровавому маяку. Неодушевлённые разваливались на части, перемалывали друг друга в разноцветную пыль, подхватываемую ветром Отцовской воли, а те, в ком теплилась искра жизни, как ни старались, не могли пойти путём своих неживых спутников. Осквернённые и рады были бы проткнуться ветками деревьев, разрезать шею о так соблазнительно пролетающую мимо пилу, но воля Отца останавливала их суицидальные порывы.

Мёртвая трава рассыпалась чёрно-жёлтыми крупинками оставшейся в ней умирающей жизни, деревья распадались на щепки и опилки, мелкую древесную пыль, льнущую к частицам поражённой проклятой водой травы, остатки фундаментов домов сдувало жёстким ветром, и небольшие грязно-серые обломки, срываемые порывами набирающего силу ветра, присоединялись к происходящему на берегу Озера.

Отца нельзя было увидеть, но можно было ощутить. Кожа покрывалась защитным слоем мурашек, будто они были способны хоть как-то защитить от того, что выбиралось из Озера, под рёбрами в страхе сжимались лёгкие, которым требовалось напоминать, что они вообще-то нужны для дыхания. Да, глаза всех присутствующих смотрели в землю, но даже там не было спасения от творящегося в деревне: галька мелко тряслась, и самые мелкие и острые камушки иногда взмывали вверх со страшной скоростью, пролетая в опасной близости от головы. Приходилось жмуриться, потому что руки намертво прилипли к земле, и оторвать их не представлялось возможным.

По скромному мнению Астерота, Явление Скверны, убившее его в эльфийском мире, не было настолько пугающим, каким был Отец. Одним фактом того, что Он собирается вылезти из своей тюрьмы, Он разрушал деревню, от которой так долго подкармливался.

Температура стремительно падала. Лето, до сего дня царившее в этом мире, без каких-либо споров, уговоров или шантажа уступало свои права суровой и мрачной зиме, а та с мрачной радостью вступала в свои права. По гальке поползли бело-голубые узоры из магического инея, оплетающего своими витиеватыми щупальцами мелкие камушки. После редких выдохов перед глазами застывали в воздухе облачка белого пара, тут же осыпающиеся мелкими осколками. Они весело блестели, отражая холодный свет всё ещё висящих где-то в вышине магических светильников.

Отец приближался. Над водоворотом закручивался пылевой смерч, постоянно подпитывающийся прилетающими со стороны деревни обломками и остатками живой природы. Внутри него что-то происходило, с ровных, точно выверенных границ воздушной воронки срывались жёлто-фиолетовые молнии, разрезающие пространство. Из образующихся ран на теле мира приходили всё новые потоки холода и безумия, порождаемого Отцом.

Кровавый маяк тоже рос. Осквернённые, ранее каким-то чудом избежавшие участия в смертельном танце для формирования коридора выхода, теперь становились частью маяка. Трупы, ранее лежавшие на улицах деревни жуткими украшениями, тоже не смогли отказать Отцу и присоединились к кровавой вакханалии. Вокруг кровавого маяка сформировалась целая толпа из трупов и Осквернённых, тянущих к нему сведённые судорогой руки. Когда скрюченные пальцы касались багровых граней, тела распадались, кожа и мышцы буквально стекали с костей, а кровь, если ещё оставалась в этих телах, впитывалась в магическую конструкцию.

Маяк становился всё больше, впитывая остатки тел под собой и бурлящую в них кровь. Глаза мёртвых людей, в отличие от всего остального, растворяться не спешили, поэтому занимали места на специально вылепленных для них выступах на углах маяка. Из зрачков вырывались алые лучи, скрещивающиеся в одной точке - центре водоворота.

Земля содрогнулась, и о берег разбилась большая волна. Ощущение чужого присутствия усилилось, но не успел Астерот это осознать, как ситуация повторилась. Ещё один подземный толчок, правда, на этот раз без волны, и тело пришло в себя, словно облитое холодной водой. Аспер сжал руки в кулаки и искренне удивился, поняв, что смог это сделать.

Он поднял голову и огляделся. Он не слышал этого, но, оказывается, сидели они сейчас все рядышком: по правую руку от него вставали Астарот и Шианхут, по левую сидели держащаяся за голову Ниакра и хлопающая глазами Убийца. Перед Шианхутом лежали положенные крест-накрест друг на друга мечи, на которые тот с недоверием смотрел. Наконец, одновременно с Аспером почувствовав в них нечто родное, крепко сжал рукояти.

- Лира?.. - Тихо позвал Тёмный, не найдя девушку рядом с ними. Ни её, ни следов её существования не было, что навевало некоторые вопросы по поводу её будущего... Которые, впрочем, решительно отмела Убийца, отправив ему по ментальной связи картинку: знакомая рыжая голова выглядывала из толпы перед выросшим раза в три маяком. Вот только стояла эта голова слишком уж близко к маяку, и постоянно подбиралась ближе, когда тела перед ней опадали мутной телесной жижей.

- Бесовские копыта, я думал, конечно, что всё плохо, но не так же! - Прошипел Астарот, потирая кровоточащее плечо, покрытое множеством царапин, оставленных взлетающей галькой. Хитин, который не смогли повредить Тёмные воины, смогли порезать маленькие камушки. - Я вам предлагаю по-тихому свалить... Он меня не тронет, у меня с ним договор...

- Договор?! - Ниакра, более-менее пришедшая в себя и тоже осмотревшая творящееся перед ними безумие, силой своих эмоций чуть не снесла сидящего между ней и демоном Аспера. - Я закрою глаза на то, что ты с ним договаривался, но разве твоя рогатая голова не понимает, что чхать он хотел на твои договоры?!

- Ну, рогатый здесь не только я... - Демон улыбнулся, а Аспера снова огрело волной раздражения. - А "мои договоры" тем и прекрасны, что на них наплевать нельзя. Так что ты поступай, как хочешь, а мы с Аспером пойдём.

Он встал на ноги и направил ладонь на гальку под ногами. На ней зажглась красная пентаграмма, на глазах Ниакры, шокированной таким пренебрежением её родным миром, напитывающаяся силой и алым светом. По краям пятиконечной звезды зажигались известные только Астароту символы, внутри и снаружи круга поползли, извиваясь, незнакомые слова.

- Вот и всё, грешница. Сейчас мы воспользуемся тридцать шестым пунктом моего договора и... - Пентаграмма шикнула на демона, и тот осёкся. Красные линии замерцали, на пару секунд пропали, снова появились, и потом пропали уже навсегда, на прощание осветив Астарота неяркой вспышкой.

- Говорила же, что ему плевать, - Женщина отвернулась, чтобы не раздражать демона ещё сильнее появившейся на бледном лице улыбкой. - Так что...

- Да, конечно, ты предлагаешь нам его прибить, я тебя правильно понял?! Ты не понимаешь, с кем мы имеем дело!

- Астарот, - Аспер положил ладонь на другое, здоровое плечо демонического наставника, и тот замолчал. - Вместо того, чтобы грызться с Ниакрой, можешь проявить свои учительские качества и вытащить Лиру, пока она не влезла в маяк. А потом что-нибудь придумаем.

Демон ничего не ответил и повернулся к маяку, театрально фыркнув. Ниакра благодарно кивнула Асперу и тоже встала, опёршись на плечо Убийцы. Женщина выглядела измотанной и измождённой, она явно не была сейчас готова к чему-то кроме отдыха. Конечно, сильный характер не давал ей потерять лицо, но эмоциональный фон выдавал её с потрохами.

- Твою мать! - Севшим голосом просипела Лира, появившись в овале оранжевого портала. Руки её всё ещё не слушались, поэтому так и остались вытянуты вперёд, но речевой аппарат вернулся под её управление, чем она не преминула воспользоваться. - Что это за дрянь?! Почему она у меня в голове была?! Что здесь происходит вообще?!

- Самое обычное явление: древний Осквернитель выбирается в реальный мир. Ничего особенного. - Ядовито прошипел Астарот, всё ещё пестрящий самыми разными оттенками гнева, раздражения и разочарования. - А, ну и мы заперты здесь, чтобы на это смотреть до конца, да.

- Как у эльфов, что ли? Там же тоже дрянь какая-то из-под земли лезла - они не родственники?

- Эльфы! Точно! - Астарот засветился светом пришедшей в голову идеи, разогнавшим окутавшую его злобу. - Аспер, у тебя же есть карманный Хранитель в эльфийском мире? Этот, как его... Шит?.. Гид?.. Мид?.. А, не суть! Вряд ли они с Первожрецом справились с Явлением, так что, думаю, оно ещё живо!

- И как это можно приплести к нам? - Ниакра совершенно не вписывающимся в окружающее безумие движением поправила волосы и испуганно схватилась за голову, с которой пропала диадема. - Госпожа Великая... Ну, живо оно там, это чудище, а может и нет, и что?

- Оно живо. - Убеждённо кивнул демон. - Учитывая иное течение времени, в том мире могло пройти не так много дней, а два наполовину Хранителя Явление будут убивать долго. А через Цита, - да, точно, этого полукровку так зовут! - по его связи с Аспером мы можем попробовать открыть проход...

- Его и открывать не придётся, вон, как эта тварь расстаралась, - Аспер ткнул боьлшим пальцем в сторону раскрывающегося за спиной пылевого смерча, который за время их разговора стал раза в два шире. Пространственные разрывы вокруг него уже сформировали самую настоящую паутину. В тех местах, где разрывы пересекались, образовывались толстые дыры, через которые в реальный мир проникали физические части Отца: щупальца, изменённые Скверной руки, ноги и прочие отростки, и вовсе не поддающиеся описанию.

Над водоворотом тёмным прозрачным облаком висел силуэт, постепенно набирающий яркость. Это, скорее всего, была основная часть ритуала Отца - концентрированные Материи вперемешку со Скверной, которые с каждым ударом невидимого сердца сжимались всё плотнее. Они конфликтовали, взрывались, разлетались в сторону, но всё равно стекались обратно в одну-единственную точку ровно над центром водоворота.

Приготовьтесь узреть!

От водоворота во все стороны разлетелась еле заметная волна психического воздействия - чёрная, оставляющая за собой мерзкий вязкий след, оседающий на головы порабощённых им Осквернённых и управляемых его волей трупов. Она распространялась медленнее, чем предыдущие, и только это позволило Ниакре успеть среагировать.

Женщина вытащила из правого рукава небольшие ножны, украшенные синими и голубыми камнями, выдернула из них тонкий кинжал. Лезвие, выходя наружу, тёрлось о ножны, высекая ответную волну энергии, а стоило кинжалу полностью оказаться вне ножен, обе части артефакта превратились в две синие энергетические вспышки. Ниакра, обжигая руки, запустила в них ладони и развернула навстречу психической волне от Отца, и свет расплылся защитной прослойкой между ними и окружающим их миром.

Чёрная воля Осквернителя на полной скорости влетела в защитное поле, поддерживаемое Ниакрой, и Тёмная закусила губу. По дрожащим рукам было видно, что оборона даётся ей нелегко, но она держалась. Эмоции, раньше просто бушевавшие внутри неё безудержным огнём, сейчас окутали её руки, поддерживая напряжённые мышцы, не давая защите пасть.

- Быстрее, рогатый! - Сквозь зубы прошипела она, игнорируя текущую из прокушенной губы кровь.

- Помоги нам, Адонаи, - прошептал себе под нос демон, подставляя под подбородок Ниакры левую ладонь. По когтям потекла кровь Тёмной, но та была слишком сосредоточена на поддержании защиты, чтобы что-то демону про его методы сказать. - Астерот, руку! - Астарот протянул своему "ученику" правую ладонь, и тот с готовностью её сжал.

Сжал и провалился, выпав из тела вместе с демоном-покровителем.